Последний взлет византийской культуры. Гуманизм против исихазма Прогрессивные тенденции в византийской культуре XI- xii вв развивались до самого конца




НазваниеПоследний взлет византийской культуры. Гуманизм против исихазма Прогрессивные тенденции в византийской культуре XI- xii вв развивались до самого конца
страница3/5
Дата публикации10.07.2013
Размер0.92 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Культура > Документы
1   2   3   4   5

250

ненавистью к жестоким завоевателям и глубочайшим фатализмом Гибель Византии произошла по воле неумолимой судьбы. Но одной из причин, ускорившей падение Константинополя, были, по мнению Дуки, раздоры между гражданами империи, ненависть их к латинянам. Непримиримые выступления крайних ортодоксов против союза с Западом открыли дорогу туркам. Дука был умеренным латинофилом, но сохранял полную преданность своей греческой православной религии 10. Живя долгие годы в среде генуэзцев, он все же надеялся на помощь Запада, видел в этом единственную надежду на спасение от турецкого завоевания. Для Дуки нет вопроса, кто лучше, латиняне или турки: конечно, он предпочитает латинян. Он осуждает первого министра Византии, великого дуку Константинополя Луку Нотару за известные его слова о чалме и тиаре. В обстановке, «когда уже перед глазами греков стояло бесчисленное турецкое войско», подобный призыв Луки Нотары был явным предательством. Но сам Нотара жестоко поплатился за это. Он был среди той части византийской знати, которая изъявляла покорность завоевателю. Султан сперва обласкал Нотару, а затем потребовал в гарем его дочь. И с этим великому дуко пришлось примириться. Но когда Мехмед II приказал отдать в свой гарем любимого младшего сына Луки, юного и прекрасного мальчика, Лука отказался отдать сына на поругание и был казнен вместе со старшим сыном и зятем. Он просил султана казнить его последним, чтобы поддерживать их мужество в страшную минуту.

Трагический, глубоко патриотический труд Дуки написан ярким, живым языком, изобилует народными оборотами речи. Это, бесспорно, выдающееся произведение поздневизантийской историографии. А проникнутый глубоким горем и состраданием к несчастьям греческого народа «Плач» о гибели «Нового Рима», которым завершается этот труд Дуки, можно причислить к литературным памятникам поздней Византии. Подражая плачу Иеремии о гибели Иерусалима, Дука с потрясающей силой описывает завоевание Константинополя, смерть и пленение его жителей: «...о город, город, глава всех городов! О город, город, центр четырех стран света! О город, город, гордость христиан и гроза варваров! О город, город, второй рай, выращенный на Западе и включающий в себя всевозможные растения, сгибающиеся под тяжестью плодов духовных! Опустели твои храмы, погибли святыни, мужи и жены, девушки и юноши уведены в

251

рабство. ...Какой теперь язык повернется описать или рассказать о случившемся в городе несчастье, о страшном пленении, о жестоком переселении... муж [переселен] в Пафлагонию, жена в Египет, а дети поодиночке в другие места...

Трепещи, солнце и ты земля! Плачь о всеобщей гибели, случившейся с нашим народом!..»

Афинянин Лаоник Халкокондил (около 1423 — около 1500) оставил потомкам огромный исторический труд. Историк происходил из знатной афинской семьи и получил классическое образование в лучших эллинских традициях. Глубокую любовь к греческой культуре и преклонение перед прошлым древней Эллады он сохранил на всю жизнь. Сведения о жизни Лаоника Халкокондила очень скудны. Отец его, принявший участие в политической борьбе в своем городе, потерпел поражение и бежал в Пелопоннес. Большую часть своей жизни историк провел в Афинах, но совершал далекие путешествия, знакомился со многими странами и народами. Охват исторического произведения Халкокондила чрезвычайно широк. Главной задачей труда является описание становления державы Османов, выяснение причин их возвышения и покорения стран Средиземноморья. В «Истории» Лаоника Халкокондила отчетливо прослеживаются черты нового гуманистического мировоззрения. Это прежде всего интерес к глобальным проблемам, обилие описаний стран и народов, вставных новелл и рассказов. Надо отметить увлечение писателя созданием портретов выдающихся действующих лиц мировой драмы, в том числе знаменитого Тамерлана. Лаоник Халкокондил не чуждался естественнонаучных вопросов, он затрагивал проблему движения, причины приливов и отливов. Халкокондил, как истинный эллинист, стремится возродить классический язык древней Греции, открыто подражает великому афинянину Фукидиду, применяя архаические древнегреческие названия стран и народов. В центре повествования Халкокондила не только рост турецкой державы, но и сопротивление турецкому нашествию со стороны славян, албанцев, венгров.

В труде Халкокондила, как и в сочинениях Георгия Сфраидзи и Критовула (см. ниже), возрождается фаталистическая теория последовательной и неизбежной смены мировых держав: ассирийской, индийской, персидской, эллинской, римской и, наконец, оттоманской. Но у каждого из историков эта идея получает свою особую

252

окраску, в зависимости от политических взглядов автора. У Георгия Сфрандзи фаталистическая концепция смены мировых держав приобретает поистине трагическое звучание. Роковая гибель государства ромеев — для него величайшее несчастье, мировая катастрофа. Для Критовула, туркофила и предателя, она служит оправданием неизбежности турецкого завоевания. И лишь для Лаоника Халкокондила идея смены мировых держав окрашена в оптимистические тона. Ему чужд фаталистический и пессимистический взгляд на ход мировых событий. Его философия истории проникнута верой в светлое будущее своей страны и эллинским патриотизмом. Историк твердо верит, что настанет время, когда эллины объединятся вокруг властителя-грека и будут управляться по своим отеческим законам. Халкокондил надеется на возрождение эллинской державы и эллинской культуры. Капризное счастье должно изменить туркам и вновь возвратиться к грекам. Глубокая вера в торжество греческой свободы, культуры и образованности пронизывает мировоззрение одного из последних патриотов среди византийских писателей.

Обширный исторический труд Халкокондила в изобилии украшен вставными новеллами. По своему характеру и тематике они очень разнообразны. Некоторые из них непосредственно перекликаются с итальянскими новеллами эпохи Возрождения. Место действия этих рассказов обычно — Италия, а сюжеты очень сходны с тематикой итальянской новеллистики. Здесь мы читаем и о семейных драмах с изменами и наказанием неверных жен, об осаде города, спасенного выдачей врагам самой красивой девушки, сатирические рассказы о трусливых и жадных монахах. Но в отличие от жизнерадостного, часто фривольного юмора итальянских новелл у Халкокондила звучат дидактические, морализаторские ноты; он прямо осуждает людские пороки и слабости, превозносит добродетели: доблесть, мудрость, верность. Весьма привлекательны новеллы авантюрного характера, например рассказ о приключениях венгра Гуниади, потомка доблестного венгерского вождя Яноша Гуниади, который, спасаясь от турок, бежал в Белград. Он пережил множество опасностей и лишь чудом избежал смерти. Поучителен и занимателен вставной рассказ «Винные ягоды», прославляющий мудрость арабов, которые остроумием и хитростью спасли Гранаду. Во время осады города испанцами арабы пробрались в лагерь осаждавших, ведя с собой

253

нее было их влияние на формирование рапиептальяиско-го гуманизма. Именно византийским эрудитам суждено было открыть западным гуманистам прекрасный мир греко-римской древности, познакомить их с классической античной литературой, с подлинной философией Платона и Аристотеля. Широчайшие познания прославленных ви­зантийских философов, богословов, филологов, риторов, таких, как Георгий Гемпст Плпфон, Димитрий Кидонис, Манунл Хрисолор, Виссарион Ннкейскин и др., вызывали безграничное восхищение итальянских гуманистов, мно­гие из которых стали учениками п последователями визан­тийских ученых. Однако противоречивость общественных отношений поздней Византии, слабость ростков предка-ппталпстпческих отношений, натиск турок и острая идей­ная борьба в империи, завершившаяся победой мистиче­ских течений, привели к тому, что возникшее там новое направление в художественном творчестве, родственное раннентальянскому Ренессансу, не получило завершения. Одновременно с развитием гуманистических идей в поздней Византии происходит необычайный взлет мнстн-цизма. Как будто все временно притаившиеся силы спи­ритуализма п мистики, аскетизма и отрешенности от жиз-нп консолидировались теперь в исихастском движении, в ученпи Григория Паламы и начали наступление на идеалы Ренессанса. В атмосфере безнадежности, порож­даемой смертельной военной опасностью, феодальными усобицами и разгромом народных движений, в частности восстания зилотов, среди византийского духовенства и монашества крепло убеждение, что спасение от земных бед можно найти лишь в мире пассивной созерцательно­сти, полного успокоения — пспхпи, в самоуглубленном экстазе, якобы дарующем мистическое слияние с божест­вом и озарение божественным светом. Поддерживаемое господствующей церковью и феодальной знатыо, учение исихастов одержало победу, заворожив мистическими идеями широкие народные массы империи. Победа пси-хастов во многом была роковой для культурного развития Византии, да и для судеб самого византийского государ­ства: психазм задушил ростки гуманистических идей в литературе и искусстве, ослабил волю к сопротивлению народных масс в борьбе с внешними завоевателями. Ми­стические идеи исихазма оказались весьма живучими и после падения Византии проникли далеко за пределы империи — в страны Восточной и Юго-Восточной Евро­пы. Прогрессивные идеи византийских мыслителей, горя-

256

чих приверженцев античной цивилизации п сторонников идей гуманизма, тоже не исчезли бесследно, а были пере­несены на почву Западной Европы, где и продолжали жить, во многом оплодотворив ее культуру в эпоху Ре­нессанса.

В литературе поздней Византии, так же как в общест­венной мысли, усиливаются гуманистические тенденции. Они находят выражение в пробуждении глубочайшего интереса к античности, в стремлении возродить классиче­скую литературу древней Грецпи п Рима как литературу общечеловеческую. Одновременно происходит подъем живого интереса к человеку и к окружающей его дейст­вительности. Следствием этого было преклонение перед человеком, силой его разума, благородством души. Отсю­да рождался новый взгляд на окружавшую человека при­роду, ее непреходящую красоту, па простые земные радо­сти бытия. Важным провозвестником предренессансных веяний в литературе было расширение круга интересов писателей, выход за пределы своего города, области, страны, стремление познать другие народы, появление писателей — универсалов и эрудитов, сочетавших худо­жественное творчество с увлечением философией, истори­ей, естественными науками. Не угасает, а возрождается с новой силой интерес к Востоку. Анонимная «Повесть о подвигах Александра» — переработка в христианском духе позднеантичного сюжета о походах Александра Ма­кедонского в восточные страны — имела широкое хожде­ние в XIII—XV вв. Огромный интерес читателей вызы­вали фольклорные, сказочные мотпвы о чудесах, которые увидели Александр и его воины па Востоке. Переделка античного сюжета на христианский лад заключается в постепенном обращения язычника Александра в христи­анство при содействии иудейского пророка Иеремии. Восточная экзотика и христпапская назидательность со­единяются с эллштофильскими, ностальгическими моти­вами. На развалинах Троп, по рассказу анонимного пи­сателя, Александр горько сетовал, что знаменитый город был разрушен из-за одной, пусть и необыкновенно кра­сивой, женщины. Оп восхищался подвигами Ахилла и Гектора, посетил их гробницы. Занимательный сюжет, близость к народному творчеству, образность и яркость языка —все это обеспечило «Повести об Александре» огромную популярность в Византии и в сопредельных странах.

Любовь к дальним путешествиям в экзотические стра-


257
10 3. В. Удальцова


. _ ._ J / __

12 мулов, нагруженных винными ягодами. Но в каждую ягоду было положено по золотому; этот хитроумно за­маскированный дар был вручен испанскому полководцу, и тот согласился не брать город приступом.

Особый интерес имеют в труде Халкокондила само­стоятельные географические, этнографические и культур­но-исторические экскурсы. Как правило, эти экскурсы богаты цепными сведениями о быте, нравах, культуре, языке многих народов. Халкокондил описывает такие страны, как Англия, Богемия, Венгрия, Русь, Германия, Дания, Испания, Литва, Польша, Пруссия, Португалия, Франция. Отдельные замечания касаются Египта, Пале­стины, Сирии, Индии. Чрезвычайно важные данные со­общает историк о крупных городах Европы — Венеции, Валенсии, Флоренции, Болонье, Гранаде, Лондоне. Све­дения о странах и народах почерпнуты Халкокондилом как из устных рассказов купцов и дипломатов, так и из различных документов и писем. В обширном труде Хал­кокондила есть длинноты и повторения, отсутствует точ­ная хронология, что порождает ошибки и затрудняет по­нимание хода событий. И тем не менее «История» Хал­кокондила — заметное явление не только в византийской, но во всей средневековой историографии XV в.

Среди исторических сочинений поздней Византии особ­няком стоит труд Критовула «История Мехмеда II». Ви­зантийский историк XV в. Критовул был не только писа­телем, но и видным политическим деятелем, тесно свя­занным с туркофильским течением в Византиип. Критовул — ренегат, прославляющий завоевателя своей родины султана Мехмеда II н пошедший на службу к победителю. За измену он получил от турок пост на­местника острова Имброс. В «Истории Мехмеда II», которая охватывает период с 1451 по 1462 г., Критовул ставит целью воспеть подвиги своего героя, скрыть его злодеяния, показать султана не только великим завоева­телем, но и мудрым правителем, любителем философии, покровителем наук и искусств. Критовул, видимо, был связан с торгово-ремесленнымп кругами и отразил тур­кофильские настроения в их среде. Именно эти слои ви­зантийского общества возлагали надежды на поддержку турецкого правительства, хотя, как известно, их вскоре постпгло глубокое разочарование. Во всяком случае Критовул особенно настойчиво восхваляет Мехмеда II за покровительство торговле и мореплаванию, строительство портов, кораблей и дорог. Сам Крнтовул принадлежал к

254

-патрицианской знати островов Эгейского моря, среди ко­торой также находили распространение туркофильские настроения. Причиной этого было постоянное соперниче­ство греков и итальянцев, столь усилившееся в поздней Византии. Борьба за политическую власть, экономическое соперничество в области торговли и мореплавания между ромеями и итальянцами — вот что лежало в основе ан­тилатинской ориентации патрицианской знати этого ре­гиона. Ее настроения полиостью разделял и Критовул, идеолог знати и поддерживавшего патрициев купечества. Явное недоброжелательство, а порою открытая враждеб­ность к рттальянцам проходят красной нитью через весь труд Критовула. Вместе с тем Критовул, человек широко образованный, знаток и любитель эллинской культуры, весьма осторожен в вопросах веры, он ие отказывается от религии и культуры предков, пытаясь оправдать ги­бель своего народа всесилием рока. Зная изменчивость судьбы и пороки человеческой природы, не следует ожи­дать для своего народа постоянного и непреходящего счастья. Мировое господство, подчеркивает Критовул, утрачено ромеями и уже никогда к ним не вернется. Тем самым он в отличие от Лаоника Халкокондила провоз­глашает незыблемость турецкого владычества и оправды-зает необходимость сотрудничества с турками, а тем самым и свое ренегатство. Следует, однако, признать, что Критовул, несмотря на туркофильство, сохранил уваже­ние и сочувствие к свопм соотечественникам в столь тяж­кую для всех греков годину.

«История Мехмеда II» изобилует античными ремини­сценциями. Критовул подражает в стиле и языке Геродо­ту и Фукидиду, подобно Халкокондилу, он называет все народы и племена архаичными именами. Желая польстить 'могущественному завоевателю, он изображает Мехме­да II покровителем эллинской культуры и создает фан­тастическую генеалогию рода Османов, доказывая, будто они эллинского происхождения. Свой льстивый панегирик Критовул подарил Мехмеду II, но сочинение не понрави­лось всемогущему властелину, не было издано; его единственная рукопись так и осталась в безвестности в Серальской библиотеке Стамбула и была открыта лишь в новое время.

Итак, мы видели, что на протяжении XV в., вплоть до самого падения Византии и даже после него, все тес­нее становилось идейное общение византийских эрудитов с итальянскими учеными, писателями, поэтами, все силь-

255

ны никогда не замирала в Византии. В конце XIII — первой половине XIV в. поэт Мануил Фил из Эфеса (около 1275 — около 1345), ездивший в Персию, Аравию, Индию, выполнявший дипломатическую миссию на Руси, составил несколько поэм о свойствах диковинных живот­ных и растений — о единороге, ослокентавре и чудовище катоблепте, похожем на льва и быка, всегда смотрящего вниз:

Как молвят, изо всех животных злейшее

Живет в земле Ливийской и имеет вид

Весьма похожий на быка свирепого,

Глядит оно, как будто разъяренный лев,

Из-под бровей густых и нависающих,

А глаз его по мере меньше бычьего,

Налит густою кровью и притом вовек

Не взглянет прямо, в землю потуплялся,

Отсюда и прозванье катоблептово.

(Пер, С. С. Аверинцева)

В риторической форме порою преподносятся сатири­ческие сюжеты, почерпнутые не только из античной ли­тературы, но из повседневной реальной жизни. Пробле­мы нравственности, семьи, отношений между супругами волнуют поэта XIII—XIV вв. Иоанна Педиасима. В сти­хотворении «Желание» он противопоставляет жену зло­нравную жене разумной:

Жена злонравная — крушенье для мужей, Неисцелимый, злой недуг, проникший в дом, Супругу казнь, угроза кары каждый день, До срока станет стар, кто ложе делит с ней...

Разруха жизни всей, у сердца скорпион,
Свирепой львицы рык и яростная злость,
I Химера страшная, «дышащая огнем»,

| Могучей гидры сто непобедимых глав...

' Жена разумная — морская гладь и тишь,

; Здоровье, чистота — бесценный, прочный дар

: И ежедневный плод усердного труда,

\ " Закат почтенных лет счастливый встретит муж...

I Коренья добрых трав прекраснее стеблей,

I Умеренность в еде, приветливость в устах,

I Смотрящий долу взор, достойный, скромный вид,

f Спокойный плеск волны, нелживая душа...

(Пер. М. Е. Грабарь-Пассеп)

От поздней Византии сохранилось несколько произве­дений светской прозы. К их числу относится сатира «Разговор мертвых, или Пребывание Мазариса в подзем­ном царстве». Это остро сатирическое сочинение пере-

258

кликается с упомянутым выше анонимным диалогом XII в. «Тимарион». Прообразом для обоих произведений послужили сатирические диалоги Лукиана. Мазарис, заболев чумой, впал в глубокий сон и по ошибке был унесен страшными птицами в подземное царство. Там он встречает многих своих знакомых, в том числе Голобо-ла — врача, ритора и секретаря императора Мануила II. В сатире точно указано время действия (1414—1416 гг.), многие персонажи ее — исторические личности. Все они расспрашивают Мазариса о земных делах, о событиях при дворе, о судьбе родственников и друзей. Но в длинных разговорах ни об умерших, нп о живых не сказано ни одного доброго слова, все они осыпаются злобными па-смешками; речи мертвых наполнены завистью, честолю­бивыми воспоминаниями, земное соперничество не забы­то и в Аиде. Пессимизм анонимного автора особенно яр­ко проявляется в его мрачной сентенции: «Считается, что человек, укушенный каким-нибудь животным, может излечиться целебным средством, но не счесть, скольких погубило жало людской злобы — целые государства, острова, царей». Художественные достоинства сатиры Мазариса, на наш взгляд, невелики, но она чрезвычайно интересна как памятник социальной психологии придвор­ной знати XV в., как отражение острой политической борьбы, раздиравшей империю. Важны и исторические сведения, содержащиеся в этом сочиненпи, особенно обильный фактический материал о положении Пелопон­неса в XV в.13

В XIV—XV вв. в Византии большую популярность приобретают сборники любовных песен и стихотворений. Как правило, они анонимны и связаны с народной лири­ческой поэзией. В них отражен мир любовных чувств про­стых людей, говорится о печали и радости влюбленных: вот юноша молит возлюбленную о свидании, там девуш­ка горько сетует на холодность любимого. Особую изве­стность приобрел сборник «Родосские песни любви» (XIV—XV вв.). Большинство его песен проникнуто го­рячим и чистым чувством, но встречается немало эроти­ческих, порою даже фривольных, песен, окрашенных на­родным юмором. Какой нежностью и восхищением красо­той возлюбленной исполнена песня юноши:

Голубка, горлица моя, с походкой горделивой! \

Я увидал тебя тогда, когда ты шла с купанья: )

Едва взглянул — и тотчас кровь застыла в бедном сердце, /

Расцеловать хотел бы я твои уста и губки! '

1   2   3   4   5

Похожие:

Последний взлет византийской культуры. Гуманизм против исихазма Прогрессивные тенденции в византийской культуре XI- xii вв развивались до самого конца icon1. Периодизация греческой литературы География и хронология античной литературы
К тому же времени относится конец и античной греческой литературы, переходящей в дальнейшем на путь византийской культуры. Таким...

Последний взлет византийской культуры. Гуманизм против исихазма Прогрессивные тенденции в византийской культуре XI- xii вв развивались до самого конца icon1. Понятия логистики и факторы ее развития, методология
Г. Павеллек отмечает, что назначением логистики в Византийской империи было «платить жалованье армии, должным образом вооружать и...

Последний взлет византийской культуры. Гуманизм против исихазма Прогрессивные тенденции в византийской культуре XI- xii вв развивались до самого конца iconБиологический факультет
Руси, импульсом в создании которой стал приход варягов или норманнов-выходцев из германских племен Скандинавии на Русь; идеологической...

Последний взлет византийской культуры. Гуманизм против исихазма Прогрессивные тенденции в византийской культуре XI- xii вв развивались до самого конца iconБолее столетия непосредственными южными соседями Руси был кочевой...
Константин Багрянородный называл три печенежских племени общим именем «кангар», правда, при этом уточнял, что так они назывались...

Последний взлет византийской культуры. Гуманизм против исихазма Прогрессивные тенденции в византийской культуре XI- xii вв развивались до самого конца iconСергей Цветков Карл XII. Последний викинг. 1682-1718 (Исторические портреты)
Россия в ходе войны с Карлом XII была поставлена перед необходимостью реорганизовать всю систему государственных и общественных отношений,...

Последний взлет византийской культуры. Гуманизм против исихазма Прогрессивные тенденции в византийской культуре XI- xii вв развивались до самого конца iconЛи Кэрролл Взлет черного лебедя Взлет черного лебедя 1 Ли Кэрролл «Взлет черного лебедя», Эксмо
Полная тяжких раздумий после встречи с адвокатом, Гарет случайно заходит в антикварный магазинчик, владелец которого просит девушку...

Последний взлет византийской культуры. Гуманизм против исихазма Прогрессивные тенденции в византийской культуре XI- xii вв развивались до самого конца iconГеннадий янаев гкчп против горбачева последний бой за СССР
Геннадий Иванович Янаев, первый и последний вице-президент ссср, руководитель Государственного

Последний взлет византийской культуры. Гуманизм против исихазма Прогрессивные тенденции в византийской культуре XI- xii вв развивались до самого конца iconПояснительная записка к проекту федерального закона «О культуре в Российской Федерации»
В настоящий момент основополагающим актом законодательства в области культуры является действующий базовый закон «Основы законодательства...

Последний взлет византийской культуры. Гуманизм против исихазма Прогрессивные тенденции в византийской культуре XI- xii вв развивались до самого конца iconОглавление
Тема 10. Тенденции культурной универсализации в современном мире. Место и роль России в мировой культуре

Последний взлет византийской культуры. Гуманизм против исихазма Прогрессивные тенденции в византийской культуре XI- xii вв развивались до самого конца iconУчебник по лечебной физической культуре написан применительно к программе...
Допущен Комитетом по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР в качестве учебника для студентов институтов физической...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов