Академику т. И. Ойзерману- 90 лет от редакции. В мае этого года исполняется 90 лет со дня рождения патриарха отечественной философии академика ран теодора Ильича




НазваниеАкадемику т. И. Ойзерману- 90 лет от редакции. В мае этого года исполняется 90 лет со дня рождения патриарха отечественной философии академика ран теодора Ильича
страница4/8
Дата публикации16.08.2013
Размер1.26 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8

47

О своем решении не без смущения я рассказал И.К. Верещагину. Тот попытался меня переубедить: "Вы же видите, как Вам здесь хорошо, мы все Вас любим. Зачем Вам туда, где Вас не хотят". Я ему отвечаю: "Иван Кузьмич, для меня очень важна среда, где есть люди, у которых я могу чему-то научиться, с которыми я могу дискутировать. Здесь же специалистов по философии нет". В общем, я его уговорил и стал присматриваться к кафедре.

Тогда она состояла из профессоров О.В. Трахтенберга, М.А. Дынника и М.П. Ба-скина (все на полставке), доц. Авраамовой - на полной и аспирантов Мельвиля, Шарапова, Вейсмана. Я решил оставить на кафедре Мельвиля, а насчет Вейсмана засомневался: знакомый пятый пункт. Попробовал заручиться поддержкой в министерстве. Заведующий отделом университетов Жигач был недоволен: "Вы ставите вопрос о двух людях с иностранными фамилиями: Мельвиль и Вейсман". Отвечаю: "Мельвиль - русский". - "Ну тогда, пожалуй, его оставляйте". Обратился к В.Ф. Асмусу: не желает ли он перейти к нам. Он ответил, что с удовольствием стал бы читать курс истории философии.

Л.М. Я хорошо помню этот момент. Асмуса мы очень почитали, и я с сожалением спросил, почему он ушел с кафедры логики. "Надоело вести разъяснительную работу", - ответил он.

Т.О. Но не все было так просто. Пугливый Кутасов настоял, чтобы обсудить этот переход на партийном бюро. Здесь произошла забавная сцена. Заведующий кафедрой логики В.И. Черкесов заявил: "Вы берете человека беспартийного, которого, кстати, партком не утвердил правофланговым на демонстрации". К счастью, я нашелся: "Партком, - сказал я, - принял гуманное и совершенно правильное решение. Асмус - пожилой профессор. А правофланговым должен быть человек помоложе и физически покрепче. Не думаю, что здесь были какие-то политические мотивы. А вот к лектору требования другие". В конце концов со мной согласились, и кафедра стала помощнее. Через год меня сделали временно исполняющим обязанности заведующего кафедрой, через два года - исполняющим эти обязанности, а после защиты докторской диссертации - уже заведующим. Казалось, все решилось, можно спокойно работать. Но в начале 1947 г. разразилась философская дискуссия по книге Г.Ф. Александрова.

Философская дискуссия 1947 г.

Л.М. В 1948 г. я поступил в МГУ и сразу же оказался в атмосфере обличительных кампаний, частью которых и была эта дискуссия. Если не ошибаюсь, все начиналось раньше - с хамских выпадов против О.Ф. Берггольц, К.Г. Паустовского, писателей с неподкупной репутацией, а затем покатился вал злобных обличений лучших представителей отечественной интеллигенции: Шостаковича и Прокофьева, Ахматовой и Зощенко, кибернетиков, менделистов-морганистов, космополитов, наконец. Зачем Сталину было нужно ставить под удар всю интеллигенцию, когда его власть и как партийного вождя, и как генералиссимуса была непререкаема, когда, напротив, стоял вопрос о консолидации советского общества?

Т.О. Думаю, что это объяснить несложно. Спецорганы наверняка докладывали ему, что миллионы воинов, вернувшихся с фронта, взахлеб рассказывают о благополучной жизни в европейских странах, даже в таких, как Польша или Румыния, тем более что наши войска были выведены из них не сразу. Я, например, целый год оставался в Вене. Было немало случаев, когда солдаты и офицеры хотели жениться на иностранных подданных, ввергая в замешательство наше командование. Во всех этих прозападнических настроениях и разговорах явно проявлялось недовольство нашей жизнью, недоверие к официальным лозунгам и призывам. К тому же все больше людей осознавали вопиющую несправедливость репрессивных 30-х годов и были уверены, что своими подвигами и жертвами заслужили более справедливых демократических порядков. Так что Сталин почувствовал угрозу со стороны, как

48

тогда говорили, низкопоклонства перед Западом и решил навсегда с ним покончить. Естественно, что основной удар пришелся по наиболее талантливым, свободомыслящим представителям культуры, по людям неподкупной совести и профессионального достоинства. Да и исполнитель нашелся подходящий - велеречивый А.А. Жданов, готовый, казалось, на все.

Несколько иначе обстояло дело с философией. Конечно, отнести Г.Ф. Александрова к светочам культуры было бы несправедливо. Но он писал о философии, которую Маркс вслед за Гегелем характеризовал как "квинтэссенцию культуры", а кремлевские кураторы именовали "теорией мировоззрения". Тем более, что расхожие обвинения против отечественных любомудров уже были проверены в деле. Ведь и в ЗО-е, и в 40-е годы их обличали именно за преклонение перед буржуазными учениями и игнорирование заслуг Маркса, Ленина и великого Сталина. Так что все пыточные инструменты были под рукой. Да и фигура Г.Ф. Александрова выглядела довольно подходящей на роль мальчика для битья.

Г.Ф. Александров все больше раздражал Сталина. Как-то в порыве откровенности Г.Ф. рассказывал мне, что свое избрание в академики (ноябрь 1946), а Иовчука, Федосеева, Кружкова и Еголина (это были его заместители) - в члены-корреспонденты, он провел, не испросив высшего разрешения, надеясь, что такой поступок сойдет ему с рук. Но, как оказалось, ошибся. По его словам, генералиссимус якобы даже советовался с президентом Академии наук СССР о возможности отменить выборы, но тот ответил, что по уставу это сделать невозможно. Тогда Сталин просто убрал новоиспеченного академика из ЦК и назначил директором Института философии, одновременно поручив А.А. Жданову продолжить обсуждение книги Александрова и самому выступить с основным докладом.

А всю кашу заварил опять-таки З.Я. Белецкий! 8 ноября 1946 г. он написал очередное письмо Сталину, в котором в резких тонах информировал, что только что вышедшее второе издание учебника Александрова игнорирует критические замечания ЦК по 3-му тому "Истории философии" и повторяет его ошибки. Тогда опытный царедворец и перестраховщик Александров организовал в Институте философии почти келейное обсуждение своей книги, состоявшееся 14, 16 и 18 января 1947 г. Поскольку автор занимал высокий партийный пост и к тому же получил Сталинскую премию, то, естественно, серьезной критики на нем не прозвучало. Теперь же, когда, по словам А.А Жданова, "потребовалось вмешательство Центрального Комитета и лично товарища Сталина, чтобы вскрыть недостатки книги", даже самые тупоголовые коллеги поняли, как это обсуждение нужно было проводить, и быстро сделали правильные выводы. Как вы помните, на втором обсуждении книги 16-25 июня 1947 г. Жданов и большинство выступающих критиковали книгу довольно резко (я, кстати, в этой дискуссии не участвовал, но в материалах дискуссии есть выступление Белецкого, где он изложил свои нигилистические идеи в отношении философии).

^ Л.М. Но Александрову присудили Сталинскую премию, что едва ли было сделано без высшей санкции.

Т.О. Обычно Сталин просматривал списки кандидатов, вносил свои исправления, но едва ли заранее указывал конкретные имена. Думаю, что на этот раз он вовремя не обратил внимания, а потом решил последовать своей излюбленной манере - оставить человека при себе в полупридушенном состоянии. Александрову было даже поручено возглавить комиссию для написания новой книги по истории философии.

Л.М. Мы все читали учебник Александрова. Даже нам, первокурсникам, он казался слабым, даже примитивным. Может быть, сегодня это нехорошо говорить, но во многом Жданов был прав. Книга школярская, анемичная, лишенная профессионального подхода.

Т.О. Я уже говорил, что Александров был слабым ученым, хотя его лекции и семинары в ИФЛИ нас восхищали. Наверное, если бы мы были более подготовленными, впечатление было бы другим. Что же касается учебника, то первое издание

49

представляло собой стенограмму его лекций, читанных в ИФЛИ. Позже он довольно основательно ее переработал, думаю, не без посторонней помощи. Но на ее качестве это особенно не сказалось. Иное дело, что тогда сколько-нибудь серьезные учебники по философии вообще отсутствовали. Так, наиболее популярной была пухлая и беспомощная книга М.А. Леонова "Очерк диалектического материализма", к тому же в ней был обнаружен плагиат. Но, как я пытался показать, дискуссия была продиктована конкретными политико-идеологическими соображениями, а вовсе не заботой о качестве философии.

Формально она открыла новые перспективы. Была создана кафедра истории русской философии, по моему предложению нашу кафедру переименовали в "кафедру истории зарубежной философии", был введен курс истории марксистской философии. Но главное направление - европейская философия - было принижено. Да, была создана кафедра истории русской философии во главе с И.Я. Щипановым. Но он был весьма слабым, догматичным специалистом, хотя вел себя очень агрессивно в защите "принципа партийности". Еще хуже было другое: он и сотрудников подбирал по своему уровню, а лучше - еще ниже, если это вообще было возможно. Постепенно на кафедре обосновалась группа людей, которые не имели серьезного представления о русской философии и были способны лишь дискредитировать этот курс: П.С. Шкуринов, Ш.Ф. Мамедов и др. Так что в итоге дискуссия еще более подчинила разработку философии официальным стереотипам, тем самым исковеркав ее суть - свободного размышления о вечных проблемах человеческого бытия.

Дискуссия прошла, а моя жизнь на факультете становилась все более тяжелой. И, конечно, главным раздражителем выступал З.Я. Белецкий.

Феномен профессора З.Я. Белецкого

Т.О. Еще Светлов, когда уговаривал меня стать его заместителем, предостерегал: "Остерегайтесь Белецкого. Он опасный человек". Да и позже, уже проникшись ко мне доверием, он повторял: "Не связывайтесь с Белецким, я сам его боюсь, потому что он пишет Сталину, запросто звонит Маленкову. Он может вообще стереть Вас в порошок". В ответ я мог только жалобно сетовать, что это он постоянно давит на меня, я же только защищаюсь.

О предыстории я уже рассказывал. Конечно, в памяти партийного и философского начальства прочно отпечатался тот факт, что в 1944 г. Сталин решительно поддержал точку зрения Белецкого на немецкую классическую философию, в пер-' вую очередь, философию Гегеля. Разумеется, дело решила вовсе не убедительность его доводов (скажем, убежденный пацифист Кант такой оценки никак не заслуживал). Но в обстановке кровопролитной войны, схватки не на жизнь а на смерть Белецкий сумел уловить гражданские, глубоко патриотические чувствам миллионов, и Сталин не мог игнорировать этого факта. Но часть святости Белецкому перепала, что определило его звездный час и неуемную активность.

Так, все резче подчеркивая реакционную суть немецкой классической философии, Белецкий объявил, что и утопический социализм является буржуазным течением, а поэтому ошибочно рассматривать его как предшественника марксизма. Отсюда следовало (и Белецкий отрыто выдвинул такое требование), что работа Ленина "Три источника и три составных части марксизма" должна быть вообще вычеркнута из списка рекомендованной литературы. Дальше - больше. Намекая на какое-то место из "Краткого курса истории ВКП(б)", он начинает доказывать, что вопрос об источниках учения Маркса вообще лишен смысла, поскольку марксизма возник не из каких-либо теорий, а в результате обобщения опыта рабочего движения.

Его любимой была фраза из "Немецкой идеологии", что философия так же относится к положительному исследованию, как онанизм к половой любви, а поэтому из нее надо "выпрыгнуть". Требование "упразднения философии", действительно, вы-

50

сказывалось Марксом и Энгельсом в ранних работах. Сюда же можно отнести и весьма сомнительное определение философии у Энгельса: от философии остается одна диалектика как теория мышления. Я много раз говорил Белецкому, что "Немецкая идеология" относится к периоду становления марксизма, что первые зрелые произведения марксизма - это "Нищета философии" и "Коммунистический манифест" (сегодня я уверен, что и они еще не совсем зрелые), и никакого внятного разъяснения этой мысли Энгельс не дает. Нет, возражал Белецкий, надо всерьез задуматься над тем, чем вообще должна заниматься марксистская философия, и является ли марксистской та, которую мы преподаем.

Белецкий, конечно, не имел ясного представления о реальном историко-философском процессе, а именно о том, что всякая большая философия начиналась с отрицания философии прежней, что всякое отрицание философии, если оно носит профессиональный характер, является философией. Разве Декарт, например, не занимался отрицанием философии, когда он говорил, что не было таких глупостей, которых не наговорили бы философы? Отрицанием прежней философии занимались и Юм, и Кант, и Фихте, и Фейербах. Поэтому Белецкий трактовал эти, сами по себе невнятные положения классиков в предельно вульгарной форме.

Так, ссылаясь на высказывание Ленина о том, что идеализм - утонченная поповщина, он делает сногсшибательный вывод: развитие идеализма нужно изучать в курсе не истории философии, а истории религии. При этом постоянно кивает на категорическое определение А.А. Жданова: история философии - это прежде всего история формирования материализма в борьбе с всякими идеалистическими измышлениями. Тем самым в глазах своих учеников он не просто высказывал конъюнктурные идеи, подсказанные временем, но выступал как смелый мыслитель, решившийся на творческий пересмотр устаревших или неправильно понятых положений марксизма. И это несмотря на то, что он не читал лекций на факультете и все свои знаменитые изречения произносил на семинаре - единственной форме занятий, которую он вел, да и то не со студентами, а только с аспирантами.

Пока Александров был в силе, он как-то пытался парализовать влияние Белецкого, но к тому времени Белецкий уже чувствовал себя уверенно, если не сказать безнаказанно. И вот на факультет "со стороны" приходит новый доцент, который не только берет на себя фактическое руководство кафедрой, детально занимающейся этим самым идеализмом, но и указывает, как формировалась и к чему пришла философия марксизма. Белецкий, так сказать, кожей чувствует во мне идейного противника и начинает прощупывать меня на предмет скрытых симпатий к буржуазному идеализму, требуя безоговорочного признания собственных новаций, признания публичного - как заместителя заведующего кафедрой.

^ Л.М. Ну и как Вы на все это реагировали?

Т.О. Как Вы понимаете, особого выбора у меня не было. Я старался уходить от прямых столкновений, пытался найти какие-то компромиссные выводы, ссылался на бесспорные тексты, хотя в глубине души понимал, что против лома нет приема. Например, он меня спрашивает, согласны ли Вы с тем, что идеализм есть поповщина. Я отвечаю, что вообще средневековая философия, даже схоластическая, не была теологией, хотя служила ей. Однако уже начиная с Декарта, Спинозы, Юма, она начинает отмежевываться от позиции церкви. "А вот моя точка зрения, - отвечает Белецкий, -заключается в том, что идеализм вообще надо перенести в курс по истории религий. Показал же товарищ Жданов, что история философии есть история возникновения и развития материалистического мировоззрения". Я достаточно робко возражаю, что, даже излагая историю материализма, нельзя обходить идеализм, хотя бы потому, что они выступают как антагонисты, анализируют доводы друг друга, возьмите хотя бы Беркли или Гольбаха. Но такие детали Белецкого не волновали.

Интересуясь моим курсом по истории марксистской философии, он любил спрашивать: "А как Вы рассматриваете утопический социализм?" Я отвечаю, что существовали его разные течения: мелкобуржуазное, предпролетарское или, как говорил

51

Маркс, "критически-утопическое", не говоря уже о раннем утопическом социализме, возникшем еще в феодальные времена. Нет, возражает Белецкий, во всяком случае, тот утопический социализм, на который ссылаются классики марксизма, следует считать буржуазным учением. Нужно подумать, отбиваюсь я, но я больше полагаюсь на характеристики утопизма, которые даны в "Манифесте коммунистической партии".

Вот так и дискутировали. Вместе с тем он, конечно, был догматиком. Так, он вычитал у Сталина, что марксизм "возник из науки" и безапелляционно заявлял: значит, на утопический социализм ссылаться незачем. Из какой науки, он не уточнял.

Л.М. Кое-что все же остается неясным. С одной стороны, объявляя философию Гегеля предшественницей фашизма, Белецкий чутко улавливал конъюнктуру и вписывался в официальную идеологию как ее верный оруженосец. С другой, отвергая или произвольно трактуя положения Ленина, он выступал как чуть ли не оппозиционер или диссидент. Получается странная картина. Если ревизией занимается даже догматик, то он неизбежно ставит себя под удар. Я понимаю, когда под удар ставит себя талантливый свободомыслящий профессионал. Но Вы же настаиваете на том, что Белецкий был человеком, философски малограмотным.

Т.О. Он вполне сочетал верность догматам и некое теоретическое своеволие. Первое проявлялось, например, когда Белецкий приводил упомянутые слова Маркса о философии. Мы все их знали. Но нам в голову не приходило принимать их всерьез. Это смахивало на утверждения механистов о том, что наука сама по себе философия. К тому же надо учесть, что у него не было стройной системы взглядов, даже не было лекционного курса, где бы он систематически излагал свои взгляды. Поэтому многое у него выглядело случайно. Так, Белецкий вычитал в "Материализме и эмпириокритицизме" Ленина фразу о том, что объективная истина - это и есть сама объективная реальность. Он воспринял ее буквально и стал настойчиво доказывать, что объективная истина существует не в познании, а независимо от познающего субъекта. Я осторожно, ссылаясь на другие высказывания Ленина, возражал Белецкому, указывая на то, что признание объективной истины объективной реальностью - это точка зрения Платона, Гуссерля и некоторых других идеалистов. Он, конечно, все эти доводы и в грош не ставил.

Белецкий был агрессивен не только в отношении меня. Можно сказать, что большинство преподавателей факультета его ненавидели и боялись, хотя мотивы были разные. Самое интересное, что часто враждебное отношение к нему испытывали безнадежные догматики. Они считали его неисправимым ревизионистом и дорого бы дали, чтобы это доказать. Но придраться к нему было почти невозможно: он ничего не публиковал, причем, так сказать, принципиально. Помню, как я шел по факультету, держа в руках верстку первой книжки, написанной совместно со Светловым (фактически же мной - от начала и до конца). "Что это такое?" - подозрительно спросил Белецкий. Да вот, небольшая книжка, ответил я. Он сказал назидательно: "Вы должны раз и навсегда усвоить, что каждая книжка осуждена уже фактом своего опубликования".

^ Л.М. Помню, нам удалось обнаружить лишь одно его сочинение - синенькую брошюру об историческом материализме с его статьей.

Т.О. Да, у него была маленькая книжечка, которую он опубликовал под нашим давлением. Ее верстка была поставлена на обсуждение. Тогда я совершил непростительную ошибку: выступил на заседании совета факультета и стал ее критиковать, указав на массу сомнительных положений. Белецкий был далеко не глуп, и большинство из этих замечаний учел. Конечно, многие несуразности и банальности остались, но по тем временам они уже не выглядели слишком вызывающе.

Л.М. Что ж, "слово изреченное есть ложь". Во всяком случае, его трудно согласовать с новейшими указаниями верховного ума. Писали Вы, писал Кедров, а вот руководящие корифеи предпочитали редактировать ("обрабатывать", как они выражались) заказанные своим подчиненным тексты с цитатами на иноземных языках.

52

Помню, как на одном заседании Отделения философии и права Ф.В. Константинов даже обвинил Б.М. Кедрова в том, что он неприлично часто печатается. Бонифатий Михайлович отреагировал мгновенно: "Да мне поневоле за всех вас, академиков, приходится отдуваться". Я вот вспоминаю Ваш готический почерк и представляю, сколько же Вам пришлось перелопатить всякой начальственной галиматьи.

Т.О. Если угодно, таков был стиль времени. Даже в издательстве редактор считал нужным переписывать текст. Вспоминаю забавный эпизод. Какое-то время я работал консультантом в "Большевике", и ответственный секретарь Л.Ф. Ильичев часто поручал мне вести статьи ответственных работников. Однажды пришла статья "Необходимость и случайность". Ильичев дал мне дружеское напутствие: "Все это, конечно, мура, но ты уж постарайся. Как-никак, он заведующий сектором ЦК". Я, естественно, целиком ее переписал и сдал в набор. Через некоторое время входит автор, держа в руках верстку. Я похолодел: начнутся упреки в непростительном искажении самых заветных мыслей. А он так радостно говорит: "Товарищ Ойзерман! Я слышал, что Вы были редактором моей статьи. И я хотел Вам сказать: когда читаешь свою работу в верстке, она всегда выглядит на порядок выше".

Л.М. Еще лучше выглядели раскавыченные цитаты из классиков. Помню, как один философ публично обвинил Г.Е. Глезермана в том, что он грубо искажает марксизм. В ответ тот, ничуть не смутившись, вооружился кипой томов и показал, что все эти положения - не что иное, как раскавыченные цитаты из классиков. Ученая аудитория была удовлетворена, а злопыхатель посрамлен.

Т.О. Кстати, я помню одно Выше мудрое рассуждение, на которое люблю ссылаться. Догматизм, писали Вы, не в том, чтобы слепо относиться к текстам классиков. Догматизм — это четкое знание, что из классиков можно цитировать, а что -нет.

Л.М. Проблема возникала тогда, когда вопрос ставился конкретно: как отличить "новаторский" дух от греха "ревизионизма", доколе позволительно мыслить самостоятельно, чтобы не получить по шапке? Ссылки на классиков дела не решали, потому что наверху сами знали, что нужно цитировать, а что нет и как соответствующие цитаты истолковывать. Здесь, как и в любой священнической системе, граница между "творческим" (дозволенным) и "еретическим" (наказуемым) определялась не самими авторами и даже не смыслом высказываний, а партийными авгурами, данную систему создающими и охраняющими. Невольно думаешь - умница был Л. Фейербах: "Каждая эпоха вычитывает из Библии лишь себя самое; каждая эпоха имеет свою собственную, самодельную Библию"6.

Т.О. Да, Г.Е. Глезерман был большим знатоком всех тонкостей жреческого языка. Часто в спорах я упрекал его: "Вы постоянно уверяете, что у нас построен развитой социализм, совершенно игнорируя ленинское положение о том, что для этого необходимо превзойти капитализм по производительности труда". На это он без тени растерянности отвечал: "Да, мы пока отстаем по производительности труда, но наше производство более эффективно: нет безработицы, все развивается по плану, целесообразно".

^ Л.М. Итак, после дискуссии 1947 п власть Белецкого стала все же слабеть?

Т.О. Нет, это был не линейный процесс, здесь постоянно возникали свои непредсказуемые повороты и зигзаги. Действительно, Белецкий многих раздражал, в том числе и работников отдела науки ЦК. Но они люди служилые, перед начальством беззащитные. Однажды вызывают меня в этот отдел, правда, не к Ю.А. Жданову, а к Хлябичу (позже проректор МГУ): "Вот Белецкий пишет, что Вы постоянно расхаживаете по факультетскому коридору и открыто проповедуете идеализм". Я возмутился - что за чепуха, ничего такого нет. "Да я сам знаю, что это чепуха. Тем более, что мы специально запрашивали ваш партком, и он подобных фактов не подтвер-

6 Фейербах Л. Избр. философские произв. М., 1955. Т. 1. С. 264.
1   2   3   4   5   6   7   8

Похожие:

Академику т. И. Ойзерману- 90 лет от редакции. В мае этого года исполняется 90 лет со дня рождения патриарха отечественной философии академика ран теодора Ильича iconСон от рождения до трех лет сон от рождения до трех лет
Использованы: Лекции «Мама+Малыш»; книга Ж. В. Цареградской "Ребенок от зачатия до года"; методичка Ж. В. Цареградской "Практическое...

Академику т. И. Ойзерману- 90 лет от редакции. В мае этого года исполняется 90 лет со дня рождения патриарха отечественной философии академика ран теодора Ильича iconКонкурс проводится по следующим номинациям: «Помним и чтим»
В 2013 г исполняется 70 лет со дня многих памятных событий: прорыв блокады Ленинграда, Сталинградской битвы, подвиг рядового А. Матросова...

Академику т. И. Ойзерману- 90 лет от редакции. В мае этого года исполняется 90 лет со дня рождения патриарха отечественной философии академика ран теодора Ильича icon20 лет исполняется Коммунистической партии Российской Федерации в...
Очевидный момент для подведения итогов. За эти 20 лет у партии были и успехи и неудачи. Но неудач, по мнению участников коммунистического...

Академику т. И. Ойзерману- 90 лет от редакции. В мае этого года исполняется 90 лет со дня рождения патриарха отечественной философии академика ран теодора Ильича icon«Властен ли человек над своей судьбой?»
Готовимся к юбилею М. Ю. Лермонтова. В 2014 году отмечается 200 лет со дня рождения великого русского поэта

Академику т. И. Ойзерману- 90 лет от редакции. В мае этого года исполняется 90 лет со дня рождения патриарха отечественной философии академика ран теодора Ильича icon12 апреля 2010 года исполняется 49 лет со дня полета первого человека...
За короткий срок с момента первого полета в космос человек посетил Луну, исследовал почти все планеты Солнечной системы, но тот первый...

Академику т. И. Ойзерману- 90 лет от редакции. В мае этого года исполняется 90 лет со дня рождения патриарха отечественной философии академика ран теодора Ильича iconНаучный совет студентов и аспирантов факультета философии и культурологии...
Ростовским региональным молодёжным отделением Российской ассоциации политической науки. В декабре 2011 года при участии совета прошел...

Академику т. И. Ойзерману- 90 лет от редакции. В мае этого года исполняется 90 лет со дня рождения патриарха отечественной философии академика ран теодора Ильича iconЛитература Алешковский М. Х. Повесть временных лет. М., 1971
Решить задачу: «В суде свидетельствовали дворянин К., 14 лет от роду, и мещанин В., 33 лет от роду. Чьи показания примет суд по «Краткому...

Академику т. И. Ойзерману- 90 лет от редакции. В мае этого года исполняется 90 лет со дня рождения патриарха отечественной философии академика ран теодора Ильича iconСрок давности привлечения к ответственности
Российской Федерации о таможенном деле по истечении двух лет со дня совершения административного правонарушения, а за нарушение законодательства...

Академику т. И. Ойзерману- 90 лет от редакции. В мае этого года исполняется 90 лет со дня рождения патриарха отечественной философии академика ран теодора Ильича iconКонкурс посвящён 90-летию со Дня рождения И. П. Иванова. Подведение...
Настоящее положение о межрегиональном педагогическом фестивале-конкурсе «Педагогика общей заботы» (далее фестиваль-конкурс) определяет...

Академику т. И. Ойзерману- 90 лет от редакции. В мае этого года исполняется 90 лет со дня рождения патриарха отечественной философии академика ран теодора Ильича iconПрограмма коммунистической партии российской федерации одобрена на...
За 10 лет «реформ» Ельцина и 12 лет правления Путина страна так и не вышла на уровень 1990 года

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов