Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012




НазваниеТатьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012
страница5/11
Дата публикации25.12.2013
Размер2.52 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
^ ГЛАВА ШЕСТАЯ
– Какого черта! Что тебе нужно?! – Не помня себя, Вадим разъяренно двинулся на пришельца, сжав кулаки.

Не обращая внимания на соперника, Владимир повернулся к девушке, судорожно прижавшей руки к груди в попытке утишить оглушительное биение сердца.

– Мне нужна Татьяна. Мы давно не виделись, но, надеюсь, она меня не забыла.

Татьяна оцепенело смотрела на раздосадованных мужчин, стоявших друг против друга, готовых к настоящей схватке, и не знала, как ей быть.

Вадим, напрягшись и чуть сгорбившись, пошел на соперника, готовясь ударить.

– Нет! – взвизгнула Татьяна, и не узнала собственный голос.

– Не мешай! – рявкнул Вадим и попытался нанести удар противнику в челюсть.

Владимир иронично усмехнулся и легко уклонился, сделав шаг в сторону. Изрядно отяжелевший от съеденного и выпитого Вадим замедленно развернулся и попытался снова атаковать противника. На сей раз Владимир, решив, что уклонение от драки может быть воспринято соперником как трусость, встретил его на полпути и, приняв на себя вес его тела, перебросил через бедро.

Вадим тяжело упал на колени, тряся рукой, грязно ругаясь от боли и гнева.

Татьяна испугалась.

– Ты ему руку сломал! – закричала, чуть не плача, и бросилась к Вадиму.

Владимир перехватил ее по дороге, обняв за талию и не давая вырваться.

– Да нет, хоть и очень хочется. – Обратился к медленно поднявшемуся сопернику: – Слушай, если ты в состоянии спокойно мыслить, то поймешь, что нам надо разойтись без увечий. Но если ты опять попытаешься поиграть мускулами, как в кино, то я действительно могу тебе что-нибудь сломать.

Вадим презрительно фыркнул, не думая сдаваться из-за такой ерунды, и постарался сконцентрироваться. Услышав испуганный вскрик, посмотрел на потрясенное лицо Татьяны и остановился, понимая, что примитивным мордобоем только настроит ее против себя.

– Откуда ты взялся? Черт тебя принес, что ли?

Владимир задумчиво ответил, внезапно перекрестившись.

– А вот этого я не знаю. Но, кто бы это ни был, я ему всю жизнь буду благодарен.

От торжественности его тона у Татьяны мурашки побежали по спине. Ухватившись за ствол чинары, чтобы не качаться, внимательно посмотрела на него, ничего не понимая. Что происходит? Ведь он женат!

Вадим тоже понял серьезность ситуации, и, отступив на шаг, стал наблюдать за ней, не сводящей изумленно-напуганных глаз с пришельца.

– И что ты собираешься делать? – спросил так обыденно, будто для него появление соперника в самое неподходящее время – самое обыденное дело.

Владимир задиристо ответил, еще не придя в себя от напряженной схватки:

– Это я тебе докладывать не буду. Об этом мы с Татьяной наедине поговорим. Но обещаю – баловаться с ней на травке я не буду.

У Вадима заходили желваки на скулах. Владимир, не обращая на него внимания, взял Татьяну за руку, вывел на асфальтовую дорожку и повел к корпусу, крепко придерживая за талию. Она не сопротивлялась, чувствуя себя разбитой и подавленной. Да и возражать совершенно не хотелось. Внезапное появление Владимира казалось ей самым потрясающим чудом в жизни. Взбешенный и недоумевающий Вадим остался позади, но вмешиваться не стал, не желая примитивной животной разборки.

На развилке дорожки Владимир притормозил, не зная, куда поворачивать.

– Тебе в главный корпус?

Она покорно кивнула. Он осторожно довел ее до вестибюля, сумрачно поглядывая на ее зеленоватое лицо.

– Какой у тебя номер?

Она глубоко задумалась, блуждающе водя глазами по сторонам. Число напрочь вылетело у нее из головы. Владимир попытался докопаться до истины.

– Хорошо, номер не помнишь. Ключ у тебя или ты сдала его портье?

Татьяна пошарила в сумочке, медленно перебирая помаду, расческу, кошелек и другую женскую мелочь. Руки дрожали и не слушались. Ничего не найдя, удивленно пожала плечами. Взяла она с собой ключи или нет? В голове господствовал полный туман.

Проигнорировав ее недовольство, Владимир забрал у нее сумочку, быстро выудил со дна яркий брелок с ключом.

– Триста семь. Пойдем по лестнице или вызовем лифт?

– Лучше лифт.

Они двинулись к лифту. К ним тут же подошел портье, перегородив дорогу.

– Гражданин, вы здесь проживаете?

– Нет, в коттедже. Сейчас провожу даму и уйду.

Портье моментально оценил состояние дамы, понял, что без сопровождения ей до номера не добраться, сделал шаг в сторону, пропуская пару, и бдительно предупредил:

– Хорошо, но долго не задерживайтесь!

Подошел лифт. Заходя в него, Татьяна запнулась высоким каблуком о металлический порог, чуть не потеряв босоножку. Чтобы удержать, Владимир крепко ухватил ее за плечи. В лифте она в изнеможении прислонилась к пластмассовой стенке и тяжело вздохнула. Ноги не держали, в коленях нарастала противная мелкая дрожь, мутило.

Владимир нажал на кнопку нужного этажа, саркастично комментируя слова портье:

– А я-то думал, что в наше время никто за нравственностью не следит. Но ошибался – есть еще отдельно взятые блюстители морали.

Заведя спутницу в номер, задвинул шторы, усадил в кресло и, наклонившись, снял босоножки. У нее кружилась голова, глаза разбегались в разные стороны. Она никак не могла сфокусировать взгляд на стоящем перед ней мужчине.

– Да ты пьяна, голубушка! – Владимир с сочувствием погладил ее по руке. – Он настоящий подонок, если напоил тебя и хотел воспользоваться твоим состоянием!

Татьяна слабо запротестовала.

– Да нет, это я сама. Не подозревала, что такое легкое вино может так подействовать. – Она обессилено прижала дрожащую руку к вспотевшему лбу.

– Ты-то не подозревала, а вот он-то знал наверняка!

Она попыталась прикинуть, возможно ли такое, но мысли, как зайцы, разбегались в разные стороны и ни одну ухватить за хвост было невозможно. Задумчиво протянула:

– Нне знаю…

Не отвечая, он обхватил ее одной рукой, легко поднял и повел в ванную. Она полуобморочно подумала: Какие у него твердые руки... Как из железа...

Наклонив ее голову над умывальником, собрал волосы в хвост, чтобы не намочить, и, одной рукой придерживая ее за плечи, другой бережно умыл лицо холодной водой. В ее бедной голове несколько прояснилось.

– Тебя не тошнит? – голос звучал так спокойно, как будто ухаживать за нетрезвыми девицами давно вошло у него в привычку.

Она в испуге замотала головой.

– Нет-нет, только ноги не держат!

Владимир молча подхватил ее на руки. У нее так закружилась голова, что она, не протестуя, уложила ее, как на подушку, на его мускулистое плечо и затихла. Он осторожно усадил ее в кресло, быстро расправил постель. Стянул с нее пиджак, юбку и блузку. С сомнением посмотрел на тонкие прозрачные колготки, покусал губы и решил оставить как есть. Соблазн не должен превышать пределы разумного.

Уложил на постель, укрыл простыней, подставил на всякий случай рядом пластмассовый тазик из ванной, повесил на спинку кровати вафельное полотенце, и двинулся к выходу. Она одним глазом посмотрела ему вслед.

– Ты не останешься? – голос звучал разочарованно.

Он стремительно развернулся на пятках, одним прыжком подскочил к кровати, поцеловал ее в бледную щеку и горячо пообещал:

– Обязательно! Но не сегодня, любовь моя!

Вышел и захлопнул за собой дверь.

Внизу важный портье заботливо поинтересовался:

– Всё в порядке? Как себя чувствует ваша спутница?

– Нормально! Завтра голова слегка поболит, но это ерунда в сравнении с тем, что могло бы произойти.

Насвистывая, вышел из сияющего огнями главного корпуса. Медленно направился к своему коттеджу, стоящему в уединении за высотными жилыми корпусами. Можно было, конечно, привести Татьяну сюда, вдруг ночью ей станет плохо? Но вот как она посмотрит на это завтра? Если разобидится на него за бесцеремонность, успокоить ее будет не просто. Уж лучше не рисковать. Ничего страшного с ней произойти не должно, ну, может, стошнит разок.

Открыл дверь, разделся и встал под холодный душ. Впрочем, называть эту воду холодной он бы не стал, температура была в лучшем случае плюс двадцать. Но и так стало полегче. Последние ее слова подействовали на него не лучшим образом.

Какой удивительный случай привел его именно сюда! И тогда, когда надо! Решил сразу по приезде домой пойти в церковь, хотя прежде никогда этого не делал, и поставить самую большую свечку Николаю-чудотворцу за заступничество.

Снова подивился неисповедимости путям Господним – ведь всё время после приезда в санаторий никуда не ходил, жил спокойной размеренной жизнью. Но именно сегодня почему-то совершенно не спалось, настроение было преотвратным, хотя и не мог понять, почему. Решив слегка прогуляться, вышел в темноту южной ночи. Ноги сами понесли его по этой старой тропке в заросшем саду, хотя прежде он никогда в ту сторону не ходил.

Когда увидел обнимающуюся парочку, хотел повернуть обратно, чтобы не мешать, но заметил яркие бронзовые волосы и его как магнитом потянуло ближе. Он сразу узнал Татьяну, причем узнал сердцем, а не глазами. В жилах снова бешено забурлила кровь, как в тот первый момент, когда он понял, что собирается делать тот тип.

Припомнил поведение соперника и был вынужден признать, что тот вел себя достойно – не стал кидаться в драку, не орал дурным голосом, не матерился и, по сути, никого не оскорблял. Может, струсил? Вызвал в памяти угрожающее лицо соперника и уверенно решил – не похоже. Мужик смелый и за себя постоять умеет, тем более за свою женщину. А что он так легко его свалил, так это просто случайность, ну да еще вино помогло. Тот хотя пьян и не был, но всё же… И еще неизвестно, чем бы дело кончилось, продолжи он драку. Что же его остановило?

Внезапно всё понял и с силой стукнул себя ладонью по лбу.

Он же пожалел Таню! Точно! Не стал пугать ее еще больше! Его и самого несколько обеспокоил ее перепуганный вид и затравленный взгляд, но вот не придал им должного значения! А надо бы! Должно быть, она до паники боится подобных стычек.

Не выдержав накала досады, соскочил и выглянул в темный сад. Одурманивающе пахли растущие около коттеджа пряные цветы и травы.

Несколько раз глубоко вдохнув пьянящий воздух, твердо решил найти его завтра и извиниться. Но что случилось, то случилось, и он ни о чем не жалеет. Соперник всё равно должен уйти. Не может быть, чтоб он тоже так неистово был влюблен в Татьяну и столько времени мечтал о ней, лежа по ночам без сна.

Чтобы охладить пыл, открыл холодильник, налил себе холодной минералки. Выпил, чувствуя, как в желудок льются прохладные пощипывающие струйки. Немного побродив по комнате, лег в кровать, уговаривая себя поспать, хотя бурлившая в жилах кровь требовала совершенно иного.

Татьяна очнулась посредине ночи, вся мокрая от удушающей жары. В голове слаженно работали отбойные молотки. Причем в каждом ухе свой, персональный. Встала, чуть пошатываясь на нестойких ногах. Крепко зажмурилась, пытаясь преодолеть головокружение. Пошла в ванную, разделась, поплескалась под прохладными струями. Стало полегче, отбойные молотки затихли и неприятные ощущения в желудке прошли. Вернувшись в комнату, включила кондиционер на полную мощность. Нырнула в постель, как в море, и мгновенно заснула, машинально отметив монотонный шум кондиционера, нагнетающего в комнату прохладу.

Утром проснулась от назойливого трезвона. Спросонья пошарила рукой по столу, чтобы выключить звонок. Ничего не обнаружила, и недовольно приоткрыла чуть слипшиеся веки, отыскивая причину беспокойства. С трудом догадалась, что шум издает не будильник, а сотовый. Пришлось встать. С трудом нашла его в кармане пиджака. И как только она его вчера не потеряла?

Недовольно просипела:

– Алло!

В ответ послышался жизнерадостный голос сестры:

– Таня, это ты? Голос-то пропила, что ли?

Никогда еще сестра не была так близка к правде. Татьяна упала в кресло, не вынеся неприятной дрожи в коленках. Посмотрела на аккуратно стоявшие у входа в номер босоножки и сразу вспомнила всё – ресторанчик, поцелуй Вадима, его стычку с Владимиром. При воспоминании о том, как Владимир довел до номера, снова стало дурно. Но еще хуже стало при мысли, что разделась она явно не сама.

Сестра, не подозревая о ее сверхвеселом самочувствии, продолжала беззаботно трещать:

– Ну, вот и все новости!

Татьяна принялась угнетенно размышлять: – какие новости? Она ничего не слышала! И, чтобы не попасть впросак, перешла в решительное наступление. Откашлявшись, сурово спросила:

– Настя, ты зачем дала мои координаты Вадиму? Поразвлечься захотелось?

Тон был такой, что Анастасия почувствовала себя малым неразумным ребятенком, чего с ней не бывало лет этак пятнадцать. Осторожно переспросила, стараясь не рассердить сестру еще больше:

– А что случилось? Он тебе надоедает?

Старшая сестра, не считая нужным отвечать на каверзные вопросы, резко посоветовала:

– Настя, я тебя очень прошу, занимайся своими делами и не суй свой длинный нос в мои. Ничего хорошего из этого не получается. Ну всё, пока!

Присмиревшая Настя тихо попрощалась и повесила трубку.

Татьяне стало стыдно. Зря она накинулась на сестру, та ведь хотела как лучше. А всё ее дурное настроение после вчерашних излишеств. Похмельный синдром?

Оделась и поплелась в столовую на завтрак, как на эшафот, до жути боясь встречи с Вадимом. Как она будет смотреть ему в лицо? Стыд-то какой! Может, не ходить? Она притормозила, готовая вернуться обратно в номер, но тут желудок свел голодный спазм такой силы, что ноги сами рванули в столовую, не желая считаться с сантиментами хозяйки.

У входа она кинула взгляд на их столик. Вадим уже сидел на своем месте и с угрюмым видом слушал навязчивый щебет Ларисы. Татьяна неловко плюхнулась рядом, стараясь не выдать своих чувств. Вадим внимательно посмотрел на ее бледное лицо.

– Как самочувствие?

Она кисло призналась:

– Могло быть и лучше.

Он понимающе кивнул и никак не прокомментировал ее слова. Зато оживилась соседка.

– Что, чудненько вчера погуляли? То я смотрю, у Татьяны видок такой пожамканный, будто она на травке кувыркалась. – Лариса развязно хихикнула.

Вадим негодующе посмотрел на невежу, но сказать ничего не успел, в разговор внезапно вмешался молчавший до этого Дмитрий Иванович.

– А вам никто никогда не говорил, дражайшая Лариса Петровна, что делать подобные замечания верх бестактности?

Та замерла от внезапности нападения, не нашлась, что ответить, и, непривычно покраснев, стала усиленно пережевывать заказанную ею паровую котлетку с овощным рагу.

Вадим закончил завтрак первым, но подождал, когда завтракать закончит Татьяна. Вместе с ней вышел в коридор. Взял под руку.

– Не спеши! Давай поговорим!

Она обречено кивнула, не в силах поднять на него смущенный взгляд.

На улице оглушительно громыхнуло. Небо затянуло черно-фиолетовыми грозовыми тучами, и на землю полился поток такой силы, будто наступил конец света. Татьяна поежилась от неприятного чувства полнейшей беспомощности. Стихия пугала, демонстрируя людям их ничтожность.

Вадим обвел взглядом фойе. Везде толпились люди.

– Где будет разговаривать? У тебя или у меня?

От этой сакраментальной фразы у нее повлажнели ладони, но она храбро заявила:

– Лучше у меня! – надеясь, что на своей территории будет чувствовать себя увереннее.

Он согласно кивнул, и они дружно прошли по устланному зеленой ковровой дорожкой коридору к ее номеру. Едва войдя, он тревожно оглянулся вокруг, ища кого-то глазами. Татьяна сразу догадалась, кого, и снова залилась ярким румянцем. Никого не обнаружив, не смог скрыть облегчения и улыбнулся. Прошел к окну, сел в глубокое кресло, вытянул ноги и хмуро спросил:

– Таня, кто это был?

Она заколебалась, не зная, что сказать. Наконец нашла нейтральное слово:

– Так, один знакомый.

Вадим тяжело насупился, не поверив.

– Таня, знакомые так себя не ведут. Что, у него есть на тебя какие-то особые права?

Ей почему-то стало очень совестно. Чтобы не краснеть, строго напомнила себе, что она взрослый человек и не обязана ни перед кем оправдываться.

– Дело не в том, есть у него мифические права или нет, а в том, что у нас с тобой все равно ничего бы не получилось. Нет доверия, а это главное. А похоть быстро проходит, знаешь ли.

Вадим сурово посмотрел на нее.

– Если б мне была нужна баба на ночь, я бы не мотался за тобой по всей стране!

Он решительно вскочил и шагнул к ней. Она отшатнулась и наткнулась на стол.

– Быстро проходит? А давай попробуем! – и снова, как в прошлый вечер, прижал ее к себе.

Поцелуй больше походил на наказание, чем на ласку. Сильно смущенная его гневными словами, Татьяна не противилась, но и не отвечала.

Не дождавшись отклика, он нехотя опустил руки.

– Это значит: он?

Она тихо, но упрямо прошептала:

– Это значит: не ты!

Вадим снова сел в кресло, не желая так быстро сдаваться.

– Знаешь, мне очень жаль. Мне показалось, что у нас всё получится.

Она вновь почувствовала себя виноватой и разозлилась на это навязчивое чувство. Ни в чем она не виновна! Она ничего ему не обещала! Села напротив на кровать и тихо спросила:

– А почему именно я? Разве нет хороших женщин рядом?

Он горько вздохнул.

– Есть, наверное. Но ведь их увидеть надо! Понять, что она – та, кого ищешь. Тебя я заметил сразу, лишь только взглянул там, в кафе. И выдумывать ничего твоей предприимчивой сестре не было нужды, я и сам бы нашел предлог для знакомства. Я нормальный мужик и не взваливаю на женские плечи свои обязанности. И сам знакомлюсь с понравившимися мне женщинами.

Наклонившись, посмотрел на ее сумрачное лицо. Взял в руку ее узкую ладонь и сжал, пристально глядя в глаза. Не увидев там того, на что страстно надеялся, медленно освободил ее пальцы, пропустив их через свои.

Татьяне было и печально, и досадно, давило ущербное чувство вины. Она нервно вздохнула, не зная, как себя вести. Было жаль и его, и себя.

Он хмуро ее утешил:

– Я это переживу, не беспокойся. Пойду собираться, сегодня вечером улечу домой. Больше мне здесь делать нечего. А мой соперник, я чую, уже на пороге.

Действительно, в дверь требовательно постучали.

– Ну, прямо как к себе домой! Он вчера тебя до номера проводил?

Татьяна согласно кивнула головой, молясь, чтобы он не догадался, что было дальше. Хотя что там было? В принципе, ничего.

Вадим понимающе усмехнулся и пробормотал:

– Ясненько!

Встал и пошел открывать, на полдороге остановив бросившуюся к дверям хозяйку.

Владимир энергично шагнул в комнату и спокойно посмотрел на мужчину и женщину. Сконфуженное лицо огорченной Татьяны и мрачное Вадима сказали ему всё без слов. Ему захотелось петь и смеяться, но он сдержал рвущуюся улыбку, уважая соперника. Подал ему руку. Тот неохотно ее пожал.

– Извини меня, я вчера погорячился. Не понял, что ты не захотел напугать Татьяну. А я повел себя как грубый солдафон. Но все случилось так неожиданно. – Он извинялся, но в голосе не было и намека на раскаяние. Любой, кто слышал его в этот момент, сразу бы понял, что он поступит точно так же, если понадобится.

Вадим через силу произнес, тщетно стараясь справиться со злостью и разочарованием:

– Ну, что же, будьте счастливы, как говорится. Хотя, если откровенно, мне противно разыгрывать из себя этакого доброго дядюшку. – Он взглянул на часы и немного помолчал, что-то прикидывая. – Думаю, успею еще заскочить к Ларисе. Уж очень она обижена.

Кивнул скептически прищурившейся Татьяне, быстро вышел.

Владимир повернулся к ней и оперся вытянутой рукой о стену рядом с ее головой.

– Что ж, похоже, он быстро нашел тебе замену.

Не соглашаясь с его уничижительным тоном, она укоризненно качнула головой.

– Да нет, он это для того, чтобы я не чувствовала себя очень уж виноватой. Он из-за меня из Питера, приехал, отпуск взял, и вот…

Владимир мысленно возблагодарил свою судьбу, так своевременно разрушившую планы соперника.

Татьяне очень не хотелось приглашать гостя в комнату. Почему-то было так страшно, будто она шла по неизвестной дороге прямо в пропасть. Хотелось скрыться обратно в безопасное одиночество, где никто не обидит и не унизит.

Исподволь изучая ее ничего не скрывающее лицо, Владимир прошел в комнату и комфортно развалился в кресле, где еще минутой назад сидел его невезучий соперник.

После нескольких минут молчания Татьяна не выдержала первой.

– Зачем ты здесь?

Он непритворно удивился:

– А что, ты разве не понимаешь?

Стараясь не разрыдаться, она угрюмо буркнула нечто неопределенное. Почему-то после последних событий настроение было на редкость плаксивым. Слезы слишком близко подошли к глазам, еще чуть-чуть, и польются рекой. Через силу заставила себя сказать:

– Нет, не понимаю. Я знаю одно – ты женат, у тебя есть ребенок, и устраивать милые представления, подобные вчерашнему, ты просто не вправе. Неужели не понимаешь, что предаешь нас всех?

Он ласково посмотрел на ее разгоряченное лицо и просто сказал:

– Нет. Уже не женат.

Татьяна испуганно ахнула, приложив руки к горящим щекам.

– Из-за меня? Какой кошмар!

Не отвечая, он неспешно обвел ее взглядом. Ей показалось, что в местах соприкосновения кожу стало слегка покалывать. Почувствовав, что собеседница готова взорваться от ожидания, быстро объяснил:

– Нет, не из-за тебя. Светлана в очередной раз меня бросила, уехала к мамочке, а я вместо ожидаемой просьбы простить неизвестно за что и вернуться, подал на развод. Но она сама этого хотела. Вот и всё.

Татьяна вспомнила о разговоре в деревенском кафе и женщине, тащившей тяжеленную сумку. Вряд ли та действительно хотела развода, просто пыталась еще раз продемонстрировать свои навыки дрессировщика, но не получилось.

Скрывая заинтересованность, спросила:

– И как она сейчас?

Он равнодушно пожал плечами.

– Нормально. Я купил ей приличную двухкомнатную квартиру рядом с родителями, дал денег на обзаведение. Насколько я знаю, у нее теперь другой муж. Надеюсь, с ним ей лучше, чем со мной.

Пересев на кровать, взял ее нежные ладони в свои загорелые руки. Она невольно отметила резкую разницу между своей белой кожей и его, почти коричневой. Поднес к губам каждый пальчик и поцеловал. Блаженно прикрыл глаза и прошептал:

– Как долго я об этом мечтал!

У нее замлело сердце. Она часто слышала это выражение от своей бабушки, но поняла, что это такое, только сейчас.

Он прижал ее руки к своей груди, давая ей почувствовать, как тяжело бьется сердце. Мягко улыбнулся, иронизируя над собой.

– Я долго пытался разыскать тебя после развода, но ничего, никаких следов. Ты хотя бы фамилию сказала! Или бы я, дурак, номер машины запомнил. Но я смотрел только на тебя, а может, подсознательно понимал, что ты права и мимолетный романчик нам ни к чему. Нам этого слишком мало.

Она замерла. Значит, в его разводе всё-таки есть ее, хотя и косвенная, но вина! Он понял ее состояние.

– Знаешь, так лучше для всех. И для Светланы, которая теперь живет не в глухой деревне, а в родном городе и так, как хочет. И для дочери, которая довольна, потому что довольна мать. К тому же удовлетворена и бывшая теща, с которой рядом живут и дочь, и внучка. Ну, а я откровенно счастлив, потому что ты наконец-то со мной.

Татьяна хотела возразить, что она вовсе не с ним, а сама по себе, но он подвинулся еще ближе, и, завладев ее рукой, поцеловал ладонь. От его горячих губ по всему телу разбежались тысячи маленьких иголочек. Заныла грудь, требуя большего. Заметя в ее глазах ожидание, он медленно, боясь спугнуть, обнял и поцеловал. Легкий, поначалу почти невесомый, поцелуй становился всё глубже, всё настойчивее. Она начала задыхаться от неизведанных ранее ощущений. Тело, охваченное томительным огнем, само начало содрогаться, требуя настоящего слияния с мужским естеством.

Татьяне было неудобно, стыдно, но, по мере того, как нарастал его пыл, осознавание неприличности своего распущенного поведения расплывалось под напором проснувшихся первобытных инстинктов. Она знала, что неправильно позволять ему вести себя так, будто они уже обо всем договорились, но сердце отчаянно уговаривало ее попытаться, и она не сопротивлялась.

Вдруг на разгоряченную кожу попал прохладный ветерок из раскрытого окна. Она приоткрыла глаза и поняла, что лежит на кровати уже без одежды. Рядом лежал обнаженный Владимир. Сознание сразу завопило: стой! Что ты делаешь?! Это ошибка! Она прошептала:

– Владимир!

Он оторвался от ее груди и в ужасе простонал:

– Только не останавливай меня, милая! Пожалей!

И она снова закрыла глаза.

Его губы вновь завладели ее губами, раскрывая их со страстным нетерпением. Горячие руки скользили по ее бедрам, талии, непреодолимо поднимаясь к груди. Тело плавилось от сладостного и томительного предвкушения. Внутренне застонав от неистового восторга и стряхнув с себя вековечные запреты, она робко провела ладонью по его крепкому мускулистому плечу и услышала болезненный стон. Сдержанность и смущение куда-то исчезли, оставив вместо себя неуемную жажду соединения. Спустилась ниже и ощутила кончиками пальцев его повлажневшую кожу. Он просипел:

– Я тебя отчаянно хочу! Прости! – и лег на нее. Помедлив, выдохнул: – Как я люблю тебя, моя радость! – и она ощутила его внутри себя.

Это стало неожиданным удовольствием. Было так приятно ощущать на себе его сдерживаемую тяжесть. Но вот мерные толчки внутри превратили ее желание в сплав жажды томительного освобождения и болезненного блаженства. Она судорожно напряглась, стараясь освободиться от этого необычно изнуряющего чувства, конвульсивно сжав все мускулы. Тело, лихорадочно извиваясь, внезапно изогнулось дугой в таком яростном порыве наслаждения, что она закричала. Он тотчас накрыл ее губы своими, чтобы заглушить звук. Тут же сам задышал тяжело и прерывисто, вздрогнув и тихо застонав.

Потрясенная случившимся, Татьяна долго не могла опомниться, слушая постепенно успокаивающееся биение его сердца. Он молча, не двигаясь, лежал на ней, слегка опираясь на локти, потом перелег рядом, и властно прижал к себе. Хрипловато признался, вытаскивая из ее распустившихся волос запутавшиеся в них шпильки:

– Я люблю тебя, Таня. Даже не верится, что это не сон. Ты мне так часто снилась.

Он провел рукой по ее обнаженной груди, и его глаза снова зажглись темной жаждой обладания. Она остановила его блуждающую руку и требовательно спросила:

– Ты не предохранялся. Почему? Забыл? Или не готовился к такому повороту?

Владимир провел кончиком языка по ее нежной шейке, ощущая солоноватость кожи.

– На такое я не рассчитывал, это верно. Но сказать, чтобы уж вовсе голову потерял, не могу. Просто не хотел, чтобы между нами были какие-то преграды. И, если быть откровенным до конца, хочу ребенка. Надеюсь, ты не против? Я буду счастлив.

Татьяна глубоко вздохнула. Казалось, все ее замыслы исполнялись. Почему же тогда так тревожно на сердце? Или это всегда так бывает перед кардинальным жизненным поворотом? Что ее смущает? Поспешность? Но, если он всё это время чувствовал то же, что и она, то вряд ли их сегодняшнее соединение можно назвать поспешным. Скорее это заключительный этап долгого ожидания и прелюдия к совместной жизни.

Он томительно погладил ее мягкий животик, и она почувствовала, как задрожала его рука. Его плоть, только что мягко лежавшая рядом, требовательно уперлась ей в бедро. Стараясь сдержать желание, он страдальчески предложил:

– Милая, поедем со мной? Знаю, ты из большого города, что в моей деревне убого, скучно, нечем заняться образованному человеку. – Она догадалась, что он цитирует свою бывшую жену. – Но я без тебя больше жить не смогу. Если ты потребуешь, я, конечно, всё брошу и уеду с тобой, куда захочешь, но что я буду делать в городе? Я же механизатор, ну и агроном. Это не те специальности, которые там нужны.

Его рука скользнула между их разгоряченными телами и беспокойно задвигалась, путешествуя всё ниже. Будто не зная, чем заняты его руки, он робко продолжил, открыто глядя ей в глаза:

– Конечно, у нас не то, что в городе, и односельчане не поймут, если мы будем жить не расписанными. Так что я прошу тебя официально выйти за меня замуж.

Не дожидаясь ответа, начал целовать ее грудь. Жаркие ладони снова медленно заскользили по плавным изгибам ее тела.

Она почувствовала, как откуда-то изнутри, яростно и неотвратимо вновь поднимается волна нестерпимо упоительного жара. Не в силах с ним бороться, она расслабилась и прижалась к лежащему рядом мужчине в поисках человеческого тепла. Ее тонкие пальцы гладили его предплечья и она с удовольствием ощущала, как перекатываются твердые мускулы под гладкой кожей.

Он мягко лег сверху и раздвинул коленями ее ноги. Нежно попросил:

– Посмотри на меня, милая!

Она приоткрыла томные глаза. Он быстро поцеловал их и довольно прошептал:

– Удивительный у них цвет! Сейчас они потемнели и похожи на штормовое море. Теперь я знаю цвет и вкус твоей страсти.

Он начал неторопливо двигаться, давая ей возможность настроиться на единую волну. Она обхватила руками его плечи, прижалась губами к ямке у основания шеи и задохнулась от охватившего всё ее существо восторга. С трудом сдерживаясь, он пытался сделать всё, чтобы ей было так же хорошо с ним, как и ему – с ней. Наконец, решив, что пора, он врезался в нее, с каждым разом погружаясь глубже и глубже. С ее губ сорвался крик восторга, тело выгнулось, рискуя сбросить с себя мужчину, и обмякло.

Владимир, еще содрогавшийся в судорогах высвобождения, прерывисто воскликнул:

– О Боже, я и не подозревал, что такое может быть! С каждым разом лучше, чем раньше. Как в раю. – Немного смутившись от своей восторженности, осторожно перелег на бок и замер, не выпуская ее из объятий. Потерся носом о ее щеку. Неожиданно робко для взрослого мужчины добавил: – Я тебе всё сказал, но ты – ничего! Ответь мне хоть что-нибудь! Только не говори «нет»! – И боязливо замер, ожидая ответа.

Татьяна тихо сказала:

– Владимир, ты ничего не знаешь обо мне, я ничего не знаю о тебе. Может быть, стоит немного подождать?

Он привстал на локте, навис над ней и сердито посмотрел в глаза.

– Ну хорошо, но знай, что я всё равно не отступлю! Одно то, что мы здесь встретились – это чудо!

Татьяна считала так же. В его объятьях она чувствовала себя ожившей, будто раньше и не жила. Душа тихонько пела, начиная верить в счастье. Зажмурившись, она вновь прокрутила в памяти сказанные им слова. Фальши в них не было.

Почему бы не сказать ему, что она тоже, как и он, страдала без него всё это одинокое время? Что ее держит? В голове молнией вспыхнула память о предательстве, когда ее бесхитростная любовь оказалась поруганной и забытой. Вот оно что! Она боится повторения! Нельзя обмануть того, кто не верит!

После развода она осознала, что юношеская влюбленность в первого мужа благополучно скончалась бы естественной смертью еще во время учебы, если б он не подогревал ее своей страстью и пламенными признаниями. Но любила ли она его настоящей взрослой любовью? Вряд ли. Ей лестно было его внимание, его пылкая любовь. Все девчонки института были готовы на что угодно, чтобы добиться того, что было отдано ей. Правда, как вскоре выяснилось, ненадолго. Но, если вдуматься, в ее первой влюбленности было больше благодарности, чем настоящего чувства. Она не знала тогда, что такое взрослая любовь.

Но вот узнала, и что? Ее тянет назад, в спокойное безопасное одиночество. Как тяжело было после развода отрешиться от груза былых обид, зажить нормальной жизнью. Так стоит ли вновь рисковать, подвергая свою душу новой опасности мучительного страдания? Тем более, что теперь оно будет несоизмеримо сильнее. Любовь несет с собой столько горя. Любить – это ходить по проволоке над пропастью. Один неверный шажок – и ты летишь вниз. Или вдруг тряхнет проволоку налетевшим порывом ветра – и результат тот же.

Она растерянно сказала:

– Понимаешь, я уже была замужем… – и замолчала, не зная, как объяснить свои страхи и нужно ли это.

Владимир смотрел на нее и терпеливо ждал. Не дождавшись продолжения, убрал с ее лба прилипшую прядь волос и прошептал:

– Ах ты, бедная раненая птичка! Боишься всего на свете! Отдавать тело куда легче, чем доверить душу! Ну, хорошо, не буду тебя больше торопить. Буду ждать, когда решишься сама.

Она пугливо поежилась. Он все понимал. Такая проницательность была опасна. Хотя, возможно, он из той же когорты подбитых пташек, потому и понятлив. Блуждающий взгляд случайно упал на часы и она пораженно вздрогнула. Уже обед! Как быстро прошло время!

Он проследил за ее взглядом и нехотя поднялся.

– Да, пора в столовую! Ты не против, если я первый воспользуюсь ванной? Я быстро. Не думаю, что нам стоит принимать душ вместе. Времени нам это явно не сэкономит.

Откинув в сторону простыню и подобрав валявшуюся на полу одежду, зашел в ванную комнату.

Татьяна приложила ладони к горевшим от стыда щекам. Она как раз подумала о том, как славно бы было поплескать под душем вдвоем. Что, у нее все мысли на лбу написаны? Или он настроен на одну с ней волну и всё понимает без слов?

Владимир вышел из ванной в одних плавках прежде, чем она успела встать и накинуть халат. Накрываться простыней было поздно, и она испуганно замерла, еще больше засмущавшись.

Он быстро прикрыл глаза, борясь с новым соблазном и резко выдохнул, отчего на животе рельефно обозначились твердые мышцы. Зажмурился, будто отгоняя непреодолимое искушение и сокрушенно пробормотал:

– Что ты со мной делаешь! – подошел и легонько чмокнул в щеку, присев на край кровати. Глаза старательно отвел в сторону. Фривольно предложил: – Может, на обед не пойдем?

Татьяна сразу представила чопорного Дмитрия Ивановича, который непременно ядовито поинтересуется, где это она была, и сразу сделает соответствующие выводы по ее заалевшей от смущения физиономии. К тому же желудок издал громкое протестующее бурчание.

Обо всем догадавшись, он с силой провел ладонями по своим щекам.

– Ну, нет, так нет! – и несколько обиженно отстранился.

Она попросила:

– Не сердись! – ласково провела пальцем по гладкой коже его твердого живота и удивилась: – Ты же совсем мокрый! Не брал полотенце?

Он тряхнул головой, с волос в разные стороны полетели холодные брызги. Татьяна взвизгнула от неожиданности и в наказание хлопнула его по колену. Владимир весело рассмеялся, закинув вверх подбородок.

– Нет, я не пользовался полотенцем. И так высохну. Немного охлажусь, это будет кстати. А ты вставай, лежебока!

Он еще раз целомудренно чмокнул ее в лоб. Быстро оделся, старательно разглядывая пирамидальный тополь за окном и не глядя на ее неприкрытое тело. Через минуту уже вышел из номера, подмигнув на прощанье.

Когда Татьяна, чувствуя себя чистой и посвежевшей после основательного душа, спустилась в столовую, Дмитрий Иванович уже заканчивал обедать.

– О, вот и вы! Наконец-то! А этой парочки – он кивнул на пустующие места – видимо, уже не будет. Наверное, им не до еды! Но вы не печальтесь, такой хлыщ вас не стоит!

Чтобы не отвечать, Татьяна быстро положила в рот кусочек маринованного огурчика и стала старательно пережевывать. Не хватало еще, чтобы ее жалели! Она и сама умеет вполне добросовестно себя жалеть, и в помощи посторонних в этом трудном деле не нуждается! Хотя в этом случае жалеть надобно вовсе не ее.

Сосед степенно допил томатный сок, пожелал ей «бон аппетит!» – и, по-журавлиному важно перебирая худыми ногами, прошествовал к выходу.

Переведя дух, Татьяна откинулась на спинку стула. Есть расхотелось, хотя сегодня она потратила столько энергии, что хватило бы на марафонский забег. Скептически посмотрела на пустующие места. Что ж, Вадим выполнил свое обещание. Остается надеяться, что ему удалось совместить приятное с полезным. По крайней мере, ее не будет терзать чувство вины.

Но что делать ей? Согласиться с предложением Владимира? Конечно, их отчаянно тянет друг к другу, но ведь постельная страсть такое неверное дело. Но и жить, как жила прежде, невозможно, в этом он прав. Представила свою пустую скучную квартиру и решилась. Звать его к себе в город бессмысленно и жестоко. Остается одно – ехать к нему, но с условием – никакой регистрации. Хватит с нее штампов в паспорте. Односельчане поговорят да и перестанут.

Выпила яблочный сок, уже согревшийся от жары, взяла фрукты и ушла к себе.

В номере прилегла на кровать немного отдохнуть, чувствуя тяжкую истому во всем теле и боль в самых неожиданных местах, и нечаянно заснула. Проснулась уже под вечер, потягиваясь и зевая. Послышался довольный мужской голос:

– Ну, наконец проснулась, соня!

Она испуганно села, сонно моргая. Уютно устроившись, в кресле сидел Владимир, держа в руках роман Джудит Макнот, который она взяла в местной библиотеке. Он показал ей обложку книги и важно произнес, как будто сделал значительное открытие:

– Интересная, между прочим, вещь! Так много узнаешь о женщинах и женской психологии!

Татьяна осоловело прищурилась, всё еще не в состоянии сбросить дурман сна.

– Как ты сюда попал? Неужели я забыла закрыть двери?

Он насмешливо ее успокоил:

– Закрыла, закрыла, не волнуйся! Просто замки здесь для видимости – открываются от одного настойчивого взгляда! Второго не нужно!

Она недоверчиво фыркнула. Когда неделю назад соседка напротив потеряла ключ от номера, а у портье почему-то не оказалось дубликата, вызванный слесарь долго разбирал замок, вполголоса ругая безалаберных куриц. В связи с этим байке про хлипкий замок не поверила.

– Так, а ты, случайно, не вор – домушник?

Он беззаботно рассмеялся, привычно закинув голову и блестя ровными белыми зубами.

– Нет, но если выгонят из управляющих, то смогу подрабатывать специалистом широкого профиля, в том числе и замки открывать. Без взлома. Но чисто в гуманных целях.

Порывисто встал, рывком упал рядом с ней, подвинул к себе и попытался поцеловать, но она вывернулась из-под его руки и убежала в ванную, слыша за собой его громкий смех.

Время до ужина они провели в постели, доведя друг друга до полного изнеможения. Вечером после легкого ужина пошли гулять. Как всегда, стремительно стемнело. Одуряюще запахли невидимые ночные цветы. Мимо с тихим шелестом пролетали большие ночные бабочки. Владимир бережно вел спутницу по парку, обняв за плечи. На высоких каблуках она была почти одного с ним роста.

В вышине, рядом со звездами, пролетел самолет, мигая красными сигнальными огнями. Татьяна проводила его пристальным взглядом. В нем вполне мог улетать Вадим.

Внезапно Владимир развернул ее лицом к себе и прижал к себе властным жестом собственника, заставив отвести глаза от неба. Она несколько растерялась от возникшей раздвоенности. Чувствовать себя вещью было неприятно. Но защищенность нравилась.

Владимир горячо проговорил, поглаживая ее спину:

– Выходи за меня, пожалуйста! Я…

Голос у него захрипел и сорвался. Он еще сильнее прижал ее к себе. Успокаивающе положив руку ему на рукав, Татьяна пообещала:

– Я поеду к тебе, но давай пока поживем так, без свадьбы.

Он постоял молча, выравнивая дыхание и справляясь с собой.

– Хорошо, без свадьбы так без свадьбы. Только, боюсь, работы в нашем селе тебе найти не удастся. Не заскучаешь? – он пытливо посмотрел ей в лицо. – А то я что-нибудь придумаю. Можно возить тебя в соседний городок, до него всего-то минут сорок езды, дороги у нас хорошие.

Она провела рукой по его гладковыбритой щеке, спросив себя, сколько же раз за сегодняшний день он брился. И в очередной раз поразилась, услышав:

– Трижды. Утром, после обеда и после ужина. Не хочу колоть щетиной твою нежную кожу.

Оторопев, она отступила на шаг, но тут же была возвращена на прежнее место твердой рукой.

– Я что, говорю вслух? Никогда со мной такого не бывало.

Он доверчиво потерся своим носом об ее.

– Да нет, просто у тебя такое выразительное лицо, все мысли сразу понятны.

Они прошли еще немножко, любуясь красотой южной ночи.

– Меня никуда возить не нужно. Я могу работать и дома. – Она засомневалась, подумав, что у него может и не быть условий для работы. – Если получится, конечно. Я художник.

Он удивился и замер на месте, изумленно глядя на нее.

– Художник? И известный?

Она замялась. Как определить степень известности?

– Да не очень.

Он пошел дальше, осмысливая ее слова.

– А почему ты сказала – если получится? Что тебе может помешать?

– Для мастерской нужно довольно много места, причем очень светлого. И это ведь резкий запах масляных красок, растворителей, разбавителей. Вдруг это не понравится тебе? Или тому, кто живет с тобой?

Владимир представил, как живущая с ним рыжая кошка Мурка сурово диктует ему, что ей по душе, а что нет, угрожая уйти к соседскому коту Ваське. Невольно фыркнул:

– Ну, моя кошка в мою личную жизнь до сей поры еще не вмешивалась. Не думаю, что она изменит своим привычкам, у нее своя жизнь весьма интенсивная, недавно с огромным трудом пристроил последнего котенка. А я вовсе не против, чтобы в доме была мастерская. Места хватит.

Он подумал о пустовавшей мансарде, где света было, на его дилетантский взгляд, вполне достаточно. Но Татьяне ничего не сказал, пусть будет сюрприз.

Она споткнулась в темноте о неровную каменистую дорожку и он, поддерживая, прижал ее к себе. Тело отозвалось мгновенно. По спине прошла мучительная дрожь, и ладони моментально стали влажными. Он сконфуженно рассмеялся.

– Милая, если мы сейчас же не вернемся в номер, то мне по примеру этого твоего Вадима придется уложить тебя на мягкой травке где-нибудь под кустиком. – И просительно добавил: – Пойдем ко мне, а?

Они пошли, и не заметили, как наступил рассвет.

На следующий день на завтрак она опять не попала. Во время обеда обо всем догадавшийся Дмитрий Иванович только негодующе хмурился, рассматривая круги у нее под глазами и лихорадочно блестевшие глаза.

– Вы, Танечка, не переборщите с курортными удовольствиями, а то как бы вам потом лечиться от истощения не пришлось! – его ехидные слова совершенно отбили аппетит, хотя до этого она зверски хотела есть.

Зато Лариса, превратившаяся из соперницы в союзницу, когда поняла, что Вадим для соседки ничего не значит, поддержала:

– Да проблема-то в чем, дражайший Дмитрий Иванович? Татьяна и сама взрослый человек, чтобы правильно рассчитать свои силы. – И заговорщицки ей подмигнула.

Та ничего не сказала, молча уткнувшись в тарелку, но впредь решила быть поосторожнее. Но это ей не удалось – вся неделя пролетела в таком же лихорадочном темпе.

В понедельник Владимир уезжал домой поездом из Минвод. Татьяне он с собой ехать категорически запретил.

– Ни к чему меня провожать. Я потом всю дорогу буду волноваться, как ты добралась обратно. Жаль, что ты не можешь ехать со мной, билеты в это время поменять не проблема. – Она укоризненно взглянула на него. – Да знаю, знаю, тебе обязательно нужно закончить курс лечения, но я до ужаса боюсь, – приеду домой, и окажется, что это всё просто сон. Фантастический мираж. И ничего нет в жизни, одна работа. Вдруг ты подумаешь, что это все ерунда, приятный, но не стоящий особого внимания южный романчик, и не приедешь ко мне?

Она в который раз пообещала приехать сразу, как вернется. Внимательно на нее посмотрев, он горько вздохнул, поцеловал на прощанье и сел на рейсовый автобус.

Несколько дней без Владимира показались Татьяне нескончаемыми. Порой в сердце закрадывалось сомнение, а не было ли всё прошедшее только сном, как он и говорил? Но каждый вечер в номере ровно в десять звонил телефон и они разговаривали до полуночи, не в силах прекратить разговор. А утром ее снова начинали глодать сомнения, не совершает ли она ошибки, ведь последствия необдуманных поступков очень трудно исправить…

Приехав домой и пройдясь по своей уютной квартирке, снова заколебалась. Почему нельзя заглянуть в будущее, чтобы сразу стало ясно, будут ли они с Владимиром счастливы, когда пройдет неистовое вожделение, перейдет ли страсть в ровное горение настоящей любви? Но, не рискнув, она этого никогда и не узнает. Позвонив родителям и сообщив, что у нее всё хорошо, но она снова уезжает, начала собираться.

Через день наблюдала за грузчиками, затаскивавшими в фургон ее вещи. Много с собой она не брала – неоконченные картины, одежду и краски. Если всё будет хорошо, приехать и забрать остальное – не проблема. Несмотря на тщательный отбор, машина оказалась почти полной: один мольберт, даже и складной, занял весь угол. А еще сколько инструментов для работы…

Прошлась по опустевшей квартире, прощаясь с полюбившимися стенами. Она свыклась с ней и оставлять ее было жаль, столько труда и тепла в нее вложено. Спустилась вниз, предупредила охрану, что уезжает на неопределенное время. В последний раз кинув сожалеющий взгляд на дом, села в машину.

До Охлопково доехали без приключений. Она отметила резкий контраст между природой Кавказа и ее родного севера. В окрестном лесу еще лежали двухметровые сугробы чуть сероватого снега. Лишь на обочине появились маленькие робкие проталины. Да еще небольшие сосульки под крышами добротных деревенских пятистенок напоминали, что по календарю наступила весна.

На въезде в село водитель спросил дорогу к дому управляющего у какой-то шустрой бабки, наряженной в серый ватник, черные кирзовые сапоги и высокий кокетливый тюрбан из шерстяного ярко-зеленого шарфа. После ее долгих путаных объяснений, во время которых она, усердно подпрыгивая, пыталась рассмотреть сидящих в кабине, повел машину к небольшому леску в конце поселка.

Татьяна в это время наблюдала за возбужденной бабкой, которая вприпрыжку, не обращая внимания на тяжелые голенища сапог, болезненно хлопающие по икрам, понеслась к невзрачному поселковому магазину под гордой вывеской «Супермаркет».

Водитель проследил за ее взглядом и иронично подтвердил:

– Да, сарафанное радио заработало!

Проехав по указанному бабкой направлению, увидели за молодым леском большой коттедж, стоящий на особицу посредине старого запущенного сада. Чтобы удобнее было выгружать вещи, подъехали сбоку, к двери черного хода, перед которой не было ступенек. Водитель с грузчиком, торопясь всё закончить и засветло вернуться в город, немедленно расстелили перед домом брезент и стали энергично разгружать машину, складывая на него вещи.

Надеясь, что они ничего не попортят, Татьяна отошла от Газели и медленно обошла коттедж, рассматривая свое новое жилье. Подошла к дому с парадного крыльца, обвела его пристальным взглядом и замерла – перед ней была ее ожившая картина. Не совсем копия, но, если дом перекрасить в темно-жемчужный цвет, выделить темно-серым рамы окон, то будет очень, очень похоже. Даже рябина с кленом стояли на том же самом месте, что и на картине.

Она всё еще стояла перед домом, не веря своим глазам и забыв постучать, как вдруг дверь открылась. На крыльцо вышел хозяин в синем спортивном костюме. Замер от изумления, не веря своим глазам. Робко потянулся к ней, как будто она могла растаять от его прикосновения. Громко воскликнул:

– Таня! Какая радость!

Но ей почудилось, что он чем-то смущен. Ей сразу стало неловко. Она не вовремя? А что, если он не один? Вдруг в доме женщина? Ах, как это нехорошо! Немедля захотелось убежать. Но он твердо взял ее за руку и втянул внутрь. В доме пахло краской и олифой. Он делает ремонт? Она подняла к нему вопросительное лицо. Он обхватил ее и склонился, чтобы поцеловать, но в это время со двора раздался требовательный стук. Татьяна встрепенулась и выскользнула из его рук.

– Ах, это водитель! Он выгрузил вещи, и нужно занести их в дом.

Владимир поспешил открыть дверь черного хода. Мужчины быстро закинули вещи в дом, водитель распрощался и уехал обратно.

Владимир был явно не в своей тарелке. Это настораживало. Что случилось? Его планы уже изменились?

Она не выдержала и прямо спросила:

– Ты мне не рад? Может быть, мне стоило вначале позвонить?

Глядя на нее жадными глазами, он неловко ответил:

– Ужасно рад, что ты говоришь. Просто хотел сделать тебе сюрприз, но не успел.

– Какой сюрприз?

– Ну, не такой приятный, какой ты сделала мне, наконец-то приехав. Я уже измучился, заждавшись. Ты же не дала мне номер своего городского телефона, а сотовая связь у нас не берет, надо строить вышку. Я каждый вечер ждал, когда ты позвонишь, но ты не звонила.

Татьяна виновато понурила голову. В самом деле, она тянула резину, пытаясь выпытать у судьбы, правильно ли поступает. Владимир взял ее руки и крепко сжал.

– Хотел приготовить мастерскую к твоему приезду, но столько работы навалилось в последнюю неделю. Хотя, в принципе, я всё закончил, только вот краска будет сохнуть еще пару дней. Ты не против? Можно открыть двери, меньше будет пахнуть.

Татьяна недоверчиво распахнула глаза. Мастерская? Что он имеет в виду? По своему опыту знала, что большинство обывателей считали вполне подходящей для мастерской темную комнатку квадратов в пятнадцать – двадцать.

– А посмотреть можно? – индифферентно спросила, стараясь не рассчитывать на что-то приличное, чтобы не расстраиваться зря.

Он взял ее за руку и повел в мансарду по винтовой лестнице, начинавшейся прямо в прихожей. Немного задержался, давая ей возможность пройти вперед, и распахнул дверь настежь. Она ахнула от неожиданности.

Это была настоящая мастерская! Высота пологого потолка колебалась от четырех до трех метров, видимо, зависела от ската крыши. Вдоль стен во всю длину были огромные, до потолка, окна. Площадь тоже была подходящей – больше сотни метров. У Юрия Георгиевича мастерская была не намного больше. Стены покрашены в светло-серый, почти белый, цвет, и в помещении удивительно светло. Единственное, что немного даже и не мешало, а просто было непривычным – проходящий посредине бетонный столб, выкрашенный в такой же цвет, что и стены. Она порывисто повернулась к нему, задыхаясь от восторга, и крепко обняла.

– Спасибо! Ты даже не подозреваешь, какой драгоценный сделал мне подарок! У меня впервые в жизни есть своя мастерская!

Он придержал ее за талию, не давая пройти в помещение.

– Стой! Краска еще не высохла!

Она посмотрела вниз, на влажно поблескивающий сероватый пол. Владимир плотно притворил дверь, и они спустились вниз. Он показал ей все комнаты коттеджа. Ей показалось, что это почти дворец – огромные комнаты, высоченные потолки. Дойдя до спальни, откровенно предложил:

– А вот здесь ты вполне можешь поблагодарить меня за мастерскую!

Смеясь, она обняла его за шею, он проворно откинул покрывало с постели, уложил ее на прохладные простыни, и они не заметили, как наступил вечер.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconИскусство Франции XVII века
Самое значительное и ценное, что было создано этой эпохой, связано в первую очередь с искусством пяти европейских стран Италии, Испании,...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconО. Генри : Последний лист
Одна улица там даже пересекает самое себя раза два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы. Предположим,...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconВозрастные тематические маршруты игры «Семейное путешествие. Всей семьей в музей!» 2013 г
На свете так много интересного! Самое важное собрано в музеях. Самое живое —в зоопарке. А самое-самое — в наших путеводителях. На...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 icon1. Спросил Ахура-Мазду Сипитама-Заратуштра: Скажи мне Дух Святейший,...
Спросил Ахура-Мазду Сипитама-Заратуштра: "Скажи мне Дух Святейший, Создатель жизни плотской, Что из Святого Слова и самое могучее,...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconТатьяна Ивановна Савенкова Логистика
В учебном пособии рассматриваются основы логистической деятельности по основным функциональным областям: логистические подходы и...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconТатьяна Бурнадзе: «Мы ставим заслон болезням»
Ее руководитель Татьяна Бурнадзе в эксклюзивном интервью на вопросы журналистов и читателей «Красного знамени Севера» призналась:...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 icon«Самин Д. К. 100 великих композиторов»: Вече; Москва; 2008 isbn 978-5-9533-3385-6
«Музыка — самое поэтическое, самое могучее, самое живое из всех видов искусств», — так писал Г. Берлиоз. О самых великих композиторах...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconВишневская Татьяна Ивановна иу-7 ауд. 503л иу-7 Программное обеспечение...
Информатика является базовой учебной дисциплиной, охватывающей сведения о технических, программных и алгоритмических средствах организации...

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconВведение как и почему возникла эта книга
Самое прекрасное время в жизни — то, когда ты уверен в собственных чувствах и до конца последователен в своих мыслях!

Татьяна Герцик Самое ценное в жизни… Герцик Татьяна Ивановна Самое ценное в жизни Пермь, 2012 iconКраснухина Татьяна Ивановна врач терапевт, специалист по реабилитации....
Н+ высвобождаются, вода превращается в соляную кислоту. В случае с Naoh образуется гидроксильная группа (oh-), вода превращается...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов