В. В. Гаевский, «Случай из жизни трейдера». Начало




НазваниеВ. В. Гаевский, «Случай из жизни трейдера». Начало
страница11/11
Дата публикации21.02.2014
Размер1.44 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
«Опять ты, Шацкий, начинаешь врать, опять, как с бандитами – унесет тебя твой язык куда-нибудь очень далеко. У ментов возможностей все выяснить наверняка больше, чем у продюсеров. И опять по ночам спать не будешь».

Понтюхин сказал:

– Значит, пишем, что не были.

Я резко перехватываю инициативу:

– Я с ней несколько раз встречался.

Оперуполномоченный:

– С этого места, пожалуйста, поподробнее.

– Один раз мы с ней были в кафе на Кропоткинской, один раз – в какой-то квартире на Беговой.

– Дом на ножках?

– Да, дом на ножках. Мельникова пыталась торговать на бирже, и я ей показывал, как эта торговля ведется.

Полковник сказал:

– Ну, вот. Видите, вы были у нее дома…

– Откуда мне знать, что это ее дом? Может, это была съемная квартира.

– Хорошо, хорошо. Владимир Васильевич, а что было дальше?

– Интересный вопрос вы задаете. Что значит, что было дальше? Дальше ничего не было.

Про себя я подумал: «Каков вопрос, таков ответ». Потихоньку я стал раздражаться.

– Хорошо, Владимир Васильевич. А вот эти люди к вам не обращались?

И с этими словами Понтюхин показывает мне целую серию фотографий. А на них Игла в профиль и в анфас, вид сзади, вид сверху, вид с какой-то блядью, фотка на фоне загородного дома, фотка с козочкой, фотка с розочкой… Затем пошли фотографии Юриста, затем Офицера, затем Степана, потом фотографии еще каких-то людей, а в конце этой фотографической галереи оперуполномоченный выложил на стол довольно большой снимок, на котором «продюсеры» были сняты все вместе на каком-то озерном пикнике, видимо со своими семьями.

Понтюхин спросил:

– Узнаете кого-нибудь?

– Узнаю!

И я показываю на фотографии Иглы, а также на фотографии Юриста, Офицера и Степана.

– А другие вам не знакомы?

– Нет, другие не знакомы?

– Ну, хорошо. Владимир Васильевич, а при каких обстоятельствах вы с ними познакомились?

– Ни при каких обстоятельствах я с ними не знакомился. Месяца два тому назад, представившись сотрудниками милиции, они мне учинили допрос про Мельникову.

– И что же они хотели узнать?

– А шут их знает. Задавали такие же вопросы, как и вы. Где я с ней познакомился, как училась, открыла ли счет? Вот в таком вот ключе…

– И где же она открыла счет?

Я про себя подумал: «Ну вот, пошло-поехало. Что отвечать? Правду? Или обойдется? Потяну время, а там ответ сам собой придет» – решил я.

– Я ей советовал открывать счета в разных фирмах. Это правильно с точки зрения торговой стратегии. Торгуешь через одну фирму, а наблюдать за рынком можно через другие фирмы. Замкнет одну контору, ну, какой-нибудь сбой программы или серверы не выдержали массовый сброс акций, а вторая функционирует. И ты видишь, что происходит на рынке. А еще лучше три фирмы. Это вообще класс. Замкнет один глаз, а у тебя еще два осталось, не ослеплен. Если же, не дай Бог, замкнет вторую, то ты все равно отслеживаешь ситуацию. Это один из базовых принципов биржевой торговли. Вот так.

– Ну, а все же, в какой фирме она открыла счет?

– Я не знаю, – твердо сказал я. – Может в Коммерце, может в Авроре, может в Бета-банке, а может вообще нигде, это ее тайна.

– Хорошо. А давно вы видели Мельникову?

– С прошлого лета. Она куда-то поехала отдыхать.

– А не знаете куда?

– Нет, не знаю. Но с тех пор я ее не видел.

– А скажите, Владимирович Васильевич, Мельникова уезжая, вам ничего не поручала?

– Что значит поручала? Я что, ее слуга или нарочный?

Оперуполномоченный полушутя-полусерьезно говорит:

– Ну, цветы там полить, или собаку выгулять…

И в этом месте он посмотрел на меня так, как, наверное, матрос Железняк смотрел на мировую контру. Я ему отвечаю довольно твердо:

– Ничего не поручала.

Он ответил эхом:

– Значит, ничего не поручала. Хорошо, так и запишем.

– А из ее окружения вы никого не знали?

– Сергей Иванович, я из ее окружения никого не знал.

– Значит, у вас с Мельниковой были чисто деловые отношения?

– Да, у меня с Мельниковой были чисто деловые отношения и я вам уже об этом говорил.

– Может быть, она вас на своей машине куда-нибудь подвозила?

– Да, как-то раз подвозила.

Опер сразу всколыхнулся:

– А не помните, в каком месте Москвы это было?

– По-моему, где-то в районе Бауманской улицы.

– А не помните, при каких обстоятельствах?

– Да, помню. Я ей давал книгу Александра Элдера. Это учебник по фондовому рынку и она мне ее возвращала. А сама она там была, кажется, в парикмахерской, а потом она меня подвезла до метро.

– До какого метро?

– До метро Курская.

– Хорошо. А еще что-нибудь полезное для следствия вы не можете вспомнить? – сказал Понтюхин с нажимом.

Я сделал глубокий вздох и через паузу ответил:

– Сергей Иванович, таких учеников, как Мельникова, у меня не меньше десятка. И Надежда Петровна среди них ничем особенным не выделялась.

Опер посмотрел куда-то через меня и тихо произнес:

– Значит, вы богатый человек.

Во время допроса он все время писал шариковой ручкой в толстой тетради. Наконец, он сделал паузу, взял тетрадь, и вышел из кабинета, не сказав ни слова. Минут через пятнадцать он вернулся с небольшой папкой, из которой достал несколько листов бумаги:

– Это протокол вашего допроса. Сейчас я вам его зачитаю, и если все так, то вы его подпишите.

И он начал мне читать вслух то, чего я ему наговорил. Когда он закончил, я попросил его дать мне протокол для ознакомления. Я внимательно прочитал текст, по ходу сделав несколько замечаний. Сергей Иванович их учел, и я подписал протокол в нескольких местах. В заключение он дал мне подписать еще одну бумагу, где было написано, что при даче ложных показаний меня могут привлечь к судебной ответственности. Затем Сергей Иванович протянул мне мой паспорт, сказав, что больше он меня задерживать не будет. И дальше очень ласково добавил:

– Но, если вы меня обманули, то мы встретимся еще один раз.

В этом месте я ему сказал:

– А зачем мне вас обманывать?

– Ну, вот тогда я вас и спрошу, зачем.
Я вышел на улицу. На улице был великолепный солнечный день. После посещения прокуратуры я пошел в Измайловский лес. Гуляя по его тропинкам, я прокручивал в голове все детали моего допроса и готовился к новому приглашению в прокуратуру.

«Ну, многое не рассказал, многое утаил… А какого хрена я должен Понтюхину все выкладывать? Он что, мне отец родной? Вот, когда на меня бандиты наехали и я жил в страхе за свою жизнь и за жизнь своих близких… Вот, если бы опера появились именно тогда, то я бы ничего не скрывал, я бы все выдал, что знал. А теперь – на хрен они мне сдались? С чего мне им все рассказывать? Это моя тайна. На Надькином счете лежит колоссальная сумма денег, и я знаю пароли к этому счету. И я участвовал в создании этой суммы, я прошел через ужасные передряги и едва не погиб… А теперь приходят менты… Владимир Васильевич, расскажите нам все, и этим вы поможете следствию. Замечательно, значит, взять и все им рассказать»…


Прошло время – может, неделя, а может и другая. Опять меня стало выворачивать изнутри, особенно по ночам. Ну, не могу спать, хоть убей. То в каких-то кошмарах снится Надька, то в виде ангелов появляются бандиты. Игла, с крыльями за спиной, мне говорит: «Отдай деньги убиенной тобою Надежды». То моя мать, давно умершая, советует мне слабым голосом: «Сынок, отдай им деньги, отдай». Я просыпаюсь весь в поту, слова матери застряли в голове, как заноза. Какие деньги? Кому надо их отдать? Непонятно. Но что мать с того света о чем-то предупреждает – это понятно.

А мысли бегут… Как там, у Газманова: «Мои мысли, мои скакуны». Мои мысли хуже – они как тараканы. Необузданные тараканы, которые роятся в голове:

«Надьки, видимо, уже нет в живых. Бандитов тоже. А кто уцелел – сели крепко, лет на пятнадцать-двадцать. Менты знают много, но у них нет на меня состава преступления. Я никого не убивал и никого не грабил. Я честно исполнял Надькины поручения. Представим себе, что опера опять кидают мне предьяву. Фи, Владимир Васильевич, какое мерзкое слово вы употребили – предьява. Что за сленг? А с кем поведешься, у того и наберешься. У нас страна такая – блатная, воровская. Спасибо большевикам и Иосифу Сталину – бандиту и стукачу царской охранки. Вы, Владимир Васильевич, от нас утаили, что являетесь доверенным лицом гражданки Мельниковой. И что, разве я должен упасть им в ноги со словами не казните, я все вам поведаю? Так, что ли? Но ты дал им подписку, что ты не лгал… Но я им действительно не лгал, я им просто не сообщил, что являлся управляющим, вот и все. Это, кстати, наши личные с Надькой отношения, и по российской конституции никто не имеет право вмешиваться в эти отношения, тем более, они не нарушают закон. Нет состава преступления. А если его нет, то, значит, пошли все на хер»!

Мысли, мысли…

«Кстати, под моим управлением находится более трех с половиной миллионов долларов США, а я читаю лекции за три рубля… Володя, не гневи Бога, у тебя все замечательно, у тебя великолепная работа, которая тебе очень нравится… Но эти деньги… Они жгут меня, они требуют, чтобы я их снял со счета, они хотят, чтобы я ими завладел, чтобы я имел их… Фу ты, опять эти мысли… Имел, завладел… Ну, хорошо, деньги требуют, чтобы я просто пользовался ими во благо своей семьи. Под рукой такая сумма денег, а ты… Что ты? Этой суммой ты не можешь пользоваться. Вроде, ты богат, но на твоем личном счете денег нет. Как можно спать, как можно есть, как можно читать лекции, когда рядом лежат такие деньжищи, более трех с половиной миллионов долларов? Если по курсу двадцать семь рублей за доллар, то получается девяноста пять миллионов рублей. Все, покой потерян окончательно и бесповоротно. Вот, если бы эту сумму в Сбербанк положить? Да под семь процентов годовых? То сколько получится в год? Итак, шесть миллионов шестьсот пятьдесят тысяч рублей. А сколько это в долларах? Ого! Вон сколько – целых двести сорок шесть тысяч зеленых. Какие лекции? Какие ученики? Какой фондовый рынок? Пусть все катятся на хер… Двести сорок шесть тысяч зеленых в год! А основной капитал лежит в банке. При нашей жизни и тридцать тысяч долларов в год хорошо, а тут вон какие деньжищи, и это только процент… А интересно, сколько это получается в день? Боже мой, шестьсот семьдесят четыре доллара! Это же восемнадцать тысяч рублей… Некоторые семьи месяц на такие деньги живут, а где-нибудь на периферии, скажем в Ивановской области, это вообще уже серьезная сумма. И что, я эти деньги разве не заслужил? Мне Надька их доверила, у меня на них есть доверенность. Надька их поручила не брокерам из Боцмана, не Васе и не Феде, и не ментам, и, тем более, не продюсерам… Она мне их доверила. Я их заслужил! Я их заслужил, заслужил, заслужил… Но, деньги не твои, а убиенной Надежде. Нехорошо брат, нехорошо… Пользоваться деньгами мертвых. Мертвых… А зачем мертвым деньги, а? Зачем, я вас спрашиваю? Вот, если получу Надькины деньги, то закажу молебен за упокой ее души на десять тысяч долларов».

За окном волком подвывает ветер. Я не сплю, считаю и пересчитываю Надькины деньги, стал почти что сумасшедшим. Следующей ночью ко мне пришли мысли иного порядка:

«Сейчас ты раскатаешь губы на Надькины деньги, а там, смотришь, менты чего придумают или Надькины родные найдутся. Ведь, если ее нет в живых, то родственники вступают в наследство через полгода. А сколько времени прошло – а о ней ни слуха, ни духа… О, как раз где-то шесть месяцев! Надо проверить ее счет. Завтра этим я и займусь, а то глядишь, а денег-то никаких там уже и нет… А где же они? А их Надька сняла или какой-нибудь ее родственник, мать, отец или дядя родной. Я же ее родственников не знаю. Да ты, Шацкий, совсем спятил… Как мертвый может деньги снять? Да, крыша дома твоего начинает потихонечку ехать».

И вот, рассуждаю я так про себя, и вдруг пошла дремота. Снится какое-то озеро. Красивое такое озеро, и вода в нем чистая-пречистая. В воде отражается синее небо, по берегам камыши, кое-где видны отмели и вокруг полная тишина. Я поворачиваю голову и вижу на берегу озера несколько двухэтажных кирпичных домов с небольшими ухоженными садиками. И между этими домами вроде как Надежда идет и говорит, обращаясь ко мне, мол, выбирай себе любой дом и покупай его, они здесь недорого стоят. А я ее тихо спрашиваю:

– А где это мы?

Она отвечает:

– В Финляндии. Правда, хорошо?

Я просыпаюсь в своей московской квартире. «Вот, – думаю, – сон интересный…». Я решил, что Надька с того света дает мне добро на использование ее денег.

Утром, на открытии биржи я звоню в компанию «Боцман плюс». Там как всегда: «Ваш звонок очень важен для нас…». В трубке раздался знакомый голос:

– Рыков слушает.

Я ему говорю пароль, номер счета и кодовое слово. Потом уточняю:

– Купи в рынок одну тысячу акций Газпрома.

Он отвечает через минуту:

– Есть! Куплена одна тысяча акций по двести сорок один рубль.

– Хорошо, – говорю я ему. – Вадим, а скажи мне, сколько перед нашей сделкой было денег на счете?

– Одну минуточку… Так… Девяносто пять миллионов шестьсот тысяч девятьсот восемьдесят рублей.

– Спасибо.

Я отключил мобильник, заметив, что слегка вспотел:

«Все в порядке, деньги на счете. Теперь их надо выводить. Причем сначала надо вывести комиссионные за управление ее счетом. Справедливо? Конечно, справедливо. Чего это ты, Шацкий, все тушуешься, как будто берешь не свое? Давай смелей, вон, сколько времени прошло, а ты все кругами ходишь, вокруг да около… Сколько ты заработал вместе с Надькой? Более двадцати миллионов рублей. Какова твоя доля? Двадцать пять процентов. Это более пяти миллионов рублей. Вот с этой суммы ты и начни».

Ну, а что там «Газ»? Как всегда, если купишь, то по закону подлости цена сразу начинает падать… Продаю ранее купленное в рынок по цене двести тридцать девять рублей. Потери – две тысячи, ну да ладно, шут с ними… Моя задача была не столько заработать денег, сколько проверить счет. Итак, пора выводить деньги, генеральная доверенность есть… Я лезу в прикроватную тумбочку и нахожу там этот документ. Он выдан шесть месяцев назад… Такого-то числа, такого-то года… Мельникова… Паспортные данные… На Шацкого… Сроком на три года... Отлично. Все на месте. Сердце бешено колотится в груди. Я опять вспотел. Ну, как тут не вспотеть? Да ты, Шацкий, оказывается богат! Но эти деньги надо еще уметь и снять. Да, чего тут уметь? Пошел и снял!

На следующее утро к одиннадцати часам, прилично одевшись (даже галстук повязал) я еду в компанию «Боцман плюс». У меня с собой паспорт и генеральная доверенность. Я немного волнуюсь, но не сильнее, чем при посещении стоматолога. Приезжаю в главный офис. Со всеми встречными здороваюсь и прохожу к сотрудникам, которые открывают счета и оформляют договора. Я очень вежливо задаю вопрос:

– Как снять деньги?

Меня подводят к девушке Вале. Я ее знаю. Это именно она год назад открывала счет Надежде. Она тоже меня помнит:

– Здравствуйте, Владимир Васильевич, а какую сумму вы хотите снять?

К этому вопросу я был готов. Сначала я решил, что сниму пять миллионов, однако потом подумал, что это слишком резко и нагло. Про себя подумал: «Надо выводить деньги постепенно. Сначала-то выведу один миллион, а потом посмотрим». Но когда Валентина повторила свой вопрос, то я растерялся и промямлил: «Сто тысяч рублей».

Она взяла мой паспорт и доверенность, а потом вышла из кабинета, где мы общались. Меня начало трясти:

«А вдруг, что-то не так? Вдруг все сорвется? Ведь я начинаю забирать не свои деньги… И кто тебе дал на это право? Стоп… Я это право выстрадал с бандитами, с ментами… Я это право заслужил».

Вошла Валентина:

– Все в порядке, можете идти в кассу и получить деньги. Возьмите расходный ордер.

После ее слов я вошел как бы в летаргический сон и побрел по коридору. Как я получал деньги в кассе и как вышел на улицу, я четко не запомнил. Потом я пошел бесцельно бродить по городу. Наконец я нашел себя сидящем на скамейке на Гоголевском бульваре рядом с каким то грязным бомжом, пьющим из бутылки пиво. Я как бы проснулся.

– Ну, что, очкарик, пивка хочешь? – прохрипел бомж.

Он был похож на большого ребенка: субтильное телосложение, робкая улыбка…

– Пивка? Давай, не откажусь.

Бомж протянул мне недопитую бутылку. Я жадно засосал внутрь себя остаток жидкости. Бомж посмотрел на меня оценивающим взглядом и полез в карман. В руке у него появилась чекушка.

– Маханешь?

- Давай, наливай.

Бомж начал отвинчивать пробку:

– У меня нет стакана. Давай так, из горла.
Я выпил половину и протянул ему остаток. Он взял чекушку со словами:

– Ну, что, брат, небось, неприятность какая?

– Да нет, наоборот, все очень хорошо, но все очень непросто! – ответил я.

– А что сейчас просто? – завелся бомж, отхлебывая водку из чекушки. – Вот, например, я, бывший горный инженер, кандидат наук, специалист по определению мест залегания руд и составления карт этих самых залеганий…

После этих слов меня внезапно начало мутить. С чего бы? Пытаясь как-то привести себя в порядок, я поправил галстук и спросил моего собеседника:

– Ну, и каким же макаром тебя угораздило стать таким оборванцем?

– Бомжем что ли? Да очень просто.


И он начал мне рассказывать, как он жил с красивой молодой женой в Петербурге, как ездил в командировки в Челябинск и Магнитогорск читать лекции студентам о горном деле. И как однажды он вернулся из командировки раньше времени и застал свою жену с молодым, наглым парнем. Он задумался и закурил.

– И что было дальше? – спросил я.

– А дальше – как у генеральши. Обычная семейная разборка с мордобитием. Сначала я врезал по морде жене, уж очень я ее любил… А потом этот парень полез заступаться.

Бомж опять замолчал и допил чекушку. Потом произнес:

– Ну, я этого парня жестко оттолкнул, и он поскользнулся на банановой кожуре. Они пили коньяк, зажирали его бананами, и запивали соком. Кожура упала с сервировочного столика на пол.

В этом месте я вспомнил, как Надька все время порывалась разбавлять вискарь какой-то дрянью.

Рассказчик продолжил.

– И надо такому случиться, что этот парень при падении ударился головой о батарею отопления. Ну, и помер сразу… И вот, моя жена сидит на полу, рыдает и гладит голову этому типу… Гладит и гладит… Понимаешь, она его жалеет! Не себя, не меня, а его… У, сука, блядь, дура… Дверь входную на щеколду не могла закрыть, мозгов совсем у баб нет.

И он тяжело вздохнул.

– Потом был суд, где эта сука так все вывернула, что… – бомж опять вздохнул. – Одним словом, дали мне срок по максимуму – десять лет. Ну вот, я его отмотал, приехал в родной Петербург, а эта блядь продала квартиру. Как это она сумела сделать, я до сих пор не понял… Я же в ней был прописан, плюс квартира моя и моих родителей, и к тому же она приватизирована, там моя доля была пятьдесят процентов…

Он опять закурил.

– Ну, – подтолкнул я его, чтобы вывести из воспоминаний, – чем дело то кончилось?

– Чем, чем? Эта сучка укатила за границу с каким то новым ебырем и с моими деньгами за мою же квартиру. А я стал жить у матери в коммуналке, на Гороховской улице, а тут мамаша возьми да помри. Дом вскоре пошел под капитальный ремонт. Какая-то фирма его забрала под офис, а на мамашиной квартире я прописан не был… – бомж опять вздохнул и закашлял. – Подался я в Москву. Думал, что у вас тут лучше. А какой хрен лучше? Здесь тоже херня. Вот так и живу. То на вокзале, то в подвале, то на чердаке… Вот тут намедни, залез я на чердак девятиэтажки, и только стал на ночлег укладываться, как вдруг приперлись жильцы с верхних этажей. Давай, кричат, уебывай, спать нам мешаешь, детей своим грохотом будешь! Ну, одним словом, прогнали меня с чердака… Ну, я ушел, но потом пришел и насрал им под двери…

Он опять замолчал. Молчал и я, потихоньку приходя в себя, однако я чувствовал, что внутри меня опять начинает ползти противный холодок.

– В этом году в вашей Москве выдалась очень холодная зима, – вдруг неожиданно продолжил бомж. – Я хотел даже на юг куда-нибудь уехать, но совсем нет денег.

Мой собеседник опять тяжело закашлял:

– Да и здоровья совсем нет… Помирать я скоро буду, никому я не нужен… Видимо, надо отойти на тот свет… Но я ничего еще толком не сделал, ничего еще толком не успел…

– А чего ты хотел-то сделать, чего же ты не успел?

– Да хотел книгу обо всем об этом написать, чтобы молодежь знала, как легко оказаться на дне… Да денег нет… Вот, сегодня хорошо, теплый день, скоро лето…

– Как зовут-то тебя?

– Подворотные пацаны зовут меня лириком.

– А фамилия, имя?

– А… Мельников я, Иван Ильич, горный инженер.

Тут мне по-настоящему стало плохо. Я почувствовал, что теряю сознание. Какая-то непонятная и незнакомая мне энергия прошибла меня сверху донизу. Однако после этого наступил момент какого-то прозрения, что ли… Отдельные детали мозаики, которые крутились и вертелись в моем мозгу со времени начала знакомства с Надькой, начали складываться в единую картину… Бывает же такое! Вот, оказывается все как произошло… С минуту я все еще сомневался, что передо мной сидит первый муж Надежды Петровны, но потом я уверился, что так оно и есть. Мне захотелось расспросить моего нового знакомого про подробности его жизни с женой, но вместо этого я начал ему быстро и нервно говорить примерно следующее:

– Слушай Иван Ильич, у меня есть немного денег, – и с этими словами я протянул ему все деньги, которые сегодня снял со счета. – На, бери. И попробуй начать жить заново. Денег тут не очень много. Но, возможно, ты с них раскрутишься и накроешь мне поляну, но, только смотри их не пропей, я дал тебе эти деньги, чтобы ты попробовал жить по-другому. Ну, давай брат, удачи тебе.

И я было поднялся, чтобы уйти.

– Стой! – закричал Иван Ильич на весь бульвар. – Стой! Ты, наверное, сумасшедший! Такие деньги мне даешь! Тут, наверное, не меньше миллиона рублей, да?

– Иван, – говорю я ему уже строго. – Забирай деньги и начинай новую жизнь!

Иван кричал мне что-то вслед, размахивая руками с зажатыми в них купюрами, но я уже быстро уходил от него в сторону метро «Арбатская». Последующее я помню, почти как сон… Дойти до метро мне не удалось. Я был задержан милицией. Меня привели в местное отделение, где уже сидел Иван Ильич. Перед ним на столе были разложены пачки денег – моих денег.

Ко мне обратился молодой лейтенант:

– Ваша фамилия, имя, отчество?

Я ответил. Молодой лейтенант молча записал.

– Так… Чем занимаетесь, где работаете?

– Я пенсионер.

– Ни в жись не поверю, чтобы пенсионер бомжу сто тысяч рублей просто так дал, – сказал лейтенант, обращаясь к стоящему рядом сержанту.

– Это ваши деньги? – и он ткнул не очень чистым пальцем на лежащие перед ним купюры.

– Нет, это деньги не мои, а вот этого господина, – и я указал на Ивана Ильича.

Иван Ильич засопел и задергался:

– Это он… Это все он… Он все подстроил… Это он их мне подбросил, чтобы меня менты повязали… У, сука… – бомж сжал кулаки и его лицо налилось кровью.

Я быстро понял, что был неправ, сделав Мельникову такой царский подарок. В голове закрутилось: «Надо быстро стопорить позицию». И я решил забрать свой щедрый подарок назад:

– Товарищ лейтенант, позвольте, я вам все объясню. Этот гражданин украл мои деньги самым бессовестным образом. Сегодня я получил зарплату за последний год в компании, где подрабатываю консультантом по вопросам фондового рынка.

– Что за фирма?

– Фирма Боцман плюс, один из ее офисов находится здесь, на Староконюшенном переулке. И вот, получив свои кровные, я зашел в кафе. Там я выпил водки, грамм двести, дальнейшее помню слабо… Кажется, я присел на лавочку и задремал, а этот тип увидел, что я сплю, и залез ко мне в карман, выкрав мои деньги.

– Врешь, очкастая сука, – зашипел бывший горный инженер. – Ты мне их сам подарил, типа, на, мужик, начинай новую жизнь.

– Стойте, стойте, – лейтенант замахал руками. – Я ничего не понимаю.

Работник милиции попытался сосредоточиться:

–Ты, – обратился, он к бомжу, – только что говорил, что этот товарищ тебе эти деньги подбросил?

Мне стало весело, я решил валять дурака и дальше, до полного изобличения бывшего горного инженера.

– Или ты врешь, старик, – продолжал лейтенант, обращаясь к бомжу. – Что, разве тебе такие деньги дали просто так? Либо врет этот товарищ.

В этом месте молодой офицер строго посмотрел на меня. Я отреагировал сразу:

– Послушайте, я что, сумасшедший, такие деньги дарить незнакомому человеку?

– Но вначале вы сказали, что подарили деньги этому гражданину без определенного места проживания, – продолжил дискуссию лейтенант.

– Да, что вы, товарищ лейтенант, я просто крепко выпил, поэтому и понес всякую околесицу. Верните мне мои деньги, – с этими словами я потянулся к пачкам, лежащим на столе.

Вдруг бывший горный инженер рванулся со стула, быстро схватил несколько пачек и метнулся к двери с криком «Это мои деньги»! Но он не успел сделать и несколько шагов как безмолвно стоящий рядом сержант сбил его с ног и надел на него наручники.

– Все ясно, – сказал лейтенант. – Будем оформлять грабеж.

Бомжа увели в обезьянник. Лейтенант тоже вышел из кабинета, и я остался один. Пошли такие мысли:

«На хрен я вязался в эту историю? Что я за мудак? Все мне мало, решил выебнуться, мецената из себя начал изображать. Вот, бомжа подвел, как теперь быть»?

Через некоторое время лейтенант вернулся и протянул мне протокол, где было написано, что я подвергся ограблению, и у меня было украдено сто тысяч рублей гражданином Мельниковым И. И., без определенного места проживания и источников доходов, который сознался в содеянном.

– Все правильно? – спросил лейтенант. – Если правильно, то подписывайте протокол, забирайте свои деньги и идите домой, а то время уже позднее… И, не забывайте о доблестной милиции, которая вернула вам деньги.

– А что теперь будет с Мельниковым?

– Будет суд, куда и вас, возможно, пригласят, как потерпевшего. А потом гражданин Мельников поедет отбывать срок.

– И сколько ему дадут? – встревожено спросил я.

– Года три, а может, и больше, он же уже сидел. С такими, как он, в судах не чикаются.
– Товарищ лейтенант, – на меня все больше и больше давила совесть. – Вы знаете, я пьяный уснул на лавочке… Я твердо сейчас не могу сказать, украли мои деньги или нет, а может, я их просто потерял… Не помню… Но этот бомж сидел рядом со мной. Поэтому вы не должны этого Мельникова так строго судить.

– А что это вы за него заступаетесь? Бомжей очень любите?

– Да нет, но…

– Поверьте мне, люди, которые отсидели большие срока (он так и сказал «срока»), уже никогда не смогут жить по-человечески, – лейтенант милиции посмотрел на меня довольно внимательно. – Что, жалко его вам стало? Давайте, подписывайте протокол, берите деньги и езжайте домой, небось, жена заждалась.


– Товарищ лейтенант, а давайте в протоколе немного изменим текст. Напишем, что Мельников нашел деньги, потерянные пьяным гражданином Шацким, и хотел их отнести в милицию, а пока думал, как их отнести, был задержан и отправлен в отделение, где, находясь не в очень трезвом состоянии, признался в краже, которой на самом деле не было.

– Ловко вы все это сочинили. Вы, случайно, не писатель?

– Пока еще нет.

– Значит, Мельников ваши деньги нашел, и хотел их отнести в милицию… Ну, рассмешили, – и лейтенант хитро посмотрел на меня. – Наверняка, у вас там, на лавочке интересный разговор был, да?

– Ну, был… – как-то понуро ответил я.

Мне совершенно не хотелось рассказывать лейтенанту о подробностях нашей беседы, потому что они вывели бы ментов на Надьку и ее деньги… В этот момент заговорил сержант:

– Пал Егорыч, пора идти домой!

– Сейчас, Дим, пойдем, – ответил лейтенант.

Наступила пауза. Сержант пошел успокаивать задержанного.

– Ну, и что вы хотели мне сказать? – продолжил разговор офицер милиции.

– Я хотел сказать, что я действительно подарил Мельникову деньги. Но он оказался дураком. В таком случае мы поступим следующим образом…

Лейтенант, открыв рот, смотрел на меня, как смотрят дети на сказочную фею перед Новым Годом.

– Мы поделим эти деньги вот как. Доблестная милиция провела работу по искоренению преступления, потратив на Мельникова и Шацкого довольно большое количество времени. Значит, милиции причитается.

Не стесняясь, я собрал со стола все деньги, отсчитав лейтенанту тридцать тысяч рублей.

– Другому участнику происшествия мы не дадим даже одного рубля, – тут я сделал паузу. – Поскольку не надо быть мудаком, и проходить мимо удачи… Но мы дадим ему свободу. А остальное я заберу себе, как сторона, тоже, пострадавшая.

Через несколько минут лейтенант с довольным лицом провожал меня до выхода из отделения:

– Владимир Васильевич, и все же, не для протокола… Почему вы хотели Мельникову подарить сто тысяч рублей, я так и не понял.

– Пал Егорыч, я и сам не понял…

Лейтенант остался стоять, недоуменно глядя мне в след.

Дома, уже поздно вечером, я сидел за своим рабочим столом и подводил итоги дня:

«Все замечательно, счет не заблокирован, он функционирует и с него можно снимать деньги. Вот этим я и займусь в ближайшую неделю. А что касается этого инцидента с бомжом, то здесь я смудил. На хрен надо было устраивать всю эту камедь? Никому это не нужно… Тоже мне, добренький дядя, ходит по Москве как Санта-Клаус и дарит гражданам, которых встретит на улице в поздний час, сто тысяч рублей. Все-таки ты, Шацкий, мудак. Как там, в древних китайских новеллах, если твой сосед упал в колодец, то не спеши его оттуда вытаскивать. Может, у него тяжелая карма и он попал в колодец за свои дурные поступки. И если ты его спасешь, то разделишь его кармическое наказание… Вот так. А ты говоришь – возьми мужик, сто тысяч рублей и ни в чем себе не отказывай… Да, вот, оказывается как судьба то выворачивается. То Надька, то ее муж, то продюсеры… Все они одного поля ягода».

Следующие три дня я отдыхал и ничего не делал. Я просто гулял по Измайловскому лесу и прикидывал, за сколько дней я сниму со счета пять миллионов рублей:

«Эти деньги можно снять и за один раз, но это будет выглядеть подозрительно. Поэтому деньги надо выводить по частям, но какие это должны быть части? Если по сто тысяч рублей, да один раз в неделю, то это получается пятьдесят недель – целый год! Нет, это долго… А если по пятьсот тысяч, то это десять недель… Тоже долго. Какой кошмар! Вывести деньги по генеральной доверенности – и то проблема».

Но эти мысли меня очень сильно грели: как-никак, а у меня будет почти целых двести тысяч долларов!

«А что бы я хотел иметь на эти деньги? Ну, дом под Москвой, не обязательно кирпичный и необязательно на Рублево-Успенском шоссе, а где-нибудь на Рязанщине или под Бородино… Там очень красиво, там русский дух, там Русью пахнет… Рубленный двухэтажный дом с участком в пять или лучше в десять гектар, чтобы никто не ходил. Когда, живя в США, Мстислав Ростропович купил огромный участок земли в двадцать гектар, то журналисты его спросили: «Зачем вам столько земли, вы же не фермер»? Ростропович ответил: «Затем, чтобы никто не ходил». И я его очень хорошо понимаю. Это сильно! Приехал к себе на дачу, а там лужок в пять гектар, рядом озеро, лес и тишина. Как хорошо! Поставил во флигеле телескоп и ночью смотришь в звездное небо… Класс! И чтобы никого не было видно и не было слышно. А то приезжаешь сейчас на дачу – участочек маленький-премаленький: семь соток. Ну, какой здесь отдых? Подъехал сосед на своей машине, двигатель не заглушил и включил музыку какой-то говенной попсы… А потом ушел к себе в дом, видимо, жену обнимать и целовать, давно не видел, уехал ведь как с полчаса. А музыка из его автомобиля разрывается на весь поселок, мол, послушаете, соседи, какой я крутой, я вон, какие песни слушаю! Потом, как только этот моральный урод поставил в гараж свою машину, другой сосед, приняв на грудь пятую рюмку, начинает ругаться матом на свою жену и что-то с ней обсуждать. Наверное, соседских кур, которые к нему под забором лазают и вытаптывают его лук и морковь. Безобразие! В добавление ко всему этому почти всю ночь из районного клуба несутся мелодии современной молодежи типа «Ты целуй меня везде, восемнадцать мне уже…» или «Нас не догонишь…» или «Какая страшная ты у меня…». А утром еще один сосед прямо в семь часов утра начинает пилить дрова бензопилой – очевидно, для вечернего шашлыка. Одним словом, отдых по полной программе.

А что бы ты еще хотел? Яхту морскую – вот, что бы ты хотел. Но яхты дорогие, от ста тысяч до нескольких десятков миллионов долларов. Яхта – это песня. Яхту надо держать где-нибудь на Средиземноморье, Майорке, или на острове Ибица. Но яхту можно снять. А зачем снимать, когда можно свою иметь? Есть же у некоторых людей дома на юге, и живут они в них по два или по три месяца. Так и с яхтой: приезжаешь на остров Майорку, в городок Порто-Христо, а там твоя яхта, небольшая такая яхта, метров пятнадцать длиной. Вот вам и отдых… Живешь на ней месяца три – либо с семьей, либо с друзьями. Класс! Высший пилотаж! Но на яхту нужны большие деньги. Миллион долларов точно надо. Ты же говорил, что и за сто тысяч можно купить… Да, можно, но это будет рыбацкий баркас с парусом. Без камбуза, без кают, без туалета и без ванной. Тоже хорошо, но друзей уже не пригласишь. Они не поймут простоты рыбацкой жизни. Ладно, Шацкий, как говорит жена, «вылась из автомобиля», размечтался… Дом под Москвой на территории в десять гектар, морская яхта водоизмещением в сто двадцать тонн... Нужно сконцентрироваться не на мечтах, а на том, как снять деньги. То ли все пять миллионов сразу, то ли… Ну, про это я уже думал и ничего не придумал. Начну потихоньку, а там жизнь подскажет».


В понедельник я опять поехал в компанию «Боцман плюс» снимать деньги. Снял без проблем сто тысяч рублей, правда, когда ждал кассира, в голове пошли мысли, что вроде, я эти деньги ворую, но силой воли я эти мысли отбросил:

^ Я что, убил кого, кого обманул? У меня на руках генеральная доверенность на полное управление счетом гражданки Мельниковой».

Однако и в этот раз я вышел из офиса компании, будто стукнутый пыльным мешком по голове. В голову полезли дурацкие мысли, мол, оставшиеся в живых бандиты за мной следят, да и сыщики с Петровки побросали всю работу и также за мной наблюдают из-за каждого угла. Чтобы успокоиться и «запутать за собой хвост», я пошел бродить по Москве. И незаметно для себя я оказался около метро «Смоленская». Я зашел в казино и сразу же направился к новым игровым аппаратам с утроенным бонусом. Их преимущество перед другими аппаратами заключается в том, что они могут дать единовременный выигрыш до миллиона рублей. Но для начала такой игры в кармане игрока должна находиться серьезная сумма денег. До сегодняшнего момента у меня таких денег не было: поигрывал я иногда на пятьсот рублей, но не больше. А тут в кармане сто тысяч!

Играя на автоматах в казино, ты отдыхаешь от суеты сегодняшней жизни, разгружаешь свой адреналин, который у некоторых людей, как у меня, имеет свойство накапливаться и выплескиваться наружу в самых неподходящих жизненных ситуациях. Например, стоишь в пробке. Десять минут, пятнадцать… А потом тебе начинает хотеться со страшной силой долбануть впереди стоящую машину, затем резко вывернуть на тротуар и помчаться по нему со страшной скоростью… По приезде домой, после таких пробок и страшного сдерживания себя от тех действий, которые были описаны выше, твой адреналин угрожает разрушить тебя как личность. И еще… При всякой игре ты должен контролировать ситуацию и не давать своим эмоциям контролировать тебя. Умей выставлять стопы – как в жизни, так и в игре. В игру еще не вошел, а уже прикинь, где ты из нее выйдешь, если она пойдет не по твоему сценарию. То есть, сколько денег ты готов потерять? Все, которые есть в кармане, или только десятую часть от них, или пятую? Это ты должен предусмотреть еще перед игрой. Это правило биржевых игроков. Действует не только на фондовом рынке, но и в жизни.

Итак, я начал играть: то рублик поставлю, то пять, то двадцать. Стоп решил поставить на десяти тысячах. Как просажу десять тысяч рублей, так все, покину казино. Автомат то даст немного денег, то отнимет. Это обычный процесс. Стою, поигрываю, отдыхаю. Но мысли крутятся вокруг Мельниковой. Жалко Надежду… Очень жалко… И чем дальше по времени от этих печальных событий, тем больше сострадания я обнаруживал у себя к ней.

«Вот, ты Шацкий, хотел молебен в церкви заказать по невинно убиенной Надежде, где же молебен? Но я еще не все деньги снял… Как сниму пять миллионов, так и исполню обет».
Тут аппарат выбросил выигрыш в пять тысяч пятьсот рублей. Я резко перешел на агрессивную игру и увеличил ставку до двухсот десяти! Я с роду не позволял себе играть по таким ставкам. Через несколько ударов по кнопкам автомата у меня был выигрыш в девятнадцать тысяч рублей. Так, игра пошла! Давай, Шацкий, увеличивай ставку! Увеличиваю до четырехсот двадцати рублей. Автомат опять дает несколько крупных выигрышей. Итак, сколько уже у меня? О, пятьдесят тысяч девятьсот! Отлично, еще увеличиваю ставку. До предела. Теперь она у меня максимальная – пятьсот двадцать пять. Давай, давай! Я как бешенный бью по кнопкам автомата. Вокруг меня собралась небольшая толпа из охранников, буфетчиц и посетителей казино. Весь красный от напряжения и пота, который скатывается со лба, бежит по телу и наполняет ботинки, я бью и бью по кнопкам игрового автомата. Наверное, на меня очень интересно смотреть. Стоит уже немолодой мужик и ведет себя, как пятилетний мальчик, решивший летом в саду, у своей бабушки перебегать молодых собачек. Лицо красное, под носом зеленая сопля, штанишки сползли к коленям, мальчик устал, и перебегать собачек не может, но все равно бегает и бегает, бегает и бегает, пока с ревом не кидается на руки бабушки, которая вышла в сад, чтобы прекратить этот детский маразм.


Удар, еще удар… Большая ставка… Она бешено съедает мой выигрыш в пятьдесят тысяч рублей. Краем глаза вижу, что денег осталось тысяч пятнадцать, но остановиться уже не могу. Все, я попал в руки игрового дьявола, он меня сейчас всего и выпотрошит. Надо бы прекратить эту игру, но как заставить себя остановится? Ты уже в обойме вращения этого револьвера… Наконец, аппарат зазвенел и выбросил приличный выигрыш – шестнадцать тысяч триста рублей. Я приостановил битье по кнопкам, и посмотрел на сумму, которая высветилась в окошке «ваши деньги». Там я увидел цифры 20 800. «Все, снимаю выигрыш» – сказал я сам себе, и нажал кнопку «выдача». Толпа разочарованно рассеялась, им стало неинтересно смотреть на то, что я забираю какие-то жалкие двадцать тысяч. Главный бонус остался непокоренным. Но я все равно чувствовал себя победителем, потому что нашел силу воли прекратить этот взрослый маразм.

По идее, надо снимать деньги со счета и дальше, но вдруг я заметил, что у меня нет настроения и нет куража. Как странно устроен человек? Живет себе живет, притом скромно живет, и вдруг у него появляется шанс забогатеть и он хватается за этот шанс, вырывает его у судьбы, и когда остается последний аккорд, последнее движение, то человек почему-то теряет кураж и ничего вроде ему не надо, мол, и так все хорошо. Это как раз мой случай. Я во власти какой-то странной хандры: вот, деньги перед тобой, иди и возьми, но меня что-то сдерживает, что-то тормозит.

Проходит день, проходит второй, третий.… Надо ехать снимать деньги, а ехать не хочется…

«А какую сумму снимать? Ты же не определился. Какая разница! Да любую, твою мать. Что с тобой, Шацкий»?

Через день я все-таки приезжаю в «Боцман плюс» и снимаю три миллиона рублей. В кассе мне выдают эти три миллиона рублей, купюрами по пять тысяч. В пачке сто штук «красных котлет», а пачек шесть. Я их судорожно рассовал по карманам куртки. К моему большому удивлению, место для них хватило. Обратно не шел, а летел. Ура! Ура! Я богатею! Как это восхитительно, как это удивительно! Теперь деньги уже не виртуальные, а реальные, и они в моих карманах. Опять захотелось пойти в казино и всех порвать.

Иду в самое крутое казино на Новом Арбате. Оно называется «Мираж». Выбираю пятирублевый автомат и начинаю швырять в него «красные котлетки». Через двадцать минут, просадив тридцать тысяч, перехожу на другой аппарат, и еще сильнее начинаю вколачивать в него пятитысячные купюры. Просаживаю еще тридцать тысяч рублей. Ах, черт побери, когда мы бедные, то во всем, что касается денег, себя сдерживаем. И когда они появляются, то нам сразу хочется побыть раскрепощенным и ни о чем не думать. Атмосфера казино к этому располагает: красивый интерьер, яркие игровые автоматы, блестящий диск рулетки, изумрудные столы для блекджека, красивые девушки-операционистки, сверкающий разноцветными огнями бар, где тебе бесплатно наливают любой напиток, на который ты укажешь. Расслабляющая атмосфера этих заведений создает неповторимый аромат богатства, стабильности и уверенности в завтрашнем дне. Артем Тарасов, наш первый миллионер, как-то заметил, что в казино нет часов. Их там не держат специально, чтобы люди не замечали ход времени. И, действительно, находясь внутри казино, чувствуешь, что время как бы остановилось. Или же оно не остановилось, но течет. И течет очень медленно… И от этого у тебя возникает ощущение глубочайшей умиротворенности.

Но, что касается денег, то там их нет. Запомни, читатель, в казино денег нет! Там отрицательное игровое ожидание. Аппарат всегда у тебя отнимет деньги, и рулетка тоже! Если хочешь снять усталость рабочего дня или же усталость от жизни, то тогда вперед, заходи, оттягивайся! Но денег не получишь. Поднять денег в казино нельзя!

Я ушел оттуда, проиграв восемьдесят тысяч рублей. В голове вертелась мысль, что я законченный мудак, и что мне пора идти к психологу, для того, чтобы вшиться от игровой зависимости.

На следующий день я поспешил в Сбербанк и к своим ста тысячам рублям, которые, лежали на моем счете, положил два миллиона девятьсот тысяч. Пусть лучше бабки будут лежать в Сбере, чем в кармане у владельцев казино. «Так надежнее и спокойнее» – думал я, глядя на новенькую сберегательную книжку.

Через день я снял еще два миллиона рублей и положил их в другое отделение, Мещанское. Все, план выполнен. Я получил свое вознаграждение. Все, больше я ни на что не претендую, и мне пора немного отдохнуть. Я покупаю через фирму «Нева» путевки в пансионат в Финляндии. И через две недели на фирменном поезде Москва-Хельсинки мы с семьей катим в Суоми. Поезд идеально чистый, порядок совмещен с красотой. В купейном вагоне на тридцать шесть человек ехало, дай Бог, человек восемь. Проехали границу и финскую таможню. Вот и столица Финляндии – Хельсинки. Город так себе, застроен домами в стиле конструктивизма, особенно бульвар Маннергейма. Правда, в районе порта преобладают строения приличной архитектуры: модерн перемежается классицизмом. Видимо, это застройка прошлого века. Тогда Финляндия входила в состав России. В ту эпоху тамошние купцы возводили красивые дома.

Мы отдыхаем в пансионате «Карпе Лампе» («Лесное озеро»). Рядом огромный аквапарк, и мы пристрастились туда ходить чуть ли не каждый день. Каких только аттракционов там нет! И горки для маленьких детей, и горки для больших детей, и горки для стариков, и даже горки для очень толстых людей. И фонтаны поющие, и фонтаны каскадные, и фейерверк из фонтанов, и водяные трубы смешные, и водяные трубы скоростные, и водяные трамплины, и огромные джакузи на тридцать человек…. И маленькие джакузи для детей, и сауна для детей, и сауна для стариков, и баня русская, и баня турецкая. Этот аквапарк – огромный город, причем с барами, с танцплощадками и с кинотеатром. И даже с вышкой для прыгания с парашюта.

Время от времени мы ездим из пансионата в Хельсинки. Вот зоопарк. Он расположен на островах рядом с городом. Покупаешь билет на катер и через двадцать минут гуляешь среди зверей. Или берешь билет на быстроходный теплоход и отправляешься в Свеаборг. Это русская морская крепость, как Кронштадт перед Петербургом. В ней находится отличный музей, который рассказывает о доблестной славе финского народа, которую он показал во время агрессии Советского Союза в 1939 – 1940 годах. У них это так называемая Северная война. На вечной стоянке находится подводная лодка «Вико». Это геройская лодка, участница той далекой войны. Можно также лицезреть бастионы, рвы, редуты и огромные корабельные пушки Путиловского завода, своими жерлами смотрящие в акваторию Балтийского моря… Рядом поместился совершенно сказочный, миниатюрный музей кукол, который содержит строгая леди лет восьмидесяти, из бывших белых эмигрантов. Кстати говоря, она терпеть не может нынешних русских.

Как-то раз, гуляя с семьей по Хельсинки, я зашел в агентство недвижимости и спросил у сотрудников: «Могу ли я, будучи гражданином России, купить в Финляндии жилье»? Они ответили: «Без проблем! Правда, надо доказать легальность своих доходов». И после этих слов они выкатили нам сотни вариантов квартир и частных домов в городе Лахти и около него, в Турку и около, в Котка и около, в Лиекса и около, в Лаппенранта и около и, конечно, в городе Хельсинки. Одним словом, выбор колоссальный, только плати. Я даже растерялся, а жена спрашивает:

– Ты что, Дусик, хочешь купить здесь жилье?

Я отвечаю:

– Да, хочу.

Она задает следующий вопрос:

– На какие шиши?

– Ну, заработал немного…

Разброс цен от пятидесяти тысяч долларов за дом где-нибудь в северной Финляндии до нескольких миллионов на побережье Балтийского моря.

Взяли мы у этой фирмы телефон и визитки… Прошло несколько дней и мы снова сели в скорый поезд. Опять ухоженные финские таможенники в своих синих костюмах, опять «пардон месье, пардон мадам», опять приятный замах мужского одеколона, опять сплошная вежливость и любезность. Переезжаем нашу границу. Входит тетка в военной форме с перекошенной от злобы рожей. «Встать» – кричит она. Мы встаем. Она начинает со страшной силой поднимать и опускать полки, видимо, что-то ищет, правда сама не знает что. От нее, как от загнанной лошади, несет крепким запахом пота. Рожа красная, глаза злые. Одним словом, здравствуй, Родина родная. А за окном колючая проволока, покосившиеся сторожевые вышки и дремучий, неухоженный лес, как будто в нем живет Баба-Яга. А вот у финнов тот же лес, но ухоженный, очищенный от бурелома, словно парк. Как это им удается? Просто фантастика… Видимо, надо просто любить свою страну. Вот и все!

По приезде в Москву, я уселся в кресло, накатил двести грамм водки и захотел сочинить лирическое стихотворение… И вот, что у меня получилось:

«Москва! Москва! Люблю тебя я нежно,
Как истинный чувак, живущий в ней давно.
Люблю тебе за толкотню и, прежде,
За пробки на дорогах и говно.
За грязь на улицах, и сквернословье свежье
В общественных местах.
За тех, которые на кладбище давно лежат,
Мечтавшие о жизни на земле,
Свободной от засилья капитала…
И мне они не смогут двинуть по скуле
За богохульство…
Люблю тебя, Москва, как город безмятежный,
Во тьме ночной, иль утренней заре.
За то, что есть такая вот столица,
В которой все переплелось и сильно так отозвалось,
Как не было давно и в городах и странах,
И на морях и океанах,
Да потому что, мать моя – Москва.
И где бы ни бывал я, бля, я на свете,
По городу Москве тоскую словно дети,
Тоскуют по зиме, а главное – по елке…
Где? Опять, конечно, бля, в Кремле!
Да, потому что это все в Москве».


Ну, Москва, ну столица! И сколько же в этом городе проблем! Этот город чрезвычайно вреден для здоровья. Сутолока, толкотня, пробки на дорогах. В метро проедешь в один конец – это полтора часа. Потом обратно. Получается – три часа жизни под землей. Искусственное освещение, спертый воздух, потные люди и страх перед тем, что ты можешь остаться здесь навсегда. Террористы захватят поезд, техногенная катастрофа или впереди идущий состав сойдет с рельсов. Вот поэтому на лицах москвичей печать неопределенности завтрашнего дня. А вы спрашиваете, почему москвичи такие нерадостные… Такие вопросы задают те, кто приехал в Москву на три дня. А вы, гости столицы, поездите в московской подземке каждый день по три часа, и я посмотрю, какими вы станете радостными и веселыми.

И поэтому меня охватила идея покупки жилья в Финляндии. Там великолепная экология, красивые ландшафты, чистота и порядок. Что еще надо для жизни? И Москва под боком… Восемь часов на поезде, и вот она, столица России. Рассматриваю фотографии квартир и домов. А про себя думаю:

«А на приличное жилье в Финляндии пяти миллионов рублей мне не хватит, разве только на очень маленький домик за Полярным кругом. Что делать? Что делать…. Надо снять все Надькины деньги, их на счете еще осталось девяноста миллионов».
Прихожу к «боцманам» и нагло заказываю десять миллионов рублей. Валя взяла бланк заказа, и вышла из комнаты по оформлению платежей. Через пару минут она вернулась с менеджером по связям с клиентами. Он говорит мне очень вежливо:

– Владимир Васильевич, у нас в кассе такой суммы сейчас нет.

Я отвечаю растерянно:

– А что же делать?

Меня успокаивают:

– Мы закажем деньги на послезавтра, хорошо?

Отвечаю:

– Хорошо.


Хотя ничего хорошего не вижу. Однако прихожу через день – все четко. Выдают в кассе десять миллионов. Двадцать пачек, и в каждой по сто пятитысячных купюр. Этими пачками я набил все карманы куртки. Я не воспользовался портфелем, потому что его легко могут вырвать из рук (такие случаи бывали у моих знакомых). Из «Боцмана» домой поехал на такси. Всю дорогу я подгонял шофера: «Давай, дядя скорее, на самолет опаздываю, за скорость доплачу». Он старался, как мог. Благодаря его мастерству, я доехал до дома довольно быстро.

Хорошо, что жена еще не пришла. Я сразу начал прятать деньги. Сначала за книжный шкаф. Я пытался прилепить их на скотч, но не получилось, они слишком тяжелые. Затем мой взгляд упал на старое кресло, и я начал запихивать пачки денег в его нижнюю часть. Ура! Получилось, но после того как я попил минеральной воды на кухне, и вернулся в комнату, то увидел, что все пачки валяются на полу под креслом. О, какая морока с большими деньгами! Наконец, я спрятал деньги на балконе за каким-то барахлом.

Нет денег – плохо, есть деньги – начинаются иные хлопоты. Большие деньги – это особый вид энергии, и этой энергией нужно уметь управлять, а если не умеешь, то она может тебе сильно навредить. Как это так? Да очень просто. Не было у тебя ни шиша, и вдруг алтын. Кажется: «заживу теперь припеваючи», но это ошибка. Потому что к такому большому количеству денег ты не готов чисто психологически. Тебя охватывают страшные эмоции и мысли такого порядка, что тебе эти деньги надо надежно спрятать от воров, от родственников… Тебе их надо непременно удвоить, а лучше – утроить или, на худой конец, скорее потратить, и так далее и тому подобное. И получается, что через несколько недель ты уже не рад этому самому алтыну. Ты похудел, осунулся, и жизнь стала не мила.

«Бедняк думает, что богатый сосед очень счастливый человек и завидует ему. Зависть на Руси – самый тяжелый недуг. В целом русский народ добрый, отзывчивый, где-то бесхитростный, где-то веселый, любитель беззлобно подколоть нерадивого приятеля или сослуживца. Но, что касается успеха или богатства, которое вдруг пришло к кому-то, то вот тут надо держаться! Особенно этим недугом страдают женщины. Итак, есть у нас человек. Жил-был как все: ходил на работу, имел какой-то достаток, и вдруг забогател! И вот здесь твоя двоюродная сестра, твоя приятельница, приятельница твоей приятельницы или просто коллеги по работе изойдут ядом зависти. Все денно и нощно будут думать и гадать, как это он, такой простой парень, вдруг стал очень богатым, как это ему удалось? И все… С этого момента ты их недруг, потому что поднялся, и их не поставил в известность…»

Эти мысли я перевел на себя. Что же получается? Нет чтобы наоборот, порадоваться моему успеху… Глядишь, и при таком добром отношении я бы денег им подкинул… Просто так, дал взаймы на сто лет. Нет, народ за твоей спиной будет судачить и шипеть от злобы, и в этом случае, естественно, ничего не получит.

Затем я снял еще десять миллионов рублей, затем еще, еще, и вот опять поезд Москва-Хельсинки, опять граница и опять наши злые таможенники, и опять очень вежливые и аккуратно одетые финские чиновники, проверяющие документы…

Я купил в Финляндии большой деревянный дом недалеко от города Турку. Место красивое: сосны, озеро. В лесу тихо, и воздух необыкновенно чистый. В лесу растут грибы, и никто их не собирает. Время от времени мимо моего дома проезжает на мопеде лесник. Он зорко следит, чтобы никто не разводил костров. При нарушении этого правила – штраф, а если очень хочешь посидеть у костра, есть специально выделенные места. Финны очень бережно относятся к своей природе, не то, что мы: в лес придешь, везде валяются бутылки, банки, полиэтиленовые пакеты. Не лес, а помойка! Удивляют меня наши соотечественники, которые приходят в лес отдохнуть, особенно молодежь, но так себя ведут, как будто после них хоть всемирный потоп. Никакой культуры, просто тупорылые свиньи, а когда мягко делаешь им замечание, они тебя посылают матом, как будто ты их оскорбил до глубины души, помешав им наслаждаться природой. Потом слышишь разговор, мол, были мы за границей, а «у них» везде, даже в лесу, такая чистота... А что ты лично сделал, чтобы и у нас была чистота? В лесу, на лестнице, во дворе? Да ничего ты не сделал!

Одним словом, я теперь с семьей живу в Финляндии. Я уехал от нашей грязи и завистников, от милиционеров и «продюсеров». У нас красивый деревянный дом с двумя печками и камином. К дому пристроена маленькая котельная, поэтому круглый год у нас в ванне горячая вода. В одной из комнат второго этажа я поставил мощный телескоп и иногда провожу время, сидя перед ним по несколько часов. Это, хочу заметить, очень успокаивает нервную систему. Наблюдая через телескоп звездное небо, поражаешься красоте мироздания и начинаешь понимать, что все вокруг Божье!

Этот дом очень нравится моей жене и сыну. Всего два часа на машине, и вы в Хельсинки. Катя учит финских детей игре на виолончели, а в свободное время разводит розы. Максим учится в Хельсинском университете на юриста. Я начал пробовать себя на литературном поприще. У меня свой кабинет, где по вечерам я пишу свои воспоминания о прожитых днях. Кабинет завален книгами, рукописями, записями… Я пытаюсь писать каждый день, но у меня это плохо получается, потому что я все время отвлекаюсь. То хочется в звездное небо посмотреть, то в компьютере последнюю информацию почитать, то просто попить чай с женой и сыном.

У нас две собаки. Одна – это бульдог Яша, другая – огромная кавказская овчарка Мальчик. Вот так мы и живем… Иногда по выходным, когда спокойная и размеренная жизнь надоедает, мы собираемся и едем в Москву. Восемь часов в поезде, и вот она, Москва… Москва, Москва, как много…. Ну, это уже было. В последний приезд в Москву в Богоявленском храме я заказал молебен за упокой души Надежды Петровны Мельниковой на триста тысяч рублей. Стоял, слушал и тихо плакал… И плакал не потому, что очень любил Надьку, а плакал, потому, что понял, что какая-то веха моей жизни закончилась, и начинается другая. А для нервных людей, типа меня, это всегда страшно. Вот почему мы плачем на похоронах… Мы скорее жалеем себя, чем усопшего, потому что и нам со временем предстоит такой же путь.

А у вас тут в Москве очень напряженная жизнь. Например, я заметил, что город по ночам совсем не спит… Поэтому после двух-трех дней пребывания в столице нашей Родины, мы с удовольствием возвращаемся в тихую и спокойную Финляндию.


КОНЕЦ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

В. В. Гаевский, «Случай из жизни трейдера». Начало iconРусско-турецкая война (1877-1878 гг.)
Парижского трактата в 1871 году русское правительство начало всерьез думать о реванше и восстановлении роли Российской империи как...

В. В. Гаевский, «Случай из жизни трейдера». Начало iconI : необходимые составляющие питания
...

В. В. Гаевский, «Случай из жизни трейдера». Начало iconДипак чопра беременность и роды волшебное начало новой жизни «софия»...
Беременность и роды: Волшебное начало новой жизни / Перев с англ. — М.: Ооо издательский дом «София», 2007. — 304 с

В. В. Гаевский, «Случай из жизни трейдера». Начало iconЕвгений Олегович Комаровский Начало жизни вашего ребенка
Доступная и увлекательная книга, написанная практикующим врачом-педиатром и рассказывающая о наиболее сложном и ответственном этапе...

В. В. Гаевский, «Случай из жизни трейдера». Начало iconАнри Мюрже Сцены из жизни богемы Анри Мюрже Сцены из жизни богемыI
Вот каким образом случай, который скептики именуют поверенным господа бога, в один прекрасный день свел людей, братское содружество...

В. В. Гаевский, «Случай из жизни трейдера». Начало iconАнатолий Федорович Кони. Тургенев
...

В. В. Гаевский, «Случай из жизни трейдера». Начало iconЛев Николаевич Толстой путь жизни 1910
Одно и то же духовное начало живет не только во всех людях, но и во всем живом 30

В. В. Гаевский, «Случай из жизни трейдера». Начало iconПервая глиняные ноги глава 1
Характерный признак жизни — стремление к благу. Самая простая клетка, оказавшись между благоприятной и неблагоприятной средой, будет...

В. В. Гаевский, «Случай из жизни трейдера». Начало iconФестиваль оо «Начало», фитнес-центр «Элит», клуб спортивного и личностного...
Учредители Первого регионального фестиваля фитнеса «ИмПульс Жизни» (далее Фестиваль) оо «Начало», фитнес-центр «Элит», клуб спортивного...

В. В. Гаевский, «Случай из жизни трейдера». Начало iconНаписана, слушая Living in a Real Time вечно живого С. К
«свитч», самый частый, кстати, случай в «эс-эм» клубах. То есть каждый «по жизни доминатор» настоящее счастье обретает лишь перед...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов