Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет




НазваниеМой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет
страница8/35
Дата публикации07.03.2016
Размер5 Mb.
ТипРуководство
zadocs.ru > Философия > Руководство
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   35
Глава V

Дисциплина

В основе педагогического метода наблюдения лежит свобода ребенка, а свобода есть активность.

Дисциплина должна проводиться через свободу. В этом состоит главный принцип нашей педагогики, который нелегко понять приверженцам традиционной школы воспитания. Как можно быть дисциплинированным в классе, где царит свобода? Нет нужды говорить о том, что наше понимание дисциплины в значительной степени отличается от общепринятого. И если предпосылкой дисциплины является свобода, то такая дисциплина, естественно, должна быть активной. Мы не считаем, что человек, хранящий неестественное молчание и застывший, как паралитик, – это пример дисциплинированности. Это скорее пример подавленности, не дисциплины.

Мы называем индивидуума дисциплинированным, если он является хозяином самому себе и если он способен регулировать собственное поведение сообразно возникающей жизненной ситуации. Понятие активной дисциплины сложно для восприятия и применения на практике. Но несомненно, такая дисциплина строится на важном педагогическом принципе, в корне отличающемся от устоявшейся и не знающей альтернатив традиции принуждения в процессе воспитания.

Воспитатель нуждается в специальной методике, позволяющей ввести ребенка в мир такой дисциплины, если, конечно, воспитатель хочет помочь своему ученику следовать этому принципу на протяжении всей его жизни, на пути к самосовершенствованию. Так как у нас ребенок учится двигаться, а не сидеть неподвижно на одном месте, он приобретает навыки поведения не для школы, а для будущей жизни, благодаря привычке и практике он учится легко и правильно выполнять простые действия, необходимые для жизни в обществе. Дисциплина, которую ребенок вырабатывает в себе, – это сущность его характера, не ограниченная школьным окружением, но распространяющаяся на общение ребенка в социуме.

Свобода ребенка должна иметь ограничение, критерием которого является коллектив и его интересы, и форму, которую принято называть хорошим воспитанием. Для этого нужно изучать каждого ребенка в отдельности, выясняя, что в его поведении может вызвать обиду и раздражение окружающих и какие наклонности способны впоследствии привести к грубому поведению. Во всем же остальном – во всех проявлениях, имеющих некоторую пользу, – какими бы они ни были и в какой бы форме они ни выражались, – все следует разрешать, но при обязательном наблюдении со стороны воспитателя. Здесь нужно подчеркнуть, что, имея за плечами солидную научную подготовку, воспитатель не только обладает навыком, но и огромным желанием наблюдать за естественными явлениями. В нашем случае воспитателю отводится скорее пассивная, нежели активная роль, и эта пассивность должна сочетаться с научным любопытством и безоговорочным уважением к явлению, которое исследуется. Воспитателю следует четко понимать и чувствовать свою роль исследователя, помня о том, что активность должна быть внутри самого явления.

Эти принципы, несомненно, имеют место в начальной школе, где дети впервые в жизни пытаются заявить о себе. Нам остается только догадываться о последствиях подавления спонтанных действий ребенка в период, когда он только учится быть активным: возможно, мы подавляем в нем саму жизнь. Человечество, как солнце на рассвете, как нераскрывшийся бутон, именно в период нежного возраста предстает во всем блеске своего развития; и мы с упоением, уважением и почти религиозным трепетом должны относиться к первым проявлениям индивидуальности. И если выбирать педагогический прием с точки зрения его эффективности, это должен быть такой прием, который способен помочь в понимании сущности жизни. Таким образом, необходимо решительно отвергать все, что препятствует спонтанным проявлениям ребенка и принуждает его к чему-то. Разумеется, здесь мы не говорим о бесполезных и опасных поступках, которые следует пресекать.

Учителям, незнакомым с методом научного наблюдения, следует пройти специальное обучение и практическую подготовку для усвоения этого метода, а тем, кто привык к устаревшим методам обучения в обыкновенных школах, это особенно необходимо. Мой опыт подготовки преподавателей в школах свидетельствует об огромной разнице между этими методами. Даже высокообразованный преподаватель, понимающий суть этого принципа, сталкивается с массой трудностей при его воплощении. Он не может понять, что теперь его новая задача, подобно астроному, сидящему неподвижно у телескопа и созерцающему движение планет в пространстве, заключается лишь в пассивном наблюдении. Мысль о том, что жизнь идет сама по себе и, чтобы ее понять, научиться отгадывать ее загадки или направлять ее действия в нужное русло, достаточно просто наблюдать за ней и пытаться понять ее без всякого вмешательства в ее сущность, – эта мысль оказывается очень сложной для осознания и воплощения в практику.

Воспитателя слишком долго учили быть единственно активным и свободным лицом в школе; слишком долго в его обязанности вменялось подавлять действия учеников. Когда в первый раз учительница появляется в одном из наших домов ребенка и ей не удается добиться полной тишины и порядка, она всегда выглядит несколько смущенной и растерянной, словно просит присутствующих извинить ее и засвидетельствовать ее невиновность. И напрасно мы постоянно повторяем ей, что беспорядок в первые минуты общения с детьми просто необходим. И наконец, когда мы обязываем ее ничего не предпринимать, а просто наблюдать, она просит об увольнении, ибо, по ее мнению, она более не является учительницей.

Но когда учитель начинает понимать, что его обязанность состоит в том, чтобы различать, какие поступки следует пресекать, а за какими наблюдать, воспитатель, привыкший к старым методам работы, начинает ощущать пустоту в душе и задумывается над тем, а справится ли он с этой новой задачей. На самом деле, не будучи должным образом подготовленным к этому виду работы, он долгое время чувствует себя смущенным и беспомощным; тогда как чем выше у преподавателя уровень научной и практической подготовки в области экспериментальной психологии, тем скорее он постигнет восторг раскрывающейся перед ним новой жизни.

Нотари[39 - Нотари Умберто (1878–1950) – итальянский писатель, журналист, издатель.] в своем романе «Мой дядюшка-миллионер» сатирично описывает современные нравы и с присущей ему выразительностью рисует яркую картину устаревших приемов дисциплины. Когда дядюшка был еще ребенком, он провинился в таком множестве неблаговидных поступков, что переполошил весь город, и отчаявшиеся родители в качестве наказания стали оставлять его в школе. Здесь же Фуфу, как его называли в детстве, впервые испытал приступ доброты и почувствовал искреннее движение своей души в тот момент, когда он очутился рядом с маленькой прелестной Фуфеттой и узнал, что она голодна.

«Он поглядел вокруг, остановил взгляд на Фуфетте, поднялся, взял свою корзинку с завтраком и, не сказав ни слова, поставил ей на колени.

Потом он отошел в сторону и, совершенно не понимая, что делает, расплакался.

Мой дядюшка не знал, как объяснить самому себе причину этого внезапного всплеска эмоций.

Он впервые увидел добрые глаза, полные слез, впервые почувствовал какое-то внутреннее движение, и в то же время его охватило чувство огромного стыда; ему стало стыдно за то, что он может есть в то время, как рядом кто-то голоден.

Не зная, как лучше выразить устремления своего сердца и как попросить ее принять в дар корзинку, не представляя себе, как он сейчас будет извиняться, что осмелился ей что-то предложить, он продолжал оставаться заложником этого большого порыва своей маленькой души.

Смущенная Фуфетта быстро подбежала к нему. С величайшей нежностью она убрала руки, которыми он закрыл свое лицо.

«Не плачь, Фуфу», – ласково попросила она. И говорила с ним так, словно обращалась к своей горячо любимой тряпичной кукле, ее детское личико было проникнуто почти материнской нежностью и заботой.

Затем девочка поцеловала его, и мой дядюшка сдался, не в силах противостоять чувствам, переполнявшим его сердце, обнял ее и, всхлипывая, поцеловал в ответ. Наконец, он глубоко вздохнул, вытер с лица следы нахлынувших чувств и снова улыбнулся.

Внезапно они услышали чей-то хриплый голос из глубины двора: «Эй вы, идите сюда, быстро, кому я говорю! Вы, оба, я к вам обращаюсь!»

Это был надзиратель. Он разрушил этот первый, полный нежности душевный порыв с такой грубостью, словно разнимал дерущихся детей.

Пора возвращаться в школу».

Так поступали и мои учителя в первые дни работы в доме ребенка. Они машинально ограничивали детей в их передвижениях, не наблюдая и не различая характера подавляемых ими действий. Например, там была одна маленькая девочка, которая собрала вокруг себя других детей и что-то шумно им рассказывала, активно жестикулируя. Тотчас же к ней подбежала учительница, схватила за руки и велела стоять спокойно; но я, наблюдая за девочкой, поняла, что она пытается примерить на себя роль воспитательницы или матери и учит окружающих тому, как нужно совершать утреннюю молитву, обращаться к святым и креститься: в ней уже проснулся руководитель. Другой ребенок, который постоянно совершал беспорядочные и хаотичные движения и был признан трудным, однажды начал сосредоточенно передвигать столы. К нему немедленно подбежали воспитатели и заставили утихомириться, потому что он создавал слишком много шума. Однако это было одно из первых проявлений протеста в этом ребенке, которое выявилось в движении ради определенной цели, и это было действие, заслуживающее всяческого уважения. После этого случая ребенок стал спокойнее и был доволен, когда ему, как и остальным детям, давали мелкие предметы, которые он мог раскладывать на своем столе.

Очень часто, когда воспитательница раскладывает в специальные коробочки какие-то материалы для работы, кто-то из детей всегда вертится поблизости, с явным желанием копировать движения старшего. Первый импульс – заставить ребенка сесть на свое место и сделать ему замечание: «Положи это! Сядь на место!» Но ребенок выражает свое желание быть полезным, и эта ситуация является прекрасным моментом для того, чтобы научить ребенка порядку.

Однажды дети собрались вокруг миски с водой, в которой плавали игрушки, смеялись и разговаривали. У нас в школе был маленький мальчик, примерно двух с половиной лет. Он стоял за кругом один, и было видно, что его просто распирало любопытство. Я наблюдала за ним с величайшим интересом; вначале он подошел поближе к детям и попытался протиснуться между ними, но ему не хватало сил, и он начал смотреть по сторонам. Наблюдать напряжение мысли на его личике было крайне интересно. Жаль, что у меня не было фотографического аппарата, чтобы это запечатлеть. Его глазенки радостно вспыхнули при виде маленького стульчика: очевидно, он решил поставить его за спинами детей и взобраться на него. Малыш двинулся к стулу, его лицо светилось надеждой, но в этот самый момент воспитательница резко (она сама, вероятно, сказала бы – нежно) подхватила его, подняла над головой других детей и показала ему, что же там, в этой миске с водой, говоря при этом: «Смотри, малыш!»

Нет никаких сомнений в том, что ребенок, увидев плавающие игрушки, не испытал той радости, которую он пережил бы, преодолев препятствие с помощью своих собственных сил. Созерцание этих предметов не явилось результатом его личного достижения, в то время как его умственные усилия способствовали возникновению внутренних сил. Учитель не дал возможности ребенку научиться, не вознаградил его за старания, а помешал. Малыш уже почти чувствовал себя завоевателем, но вдруг ощутил, что его лишили свободы, взяв на руки и сделав совершенно беспомощным. Выражение радости, любопытства и надежды на его лице, которое так меня заинтересовало, сменилось на глуповатое и беспомощное, такое выражение лица обычно возникает у ребенка, когда тот знает, что взрослые все за него сделают.

Когда воспитателям надоедали мои лекции о наблюдениях, они начинали позволять детям делать все, что им заблагорассудится. Я видела детей, бегающих по столам и ковыряющих в носу – и никто не пытался им помешать. Я видела других детей, толкающих своих друзей с самой жестокой миной – и ни малейшего внимания со стороны воспитателя. Тогда мне приходилось вмешиваться, чтобы показать, с какой строгостью постепенно, шаг за шагом нужно пресекать те действия, которые совершать нельзя, чтобы ребенок мог четко отличать добро от зла.

Именно такой метод нужно взять за основу, если мы хотим добиться дисциплины, и первые несколько дней будут самыми трудными для директрисы. Самое главное, чему должен научиться ребенок для того, чтобы стать активно дисциплинированным, – это понимание разницы между добром и злом. Задача воспитателя – увидеть, насколько ребенок чувствует эту разницу, а не ассоциирует понятие «хорошо» с «неподвижностью», а «зло» с «активностью», как это было принято во времена традиционной педагогики. Наша цель и состоит в том, чтобы суметь развить дисциплину ради активной деятельности, для работы, для добра, а не ради пассивности и послушания.

И если дети перемещаются по классу целесообразно, осмысленно и по собственной воле, не совершая грубых или резких поступков, это и есть для меня пример дисциплинированности.

Посадить детей рядами, как это делается в обычной школе, закрепить за каждым его место, наблюдать за тем, чтобы они вели себя тихо и спокойно, зорко следить за порядком, как на собрании, – все это можно сделать позже, на начальной стадии коллективного обучения. Несомненно, в жизни бывают ситуации, когда нам нужно сидеть тихо, например на концерте или на лекции. Но даже нам, взрослым, это не всегда дается легко.

Если нам после того, как мы развили у каждого ребенка чувство индивидуальной дисциплины, удастся организовать детей таким образом, чтобы они сами шли и садились на свои места в классе, если нам удастся дать им понять, что так они представляют более приятное зрелище, что сидеть на своем месте – хорошо, что их спокойное и правильное расположение за партами придает классу более опрятный вид, то в этом случае их тихое и спокойное сидение на своих местах может быть результатом лишь некоего урока, а не принуждения. Очень важно внушить детям саму идею дисциплинированности, подвести их к усвоению принципа коллективного порядка, не слишком заостряя на этом их внимание.

И если эта идея вошла в их сознание, они затем встают со своих мест, говорят, двигаются, но делают это уже совершенно сознательно, не просто так, а потому, что они этого хотят; они выходят из вполне осознанного состояния покоя и порядка для того, чтобы совершать произвольные действия; а зная, что существуют запрещенные действия, дети получают еще один дополнительный импульс к разделению добра и зла.

Поведение детей при выходе из состояния порядка со временем становится все лучше и лучше; на самом деле они учатся осознавать собственные поступки. И теперь (при условии, что дети полностью восприняли идею порядка) задачей воспитателя становится наблюдение за тем, как беспорядочные, хаотичные движения ребенка приобретают более упорядоченный и организованный характер. Наблюдение за детьми – это книга, которую должен читать воспитатель, черпая оттуда вдохновение. По сути, это единственная книга, благодаря которой воспитатель может стать педагогом в полном смысле этого слова.

Для ребенка очень важным является выбор собственных наклонностей, который поначалу осложняется вследствие беспорядочности его движений. Поразительно, с какой отчетливостью при этом проявляются индивидуальные особенности детей; каждый ребенок сознательно и свободно начинает раскрываться перед нами.

На самом деле дети бывают разные: есть такие, которые спокойно сидят на своих местах, апатичные и слегка сонные; другие вскакивают, чтобы затеять ссору или драку или опрокинуть что-либо, но есть и такие, которые стремятся выполнить определенное действие, как, например, поставить стул и сесть на него, передвинуть стол, за которым никто не сидит, и устроиться за ним с какой-либо игрой.

Конечно же наша идея свободы в применении к детям не может не отличаться от той свободы, о которой мы говорили в отношении изучения растений, насекомых и т. д.

Ребенок, в силу характерной беспомощности, которая преследует его с самого рождения, а также в силу тех качеств, которыми он обладает, будучи существом социальным, стеснен оковами, ограничивающими его деятельность.

И поэтому наш метод воспитания, в основе которого лежит свобода, должен вмешиваться в процесс созревания ребенка с тем, чтобы помочь ему научиться преодолевать жизненные препятствия. Другими словами, воспитание должно быть таким, чтобы помочь ребенку ослабить (в рамках здравого смысла) социальные узы, сдерживающие его деятельность.

Шаг за шагом, по мере развития ребенка в подобной обстановке, его спонтанные проявления протеста становятся четче, понятнее, в них присутствует истина, раскрывающая его сущность. И поэтому первая форма педагогического вмешательства должна вести ребенка к самостоятельности.

Самостоятельность

Нельзя быть свободным, если ты зависим; поэтому первое активное проявление свободы ребенка должно осуществляться под наблюдением, с помощью которого он может достичь этой самостоятельности. Маленькие дети начинают требовать самостоятельности уже с момента отлучения от материнской груди.

Что представляет собой ребенок, отлучаемый от грудного вскармливания? В действительности это малыш, который стал независимым от материнской груди. Вместо единственного источника питания он приобретет несколько разных; средства для его существования становятся более разнообразными, он относительно свободен в выборе пищи, в то время как новорожденный ограничен только одним источником еды.

Тем не менее он все еще зависим, так как не способен самостоятельно умываться и одеваться, а также не в состоянии четким и понятным языком высказать свою просьбу. Ребенок по большому счету все еще остается рабом окружающих его людей. Однако к трем годам дети должны уже в значительной степени проявлять самостоятельность и свободу.

Вместе с тем социальный строй, в котором мы живем, все еще остается рабским, и это основная причина, по которой мы пока не усвоили до конца всю глубину понятия самостоятельность. На той ступени развития цивилизации, когда существует институт прислуги, принцип такой формы жизни, как самостоятельность, не может прижиться или свободно развиваться. Точно так же в эпоху рабства было извращено и опорочено понятие свободы.

Наши слуги не зависят от нас, скорее мы зависим от них.

Подобная глубочайшая ошибка человечества, приведшая к моральной неполноценности, не может быть воспринята нами как часть социального устройства общества. Мы сами часто считаем себя независимыми просто потому, что над нами никто не властвует, потому что мы повелеваем другими; но аристократ, зовущий слугу за помощью, по сути сам является зависимым из-за чувства собственной неполноценности.

Паралитик, неспособный снять с себя обувь вследствие болезни, и принц, который не смеет сам разуться по причине своего высокого происхождения, на самом деле не так уж и далеки друг от друга.

Любая нация, принимающая идею порабощения и верящая в то, что пользование услугами ближнего есть привилегия, допускает угодливость как инстинкт. В нашей жизни мы слишком легко привыкаем к раболепию, давая ему такие лестные имена, как учтивость, обходительность, милосердие.

В действительности тот, кто повелевает, ограничен в своей свободе. «Я не хочу, чтобы мне прислуживали, потому что я не беспомощен», – эта мысль должна в будущем стать основой для воспитания чувства собственного достоинства. Чтобы человек мог почувствовать себя по-настоящему свободным, его нужно приучить к этой мысли еще до того, как разовьется его самосознание.

Для большей эффективности любое педагогическое воздействие в процессе обучения маленьких детей должно включать некую помощь в процессе их продвижения к самостоятельности. Мы должны научить их самостоятельно ходить, бегать, подниматься и спускаться по лестнице, поднимать упавшие предметы, одеваться и раздеваться, умываться, четко говорить и ясно высказывать свои потребности. Мы должны оказать им такую помощь, которая позволила бы получать удовлетворение от собственных желаний и целей. Все это и является частью обучения самостоятельности.

Обычно мы ухаживаем за детьми; и это не только угодничество перед ними, но и опасная тенденция, подавляющая их полезную и естественную активность. Мы склонны полагать, что дети подобны куклам: мы умываем и кормим их, словно они игрушечные. Мы не задумываемся над тем, что ребенок не делает чего-то, потому что, наверное, не знает, как это делается. Но рано или поздно ему придется делать все самому, и природа снабдила его необходимыми физическими способностями для выполнения различных функций и разнообразными умственными возможностями для того, чтобы научиться их выполнять. Наш долг по отношению к ребенку – помочь самостоятельно овладеть полезными навыками, предусмотренными самой природой. Плоха та мать, которая кормит дитя из ложки и не прилагает ни малейших усилий научить его самостоятельно держать ложку или поднести ее ко рту и которая даже не ест сама на глазах у ребенка, чтобы тот посмотрел, как это делается. Такая мать оскорбляет человеческое достоинство своего малыша – она относится к нему как к кукле, а не к человеку, вверенному природой ее заботам.

Кто не знает, что научить ребенка самостоятельно есть, умываться и одеваться – это кропотливый труд, требующий такого бесконечного терпения, что порой легче самому его накормить, умыть и одеть. Но, если в первом случае мы имеем дело с педагогической деятельностью, то в последнем – с элементарной обязанностью слуги. Такое обращение с ребенком проще для матери, но таит большую опасность для самого малыша, поскольку возводит препятствия на пути зарождающейся жизни.

Последствия подобного отношения со стороны родителей могут быть самыми плачевными. Благородный господин со множеством слуг становится все более и более зависимым от них, пока, наконец, не превращается в их раба; из-за бездействия мышцы его слабеют и окончательно теряют природную способность двигаться, а его ум становится пассивным и неповоротливым. Если однажды такой человек вдруг поймет свое подчиненное положение и захочет вновь обрести независимость, он обнаружит, что у него просто нет на это сил. На подобные опасности следует указать родителям из привилегированных социальных слоев, если они желают, чтобы в будущем их дети смогли самостоятельно и по праву пользоваться той особой внутренней силой, которая им принадлежит. Бесполезная помощь является серьезным препятствием для развития естественных навыков.

На Востоке женщины носят особые штаны – шаровары, а в Европе – нижние юбки, но в курс воспитания первых входит искусство бездействия даже в большей степени, чем у последних. Такое отношение к женщине приводит к тому, что мужчина работает для того, чтобы обеспечить не только себя, но и женщину. А та, в свою очередь, растрачивает дарованные ей природой силу и потенциал и угасает в рабстве. Ее содержат и обслуживают, а помимо этого еще и недооценивают, принижают ее достоинство, подавляя присущую ей от природы индивидуальность. Как отдельная единица общества она пустое место. Она лишена всех сил и ресурсов, обеспечивающих сохранение жизни. Позвольте это проиллюстрировать на таком примере.

Экипаж с семейством, состоящим из отца, матери и ребенка, проезжает по проселочной дороге. Банда разбойников останавливает карету хорошо известной фразой: «Кошелек или жизнь». Оказавшись в подобной ситуации, каждый член семейства будет действовать по-разному. Мужчина, будучи подготовленным стрелком, вооруженный пистолетом, окажет сопротивление убийцам. Мальчик, у которого есть только свобода и легкость ног, закричит и пустится наутек. Женщина, которая не вооружена и никоим образом не подготовлена к борьбе (более того, скованная юбкой), лишь в ужасе хватает ртом воздух и падает без чувств.

Эти три абсолютно разные реакции обусловлены степенью свободы и самостоятельности каждого из них. Падающей в обморок женщине, чей плащ несет внимательный галантный кавалер, готовый поднять оброненную ею вещь, не нужно прилагать какие-либо усилия.

Пагубное влияние раболепия и зависимости выражается не только в «бесполезном прожигании жизни», которое приводит к беспомощности, но в развитии тех индивидуальных черт, которые явно указывают на развращенность и вырождение нормальной человеческой природы. Я имею в виду властность и деспотизм, примеры которых нам слишком хорошо известны. Деспотичность идет рука об руку с беспомощностью. Это внешний признак состояния человека, который утверждается за счет других. Часто хозяин становится тираном для своих слуг. Точно так же и надсмотрщик относится к рабам.

Давайте представим умного и опытного работника, не только квалифицированного и трудолюбивого, но и способного дать совет другим благодаря своему умению управлять и осуществлять общее руководство мастерской, где он работает. Владея обстановкой, он будет улыбаться в тот момент, когда другие теряют терпение; он способен владеть собой, и это качество происходит из осознания собственного умения что-то делать. Oднако не следует удивляться тому, что дома этот искусный работник брюзжит на жену из-за такого пустяка, как не вовремя поданный или невкусный суп. В домашней обстановке не он, а его жена является искусным работником, которая ему готовит и прислуживает. Мужчина, спокойный и приятный там, где он может проявить силу посредством знания своего дела, становится тираном, когда ему прислуживают. Возможно, знай бы он, как готовить суп, он бы был идеален! Прилагая усилия, человек может выполнять все необходимые для существования и развития действия, преодолевая себя и, таким образом, приумножая свои умения и совершенствуясь как личность.

Мы должны вырастить поколение сильных людей, подразумевая под этим поколение самостоятельных и свободных личностей.

Упразднение поощрений и внешних форм наказаний

Если мы когда-нибудь примем все вышеизложенные принципы, естественным следствием станет отмена поощрений и наказаний. Человеку, дисциплинированному посредством свободы, захочется получить единственную в своем роде награду, которая никогда не унизит и не разочарует его, а именно зарождение человеческой силы и свободы внутри самой личности, из которой проистекает всяческая активность.

На своем опыте я часто убеждалась в правоте этой мысли. В первые месяцы пребывания в доме ребенка учителя еще плохо применяли на практике педагогические принципы свободы и дисциплины. Кто-то из них даже занялся исправлением моих идей во время моего отсутствия, используя привычные им методы. Когда я однажды неожиданно приехала, то обнаружила, что у одного из наиболее смышленых детей на шее висел большой серебряный греческий крестик на изящном белом шнурке, в то время как другой ребенок сидел в креслице посередине комнаты.

Первый получил награду, а второй был наказан. К счастью, в моем присутствии воспитатель не стал ничего предпринимать, а я, в свою очередь, стараясь не шуметь, встала там, откуда можно было спокойно понаблюдать за происходящим.

Мальчик с крестиком на шее ходил по комнате, перенося часть вещей, с которыми он работал, со своего стола на стол воспитателя, а оставшуюся часть расставлял по местам. Он был занят делом и поэтому счастлив. Когда он в очередной раз проходил мимо креслица, где сидел наказанный мальчик, крестик соскользнул и упал на пол. Второй ребенок поднял его и стал внимательно рассматривать, а затем сказал товарищу: «Смотри, что ты потерял!» Первый повернулся, с безразличием посмотрел на вещицу, словно всем своим видом показывая, чтобы ему не мешали, и затем сказал в ответ: «Мне все равно». – «Правда?» – спросил наказанный малыш. «Да, можешь надеть его», – последовал равнодушный ответ. «Тогда я возьму его себе». – «Да, бери», – сказал первый таким тоном, в котором явно слышалось «оставь меня в покое».

Мальчик аккуратно завязал ленточку так, чтобы крестик лежал поверх розового фартучка и он мог бы любоваться его блеском и совершенной формой, после чего он поудобнее устроился в креслице и с явным удовлетворением положил руки на подлокотники. Мы не стали вмешиваться в происходящее, и правильно сделали. Побрякушка радовала только наказанного ребенка, но не занятого делом, удовлетворенного и счастливого от своей работы малыша.

Однажды я привела с собой в другой дом ребенка одну знакомую даму, которую дети приводили в состояние умиления. Открыв коробку, привезенную ею в качестве подарка, она показала детям несколько блестящих медальонов, каждый из которых висел на ярко-красной ленте, и сказала: «Учительница отдаст их самым умным и примерным детям».

Так как я не была обязана инструктировать эту посетительницу по поводу наших методов, я промолчала, а учительница взяла коробку. В этот момент самый умный 4-летний мальчик, тихо сидевший за маленьким столиком, наморщил лобик в знак протеста и выкрикнул: «Только не мальчикам, только не мальчикам!»

Какой сюрприз! Этот малыш уже знал, что он находится среди лучших и сильнейших учеников, хотя никто и никогда не говорил ему об этом, и ему не хотелось быть оскорбленным этой наградой. Не зная, как защитить свое достоинство, он апеллировал к своей принадлежности к мужскому полу!

Что касается наказаний, мы много раз имели дело с детьми, которые доставляли хлопоты другим, несмотря на все наши замечания. Такие дети проходили осмотр у врача. Если ребенок оказывался вполне нормальным, мы отводили ему один из столиков в углу комнаты, усаживали в удобное кресло таким образом, чтобы он мог видеть, как работают его товарищи, и давали ему все интересующие его предметы и игрушки. Подобная изоляция почти во всех случаях успокаивала ребенка – со своего места он видел всех собравшихся, и наглядный пример работающих детей был куда более действенным, чем любые слова, сказанные учителем. Ребенок постепенно убеждался в том, что быть членом трудового коллектива выгодно, и у него возникало желание присоединиться к остальным. И здесь мы снова вернулись к вопросу дисциплины тех детей, которые поначалу бунтовали против нее. Отношение к изолированному ребенку у нас всегда сродни отношению к больному. И я сама, войдя в комнату, первым делом подходила к нему и начинала ласкать его, словно младенца. Затем я обращала внимание на других детей, интересовалась их работой, обращаясь с ними как со взрослыми. Я не знаю, что происходило в душе тех детей, которых, как мы считали, нужно было дисциплинировать, но перемены всегда были налицо. Они с гордостью учились работать и вести себя как следует и всегда проявляли нежную привязанность к учителям и ко мне.

Биологическое понятие свободы в педагогике

С биологической точки зрения концепция свободы в воспитании ребенка в ранние годы его жизни должна пониматься как совокупность наиболее благоприятных условий, необходимых для всестороннего развития его личности. С точки зрения как физиологии, так и духовности этот процесс должен включать в себя свободное развитие интеллекта. Воспитатель должен испытывать благоговение перед жизнью, и только такое отношение даст ему возможность с уважением и живым интересом наблюдать за развитием ребенка. Жизнь детей не является чем-то абстрактным – это жизнь отдельно взятых детей. Существует только одно подлинное биологическое проявление – это живущий индивид; и воспитание должно иметь своим объектом каждую личность в отдельности. Под термином «воспитание» должна подразумеваться активная помощь, необходимая для естественного развития жизни ребенка. Дитя – это растущее тело и развивающаяся душа. Физическая и психическая сущность человека имеет один непреходящий источник – саму жизнь. Мы не должны разрушать и подавлять эти таинственные силы, стоящие за развитием души и тела ребенка, но должны дожидаться от них проявлений, которые, как мы знаем, должны последовать одно за другим.

Окружение, несомненно, является лишь второстепенным фактором феномена жизни; оно может внести свои коррективы – помочь или воспрепятствовать, но не созидать. Современные теории эволюции от Негели[40 - Негели Карл Вильгельм (1817–1891) – один из наиболее выдающихся ботаников XIX в. Большую ценность имеют его исследования по анатомии и физиологии клетки и органов. Изучив строение и способ нарастания клеточных оболочек, Негели дал новую теорию строения и роста организованных тел вообще.] до де Фриза[41 - Д е Фриз Хуго (1848–1935) – голландский ботаник. Один из основателей учения об изменчивости и эволюции. Воззрения де Фриза об изменениях видов легли в основу «мутационной теории».] говорят о том, что в процессе развития обоих биологических царств (животных и растений) важнейшей движущей силой трансформации как видов, так и отдельных особей является внутренний фактор. Источник развития как видов, так и отдельных особей кроется внутри. Ребенок растет не потому, что он питается, дышит, живет в условиях привычной температуры, он растет потому, что в нем развивается жизненный потенциал, постепенно становясь все более очевидным; он растет, потому что биологическая судьба эмбриона, из которого зародилась его жизнь, определяется наследственностью. Отрочество наступает не потому, что ребенок смеется, танцует, выполняет гимнастические упражнения или хорошо питается, а потому, что он достигает определенного биологического возраста. Жизнь диктует свои правила – она созидает и в то же время ограничивает нас рамками непреодолимых законов. Постоянные характеристики видов неизменны – они могут лишь слегка варьироваться.

Эта концепция, блестяще изложенная де Фризом в его мутационной теории, показывает нам возможности педагогики. Мы можем действовать в пределах вариаций, которые зависят от окружающей среды и имеют незначительные различия от индивида к индивиду. Но мы не можем воздействовать на мутации, связанные некими таинственными узами с самим источником жизни, сила которых настолько велика, что превосходит видоизменяющие факторы среды.

Определенный вид не может мутировать или перейти в другой вид посредством какой бы то ни было адаптации. И с другой стороны – человеческий гений не может быть подавлен никакими ограничениями или неправильными формами обучения.

Окружение тем сильнее воздействует на индивидуальную жизнь, чем она слабее и менее устойчива. Но окружение может воздействовать двояко: поощряя, стимулируя жизнь или подавляя ее. Многие виды пальмовых, например, чудесно произрастают в тропиках, потому что климатические условия здесь более благоприятны для их развития, но в ряде регионов исчезли многие виды животных и растений, поскольку были не в состоянии адаптироваться к существующим там условиям. Жизнь – это величественная богиня, всегда идущая вперед, преодолевающая препятствия, которые внешняя среда воздвигает на ее пути к победе. Эта основная фундаментальная истина, и она применима не только к виду, но и к отдельным его представителям. Ничто не может остановить победоносное продвижение вперед тех, в ком присутствует эта таинственная сила жизни.

Очевидно, что для человечества, и особенно для той его социальной формы, которую мы именуем обществом, самым насущным вопросом остается уход за человеческой жизнью, или даже можно сказать – культивирование этой жизни.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   35

Похожие:

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconРуководство по воспитанию детей хороший в своей основе
Саентологии при воспитании детей. Слово «Саентология» переводится как «изучение знания» Оно происходит от латинского scio знание...

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconПедагогика Мой метод: начальное обучение 3M (читать)
Книга является первой публикацией на русском языке фундаментального труда выдающегося итальянского педагога, психолога и философа...

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconНикитина Л. А. Резервы здоровья наших детей
Хотя многое, очень многое, на мой взгляд (а я мать двоих дочерей 10 и 14 лет), можно и нужно принять, усвоить

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconИстория
Репродуктивный метод – это метод, направленный на закрепление знаний и навыков детей. Это метод упражнений, доводящих навыки до автоматизма....

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет icon«Мама+малыш» Обоснование и описание занятий в монтессори-клубе bambini...
Обеспечение психофизического, личностного и интеллектуального развития детей до 3 лет через объединение усилий семьи и педагогов

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconТема: Школа и педагогическая мысль в русском государстве до 16 в
Русское образование и просвещение в 16 в. «Домострой» одна из первых книг по воспитанию детей

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconСемейный кодекс РФ (ск рф) от 29. 12. 1995 n 223-фз
По вопросу, касающемуся прав и обязанностей родителей по воспитанию и образованию детей, см также статьи 18 и 52 Федерального закона...

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconДолжностная инструкция руководителя по физическому воспитанию
Одна из задач состоит в выработке у детей привычки к систематичеким занятиям физкультурой и навыков здорового образа жизни

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconМетоды обучения истории. Метод
Определение Данилова. Метод это логический способ, через который учащиеся сознательно усваивают знания и овладевают умениями и навыками....

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconКонкурс программ и проектов, направленных на поддержку молодых семей...
Проект по поддержке молодых родителей, лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей от 18 до 23 лет имеющих...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов