Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012




НазваниеТатьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012
страница4/11
Дата публикации25.12.2013
Размер2.52 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
^ ГЛАВА ПЯТАЯ
Татьяна стояла на балконе, любуясь закатом. Феерическое зрелище заходящего солнца кончилось слишком быстро. Еще минуту назад весь горизонт был объят темным золотом, и уже темнота. Она вспомнила Булгакова – «тьма упала на город». Для нее, выросшей гораздо севернее, она казалась густой и вязкой, как любимое сливовое повидло. Казалось, ее можно зачерпнуть большой ложкой и положить горкой на тарелке.

Вернулась в комнату, на ощупь нашла выключатель и зажгла свет. Нехотя подошла к платяному шкафу с большим зеркалом на дверце. Надо переодеться и идти вниз, гулять, ожидая, когда на ее яркий наряд залипнет какой-нибудь самец.

Посмотрела на свои упрямо сжатые губы и укоряюще покачала головой. Строго произнесла вслух, пытаясь воодушевиться:

– Цель оправдывает средства!

Вытащила из шкафа симпатичный зеленый сарафанчик с тоненькими бретельками и жестким корсетом, не требующим лифчика, и небрежно бросила на кровать. Прищурившись, осмотрела его, стараясь найти дефекты. Может, хоть помялось в дороге? Не найдя никаких причин повесить его обратно, медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, натянула. Обула босоножки из матовой серой кожи на высоком каблуке.

Крутнулась перед зеркалом, с удовольствием ощущая прикосновение скользящего шелка к голым ногам. Показала себе большой палец и вновь нахмурилась. Из глубины зеркала синими расширенными глазами на нее тревожно, будто приготовясь к неминуемой боли, смотрела молодая женщина. Как в детстве, когда в детском саду ставили прививки! Да что ж это такое!

Отражение с туго затянутым узлом бронзовых волос на затылке казалось слишком уж строгим. Она вытащила шпильки и тяжелые волосы искристым всплеском разлетелись по голым плечам, скромно их прикрыв. Она тряхнула головой, прядь волос упала на щеку, оттенив матовую бледность щеки.

Так, теперь и в обморок падать можно. Мужчинам нравятся слабые бессловесные создания, бессильно рухнувшие к их ногам. Это подчеркивает их силу и снисходительность.

Еще раз упрямо тряхнув волосами, скомандовала:

– А теперь вперед, на поиски подходящего спермоносителя!

Быстро схватила серую кожаную сумочку, и торопливо, чтобы не передумать, выскочила из корпуса.

Вдоль главной аллеи вовсю гуляли шумные веселые компании. Минут пять постояла в тени у входа, тиская ремешок сумочки и проклиная свою нерешительность. Наконец, глубоко вздохнув и сосчитав до трех, вышла в полосу яркого света от фонаря и ослепленно остановилась, не зная, что делать дальше.

Она и не предполагала, какое очаровательное зрелище из себя представляет: в потоках голубоватого огня ее волосы струились, играли, переливались поразительными оттенками золота и бронзы.

К ней тотчас подлетели очарованные ее красотой граждане из южной республики.

– Дэвушка, давайте с нами! У нас хорошшшая машина – джып называется! Поедем в рэсторан! Или куда захотите!

Она резво отпрыгнула от жарких южных парней и твердо сказала:

– Нет, я жду жениха! Уходите, пожалуйста, или мне придется вернуться в корпус!

Парни с сожалением придержали лихих коней. Про жениха они не поверили, но насчет корпуса, пожалуй, была правда – могла уйти. Уж больно испуганные были у нее глаза. Огорченно покачав головами и поцокав языками, отошли. Порядки в санатории строгие: приставать ни к кому не дозволено! Они еще немного последили за стремительно исчезнувшей девушкой, но преследовать не решились. Вслед ей горестно донеслось:

– Какая красота пропадает!

Татьяна пугливо шагала по старой, растрескавшейся от жаркого солнца асфальтовой дорожке, стараясь не уходить далеко от успокаивающих огней главного корпуса. С досадой подумала: а не проще ли было обратиться в клинику по искусственному оплодотворению? Но припомнив, как противно объясняться с врачами и собирать разного рода справки, отказалась от такой разумной на первый взгляд идеи. Чем она хуже других, чтобы не зачать ребенка естественным путем?! Уж попытаться-то стоит!

Из больших колючих кустов около дорожки внезапно выскочил огромный мужик. У нее подкосились ноги, оборвалось сердце и стали влажными ладони. Она огромными от страха глазами смотрела на приближавшегося к ней резвыми скачками жуткого типа, не в силах пошевелиться. Но мужик, не глядя на какую-то мадамочку, застывшую у него на пути, резво обогнул ее, как столб, и на плохо слушающихся копытах ускакал в сторону ближайшего бара. Из кустов напутственно крикнули сиплыми голосами:

– Шибче, Федя! Шибче!

Поняв, что здесь, по русскому обычаю, соображают на троих, и им не до мешающих празднику жизни совершенно ненужных баб, быстро прошла мимо. Вспомнив, что упорные южные парни были трезвы, как стеклышки, решила, что лет через пятьдесят в России если и останутся русские, то только по названию, но никак не по крови.

Осторожно, вздрагивая при каждом шорохе, стала красться на полусогнутых коленях дальше. Чтобы избежать новой неприятной встречи, сошла с асфальтовой дорожки на почти невидимую в темноте тропку. Спотыкаясь и неслышно ругаясь под нос, добрела до невысоких кустиков. Остановилась, поняв, что там кто-то есть, прислушалась и отчаянно покраснела. Из кустов доносилось мужское пыхтение и почти беззвучный женский смех.

Развернулась и на цыпочках, чтобы не побеспокоить влюбленных, отошла подальше. Остановившись и оглядевшись по сторонам, подытожила:

– Кругом опасности и неприятности! Прямо как в джунглях! Только человеческих. Пойду-ка я лучше в номер, спокойнее будет! Завтра схожу на дискотеку, может, там повезет. Хотя там наверняка будет одна зеленая молодежь. Но, может, мне и надо молодого парня, чтобы уравновесил мои преклонные года, и зачал здорового ребенка?

Быстрым галопом пронеслась обратно мимо еще увеличившегося отряда знойных джигитов, бдительно карауливших у входа. Залетев в свой номер, подняла глаза к небу с выражением искренней благодарности и прерывисто вздохнула. Да уж, такие приключения явно не для нее.

Скинула сарафан, приняла душ и с облегчением упала на постель. Слегка замерзнув, закуталась в простыню и подумала, что кондиционер всё-таки оправдывает свою стоимость: в номере было прохладно.

На следующий день до полудня пробегала по процедурам, щедро назначенных лечащим врачом. В двенадцать сходила на тренировку в тренажерный зал, и к обеду, красная и всклокоченная, взмокшая от жары и физической нагрузки, не успев заскочить в номер, прибежала в столовую. Вымыв руки в туалете и пятерней пригладив торчащие волосы, вошла в зал и обессилено упала на свой стул, отпыхиваясь, как старушка, пробежавшая стометровку. Устало подумала – сколько же сил нужно потратить, чтобы нормально отдохнуть!

Дарья Петровна, любезная, хотя и несколько ехидная дама из Москвы, уехала вчера вечером, и ее место пока пустовало. Остальные соседи были на месте и с энтузиазмом ее поприветствовали.

Не успели они приступить к трапезе, как к ним подошла диетсестра с высоким мужчиной, очевидно, их новым соседом. Татьяна не стала поднимать головы от тарелки, из-за своего непрезентабельного вида чувствуя себя совсем не в настроении с кем-либо знакомиться. Сестра услужливо отодвинула стул и мило прощебетала, изо всех сил стараясь понравиться:

– Садитесь сюда, Вадим Геннадьевич! Надеюсь, здесь вам будет удобно!

По ее тону Татьяна поняла, что новый пациент весьма хорош собой. Обычно с другими она так не церемонилась.

Мужчина сел, устроился поудобнее. Глядя с мягкой иронией на упорно не замечавшую его девушку, сказал:

– Добрый день, Танечка! Вот мы с вами и встретились вновь!

Она подняла голову и застыла, обескуражено раскрыв рот. Очнулась только после недовольного покашливания Дмитрия Ивановича, соседа по столу:

– Вы знакомы?

Вадим довольно кивнул, не отрывая взгляда от изумленной девушки:

– Конечно! А то для чего же я здесь?

В разговор немедленно вступила Лариса, четвертая соседка за их столом, красивая женщина тридцати пяти лет, кокетливая чаровница, считавшая всех мужчин от пятнадцати до семидесяти пяти своими тайными или явными поклонниками.

– Как интересно! Вы договорились или это случайность?

Вадим насмешливо посмотрел на любопытную дамочку.

– Не договаривались, но и не случайность. Я думаю, подобных случайностей в природе не бывает. Есть подготовленные закономерности. Хотя для Тани это неожиданность, не спорю. – И лукаво ей подмигнул.

С ее щек постепенно сползла густая краска, пробившаяся сквозь золотистый загар. До нее потихоньку стало доходить, кто заказал музыку.

– Неужели Анастасия?

Вадим усмехнулся и кивнул, ласково скользнув взглядом по ее настороженному лицу.

– Конечно. Как хорошо иметь такую неугомонную сестру, правда? Я частенько ей звонил и узнавал о вас.

Лариса не выдержала, и со сверкающими от любопытства глазками выпалила:

– Как романтично! Вы приехали к Тане? Откуда?

Он снисходительно пояснил:

– Из Питера.

Лариса, живущая в Красноярске, округлила глаза.

– О, это мой любимый город! – И, чуть помедлив, добавила: – А кем вы работаете?

Не считая нужным говорить о себе, он расплывчато пояснил:

– Да так, в одном офисе.

Оправившаяся наконец от шока Татьяна взяла стакан с какао и выпила одним глотком. Забрав с общего блюда приходившиеся на ее долю грушу с кистью винограда, пожелала всем приятного аппетита и торопливо ушла, не обращая внимания на нахмурившегося Вадима. Ей необходимо было обдумать его появление в тишине и покое.

Лариса проводила ее задумчивым взглядом, покачивая в руке маленькую ложечку. Чем-то недовольный Дмитрий Иванович быстро закончил обед, индифферентно попрощался и вышел. Вадим, прищурившись, оценивающе проводил его взглядом.

Лариса звонко хихикнула, сразу всё поняв. Отставив мизинчик, подхватила чашечку с яблочным соком и, отпивая маленькими глотками, как марочное вино, негромко его успокоила:

– Да вы не беспокойтесь! У нее никого нет. Хотя, конечно, многие не прочь и готовы. Но она слишком пуглива, на мой взгляд. И мужского внимания не замечает, вся в себе. Ведет себя, как незрелая девственница. Даже не посмотрела толком в вашу сторону. Может, вам лучше на других свое внимание обратить, больше проку будет! – и она кокетливо поправила пышную прядь светлых волос над аккуратным ушком, облизав при этом кончиком розового язычка накрашенные перламутровой малиновой помадой пухлые губки.

Рот Вадима растянулся в откровенно пренебрежительной гримасе.

– Да, Татьяна из тех, кого надо завоевывать. Добиваться, как и положено мужчинам. Но зато потом уже не пожалеешь. В отличие от других, которые впиваются в тебя, как пиявки, и все соки вытягивают. – И, давая понять, кого он имеет в виду, в упор посмотрел на соседку.

Та обиделась. Женщина она была неплохая, вреда никому не делала и легкий флирт смертельным грехом не считала. Разочарованно пробормотав, что ей пора, ушла, гордо распрямив плечи и вздернув подбородок.

Вадим посмотрел ей вслед и тихо укорил себя: «напрасно так грубо, надо бы полегче», но уж больно та напомнила ему бывшую жену.

Таня приняла душ, смывая пот и смущение от нежданной встречи, накинула вчерашний сарафанчик и стала сушить мокрые волосы на балконе, подставляя густые пряди свежему ветерку, периодически встряхивая их рукой. В дверь постучали. Видимо, она не слышала первого стука, потому что стучали уже громко и настойчиво.

Надеясь, что это не Вадим, она нехотя поплелась к двери, старательно переступая с пятки на носок. Старая глупая привычка оттягивать встречу с неприятностями. Одно дело – планировать завести ребенка от теоретического незнакомца, и совсем другое – лечь в постель со знакомым мужчиной. Хотя Вадим и соответствовал всем параметрам, установленным требовательной Евдокией Михайловной.

Головой Татьяна понимала, что появление здесь Вадима - тот удачный случай, который иногда посылает судьба, но сердце давало сбои, категорически эту встречу за счастье признавать отказываясь. Остановившись перед дверью, глубоко вздохнула, и постаралась нацепить на лицо ни к чему не обязывающую дружелюбную маску. Почему-то была уверена, что за дверью стоит именно Вадим. В дверь снова настойчиво постучали. Протянув руку, повернула ключ и дверь сама распахнулась от нажима снаружи.

Это и в самом деле был он. Татьяна чуть согнулась, будто изготовясь для серьезной схватки, не в силах сказать ни слова. Зная его проницательность, боялась, что он прочитает ее потаенные замыслы по ее лицу, и чувствовала себя не в своей тарелке.

Он с тайным удовлетворением оглядел ее с ног до головы. Не дождавшись приглашения, вежливо поинтересовался:

– Можно войти?

Не считая нужным ждать ответ, который мог быть и не тем, что он ждал, мягко отодвинул растерянную хозяйку от входа, вошел внутрь и захлопнул за собой дверь.

Татьяна испугалась, что он, по примеру киношных героев вытащит ключ из замочной скважины и положит себе в карман, но он лишь повернулся на носках и прошел в номер. Встал посередине, засунул руки в карманы и рассеянно оглядел комнату. Хозяйке стало стыдно за рассыпанные по столу цветные карандаши и небрежно брошенный на стул цветастый халатик.

Не обратив внимания на некоторый беспорядок, Вадим нейтрально заметил:

– Мебель старовата для санатория такого уровня, но хоть кондиционер есть. Впрочем, у меня такой же номер. Зато тихо, это одно из главных достоинств! – и он указал подбородком на оконные стеклопакеты.

Прошел к столу и стал перебирать наброски южных пейзажей, сделанные ею по памяти после прогулок.

Татьяна не понравилась его бесцеремонность. Нахмурившись, ждала очередной шаблонной банальности.

– Мне очень понравились твои эскизы. И картины, наверняка, очень хороши. Где их можно посмотреть? – он повернулся и серьезно посмотрел на нее.

Татьяна заколебалась. Этот Вадим не походил на отложившийся в памяти образ поверхностного обаяшки. Может, просто сменил тактику? Хотя, с другой стороны, кто она такая, чтобы так ее обхаживать? Не красавица, не знаменитость. Ей бы нужно быть на седьмом небе от счастья, что такой мужчина обратил на нее внимание, а она не чувствует ничего, кроме неловкости.

Она уселась на краешек дивана, аккуратно расправив подол, и взмахом руки пригласила его сесть напротив. Он присел на кресло, уложив руки на коленях, и внимательно следил за изменениями ее нежного лица. Под золотистым загаром почти исчезли прозрачные веснушки, что так тронули его прошлой осенью. Нежная кожа светилась мягким розоватым румянцем смущения и недоверия.

Вот она нервным движением подняла руку, просунула под волосы и резким движением встряхнула, чтобы быстрее высохли. Вокруг головы взметнулся шелковый огненный сноп, а на высокой груди натянулся тонкий шелк, обозначая выпуклые соски. Вадим прикрыл глаза и сцепил в замок пальцы рук.

Татьяна с недоумением уставилась на его враз помрачневшее лицо. Что это с ним такое?

Открыв потемневшие глаза, Вадим сурово спросил:

– Что ты со мной делаешь?

Не понимая его странного поведения, она испуганно переспросила:

– Что делаю?

– Провоцируешь!

Она перевела взгляд ниже, увидела вздувшуюся в его паху ткань и разозлилась. Толик тоже обвинял ее в любом своем непотребстве. Посуровев, удрученно опустила вниз кончики губ, вновь переживая былые унижения.

Вадим, не отрывавший взгляда от ее лица, сразу почувствовал, что пошел по зыбучим пескам, и хотел что-то добавить, смягчить глупое обвинение, но не успел. Прозвучал ее отстраненный голос:

– И в чем еще я виновата? Может, я тебя сюда обманом завлекла и обольстила?

Он выпрямился и нахмурился. Совсем забыл, что в ее жизни уже было нечто подобное. Настя как-то обмолвилась о привычках ее бывшего муженька. Похоже, у него в ходу были подобные приемчики. Да он и сам в этом убедился при встрече в ресторане. Зря он это брякнул. Постарался поскорее отвлечь от своей ошибки:

– Успокойся, Таня! Я просто мужчина, далеко не ангел, а ты дьявольски соблазнительная женщина. И не говори мне, что не подозреваешь об этом, я всё равно не поверю. Тебя ни один нормальный парень не пропустит, хоть вслед, да оглянется.

Татьяна удивилась. Что-то не замечала она толп мечтательно пялящихся ей вслед поклонников. Очередной пустой комплимент.

Вадим предложил, пытаясь разрядить накалившуюся атмосферу:

– Давай сходим куда-нибудь? Что ты обычно делаешь в это время?

Не подумав, она ответила:

– Плаваю в бассейне.

Мгновенно сориентировавшись, он заявил:

– Замечательно! Я тоже не прочь.

Татьяна замялась. Ей не хотелось ходить перед ним в купальнике. Условная какая-то одежка. Еще снова обвинит, что она его совращает, бедняжечку.

Он догадался о ее колебаниях и нарочито равнодушно добавил:

– И чего ты постоянно комплексуешь? Это бывший муженек довел тебя до такого состояния?

Она вскинулась, задетая за живое:

– Кто дал тебе право лезть в мою жизнь? И что ты о нем знаешь? Я тебе о нем почти ничего не сказала. Неужели сестра доложила?

Вадим стал ее успокаивать, разговаривая мягко, как с больным ребенком:

– Нет, конечно. Ничего конкретного она мне о твоем бывшем не говорила. – Он сделал ударение на слове «бывший». – Но и так все ясно. Я ведь не примитивный дурак. Тем более что видел его своими глазами. На ангела он явно не тянет. – И резко закончил: – Ну, ты готовься, я зайду за тобой через полчаса. – И вышел, не дожидаясь ответа.

Она посмотрела ему вслед, бессильно покачивая головой. Вот еще один образчик самоуверенного представителя сильного пола. Знает наперед, как должна поступать слабая женщина. Но в бассейн все равно идти надо. Вытащив из шкафа купальник, сланцы, резиновую шапочку и другие купальные принадлежности, сложила всё в полиэтиленовый пакет. Внимательно посмотрела вокруг. Вроде ничего не забыла.

Вадим зашел за ней ровно через полчаса. Таня даже на часы взглянула – минута в минуту! Да он педант, а это именно то качество, которое она не любила. Одно дело уважительная точность, и другое – скрупулезное следование времени. Заметив, что из пальца высасывает его недостатки, закручинилась – неужели на нее так действует нежелание дойти до конца в собственном же плане?

Вадим с ласковой насмешкой провел ладонью по ее волосам:

– Ах ты, бедняжка, и хочется и колется! – и подхватил приготовленную ею пляжную сумку.

Пропустил вперед, чтоб показывала дорогу. Татьяна поморщилась, чувствуя себя на редкость растерянной. Всё-таки его внезапное появление здорово выбило ее из колеи.

По подземному переходу дошли до огромного пристроя, где плескался грандиозный бассейн. В вестибюле, претензиционно отделанном тусклым сероватым мрамором, разошлись по разным раздевалкам.

Вадим вышел первым и красиво, без брызг, нырнул в приятную голубоватую прохладу с самой высокой вышки. Вынырнул и стал медленно плавать вдоль бортика, поджидая Татьяну. Публики в бассейне было немного, но любопытные представительницы слабого пола сразу обратили внимание на худощавого спортивного парня. Он привык к подобным взглядам и внимания на них не обращал.

Татьяна вышла минут через пять, старательно натягивая шапочку на скрученные в тугой узел волосы. Черный закрытый купальник красиво обтягивал стройное тело, подчеркивая тонкую талию и высокую грудь.

Вадим порадовался, что он полностью скрыт водой, и окружающим незаметна его похотливая реакция.

Татьяна на цыпочках дошла по мокрой дорожке до лесенки, и осторожно, боком, чисто по-женски, спустилась в воду, слегка поеживаясь.

Он тут же подплыл к ней, стараясь сдержаться и не тянуться руками к ее соблазнительным формам.

Они мирно проплавали часа полтора с маленьким перерывом, во время которого нежились на пластмассовых шезлонгах, стоявших возле бассейна. Солнце, настойчиво проникавшее сквозь стеклянную крышу бассейна, грело их мокрые тела.

Под конец купания Вадим заметил, что нос у него под жарким южным небом покраснел. Он посмотрел наверх, на потолок.

– Вот черт! Почему? Ведь бассейн крытый!

– Но крыша-то прозрачная! Не знаю, из какого она материала, но под ней вполне можно загорать. – В подтверждение своих слов Татьяна махнула рукой в сторону шезлонгов, где, развалившись, в небрежных позах загорали отдыхающие.

Он беспокойно поднялся.

– Не хочу обгореть. Придется идти в номер и намазаться гелем от загара. Пойдем вместе или ты еще хочешь поплавать?

Она посмотрела на огромные электронные часы, висевшие под самым потолком. Зеленые цифры показывали пятый час.

– Нет, мое время истекло. Пойду в номер. Немного отдохну перед ужином.

Вадим открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но, спохватившись, прикусил язык. Татьяна подозрительно взглянула на него, понимая, что намеревался он предложить отдых на одной постели, но Вадим, невинно улыбаясь, сделал вид, что подобные мысли в его голову и прийти не могли.

Переодевшись, они шли по подземному переходу обратно в корпус, когда она, вспомнив его драматичное появление, настойчиво поинтересовалась:

– А откуда ты узнал номер моей комнаты? Эту информацию вроде не должны давать кому попало.

Вадим немного смутился.

– А ее и не дали кому попало. Я сказал, что твой жених и хочу сделать тебе сюрприз. Романтика всегда помогает, когда имеешь дело с женщинами.

Татьяна мысленно поставила галочку напротив его откровенного признания. Как всё же он похож на Анатолия! Правильно говорят, что первое впечатление самое верное. Тот тоже умело манипулировал людьми, чтобы получить желаемое.

На лестнице он обхватил ее ладонь своими твердыми пальцами. Предложил, интимно поглаживая запястье:

– Давай сходим куда-нибудь после ужина? Просто так погуляем, или, если появится желание и встретим приятное местечко с национальной кухней, зайдем?

Она равнодушно пожала плечами, отнимая руку.

– Мне все равно.

Он соблазнительно предложил, надеясь на согласие:

– Посмотри, какая чудная погода! После нашей мокрой и холодной весны здесь такое блаженство! Неужели ты хочешь просидеть весь вечер в номере? Так и со скуки можно умереть!

Татьяна подумала, что скучать не умеет, работы у нее всегда полно. Но гулять всё же лучше, чем сидеть с ним наедине в номере, а он придет, в этом сомнений нет. Что из этого может получиться, и ежу понятно. Ей не хотелось, чтобы получилось, не чувствовала она себя к этому готовой, поэтому благоразумно согласилась на предложенный им более безопасный вариант. Договорившись встретиться за ужином, разошлись по своим комнатам, она на третий, он на седьмой этажи.

Горестно вздохнув, Татьяна прошла в ванную комнату, открыла шкафчик с хорошими дорогими кремами, привезенными из дома. Чтобы избежать возможных солнечных ожогов, решила намазать кремом открытые части тела и лицо. Набрала в ладонь крема и стала втирать его в тело, не чувствуя ни запаха, ни ощущения нежной свежести, даже не обратив внимания на цвет. Обычно она всегда любовалась этим нежным кремовым цветом с каплей кофейного оттенка.

Поднеся крем к лицу, замерла, глубоко задумавшись и глядя невидящими глазами на свое отражение.

Оставит ли Вадим ее в покое после бурного, но короткого курортного романа? Если он за ее спиной полгода узнавал у сестры новости из ее жизни, не начнет ли требовать большего? Ей совсем ни к чему обременительные любовные связи и требовательные любовники. Правда, они с ним живут в разных городах, это уже большой плюс.

Вадим явно не из тех, кому всё равно, есть ли у них дети. Если он узнает, что она лишь использовала его как детородную машину, он этого так не оставит. Значит, придется сказать ему правду. А после? Наверняка он не согласится на отведенную ему весьма ограниченную роль биологического отца. Если уж примчался к ней из Питера, взяв явно незапланированный отпуск…

Она аккуратно закрутила крышечку одного тюбика и достала другой. Повертела в руках и снова призадумалась. Как же ей быть? Если будет ребенок, как он отнесется к нему? Разозлится или будет настаивать на браке? И то и другое ей категорически не подходит. Ей нужна анонимность. Ее-то и не получилось. Он слишком много о ней знает. Рисковать не стоило.

Татьяна облегченно вздохнула, вот и причина отменить свои планы. Утешающе сказала себе:

– Что ж, план по претворению в жизнь репродуктивного наказа Евдокии Михайловны с треском провалился, но это не беда. Хотя и неприятно бить отбой. Но ничего страшного не произошло. Вполне можно попытаться подыскать что-нибудь другое. Нужно лишь быть чуть-чуть порешительнее!

Почувствовав приятное облегчение, повеселела и стала собираться на ужин. Надела темно-серую длинную юбку и жемчужную рубашку с длинными рукавами. Краситься и надевать украшения не стала. Нет смысла.

В столовую они с Вадимом пришли в одно время, встретившись в холле. Он широко улыбнулся и пропустил ее вперед, не упустив возможности мимоходом провести рукой по ее тонкой талии. Она нервно дернулась, но ничего не сказала, боясь ненужного шума. По проходу к своему столу прошли вместе, привлекая внимание отдыхающих. Вальяжная дама, сидевшая рядом с их столиком, громко произнесла, предварительно оценив их по всем параметрам, как выставленных на аукционе животных:

– Какая красивая пара!

После этих слов их стали рассматривать десятки пар любопытных глаз, и Татьяна с досадой поняла, что щеки вновь заливает жаркий румянец.

Не обращая внимания на окружающих, Вадим учтиво отодвинул стул, усадил даму на место и только тогда сел сам. Тане было отчаянно неловко от его откровенных ухаживаний. Соседи по столу против обыкновения сдержанно молчали. Лариса – оскорблено, дуясь на нанесенную утром Вадимом обиду, Дмитрий Иванович – опечаленно. Вадим, которому постные лица вокруг аппетита не испортили, съел свою порцию быстро и аккуратно. И ушел, пожелав всем приятно провести вечер. Татьяна подняла глаза как раз тогда, когда он, подмигнув ей, выходил из помещения.

Лариса проводила его заинтересованным взглядом. Потом с тайной надеждой спросила у соседки:

– Вы что, поссорились?

Татьяна не сразу поняла, что спрашивают ее. Оторвалась от художественного размазывания гарнира по тарелке только после воцарившегося напряженного молчания.

– Что вы сказали? – Лариса терпеливо повторила вопрос. – Нет, мы не ссорились. Вечером пойдем куда-нибудь, погуляем.

– А куда? – Лариса в лучших традициях авантюрно-исторических романов вздумала нечаянно повстречаться им на пути. Никогда не знаешь, что в жизни пригодится.

– Не знаю. Как получится.

Таня догадалась о ее замысле, но это её не встревожило. Даже показалось забавным. Если б она знала, куда ее поведет Вадим, непременно бы сказала, хотя б для того, чтобы не оставаться с ним наедине.

Взяла из общей тарелки фрукты и ушла, в рассеянии забыв попрощаться. Соседи понимающе проводили ее сочувственными взглядами.

В номере долго думала, что надеть. Глупый вчерашний фокус с сарафаном решила не повторять. Да и холоднее сегодня. К тому же не стоит дразнить Вадима, он и без того слишком восприимчив.

Надела костюм из тонкой шерсти цвета ультрамарина, от которого ее глаза сразу стали темнее и таинственно заблестели. Обтягивающая юбка до колен и короткий пиджачок были достаточно нарядными, но скромными. Подкрасила ресницы и нанесла на веки тонкий слой голубоватых теней. Покрыла губы темно-розовой жемчужной помадой, капнула за уши и на запястья дорогие французские духи. Немного подумала, что делать с волосами. Распустила их, тщательно расчесала, и повертелась перед зеркалом.

Не понравилось, показалась себе какой-то распущенной Мессалиной. Собрала волосы в пучок, закрепила перламутровой заколкой, постаравшись, чтобы держались понадежнее, одела туфли на шпильках и неуверенно вышла, чувствуя себя подавленной и невесть чем обиженной.

А чтоб она делала, если бы на месте Вадима волшебной силой очутился Владимир? Только от одной этой мысли сладко потянуло низ живота, и заныла грудь, требуя его сильных объятий. Всё стало ясно. Спохватившись, строго велела себе забыть о беспочвенных мечтаниях и стала спускаться по лестнице, не дожидаясь лифта. И тут же об этом пожалела, неустойчивые каблуки подворачивались, рискуя сломаться, а за компанию свернуть шею и ей. Татьяна заколебалась, раздумывая, не поменять ли ей туфли, но тут увидела Вадима, стоящего внизу и глядящего на нее с откровенным восторгом.

Он терпеливо ждал, засунув руки в карманы, что придавало ему несколько небрежный вид. На нем был строгий темно-серый костюм в тонкую полоску, светло-серая рубашка и перламутрово-серый, с розовым отливом, галстук.

Застыв, напряженно наблюдал, как девушка осмотрительно спускается с лестницы. Она напомнила ему молодую породистую кобылку, гарцующую перед зрителями. Точеные коленки, обтянутые тонкой лайкрой, оказались серьезным испытанием для его и без того поизношенной выдержки. Пришлось сильно сжать пальцы в кулаки и глубоко вздохнуть, чтобы погасить возбуждение.

Она подошла и неловко извинилась:

– Надеюсь, я не опоздала?

Вадим ласково улыбнулся ее встревоженным глазам и взял под руку.

– Нет, конечно, нет! Это я пришел пораньше. Осмотреться. Мне разъяснили, что на территории санатория есть два бара и кафе. Не очень хорошие, по отзывам.

Вопросительно повернул голову, помогая ей спуститься с довольно крутых ступенек крыльца. Зацепившись за выбоину в камне, та с трудом удержалась на опасном каблуке, с силой вцепившись в Вадима.

С отчаянием воскликнула:

– Зачем я надела на свои несчастные ноги эти шпильки! Пыточный инструмент, а не обувь! Только ноги ломать!

Он засмеялся, радуясь поводу крепко обнять ее за талию и прижать к себе.

– Ничего страшного! Я тебя держу! А ножки у тебя, – он перешел на хрипловатый интимный шепот, – высший класс!

Они вышли за территорию санатория и неторопливо пошли по тенистой аллее, вдыхая приятный аромат незнакомых цветов. Через полчаса добрели до небольшого полукруглого ресторанчика в виде шатра, из которого завлекательно доносилась томная восточная мелодия. Посмотрев друг на друга, без слов решили зайти. У каждого были свои цели. У Татьяны отваливались ноги от неудобной обуви, и она мечтала хоть немного передохнуть, а Вадим хотел добиться другой, более важной для него задачи – в уютном ресторанчике приступить к ее соблазнению. А что еще делать? Ухаживать по-настоящему времени нет. Чрезвычайные ситуации требуют чрезвычайных действий.

Он по-хозяйски прошел вперед, осмотрелся в затемненном зале. Выбрав местечко за двухместным столиком в самом укромном уголке, усадил за него Татьяну, сел напротив, загородив ее широкими плечами от остальных посетителей. Осторожно проведя пальцем по выбившемуся из строгой прически локону, признался:

– У тебя поразительно красивые волосы. Я еще не видел такого изумительного оттенка. Насколько я понимаю, цвет естественный?

Она кивнула, заставив волосы шевельнуться шелковым ручейком.

– Да, я не крашусь, если ты это хотел спросить. Но в детстве меня изрядно дразнили. Помнишь: «рыжий, рыжий, конопатый»? В то время я ужасно хотела иметь сильного старшего брата. У моей подруги Шуры был такой замечательный брат. Он никому ее в обиду не давал. Ну, иногда и за меня заступался. За компанию.

Он сдержанно поинтересовался, опустив глаза и делая вид, что изучает меню.

– И где теперь этот замечательный брат?

Татьяна призадумалась, слегка приподняв тонко очерченную бровь. Сказала с вздохом сожаления:

– Да я с Шурой не виделась уже лет пять. Детство кончилось, дороги разошлись. Знаю, что ее брат сразу после армии женился. Когда я заканчивала институт, у него было уже трое ребятишек. Сейчас, может, уже и больше, я не в курсе.

Вадим откинулся на спинку кресла, чувствуя непонятное облегчение.

Мелкой семенящей походкой, театрально выгибаясь, как под лучами рампы, к посетителям подплыл тучный немолодой мужчина в черном национальном костюме с серебряными позументами. Татьяну заинтересовала толстая золотая цепь на его бычьей шее. Такая больше подходила для цепных псов, сторожащих крепкие крестьянские дома. Она цинично прикинула, сколько же должна весить эта маленькая цепочка, если она не из дутых звеньев. Килограмма три, не меньше. Всю шею оттянула, наверняка. Остеохондроз ее владельцу обеспечен. Да уж, не надобно нам подобных украшений.

Хозяин вел себя шумно, с излишним, на ее взгляд, панибратством. Низко склонившись к столику, до назойливости любезно представился:

– Я владелец ресторана. Вы позволите мне самому обслужить такую красавицу?

Вадим напрягся и предупреждающе произнес, жестко постукивая пальцами по столику:

– Мою красавицу? Ну что ж, пожалуйста. Только без лишнего шума. Не хочу, чтобы на нее пялились посторонние мужчины.

Татьяне почудилась в его словах спесивость восточного владыки, недовольного посягательством на свой гарем. Хозяин успокаивающе поднял руки в примирительном жесте:

– Конечно, конечно! Я вас прекрасно понимаю! За такой красивой женщиной нужен особый присмотр! Не то быстро украдут! – Ткнул толстым пальцем в меню, не отрывая, однако, слащавый взгляд от девушки. – Для начала рекомендую хорошее молодое вино, потом седло барашка, десерты у нас все очень вкусные…

Вадим нетерпеливо прервал его излияния, желая прекратить разглядывание своей спутницы сим тонким ценителем женской красоты:

– Несите всё, что считаете нужным! Мы доверяем вашему безупречному вкусу!

Татьяна испуганно добавила, заметив на соседних столах внушительные порции на огромных тарелках, которым больше подходило старинное название «блюдо»:

– Мне много не надо, я недавно поужинала!

Хозяин еще раз бросил восхищенный взгляд на гостью и нехотя уплыл, расхлябанно виляя пухлым задом, а Вадим повернулся к смущенной спутнице.

– Расскажи, как твои дела. Как ты стала художницей? Как рисуешь картины?

Татьяна не стала поправлять, что картины пишут, а не рисуют. Просто порадовалась, что сестра не проболталась о ее довольно скромном, по меркам настоящих знаменитостей, успехе. Попыталась отговориться общими фразами, тщательно фильтруя информацию:

– Нормально. Работаю помаленьку.

Подлетел хозяин с бутылкой «Хванчкары» и она замолчала, довольная, что больше о себе говорить не нужно.

Склонившись в низком артистичном поклоне, хозяин патетично провозгласил:

– Попробуйте это вино, и вы будете знать истинный вкус истинной «Хвачкары»!

Он плеснул немного вина в бокал мужчине. Тот попробовал, кивнул головой, и только после полученного одобрения хозяин долил бокал гостя почти до верха. Кокетливо взглядывая из-под длинных ресниц, наполнил бокал даме, не пролив при этом ни капли. С удовольствием подмигнул, беззастенчиво любуясь на покрывающуюся густым румянцем девушку, и вновь уплыл под раздраженным взглядом Вадима, мелко перебирая коротковатыми ножками. Тот угрожающе пробурчал себе под нос нечто недовольное, из чего его спутница разобрала только «подлец» и «стукну».

Вино действительно оказалось удивительно вкусным. Не заметив как, Татьяна выпила почти два полных бокала под нежный салат из поразительно сладких, как фрукты, помидоров, и сочного болгарского перца. Вадим молча следовал ее примеру, периодически отрываясь от еды, чтобы без помех полюбоваться ее нежным личиком.

Не успели они закончить, как из дверей кухни раздался громкий звон, и появился хозяин в сопровождении молодого официанта в таком же черном с серебром костюме. Хозяин шествовал впереди, рассекая сгустившийся перед ним воздух, подбоченясь и подкручивая несуществующий ус, а следом за ним, гордо расправив плечи, с большим серебряным подносом в руках на цыпочках семенил официант. Над блюдом плыл горячий запах приправ и мяса. Подойдя к ним, хозяин торжественно объявил:

– Мое коронное блюдо! – Он сделал широкий жест, указав на официанта, так что можно было подумать, что это тот является коронным блюдом и именно его подают к столу. – Седло барашка!

Поставили поднос на столик, разрезали мясо на порции и разложили на тарелки. Еще раз церемонно прижав руки к сердцу пожелали гостям приятного аппетита и удалились.

Предусмотрительно отрезав малюсенький кусочек, Татьяна осторожно попробовала поданное блюдо, но оно оказалось для нее чересчур острым. Из глаз брызнули слезы и горло перехватило жаркими тисками. Пришлось залить возгорание во рту еще одним бокалом кисловатого вина.

Посмеиваясь, Вадим с аппетитом съел свою порцию, и подлил ей еще вина.

Принесли десерт – восхитительнейшую, тающую во рту пахлаву. Татьяна попробовала и, не удержавшись, съела всё, запивая слишком сладкое блюдо приятным, слегка терпким вином. Хозяин предложил еще фрукты и вино, но она, напуганная обилием еды и питья, решительно отказалась.

Вадим рассчитался. Подхватив под руку, вывел чуть пошатывающуюся спутницу на улицу, почтительно провожаемый до дверей огорченно вздыхающим хозяином и завистливыми взглядами оставшихся. Пирующие в ресторане посетители были убеждены, что для сопровождающего ее мужчины девушка послужит особо приятным десертом.

Город затих. Темная ночь спустилась над холмами и поглотила все звуки. Стояла оглушительная тишь. Вадим с Татьяной медленно брели по дорожке, болтая и смеясь. Ей всё казалось умопомрачительно смешным. Она беззаботно хихикала, спотыкаясь на высоких каблуках и цепляясь за своего напряженного спутника. У большого пирамидального тополя остановилась и попробовала снять неудобные туфли и дальше идти босиком. Он остановил:

– Не надо, порвешь колготки! Да и босоножки где-нибудь оставишь!

Рассмеявшись, Татьяна уверенно опровергла эту сверхосторожность:

– Колготки вместе с босоножками положим тебе в карманы! Если и потеряем, то вместе с твоим пиджаком!

Содрогнувшись, он решительно воспротивился:

– Не надо раздеваться! Мне этого не выдержать! Я и так еле сдерживаюсь! Я же хочу тебя который день!

Это показалось ей таким забавным, что она расхохоталась во все горло, икая между приступами смеха. Вадим сердито остановился, загородив дорогу.

– Тебе смешно? А вот мне очень тяжело. – И горячо предложил, сжав ей руки: – Таня, поедем со мной в Питер? У меня есть квартира, работу я тебе найду. Хватит тебе жить в общаге, ты ведь уже не девочка.

Она фыркнула. Ей все казалось чрезвычайно уморительным.

– А где предложение руки и сердца? Клятвы в вечной любви?

Он отмел эти наивные требования резким движением руки.

– Тебе муж клялся в этой самой любви? И что теперь стало с мужем и его клятвами?

Она разгневанно уперла руки в бока. Хмель сделал ее бесшабашной.

– Вот как! Значит, я должна все бросить, ломануться к тебе в Питер, а там ты наиграешься и заявишь: прощай, дорогая, освободи-ка жилплощадь для следующей подруги? Кстати, ты меня в своей квартире прописывать собираешься?

Вадим, положив руку ей на шею и прикидывая, не слишком ли она пьяна для серьезного разговора, всё же сказал:

– Конечно, без прописки на приличную работу не возьмут. Но без права на жилплощадь, естественно. Извини, но я уже стреляный воробей.

Она возмутилась:

– А почему это «естественно»? Ты мне не доверяешь?

Он мягко объяснил, развернув ее в сторону выплывшей луны и заглядывая ей в глаза просящим понять его взглядом:

– Дорогая, к сожалению, у меня, как и у тебя, за плечами неудачный опыт совместной жизни. Три года назад, я, как и ты, развелся. Катя казалась очень славной девушкой, и женой была отличной, но лишь до той поры, пока не встретила кандидата поперспективней. Разводясь, она попыталась разменять мою квартиру, затеяла судебную тяжбу. Ничего не получила, поскольку квартиру мне купили родственники еще до женитьбы, а детей мы, к счастью, не завели. Но нервы помотала изрядно, причем не только мне, но и всей моей родне. Мама после этого долго болела. Я понимаю, что ты совсем другая, и всё же боюсь. Давай поживем сначала так, а там видно будет!

Татьяна боязливо задала мучивший ее сакраментальный вопрос:

– А как ты относишься к детям?

Он пожал плечами.

– Нормально отношусь. Но не сразу, конечно. Сначала нужно притереться друг к дружке, а там видно будет.

Татьяна хотела решительно возразить, что «там видно будет» ее в принципе не устраивает, у нее на это времени нет по медицинским показаниям, но он властно привлек ее к себе, прижался к губам и стал неторопливо, очень умело целовать.

В ее груди под действием алкоголя и томной южной ночи начала разгораться, казалось, уже навсегда погасшая жажда мужского тепла и участия, примитивного животного удовольствия.

Почувствовав отклик женщины, мужчина сильнее прижал ее к себе, так, что она ощутила его твердую плоть между своих ног, и стал медленно водить большим пальцем вокруг ее напрягшегося соска.

По женскому телу отзывчиво прошли горячие волны. Она тоже обхватила его за твердую талию и покорно подняла лицо, чтобы ему было удобнее ее целовать. В голове пронеслась шальная мысль: «а, будь, что будет!»

Он прерывисто застонал, яростно выдохнув: «не могу больше, нет сил!» и стал медленно клонить ее к земле, и она готова была уже упасть на мягкую пышную траву, как кто-то гневно воскликнул: «Татьяна!», – и, разорвав их объятия, раскинул в разные стороны.

Она в недоумении взглянула на вмешавшегося, и пораженно замерла. Перед ней, яростно сверкая глазами, стоял Владимир.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconИскусство Франции XVII века
Самое значительное и ценное, что было создано этой эпохой, связано в первую очередь с искусством пяти европейских стран Италии, Испании,...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconО. Генри : Последний лист
Одна улица там даже пересекает самое себя раза два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы. Предположим,...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconВозрастные тематические маршруты игры «Семейное путешествие. Всей семьей в музей!» 2013 г
На свете так много интересного! Самое важное собрано в музеях. Самое живое —в зоопарке. А самое-самое — в наших путеводителях. На...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 icon1. Спросил Ахура-Мазду Сипитама-Заратуштра: Скажи мне Дух Святейший,...
Спросил Ахура-Мазду Сипитама-Заратуштра: "Скажи мне Дух Святейший, Создатель жизни плотской, Что из Святого Слова и самое могучее,...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconТатьяна Ивановна Савенкова Логистика
В учебном пособии рассматриваются основы логистической деятельности по основным функциональным областям: логистические подходы и...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconТатьяна Бурнадзе: «Мы ставим заслон болезням»
Ее руководитель Татьяна Бурнадзе в эксклюзивном интервью на вопросы журналистов и читателей «Красного знамени Севера» призналась:...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 icon«Самин Д. К. 100 великих композиторов»: Вече; Москва; 2008 isbn 978-5-9533-3385-6
«Музыка — самое поэтическое, самое могучее, самое живое из всех видов искусств», — так писал Г. Берлиоз. О самых великих композиторах...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconВишневская Татьяна Ивановна иу-7 ауд. 503л иу-7 Программное обеспечение...
Информатика является базовой учебной дисциплиной, охватывающей сведения о технических, программных и алгоритмических средствах организации...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconВведение как и почему возникла эта книга
Самое прекрасное время в жизни — то, когда ты уверен в собственных чувствах и до конца последователен в своих мыслях!

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconКраснухина Татьяна Ивановна врач терапевт, специалист по реабилитации....
Н+ высвобождаются, вода превращается в соляную кислоту. В случае с Naoh образуется гидроксильная группа (oh-), вода превращается...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов