Эта же книга в других форматах




НазваниеЭта же книга в других форматах
страница6/13
Дата публикации22.07.2013
Размер2.3 Mb.
ТипКнига
zadocs.ru > Астрономия > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

* * *
Многое менялось вокруг Сьюзен, менялась и она сама. В лагере беженцев проживало уже двести семей, и постепенно их жизнь становилась все больше похожа на жизнь обычной деревни. Этой зимой письма от Филиппа приходили реже, и все трудней было на них отвечать. Сьюзен встретила Новый год со всей своей командой в полном составе в одном из ресторанчиков в Пуэрто-Кортесе. Погода стояла на удивление хорошая, и ночь они закончили на берегу. С началом нового года вся страна словно бы обрела второе дыхание. Снова заработал порт, и вот уже несколько недель вовсю трудились портовые краны. С раннего утра и до позднего вечера небо бороздили самолеты внутренних авиалиний. Мосты были восстановлены еще не все, но вобщем нанесенный ураганом ущерб уже сделался почти незаметным. Или же все привыкли? Звездные ночи сулили хороший год и богатый урожай. Гудок одного из грузовых судов возвестил полночь и отправку полного трюма бананов в Европу.

* * *
Новогодним вечером Филипп зашел за Мэри к ней домой. Они собирались пойти на вечеринку, которую устраивала ее редакция на тридцать третьем этаже башни-небоскреба рядом с «Нью-Йорк тайме». Мэри облачилась в черное вечернее платье, накинула на плечи шелковую шаль, а сверху надела пальто. У обоих было хорошее настроение, и, хотя они отлично понимали, что в новогоднюю ночь до Таймс-сквер им придется добираться пешком, время от времени они оборачивались, тщетно пытаясь поймать такси. Ночь стояла ясная, теплая. Мэри молча улыбалась, а Филипп с жаром рассказывал ей о трудностях рекламного бизнеса. Они остановились у светофора на переходе через 15-ю улицу.

— Я слишком много болтаю, да?

— А что, у меня скучающий вид? — ответила она вопросом на вопрос.

— Для этого ты слишком хорошо воспитана. Извини, я просто выплескиваю скопившиеся за неделю слова. Я столько вкалывал, что почти и не разговаривал.

Внутри было не протолкнуться: в редакционном офисе собралось около трехсот человек, и празднование уже шло полным ходом. Целая бригада официантов сбивалась с ног, поднося еду к буфету, осаждаемому толпой. По большей части эти воины, облаченные в белые ливреи, были вынуждены возвращаться с полдороги, поскольку их подносы пустели прежде, чем они успевали добраться до цели. Разговаривать, слушать и даже танцевать в такой толкучке было совершенно невозможно. Два часа спустя Мэри помахала Филиппу, который беседовал с кем-то в нескольких метрах от нее. Он не разобрал, что она сказала, но ее палец указывал в единственно значимом направлении — на выход! Филипп кивком показал, что понял, и начал продвигаться к двери. Через пятнадцать минут они встретились у гардероба. Царившая в коридоре тишина их оглушила. Филипп нажал на кнопку центрального лифта, а Мэри направилась к огромным окнам, откуда открывался вид на город.

— С чего ты взял, что придет именно этот, а не левый или правый?

— Ни с чего, просто привычка. И потом, какой бы лифт ни пришел, посередине мне до любого из них одинаково близко…

Не успел он договорить, как на панели над его головой зажегся зеленый огонек и раздался звонок.

— Видишь, я угадал!

Мэри не шевельнулась. Она стояла, прижавшись лбом к стеклу. Филипп дал лифту закрыться и тоже подошел к окну. Не сводя глаз с улицы, она вложила свою руку ему в ладонь.

— С Новым годом, — сказала она.

— Да мы уже полчаса назад друг друга поздравили!

— Примерно в это же время в прошлый Новый год ты нашел меня, и тогда мы тоже пробирались сквозь толпу, только там, внизу, а не здесь. Вот, пожалуй, и вся разница. Но вообще-то мне жаловаться не на что, с тех пор мы поднялись на тридцать три этажа!

— Что ты хочешь этим сказать?

— Филипп, вот уже год как мы ужинаем вместе три раза в неделю, год как ты рассказываешь мне всякую всячину, а я — тебе. За этот год мы обошли все улицы Сохо, Виллиджа, Нохо, а однажды в воскресенье добрались даже до моста Трайборо. Должно быть, мы пересидели на всех скамейках на Вашингтон-сквер, перепробовали все поздние завтраки в нижней части города, выпили во всех барах, и в конце каждого вечера ты неизменно провожаешь меня до дома и с этой своей смущенной улыбочкой убываешь. И каждый раз, когда твой силуэт исчезает за углом, у меня сжимается сердце. По-моему, я уже хорошо знаю дорогу, и ты можешь позволить мне возвращаться домой одной.

— Ты не хочешь, чтобы мы встречались?

— Филипп, я неравнодушна к тебе и не могу поверить, что ты этого не видишь! Когда же ты наконец перестанешь думать только о себе? Это тебе решать, прекращать или нет наши отношения, если они, конечно, вообще существуют! Не можешь же ты быть до такой степени слеп!

— Я причинил тебе боль?

Мэри глубоко вдохнула, подняла лицо к потолку и тихо выдохнула:

— Нет, это сейчас ты делаешь мне больно. Вызови этот чертов лифт, пожалуйста!

Филипп растерянно подчинился, и двери лифта тут же распахнулись.

— Слава тебе господи! — выговорила она. — У меня аж дыхание перехватило!

Она проскользнула в кабину. Филипп придержал двери, не зная, что ему делать и что сказать.

— Дай мне спокойно уйти, Филипп! — взмолилась она. — Я обожаю, когда ты валяешь дурака, но сейчас твоя глупость граничит с жестокостью!

Она оттолкнула его, и двери закрылись. Филипп вернулся к окну, словно желая увидеть, как она выходит из здания, проводить ее взглядом. Усевшись на подоконник, он уставился на копошащийся внизу людской муравейник.

* * *
Уже две недели длилась связь Сьюзен с заведующим диспансером, построенным за портом. Они встречались через два дня на третий, слишком уж велико было расстояние, но и этих вечеров хватало, чтобы на ее щеках появлялись ямочки, когда она улыбалась. Поездки в город ее «заряжали». Грохот грузовиков, пыль, гудки автомобилей и крики людей на улицах — все эти проявления кипучей жизни пьянили ее, выдергивая из ступора затянувшегося кошмара. В начале февраля она рассталась со своим снабженцем ради ужинов в обществе пилота гондурасских авиалиний, по нескольку раз на дню прилетавшего в Тегусигальпу на двухмоторном самолете. Вечером, возвращаясь в Сан-Педро, он взял за правило на бреющем полете пролетать над деревушкой Сьюзен. Тогда она прыгала в джип и мчалась вслед за самолетом, принимая заранее проигранное пари приехать раньше него.

Он поджидал ее у ворот маленького аэродрома в двадцати километрах от города. Бородатый, в кожаной куртке, он походил на идола пятидесятых годов, и ему это нравилось. А Сьюзен нравилось порой чувствовать себя как в кино.

Ранним утром он возвращался на аэродром, а она спешила к себе в деревню. Открыв окна джипа, она упивалась ароматом влажной земли и хвои. Позади нее вставало солнце, и когда она изредка оборачивалась, чтобы взглянуть на вздымающийся за ней шлейф пыли, то чувствовала, что живет. Но, когда красно-белые крылья самолета пролетели над ее крышей в двадцатый раз, глядя, как самолет превращается в маленькую точку на горизонте, Сьюзен на полпути развернула машину и вернулась домой. Кино закончилось.

* * *
Филипп с букетом в руке нажал кнопку домофона. Через несколько секунд замок открылся. Удивившись, он поднялся на четвертый этаж по разбитой лестнице. Пол скрипел под ногами. Не успел он нажать на звонок, как старая синяя дверь распахнулась.

— Ты кого-то ждала?

— Нет, с чего ты взял?

— Ты даже не спросила, кто это, когда я позвонил снизу.

— Во всем Нью-Йорке никто не звонит так коротко, как ты!

— Знаешь, ты была права!

— В чем?

— Во всем. Я в самом деле круглый дурак. Ты великодушная, блестящая женщина с чувством юмора, красавица, ты делаешь меня счастливым, а я слеп и глух.

— Не нужны мне твои комплименты, Филипп!

— Без разговоров с тобой я чуть было не спятил, без наших ужинов потерял аппетит и, как последний идиот, вот уже две недели пялюсь на телефон в ожидании твоего звонка.

— Потому что ты и есть последний идиот!

Он хотел возразить, но она не дала, прильнув губами к его губам, языком к его языку. Он выпустил из рук розы, чтобы ее обнять, и тут же был втянут внутрь крошечной квартирки.

Уже ночью в приоткрывшуюся дверь высунулась рука Мэри и забрала лежавший на коврике букет.

* * *
Школа отнимала у Сьюзен все больше времени. В классе теперь ежедневно собиралось около шестидесяти учеников, их число колебалось в зависимости от настроения ответственного за их доставку в школу и усердия самих ребятишек. Ученикам было от шести до тринадцати лет, и Сьюзен приходилось изобретать самые разнообразные программы, чтобы им захотелось прийти в школу и на следующий день, и в дальнейшем. В середине дня она обедала маисовой галетой в обществе своей новой сотрудницы Сандры. Сьюзен сама ездила за ней в Сан-Педро, молясь про себя, чтобы та не прилетела на самолете с красно-белыми крыльями. Опасаясь ненужной встречи, она предпочла подождать новенькую в бараке, заменявшем собой терминал.

Напрасно она беспокоилась: пилот красно-белого самолета садился и тут же взлетал, никогда не вылезая из кабины.

Сандра была молодой и красивой. Жить ей пока было негде, и она поселилась у Сьюзен на несколько дней, может быть, на одну-две недели… Как-то утром, когда они пили кофе, Сьюзен пристально оглядела девушку с головы до ног.

— Советую тебе следить за собой! При местной жаре и влажности скоро у тебя вся кожа покроется прыщами.

— Я не потею!

— Это пока, моя дорогая! Скоро ты будешь потеть как все, можешь мне поверить! Уже сегодня, как только поможешь мне загрузить машину! Нам предстоит раздать пятнадцать мешков муки.

Сандра вытерла руки о штаны и направилась к складу. Сьюзен последовала за ней. Увидев, что двери склада открыты, она ускорила шаг и первой подбежала к зданию. Зайдя внутрь, Сьюзен в бешенстве оглядела полки.

— Черт, черт, черт!

— В чем дело? — поинтересовалась Сандра.

— У нас сперли мешки.

— Много?

— Откуда я знаю! Двадцать, тридцать… Придется проводить инвентаризацию.

— А зачем? Их ведь все равно не вернешь.

— Затем, что я за них отвечаю и главная тут я!

Я должна написать рапорт. Только этого мне не хватало!

— Успокойся, от твоей истерики ничего не изменится.

— Заткнись, Сандра! Здесь распоряжаюсь я, так что до следующего приказа придержи свое мнение при себе!

Сандра схватила ее за руку и притянула к себе, они оказались лицом к лицу. На лбу у Сандры вздулась синяя жилка.

— Мне не нравится твой тон, мне не нравишься ты сама, — проговорила она. — Я полагала, что это гуманитарная организация, а не военный гарнизон! Но, если тебе нравится строить из себя фельдфебеля, считай свои мешки сама!

Она развернулась и пошла прочь. Напрасно Сьюзен орала ей вслед, приказывая вернуться. Сандра даже не обернулась. Собравшихся на шум крестьян Сьюзен прогнала. Мужчины разошлись, пожимая плечами, женщины смерили ее недовольными взглядами. Подняв два валявшихся на полу мешка, она положила их обратно на полку. А потом до ночи занималась делами, с трудом сдерживая ярость и слезы. Наконец, успокоившись, она решила немножко посидеть на улице. Прислонившись к стене, Сьюзен спиной ощущала ее тепло, постепенно распространявшееся по всему телу. Ощущение было приятным. Носком ботинка она написала на земле букву «Ф», на которую некоторое время смотрела, прежде чем затереть подошвой, потом написала букву «X» и пробормотала:

— Почему ты ушел, Хуан?

Когда она вернулась домой, ни Сандры, ни ее вещей уже не было.
12 февраля 1978 года

Сьюзен,

у нас тут началось настоящее побоище, каких ты в жизни не видела, — сражение снежками. Я знаю, ты смеешься над нашими бурями, но та, что обрушилась на нас три дня назад, просто невообразима. Я заперт дома. Город полностью парализован снежным покровом, доходящим до крыш автомобилей. Нынче утром наконец выглянуло солнце, и с первыми его лучами все — и стар, и млад — высыпали на улицу, отсюда и первая фраза моего письма. Думаю, все же рискну вылезти за продуктами, хотя холод стоит собачий. Заснеженный город так красив! Мне недостает твоих писем. Когда ты приедешь? Может, в этот раз ты сможешь остаться хоть на два-три дня? Год начинается вроде бы неплохо и многообещающе. Начальство довольно моей работой. Ты меня не узнаешь: я почти каждый вечер куда-нибудь хожу, если только не засиживаюсь до утра за работой, что случается нередко. Мне как-то странно писать тебе о работе, словно мы с тобой внезапно оказались в мире взрослых, сами того не заметив. Однажды мы начнем говорить о наших детях и поймем, что сами стали родителями. Не морщись, я отсюда вижу! Когда я говорю «наши дети», это просто выражение, я не имею в виду твоих или моих, это просто образ. С тем же успехом я мог написать «наши внуки», но тогда ты бы тут же решила, что никогда не станешь настолько старой, чтобы быть бабушкой! Ох уж эти твои пессимистические взгляды! Как бы то ни было, время здесь летит с головокружительной скоростью, и я жду не дождусь весны, которая на этот раз, очень надеюсь, возвестит мне о приближении твоего приезда. Обещаю: в этом году никаких споров, я буду просто слушать твои рассказы, и мы действительно разделим с тобой эти драгоценные мгновения, которых я каждый раз жду как Нового года летом. А пока тысячи поцелуев.

Филипп
В День св. Валентина Филипп с Мэри отправились на автостанцию. Они сели в 33-й автобус, ходивший между Манхэттеном и Монтклером, и вышли на перекрестке Гроув-стрит и Александер-авеню. Дальше они пошли пешком, и Филипп показывал Мэри памятные места своего детства. Когда они проходили мимо его бывшего дома, она спросила, не скучает ли он по родителям с тех пор, как те переехали в Калифорнию. Филипп не ответил. Он заметил, что в соседнем доме горит свет в окне комнаты, в которой прежде жила Сьюзен. Должно быть, какая-то другая девочка сейчас готовила там уроки.

— А здесь жила она? — спросила Мэри.

— Да. Как ты догадалась?

— Достаточно было проследить за твоим взглядом. Мысленно ты был где-то далеко.

— Потому что это далекое прошлое.

— Не такое уж и далекое, Филипп.

— Сейчас я живу настоящим…

— Ваше прошлое столь насыщенно, что за ним порой трудно разглядеть хоть какое-то наше будущее.

Я не мечтаю об идеальной любви, но не желаю жить в условном наклонении и еще меньше в имперфекте. Чтобы как-то закончить разговор, Филипп поинтересовался, не хотелось ли ей когда-нибудь жить за городом? Рассмеявшись, она ответила, что в обмен на как минимум двоих детей она, быть может, и согласилась бы поселиться в провинции. Филипп заметил, что с вершины холмов виден Манхэттен, до которого всего полчаса на машине. Для Мэри видеть город и жить в нем было далеко не одно и то же. Не для того она училась журналистике, чтобы обосноваться в крошечном городишке, пусть даже и неподалеку от Большого Яблока. В любом случае ни он, ни она еще, слава богу, не достигли пенсионного возраста.

— Но здесь за те же деньги ты живешь в домике с садом, дышишь свежим воздухом и при этом можешь работать в Нью-Йорке. Одни преимущества, — не унимался он.

— О чем ты говоришь, Филипп? Неужели ты строишь планы, ты, рьяный приверженец сиюминутности?

— Перестань издеваться!

— Тебе не хватает чувства юмора. Это забавно, вот и все. Обычно ты не можешь мне сказать, будем ли мы вечером ужинать вместе, и вдруг интересуешься, поеду ли я с тобой жить в провинцию. Нет, ну сам подумай, это ведь все равно что прыжок в пропасть!

— Только дураки никогда не меняют своих взглядов.Они вернулись в центр города, и он повел ее ужинать. Усевшись напротив него, она взяла его за руку.

— Значит, и ты можешь изменить свое мнение? — спросила Мэри.

— Сегодня не совсем обычный день, что-то вроде праздника. Ты не могла бы сменить тему?

— Ты прав, Филипп, сегодня особенный день, и ты привел меня под окна той, чей образ не дает тебе покоя.

— Ты так думаешь?

— Нет, Филипп, это ты так думаешь!

— Сегодня вечером я с тобой, а не с ней.

— Я думаю о завтрашнем вечере.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Лирическое отступление: США все же готовятся к мировой войне. Кое-что о ее возможном плане 112

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Вступление на престол Людовика XVI. Прежняя система управления (ancien regime). Созыв Государственных сословий (Etats generaux)

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Без подарков и Рождество не Рождество,- недовольно проворчала Джо, растягиваясь на коврике перед камином

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Имя крупнейшего немецкого поэта Иоганна Вольфганга Гете (1749–1832) принадлежит к лучшим именам, которыми гордится человечество

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Заранее знаю тот вопрос, который вам не терпится мне задать: что нового ждет вас в моей новой работе?

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Первая же его книга "Между небом и землей" (2000 г.) прогремела на весь мир и вскоре была экранизирована (продюсер Стивен Спилберг)....

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Методы шаманов удивительно похожи во всем мире, даже у народов с совершенно различными культурами, разделенных на протяжении десятков...

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Музыка появилась еще на заре человечества. Правда, в то время ее формы были еще очень далеки от привычных нам

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Маленький будильник на ночном столике светлого дерева прозвонил только что. Было полшестого, и комнату заливало золотистое сияние,...

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Валери, он то и дело совершал, как отметили новейшие критики, смелые вторжения (позднее вошедшие в такую моду!) в сферы математики...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов