Эта же книга в других форматах




НазваниеЭта же книга в других форматах
страница5/13
Дата публикации22.07.2013
Размер2.3 Mb.
ТипКнига
zadocs.ru > Астрономия > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

* * *
Весна прошла под знаком траура чередой писем, пересекавшихся где-то в небе над Центральной Америкой.

В марте Филипп беспокоился потому, что в нью-йоркских газетах много писали о военном положении в Никарагуа, чьи границы, на его взгляд, были слишком близки к Гондурасу. Сьюзен ответила, что долина Су-лы находится вдали от всего. Каждое письмо Филиппа заканчивалось фразой или словом, говорившими о боли, которую ему причиняет ее отсутствие. И в каждом своем ответе Сьюзен всячески избегала этой темы. Филипп работал в рекламном агентстве на Мэдисон-авеню. Каждое утро, пешком пройдясь по Сохо, он садился в автобус и за полчаса доезжал до офиса. С тех пор как они включились в борьбу за право проводить рекламную кампанию Ральфа Лорана, всю их группу лихорадило. Если они выиграют, то он тут же пойдет на повышение, он впервые выступил со своим проектом и уже мечтал, корпя над эскизами, о том дне, когда возглавит отдел. Работы, как обычно, было по горло, и сроки сдачи, что говорится, уже вчера.

Мэри, сбежав из его мастерской ранним утром первого января, потом позвонила ему, и они встречались два раза в неделю на углу Принс— и Мерсер-стрит, чтобы поужинать в «Фанелли», где отлично кормили. Под предлогом интересного сюжета для будущей статьи он частенько рассказывал Мэри о Сьюзен, сочиняя немыслимые истории на основе ее писем. Они так и сидели в дымном и шумном ресторанчике. Когда Филипп замечал, что веки Мэри тяжелеют и безвольно закрываются посреди фразы, он расплачивался и провожал ее пешком до дома.

С конца марта они оба почему-то начали смущаться, когда наступала пора прощанья. Их головы сближались, но в последний момент, когда поцелуй казался неизбежным, Мэри всякий раз ускользала, скрываясь в мрачных недрах своего дома. Филипп засовывал руки в карманы пальто и шел домой, размышляя о том, к чему же ведет эта странная связь между журналисткой-стажером и художником-рекламщиком.

Наряды женщин на улицах Нью-Йорка возвещали приход весны. Филипп не заметил ни апрельских почек, ни июньской листвы, настолько был поглощен работой. 14 июля удары молнии вывели из строя две электростанции Нью-Йорка, погрузив город во тьму на целые сутки. «Серьезная авария», попавшая на первые полосы газет всего мира, оказалась причиной бэби-бума девять месяцев спустя. Филипп провел эту ночь в одиночестве, рисуя за столом при свете трех свечей.

В середине августа, перед тем как выйти на свою первую работу в редакцию журнала Cosmopolitan, Мэри провела неделю у друзей в Хэмптоне.

Самолет Сьюзен вылетел из Майами. В Ньюарке ремонтировали терминал. Филипп ждал ее у трапа. Один раз не в счет. Сьюзен поставила рюкзак на землю и кинулась в его объятия. Они долго стояли обнявшись. Потом Филипп взял ее за руку, подхватил рюкзак и повлек ее к бару.

— А если наш столик занят?

— Я обо всем позаботился!

— Да остановись же ты, дай на тебя поглядеть. Ты постарел!

— Очень любезно с твоей стороны, премного благодарен.

— Да нет, ты стал еще красивей.

Она провела пальцами по его щеке, нежно улыбнулась и потащила в бар, ставший для них «своим». Несмотря на усталость, она сияла. Он долго расспрашивал ее о прошедшем годе, словно желая стереть из памяти последние минуты их предыдущей встречи; она ни словом не обмолвилась о том, как провела зиму. Пока она описывала ему свой обычный день, он набросал в альбоме ее лицо.

— А как поживает твой Хуан?

— Я все думала, когда же ты о нем спросишь. Хуан уехал. Одному Богу известно, увижу ли я его когда-нибудь снова.

— Вы поссорились?

— Нет, все гораздо сложней. Умерла одна маленькая девочка, и с тех пор все изменилось. В ту ночь будто что-то сломалось, и мы так и не сумели это починить. Кончилось тем, что мы часами не разговаривали, злобно уставившись друг на друга, словно были в чем-то виноваты.

— Что же произошло в ту ночь?

— Шел дождь, дорога обвалилась, он едва не погиб из-за меня.

Больше она ничего ему не рассказала. Некоторые вещи касаются лишь участников событий. В начале мая Хуан пришел к ней с большой зеленой холщовой сумкой на плече. Сьюзен спросила, куда это он собрался. Гордо глядя ей прямо в глаза, он заявил, что уезжает. Она сразу поняла, что будет скучать по нему, как по всем тем, близким и далеким, кого она любила и кто всегда почему-то исчезал из ее жизни. С крыльца своей скромной лачуги, подбоченясь для пущей выразительности, она костерила его на чем свет стоит. Хуан и бровью не повел, она замолчала. Потом не выдержала, обняла его и накормила ужином.

Убрав вымытые тарелки в шкаф, Сьюзен вытерла руки о штаны и повернулась к Хуану. Тот уже стоял посреди единственной комнаты с сумкой у ног в явном замешательстве. Сьюзен улыбнулась, желая облегчить ему прощание, и пожелала счастливого пути и успеха в жизни. На мгновение забыв о своей застенчивости, он подошел к ней. Сьюзен обхватила ладонями его лицо и поцеловала в губы. Ранним утром он ушел по дорогам своей страны к какому-то новому этапу своей жизни. Несколько недель после его ухода Сьюзен боролась с тоской, глядя на дверь, на пороге которой отныне ее ждало лишь собственное одиночество.

— Скучаешь по нему?

— Хуан прав, нужно зависеть только от себя самого. Люди свободны, и привязанность — это глупость, это жажда боли.

— Значит, ты не останешься! Точнее, сколько часов ты пробудешь на этот раз?

— Не начинай сначала, Филипп!

— Почему? Потому что по твоему лицу я уже догадался о том, о чем ты еще не успела сказать: через час ты улетишь, а моя жизнь снова подвиснет до следующего года в красноречивом многоточии. Я знал, что ты не останешься, боже мой, я был готов к тому, что ты мне это скажешь. И до какого возраста ты собираешься ждать? Когда наконец ты задумаешься о нас, о семье?

— Мне двадцать четыре года, у меня полно времени!

— Я пытаюсь тебе сказать, что, отдавая свои силы столь многим людям, ты сама остаешься одна, в твоей жизни нет того, кто бы о тебе позаботился, защитил бы тебя или хотя бы занялся с тобой любовью.

— Да что ты знаешь? Подумать только! У меня что, вид изголодавшейся что ли?

Сьюзен орала, и Филипп мгновенно застыл. Он тихо, но внятно произнес, желая вернуть разговор в спокойное русло:

— Я не это хотел сказать, Сьюзен, не надо так орать.

— Я ору потому, что ты глухой! Я не могу жить ради одного человека, я ежедневно кормлю триста человек, я не могу иметь детей, потому что пытаюсь дать возможность выжить ста десяти детям только в одной моей долине!

— Ага! Так у тебя прибавление, еще десяток детишек? В последний раз их было сто!

— Прибавилось восемнадцать, но восьмерых я похоронила, так что получается сто десять, хотя это на

восемь смертей больше, тебе ясно? Я окружена сиротами, черт подери!

— И сама ты тоже сирота и хочешь ею остаться. Идея стать матерью тебя не прельщает?

— Ты долго думал, чтобы сказать такую чушь? Ты можешь понять, что мне просто нельзя иметь детей при той жизни, которую я веду, это слишком опасно.

Подошедший официант попросил их говорить потише. Подмигнув Филиппу, он поставил перед Сьюзен большую креманку с мороженым. На великолепном испанском он сообщил ей, что это за счет заведения и под шоколадом много миндаля. Отойдя от стола, он заговорщицки кивнул Филиппу, который сделал вид, что ничего не заметил.

— Что ему от меня надо? Почему он заговорил со мной по-испански? — оторопело спросила Сьюзен.

— Да ничего ему от тебя не надо, и говори тише, черт побери!

Тогда Сьюзен из вредности перешла на шепот:

— Я не желаю плодить сирот, у меня нет ни тети, ни дяди, на которых можно рассчитывать в случае чего.

— Перестань валить в одну кучу все эти предлоги и увертки, ты обманываешь только себя! В случае чего, как ты изволишь выражаться, я всегда буду на месте. Ты боишься эмоционально зависеть от кого-либо. Сьюзен, любить — не значит отказываться от своей свободы, это значит придавать ей смысл.

Он не хотел, чтобы их встреча закончилась как предыдущая, но не мог найти другой темы для разговора. Его мозг был не в силах обратить в слова все то, что скопилось у него на душе.

— И потом, тебя защищает мой медальон.

— Да, память у тебя работает безотказно, правда, избирательно, когда тебе это надо.

Она соизволила улыбнуться, поймав его взгляд в тот момент, когда тянулась рукой к вырезу джемпера, чтобы извлечь медальон наружу.

— Хочешь сходить в туалет переодеться? — вызывающе поинтересовалась она. — Ну-ка расскажи мне о своей мужской жизни.

Он вспыхнул, застигнутый врасплох, и, борясь с желанием, принялся рассказывать ей о своей работе в агентстве, хвастаясь возложенной на него ответственностью. Пусть и неофициально, но он уже возглавлял небольшую команду, которая вела шесть проектов. Если и дальше так пойдет, через два года он станет арт-директором. А в остальном ему особенно нечего рассказывать. Но она не позволила ему отделаться легким испугом.

— А твоя подружка, с которой ты ходишь в кино? Ей случается царапать тебя вне кинозала? Или только во время фильмов ужасов?

— Кстати сказать, это был вовсе не фильм ужасов!

— Тем более. Чего ломаться, в самом деле? Как там у тебя с ней?

— Да никак!

— Послушай, душа моя, если ты еще не стал импотентом, то в твоей жизни наверняка что-то происходит.

Он вернул ей комплимент. У нее нет на это времени, возразила Сьюзен, хотя призналась, что пару раз чуть было не закончила вечер в объятиях мужчины после посиделок в баре, но лишь потому, что искала утешения. Он привел тот же довод, объясняя свой статус одиночки. Сьюзен снова пошла в наступление, на сей раз осторожней, и задала вопрос иначе. Он рассказал об ужинах с Мэри Готье-Томсон, журналисткой из Cosmopolitan, которую он три раза в неделю провожает до дома, чем и исчерпываются их отношения.

— Должно быть, она задается вопросом, все ли с тобой в порядке.

— Она тоже не предпринимает никаких шагов!

— Это ты здорово сказал! А что, теперь принято, чтоб первый шаг делала женщина?

— Ты что, толкаешь меня в ее объятия?

— Мне кажется, тебя и подталкивать-то сильно не надо.

— Тебя это устроит?

— Странный вопрос.

— Сомнения, они, знаешь ли, гложут, Сьюзен. Гораздо легче, когда кто-то решает за тебя.

— Решает что?

— Не оставлять тебе надежды.

— А вот это уже совсем из другой оперы, Филипп. Для такой истории требуется, чтоб подходящие друг другу люди встретились в подходящий для этого момент.

— Да уж, чего легче — сослаться, что время, мол, неподходящее, но каждый раз именно здесь и сейчас судьба вынуждает нас принимать решения.

— Ты хочешь знать, скучала ли я по тебе? Скучала! Часто? Почти все время, вернее, когда выдавалась свободная минута, и, хотя это покажется тебе глупым, я также знаю, что еще не готова.

Схватив его руку, она прижала ее к щеке. Филипп не сопротивлялся. Сьюзен прикрыла глаза, и на мгновенье ему показалось, что еще немножко и она сломается. Ему хотелось, чтоб этот миг нежности длился долго-долго, но голос из громкоговорителя уже объявлял об их разлуке. Еще несколько секунд она не шевелилась, словно не слышала объявления. Он взглянул на нее вопросительно. Сьюзен сказала, что знает, слышала. Она посидела еще немного, положив голову ему на руку, потом резко выпрямилась и потянулась, продирая глаза. Они встали, он обнял ее за плечи, неся рюкзак в свободной руке. В коридоре, ведущем на посадку, она поцеловала его в щеку.

— Ты должен попытать счастья с этой твоей подружкой, великим репортером женской моды! Ну, если, конечно, она этого стоит. Во всяком случае, ты-то уж точно достоин большего, чем жалкое одиночество.

— Но мне и одному хорошо.

— Перестань, я слишком хорошо тебя знаю, ты терпеть не можешь одиночества. Филипп, мысль, что ты меня ждешь, греет душу, но она слишком эгоистична, чтобы я могла с ней согласиться. Я и вправду не очень уверена, что мне однажды захочется жить с кем-то вместе. И пусть даже я совершенно уверена, что если это случится, то этим кем-то станешь ты, все равно делать ставку на будущее нечестно. В конечном итоге ты меня возненавидишь.

— Ты закончила? Опоздаешь на самолет! Они побежали к дверям, слишком быстро приближающимся.

— И потом, небольшой флирт тебе не повредит!

— А кто тебе сказал, что это будет флирт?

Она лукаво погрозила пальцем, посмотрела на него и сказала:

— Вот он!

Потом повисла у него на шее, чмокнула в шею и побежала к трапу. Обернувшись напоследок, она послала ему воздушный поцелуй. Когда она исчезла, Филипп пробормотал:

— Многоточие до следующего года…

Вернувшись домой, он решил не поддаваться грусти, взял трубку и попросил секретаря Cosmopolitan соединить его с Мэри Готье-Томсон.

Вечером они встретились возле небоскреба. Мерцающие разноцветные огни причудливыми бликами расцвечивали прохожих на Таймс-сквер. В полутьме кинозала, погруженного в историю «Женщины под влиянием», он коснулся ее руки. Два часа спустя они поднимались пешком по 42-й улице. На перекрестке с Пятой авеню он взял ее за руку и повлек за собой, перебегая улицу перед потоком машин. Желтое такси отвезло их в Сохо. В «Фанелли» они съели один салат на двоих, обсуждая фильм Кассаветеса. У дверей ее дома он обнял ее и на мгновение коснулся губ.
4
Много дней подряд не переставая лил дождь. Вечерами порывы ветра неизменно предвещали грозу, и по ночам она бушевала в долине. По улицам стремительно неслись потоки воды. Подбираясь к домам, вода размывала хлипкие фундаменты. Вода протекала сквозь крыши, заливая жилища. Но крики и смех детей, называвших Сьюзен «маэстрой», по-прежнему звенели в те часы, когда она вела уроки в сарае, который заменял им школу. Во второй половине дня она обычно садилась в свой новый джип «вагонер», более покладистый и маневренный, чем ее старый «додж», о котором несмотря ни на что она вспоминала с сожалением, и отправлялась в долину развозить медикаменты, продовольствие, а иногда и официальные документы, которые она помогала заполнять. Изматывающие будни порой уступали место праздникам. В такие вечера Сьюзен отправлялась куда-нибудь в бар, где мужчины пили пиво или любимый местный напиток гуахо. Чтобы справиться с одиночеством и тоской гондурасской зимы, наступившей раньше обычного, Сьюзен иногда заканчивала ночь в постели мужчины, не всегда одного и того же.
10 ноября 1977 года

Сьюзен,

именно с тобой мне хочется поделиться этой новостью. Мою первую рекламную работу только что купили. Через несколько недель мой проект превратится в гигантский плакат, развешанный по всему городу. Мы рекламируем Музей современного искусства. Когда плакаты напечатают, я пришлю тебе один, и ты будешь изредка обо мне вспоминать, еще я пришлю тебе статью, которую опубликуют в профессиональном журнале, для которого я только что давал интервью. Мне недостает твоих писем. Я знаю, что ты по уши занята, но знаю также, что это не единственная причина твоего молчания. Я действительно по тебе скучаю, и, наверное, мне не стоит об этом говорить, но мне не хочется играть с тобой в догонялки.

Я надумал весной приехать к тебе в гости и чувствую себя виноватым, что мне раньше это не пришло в голову. Я эгоист, как и все. Хочу приехать посмотреть на твой мир, понять, что именно удерживает тебя вдали от нашей жизни и всех откровений нашего детства. Парадокс твоего вездесущего отсутствия: я часто вижусь с подружкой, о которой тебе рассказывал, всякий раз провожаю ее до дома и сбегаю. Зачем я тебе это пишу? Потому что меня до сих пор преследует ощущение, что я предаю какую-то невысказанную надежду. Мне нужно избавиться от этого. А может, мои письма к тебе — это попытка проснуться?

Вполне возможно, завтра ты вернешься, но какбы мне хотелось, чтобы этого ожидания никогда не было, не слышать слов, какие ты наверняка мне скажешь, или научиться пропускать их мимо ушей.

Нет, я не приеду к тебе весной, это скверная мысль,даже если мне до смерти хочется это сделать. Мне кажется, что мне нужно отдалиться от тебя, и поперерывам в твоих последних письмах я чувствую, что в этом ты вполне со мной согласна.

Целую.

Филипп

P. S. Семь часов утра. За утренним кофе перечитал написанное вчера и, пожалуй, дам тебе возможность прочитать то, что обычно отправляю в помойку.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Лирическое отступление: США все же готовятся к мировой войне. Кое-что о ее возможном плане 112

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Вступление на престол Людовика XVI. Прежняя система управления (ancien regime). Созыв Государственных сословий (Etats generaux)

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Без подарков и Рождество не Рождество,- недовольно проворчала Джо, растягиваясь на коврике перед камином

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Имя крупнейшего немецкого поэта Иоганна Вольфганга Гете (1749–1832) принадлежит к лучшим именам, которыми гордится человечество

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Заранее знаю тот вопрос, который вам не терпится мне задать: что нового ждет вас в моей новой работе?

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Первая же его книга "Между небом и землей" (2000 г.) прогремела на весь мир и вскоре была экранизирована (продюсер Стивен Спилберг)....

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Методы шаманов удивительно похожи во всем мире, даже у народов с совершенно различными культурами, разделенных на протяжении десятков...

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Музыка появилась еще на заре человечества. Правда, в то время ее формы были еще очень далеки от привычных нам

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Маленький будильник на ночном столике светлого дерева прозвонил только что. Было полшестого, и комнату заливало золотистое сияние,...

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Валери, он то и дело совершал, как отметили новейшие критики, смелые вторжения (позднее вошедшие в такую моду!) в сферы математики...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов