Эта же книга в других форматах




НазваниеЭта же книга в других форматах
страница7/13
Дата публикации22.07.2013
Размер2.3 Mb.
ТипКнига
zadocs.ru > Астрономия > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

* * *
Две недели спустя в нескольких тысячах километров от Монтклера другой мужчина и другая женщина ужинали вместе. Кражу со склада так и не раскрыли. Отныне двери склада были заперты на цепь с замком, ключи от которого были только у Сьюзен, что вызывало определенное недовольство у остальных членов команды. Сандра вела себя все более враждебно и вызывающе, отказывалась подчиняться Сьюзен, и той пришлось пригрозить ей докладной в Вашингтон с требованием, чтобы девушку отозвали. Благодаря вмешательству Мелани, которая работала врачом в Пуэрто-Кортесе, конфликт удалось замять, и постепенно жизнь сотрудников Корпуса Мира в Гондурасе вернулась в нормальное русло. Всех, но не Сьюзен. Томас, директор диспансера, с которым у нее была короткая связь, пригласил ее к себе под деловым предлогом.

Сьюзен приехала в город в конце дня и ждала его возле диспансера. Наконец он вышел, снял белый халат и швырнул его в кузов джипа. Они отправились поужинать в маленький портовый ресторанчик, где Томас заранее заказал столик на террасе. Усевшись, они заказали по бутылке пива и принялись изучать меню.

— Как дела в диспансере? — поинтересовалась Сьюзен.

— Как обычно. Нехватка медикаментов, нехватка персонала, работы невпроворот, ребята валятся с ног. Короче, рутина. У тебя-то как?

— Да у меня ведь команда раз два и обчелся, так что, пожалуй, попроще. Или же наоборот — не знаю.

— Хочешь, я пришлю тебе людей?

— Как-то это не вяжется с тем, что ты только что сказал.

— Послушай, ты имеешь полное право осатанеть от всего этого. Ты вправе устать, вправе все это бросить.

— Ты пригласил меня на ужин, чтобы потчевать этой чушью?

— Ну, во-первых, я тебя не ужинать звал… А во-вторых, все говорят, что вот уже несколько недель с тобой не все в порядке. Ты стала агрессивной, и до меня доходят слухи, что авторитет твой в деревне упал. Мы здесь не для того, чтобы снискать себе дурную славу, ты должна держать себя в руках.

Официант принес две тарелки тамаля. Сьюзен развернула лист банана, скрывавший кусок свинины в голландском соусе со взбитыми сливками. Щедро сдобрив свою порцию острым соусом, Томас заказал еще две бутылки местного пива. Солнце зашло пару часов назад, почти полная луна наполняла пространство удивительным светом. Сьюзен, повернув голову, созерцала зыбкие отражения портовых кранов.

— Да уж, у вас, у мужиков, никто не имеет права на ошибку?!

— Так же как у врачей, будь то мужчина или женщина! Ты — лишь звено цепи, даже если осуществляешь руководство. Стоит тебе сломаться, и пострадает вся система!

— Послушай, у нас произошла кража, и это вывело меня из себя. Я не могу смириться с тем, что мы им тут помогаем, а они у своих же воруют жратву!

— Сьюзен, мне не нравится твой тон. У нас в госпиталях тоже бывают кражи. Или ты думаешь, у меня в диспансере не воруют?

Он взял салфетку, чтобы вытереть руки. Сьюзен схватила его за указательный палец, поднесла его к губам и слегка прикусила, хитро поглядывая. Облизала и отпустила.

— Кончай читать мне нотации, оставь меня в покое, — с улыбкой попросила она.

— Ты меняешься, Сьюзен.

— Оставь меня сегодня у себя, мне неохота возвращаться на ночь глядя.

Он расплатился и протянул ей руку, предлагая подняться. Они шли по набережной, Сьюзен обняла его за талию, положила голову на плечо.

— Я тону в одиночестве, и впервые в жизни мне кажется, что не смогу выплыть.

— Возвращайся домой.

— Ты не хочешь, чтобы я осталась?

— Я говорю не о сегодняшнем вечере, а о твоей жизни. Тебе следует вернуться домой.

— Я не брошу.

— Отъезд не значит отказ, это еще и способ сохранить пережитое, если хватит ума уехать до того, как станет слишком поздно. Пусти меня за руль, я поведу.

Мотор завелся, выплюнув клуб черного дыма. Томас включил фары, и белые лучи осветили стену.

— Тебе нужно сменить масло, иначе тебе грозят неприятности.

— Не переживай, я привыкла к неприятностям.

Сьюзен сползла на сиденье и высунула ноги в окно,

упершись в боковое зеркало. Тишину нарушал только рокот мотора. Томас остановил машину возле своего дома. Сьюзен не шелохнулась.

— Ты помнишь свои детские сны? — спросили она.

— Я не помню, что мне снилось вчера, а ты говоришь…

— Нет, я имею в виду, кем ты мечтал стать, когда вырастешь.

— Да, это я помню. Я хотел стать врачом, а стал снабженцем в диспансере. Как говорится, в цель, но не в яблочко!

— А я хотела стать художницей и рисовать разноцветной мир, а Филипп хотел стать пожарным и спасать людей. Теперь он художник в рекламном агентстве, а я вкалываю в гуманитарной организации. Похоже, мы оба в чем-то ошиблись.

— Это не единственное, в чем вы оба ошиблись.

— Ты о чем?

— Ты часто говоришь о нем, и всякий раз, когда произносишь его имя, в твоем голосе слышится тоска, это оставляет мало места для сомнений.

— Каких сомнений?

— Твоих! Мне думается, ты любишь этого человека, и тебя это пугает до судорог.

— Пошли в дом, я начинаю мерзнуть.

— Как тебе удается быть такой храброй, когда дело касается других, и такой трусихой в отношении себя самой?

Рано утром она бесшумно выскользнула из постели и на цыпочках ушла.

* * *
Март пролетел в мгновение ока. Каждый вечер после работы Филипп встречался с Мэри. По будням они оставались у нее, чтобы иметь с утра лишних десять минут. В конце недели они переселялись на уикенд в его студию в Сохо, которую окрестили «загородным домом». Первые дни апреля дул северный ветер, и было довольно холодно. Почки на деревьях еще не распустились, и лишь календарь продолжал утверждать, что пришла весна.

Вскоре Мэри была принята в штат Cosmopolitan и решила, что пришла им с Филиппом пора подыскивать новое жилье, где они смогут разместить свою мебель и начать общую жизнь. И она погрузилась в изучение объявлений в поисках квартиры в Мидтауне. Там квартплата пониже, и оттуда обоим удобней добираться до работы.

* * *
Сьюзен большую часть времени проводила за рулем джипа. Она колесила от деревни к деревне, развозя семена для посева и продукты первой необходимости. Порой она заезжала слишком далеко, чтобы возвращаться домой на ночь, и она завела привычку отправляться в многодневные поездки, забираясь в самую глубь долины. Пару раз она сталкивалась с сандинистами, скрывавшимися в горах. И удивлялась, что они забрались так далеко от границы. Ей казалось, что апрель никогда не кончится. Организм изнемогал от такой жизни. Бессонница вынуждала ее каждый вечер куда-нибудь выбираться, и вставать по утрам становилось все труднее и труднее. Как-то раз, загрузив джип десятью мешками кукурузной муки, в самый разгар дня она отправилась навестить Альвареса. До места она добралась во второй половине дня. Как только машину разгрузили, они отправились ужинать к нему домой. Альварес заметил, что выглядит она паршиво, и предложил ей приехать на несколько дней в горы отдохнуть. Сьюзен обещала подумать и в начале вечера отправилась восвояси, отклонив предложение переночевать в деревне. Зная, что не уснет, она проехала мимо своего дома и отправилась в таверну, еще открытую в столь поздний час.

Войдя в бар, она энергично отряхнула свитер и джинсы, взметнув клубы пыли и сухой земли. Она заказала двойную порцию водки из сахарного тростника. Стоявший за стойкой мужчина взял бутылку и поставил перед ней. Смерив ее взглядом, он придвинул к ней стакан.

— Сама себе нальешь. Хорошо, что у тебя еще есть сиськи и длинные волосы, не то можно было бы подумать, что ты превратилась в мужика.

— И в чем смысл столь глубокомысленного замечания?

Наклонившись к ней, он вполголоса принялся ее поучать, желая придать своим словам тон дружеского совета:

— Тебя слишком часто видят с мужчинами, и не слишком долго с одним и тем же. Местные начинают о тебе болтать.

— И что же они говорят, эти самые местные?

— Не разговаривай со мной таким тоном, сеньора Бланка! Я тебе говорю в глаза то, о чем другие кричат за твоей спиной.

— Ах вот как! Когда вы шляетесь яйца наружу, то вы сердцееды, а если мы выставим грудь вперед, то мы шлюхи! А ведь чтобы мужик переспал с женщиной, нужно, чтобы эта женщина была в наличии.

— Не тревожь сердца женщин деревни, вот о чем я тебе твержу!

— У большинства из них если сердце и бьется до сих пор, так это отчасти благодаря мне, и я же их еще и раздражаю!

— Ни одна из них не просила у тебя милостыни, никто не звал тебя на помощь! Если тебе тут не нравится, возвращайся к себе. Посмотри на себя, ты вообще ни на что не похожа! Когда я думаю, что это ты маэстра, которая учит детей, то задаюсь вопросом: чему же они у тебя учатся?

Сидевший у стойки старик жестом велел ему замолчать, взгляд Сьюзен ясно показывал, что разговор зашел слишком далеко. Бармен решительно забрал бутылку и поставил на полку. Стоя к ней спиной, он заявил, что выпивка за счет заведения. Старик сочувственно улыбнулся беззубым ртом, но Сьюзен резко развернулась и пошла прочь. На улице она перегнулась через перила и выплеснула все содержимое желудка. Потом присела на корточки, чтобы прийти в себя. Возвращаясь домой, она запрокинула голову к небу, словно желая пересчитать звезды, но у нее закружилась голова, и ей пришлось остановиться. Совершенно обессилев, еле переставляя ноги, она доволоклась до крыльца своего дома.
10 мая 1978 года

Филипп,

этой зимой мы мало друг другу писали, бывают периоды более тяжелые, чем другие. Мне хотелось бы узнать, как ты поживаешь, как у тебя дела, счастлив ли ты. Твой плакат висит у меня над кроватью, я узнала вид на Манхэттен с наших холмов в Монтклере. Иногда я представляю себе, что один из маленьких огоньков — это свет в твоем окошке. Ты работаешь над каким-то рисунком. Проводишь рукой по взъерошенным волосам, как ты обычно делаешь, грызешь карандаш. Ты никогда не меняешься. Мне приятно видеть один из моментов нашего детства. Я действительно странный человек. Я скучаю по тебе, и мне так трудно в этом признаться. Ты правда думаешь, что любовь может пугать так сильно, что вынуждает бежать прочь? Мне кажется, я постарела.

Звуки моего дома будят меня по ночам и не дают снова уснуть, мне то холодно, то жарко, и каждое утро я просыпаюсь с тягостными мыслями о том, что не доделала вчера. Погода стоит хорошая, я могла бы описать все окружающие меня пейзажи, рассказать о каждой минуте моего дня, лишь бы рассказывать тебе о себе. Этим летом я прилечу с тобой повидаться пораньше, в середине июня, мне нужно сказать тебе что-то очень важное, что мне хочется разделить с тобой сейчас и всегда. А пока посылаю тебе мою нежность и поцелуи, береги себя.

Сьюзен

2 июня.

Сьюзен,

а я скучаю по твоему голосу. Не утратила ли ты там свою привычку напевать? В твоем письме мне послышались грустные нотки. У нас лето в полном разгаре, и на террасах кафе полно народу. Я скоро перееду, забираюсь все выше и выше. Движение становится все интенсивней, а там я буду ближе к работе. Знаешь, здесь полчаса дороже золота. Все спешат, бегут, и практически невозможно остановиться на тротуаре — рискуешь быть затоптанным толпой. Я частенько задаюсь вопросом, не была ли ты права, отправившись жить туда, где воздух все еще пахнет воздухом. Должно быть, у тебя красивая жизнь, и я с нетерпением жду, когда ты мне о ней расскажешь. Я по уши в работе, но у меня есть для тебя хорошие новости по этому поводу. Что это за важная вещь, о которой ты говоришь? Я жду тебя, как всегда. До скорого.

Целую.

Филипп

5
«Боинг-727» компании «Истерн Эйрлайнз» вылетел из Тегусигальпы в десять утра, с двухчленным опозданием в связи с неблагоприятными погодными условиями. Стоя в терминале, Сьюзен с тревогой смотрела на надвигающиеся грозовые тучи. Когда стюардесса наконец открыла стеклянные двери, ведущие на взлетное поле, Сьюзен вместе с другими пассажирами бежала к трапу самолета уже под дождем. Вырулив на взлетную полосу, пилот запустил двигатели на полную мощность, чтобы противостоять порывам бокового ветра, который буквально сносил самолет с трассы, Шасси оторвались от земли, и самолет стал поспешно набирать высоту, стремясь как можно скорее прорваться за облака. Пристегнутую к креслу Сьюзен нещадно трясло и мотало во все стороны. Так сильно ее не трясло, даже когда она на полной скорости неслась в своем джипе по разбитому проселку. Двигаясь на северо-восток, самолетик преодолел горные хребты, но по ту сторону гор гроза обрушилась на него с удвоенной силой.

В фюзеляж ударила молния, и в 10 часов 23 минуты «черный ящик» зарегистрировал голос второго пилота, сообщавшего воздушному контролю об остановке второго двигателя. Самолет стал терять высоту. У Сьюзен закружилась голова, и к горлу подступила тошнота. Она прижала руки к животу. Самолет продолжал снижаться. Три минуты, показавшиеся вечностью, потребовались экипажу, чтобы вновь запустить двигатель и начать набирать высоту. До самого конца полета в салоне самолета царила мертвая тишина, которая обычно воцаряется после пережитого страха.

В Майами Сьюзен пришлось нестись сломя голову, чтобы успеть на пересадку. Бежать по коридорам оказалось настоящей пыткой, ее рюкзак весил чуть ли не тонну, и очередной приступ головокружения вынудил ее резко остановиться. Отдышавшись, она снова ринулась вперед, но было уже поздно. Сквозь стеклянные двери ей осталось лишь наблюдать, как взлетает ее самолет.

* * *
Филипп на автобусе ехал в аэропорт Ньюарка, время от времени поглядывая в окно. У него на коленях лежал альбом. Сидевшая рядом с ним девушка наблюдала, как легкие прикосновения карандаша к бумаге рождают очертания женского лица.

* * *
Сьюзен вылетела следующим рейсом два часа спустя. Дурнота не отступала. Отодвинув поднос с едой, Сьюзен попыталась уснуть.

* * *
В баре ни души. Впрочем, как и всегда в предобеденное время, если только в городе не было какого-нибудь конгресса или же не начиналась пора отпусков. Филипп расположился за «их» столиком. После обеда бар снова опустел, и утреннего бармена сменил работавший днем. Дневной бармен узнал Филиппа и поздоровался с ним. Филипп перебрался за стойку поближе к нему и, слушая его болтовню, делал очередной набросок бара, шестой по счету в его альбоме, не считая того, что висел на стене над его рабочим столом в мастерской на Манхэттене. Закончив, он показал рисунок бармену, который снял свою белую куртку и протянул ее Филиппу. Филипп надел ее с заговорщицким видом. Они поменялись местами: бармен устроился на табурете, с удовольствием покуривая сигаретку, а Филипп принялся рассказывать ему свои новости, накопившиеся за этот год.

На протяжении всего дня два перевернутых стула не позволяли занять места за одним из столиков бара, что стоял возле самого окна.

Сьюзен прилетела в девять вечера.

— Как тебе удается каждый раз занимать это место?

— Во-первых, ты уже спрашивала меня об этом, когда улетала в первый раз, а во-вторых, я довольно способный парень! Я ждал, что ты прилетишь предыдущим рейсом. А вообще, как это ни странно, я ни разу не видел этот столик занятым.

— Люди знают, что он наш.

— С чего начнем наш взаимный обзор, с физического облика или морального?

— Я так сильно изменилась за этот год?

— Нет, у тебя лицо человека, долго пробывшего в дороге, вот и все.

Бармен поставил на столик традиционное мороженое, Сьюзен с улыбкой отодвинула креманку в сторону.

— А ты выглядишь отлично. Ну давай рассказывай, как у тебя дела.

— Ты что, не ешь мороженого?!

— Меня слегка мутит, полет был отвратительным, я перетрусила, у нас отказал двигатель.

— Как? — встревожился он.

— Ну, как видишь, я здесь. В конце концов его удалось снова запустить.

— Может, хочешь что-нибудь другое?

— Нет, не надо, я не голодна. В этом году ты не больно-то много мне писал.

— Ты тоже.

— У меня на то были уважительные причины.

— Это какие же?

— Не знаю. Но ведь это ты мне твердил, что у меня всегда и на все найдется целая куча оправданий. Надо же мне хоть иногда ими пользоваться.

— Я говорил не «оправданий», а «предлогов». Что-то не так? Мне нужно точнее подбирать слова?

— Да нет, все нормально. Как твоя работа?

— Судя по тому как идут дела, самое большее через год я возглавлю отдел. За этот год мы сделали несколько действительно отличных работ. Может, я даже премию получу. Три моих проекта сейчас публикуются в женских журналах. Ко мне обратился даже один французский дом моды. Французы хотят вести переговоры только со мной, так что мой авторитет в агентстве растет на глазах.

— Здорово! Молодец! Горжусь тобой. И вид у тебя довольный.

— А у тебя усталый. Сьюзен, ты не заболела?

— Нет, Филипп, клянусь, никаких бацилл. Да бог с ними, с бациллами, скажи лучше, не завелось ли у тебя подружки?

— Слушай, не начинай, пожалуйста! Да, у меня сейчас есть подружка, ее зовут Мэри.

— Ну да, конечно, как я могла забыть ее имя?!

— Прекрати изгаляться. Мне с ней хорошо. Нам нравятся одни и те же книги, еда, фильмы, у нас даже появились общие друзья.

Сьюзен насмешливо улыбнулась.

— Очень практично! Поздравляю! Вы становитесь настоящей, крепкой парой, это так трогательно!

С преувеличенным вниманием она наклонилась к нему, иронически вздернув брови.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Сьюзен. Да, это мало похоже на страсть, но по крайней мере не причиняет боли. У меня не ноет сердце целый день из-за ее отсутствия, потому что я знаю, что увижу ее вечером. Я не пялюсь на телефон, мучительно пытаясь вспомнить, кто кому звонил в последний раз — я ей или она мне. Я не боюсь ошибиться с выбором ресторана или костюма, ляпнуть что-то невпопад. С ней мне не страшно просыпаться по утрам, потому что, открывая глаза, я чувствую,что она рядом и прижалась ко мне. С ней я не живу в постоянном ожидании будущего, я живу настоящим. Она любит меня таким, какой я есть. Да, нас связывает не пламенная страсть, но у нас нормальные человеческие отношения. Мэри делит со мной свою будничную жизнь, наши отношения укрепляются, они существуют.

— Вот так, значит! Получи, дорогая!

— Я говорил это не в укор тебе.

— Предупреди, когда будешь говорить в укор. А то у тебя и так все слишком здорово получается. Я даже подумать боюсь, что будет, если ты и в самом деле примешься меня укорять. Ты так хорошо о ней говоришь. И что же дальше?

Филипп опустил глаза, а потому не видел промелькнувшую в глазах Сьюзен боль, когда сообщил, что подумывает жениться на Мэри. Сьюзен провела по лбу тыльной стороной ладони, смахивая с лица грусть.

— Рада за тебя. Мне, конечно, немножко обидно делить тебя с кем-то, но я и правда за тебя рада.

— Ну а ты-то как? Что у тебя новенького?

— Ничего. Ровным счетом ничего. Все то же самое, что даже немного странно. Это отсюда все кажется удивительным, а там уже давно все стало обыденностью. Кто-то рожает, кто-то умирает, а в промежутке между родами и похоронами надо накормить целые поселения, вот и все. Мне пора. Знаешь, мне не удалось улететь тем рейсом, каким я собиралась, а последний на Вашингтон вылетает через полчаса, и я уже зарегистрировала на него мой чемодан.

— Не ври. Ты всегда ездишь с одним рюкзаком. Ты не хочешь задержаться на ночь?

— Нет, у меня завтра встреча в семь утра.

Филипп расплатился по счету. Поднимаясь, он поглядел на растаявшее мороженое. Оно перемешалось с шоколадом, и в бело-коричневой жиже уже утонул миндаль. Он обнял Сьюзен за плечи, и они вместе пошли к месту посадки на самолет.

Когда настала пора прощаться, он посмотрел ей в глаза.

— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь,

Сьюзен?

— Ну да! Я просто устала, вот и все. И перестань, не то я проведу два часа, пялясь в зеркало, чтобы выяснить, что во мне не так.

— По-моему, ты писала, что хочешь сказать мне что-то важное?

— Не помню, Филипп. Во всяком случае, наверняка это было не так уж важно, раз я теперь не помню, что имела в виду.

Она протянула билет стюардессе, обняла Филиппа и крепко его поцеловала. Затем, ни слова не говоря, направилась к трапу. Филипп молча провожал ее взглядом, но в самый последний момент у него все-таки вырвалось:

— Последнее приглашение!

Сьюзен застыла на месте и медленно повернулась к нему. Ее губы скривила недобрая усмешка. Неспешным, уверенным шагом она пошла назад и, не дойдя несколько метров, выкрикнула:

— Что ты имеешь в виду под этим своим «последним приглашением»?

— Ты отлично меня поняла, Сьюзен!

Сьюзен властным жестом отстранила стюардессу, вознамерившуюся было преградить ей путь обратно. Приблизившись к Филиппу, она дрожащим от ярости голосом выдохнула ему прямо в лицо:

— Знаешь что я думаю об этом твоем «последнем приглашении», старичок?! Это ведь ты решил рискнуть, не я! Валяй, женись, настрогай ей сопляков, если тебе так хочется. Но если однажды я решу поменять свой образ жизни и приехать за тобой, то я тебя найду да же в сортире, и это тебе придется разводиться, не мне!

Она с силой притянула к себе его голову и жарко поцеловала в губы, потом так же резко его оттолкнула и, не говоря больше ни слова, пошла к самолету. В конце прохода она процедила сквозь зубы:

— Последнее приглашение!

Гондурас сотрясали отголоски возобновившихся в Никарагуа боевых действий. Ходили тревожные слухи, что вооруженные группировки повстанцев могут перейти границу. Самая нищая страна Центральной Америки не выдержала бы еще одного катаклизма. Присутствие Корпуса Мира хоть как-то ободряло население. Если бы ожидалось что-нибудь серьезное, Вашингтон бы их эвакуировал. Начало зимы принесло с собой новые разрушения. Все, что не успели починить и укрепить, исчезало с лица земли под натиском ливней и свирепых ветров. Сьюзен из последних сил боролась с усталостью, одолевавшей ее все сильнее день ото дня. Ее здоровье не давало повода для беспокойства, а вот в душе царил сезон дождей.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

Похожие:

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Лирическое отступление: США все же готовятся к мировой войне. Кое-что о ее возможном плане 112

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Вступление на престол Людовика XVI. Прежняя система управления (ancien regime). Созыв Государственных сословий (Etats generaux)

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Без подарков и Рождество не Рождество,- недовольно проворчала Джо, растягиваясь на коврике перед камином

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Имя крупнейшего немецкого поэта Иоганна Вольфганга Гете (1749–1832) принадлежит к лучшим именам, которыми гордится человечество

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Заранее знаю тот вопрос, который вам не терпится мне задать: что нового ждет вас в моей новой работе?

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Первая же его книга "Между небом и землей" (2000 г.) прогремела на весь мир и вскоре была экранизирована (продюсер Стивен Спилберг)....

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Методы шаманов удивительно похожи во всем мире, даже у народов с совершенно различными культурами, разделенных на протяжении десятков...

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Музыка появилась еще на заре человечества. Правда, в то время ее формы были еще очень далеки от привычных нам

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Маленький будильник на ночном столике светлого дерева прозвонил только что. Было полшестого, и комнату заливало золотистое сияние,...

Эта же книга в других форматах iconЭта же книга в других форматах
Валери, он то и дело совершал, как отметили новейшие критики, смелые вторжения (позднее вошедшие в такую моду!) в сферы математики...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов