Черепанов М. С. Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей [Текст]: сб науч тр. / Кафедра политологии




Скачать 211.97 Kb.
НазваниеЧерепанов М. С. Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей [Текст]: сб науч тр. / Кафедра политологии
Дата публикации16.07.2013
Размер211.97 Kb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Физика > Документы
Черепанов М. С. Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей [Текст]: сб. науч. тр. / Кафедра политологии Института истории и политических наук Тюменского государственного университета // Политическое развитие Тюменского региона. – Тюмень: ТюмГУ, 2010. – Вып. 5. – С. 68-78. 0,5 п.л.
Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей.
Одним из наиболее любопытных типов политических акторов современной российской действительности выступают активисты религиозных сообществ. Вопросы о том, какова специфика их политического участия, каким образом это участие измерять, возможно ли прогнозировать его изменения, являются сегодня злободневными как для учёных-обществоведов, так и для самих акторов политической жизни.

Наиболее функциональной основой для получения ответов на обозначенные вопросы является, на наш взгляд, генетический структурализм П. Бурдье1, одним из основных достоинств которого является диалектическая связь объективистского и субъективистского подхода к исследованию социальной реальности.

В данной статье нам бы хотелось обозначить структуры разработанных П. Бурдье интеллектуальных конструктов – структуры политического и религиозного поля. Исходя из этого, мы попытаемся определить, что создаёт возможность проникновения в политическое поле акторов поля религиозного.

Необходимо отметить, что некоторые категории теории социального пространства порой не имеют однозначных дефиниций, что создаёт необходимость их самостоятельной интерпретации для использования в эмпирических исследованиях. В настоящей статье они будут интерпретированы нами в соответствии с наиболее распространёнными дефинициями самого автора, а также нашим опытом их применения в эмпирических исследованиях.

Итак, в качестве политического поля П. Бурдье определяется «место, где в конкурентной борьбе между агентами [акторами Прим. авт.], которые оказываются в неё втянутыми, рождается политическая продукция, проблемы, программы, анализы, комментарии, концепции, события, из которых и должны выбирать обычные граждане, низведённые до положения «потребителей» и тем более рискующие попасть впросак, чем более удалены они от места производства»2. Таким образом, в качестве логики функционирования политического поля мы можем определить конкурентную борьбу между включёнными в данное поле акторами по поводу собственного расположения в наиболее выгодных позициях относительно ценностей3 этого поля.

Основными ценностями политического поля являются политическая власть, политический капитал, способность легитимного использования политических ресурсов.

Политическая власть понимается, как способность акторов изменять габитус4 «потребителей» по отношению к социальному миру5 посредством производства политической продукции.

Политический капитал, в свою очередь, понимается, как степень социального признания, получаемая акторами от групп «потребителей», на которые распространяется политическая власть. При этом П. Бурдье выделяются два вида политического капитала: личный и делегированный.

Личный капитал, в свою очередь, французский социолог также подразделяет на два вида: личный капитал нотабля (знатное, влиятельное лицо, именитый житель, гражданин) и героический личный капитал (харизма). Личный капитал нотабля «… основанный на факте «быть известным» и «лично признанным»… а также на владении определённым набором специфических качеств… часто бывает результатом реконверсии капитала известности, накопленного в других областях, в частности, в профессиональных, которые… предоставляют свободное время и предполагают наличие определённого культурного капитала»6. В отличие от личного капитала нотабля, который «…является результатом длительного и непрерывного накопления, продолжающегося обычно всю жизнь…»7, героический личный капитал «… представляет собой результат акции инаугурации, осуществлённой в ситуации кризиса, в пустоте и молчании институций и аппаратов: профетическая акция дарования значимости, которая самообосновывается и самолегитимируется ретроспективно, посредством подтверждения, которое её собственный успех обеспечивает языку кризиса и начальному накоплению мобилизующей силы, которую этот язык осуществил»8.

Делегированный капитал, в отличие от личного капитала, который исчезает вместе с человеком – его носителем, является «… результатом ограниченного и временного переноса капитала, принадлежащего институции и контролируемого ею, и ею одной»9.

И, наконец, последней, выделенной нами, ценностью политического поля является способность легитимного использования политических ресурсов (армии, полиции, государственных финансов и т.д.).

Для расположения в наиболее выгодных позициях относительно обозначенных ценностей агентам социального пространства необходимо конституироваться в качестве акторов политического поля. Вхождение в политическое поле (включение в конкурентную борьбу по поводу приближения к ценностям данного поля) представляет собой процесс делегирования10, «в котором уполномоченное лицо получает от группы власть образовывать группу»11. По замечанию П. Бурдье: «… группа не может существовать иначе, как делегируя свои полномочия какому-либо одному лицу… способному действовать как юридическое лицо, т.е. как субститут группы… Ибо именно потому, что представитель существует и представляет (акт символический), представляемая и символизируемая им группа существует и в свою очередь обеспечивает своему представителю существование в качестве представителя группы»12, а также «следовательно, основополагающий в философском и политическом смысле акт конституирования, каким представляется делегирование, является актом магическим, позволяющим тому, что оставалось до этого лишь собранием множества лиц, серией случайно оказавшихся вместе индивидов, возродиться к жизни в форме фиктивного лица, corporatio, тела, мистического тела, воплощённого в социальном теле, трансцендентном в свою очередь по отношению к составляющим его биологическим телам»13.

Таким образом, процесс существования группы предполагает конституирование её представителей и представительств14 в качестве акторов политического поля. Так, по утверждению П. Бурдье: «… когда речь идёт о доминируемых группах, акт символизации, благодаря которому конституируются их представители… единовременен акту конституирования группы: знак продуцирует обозначаемую вещь, обозначающее идентифицируется с обозначаемой вещью, которая без него не существовала бы и которая сводится к нему. Обозначающее – это не только тот, кто выражает и представляет обозначаемую группу; это тот, благодаря кому группа узнаёт, что она существует, тот, кто обладает способностью, мобилизуя обозначаемую им группу, обеспечивать ей внешнее существование»15.

Мобилизация групп «потребителей политической продукции» осуществляется, в основном, посредством использования их представителями форс-идей16. По справедливому замечанию П. Бурдье: «…сила выступления [представителя Прим. авт.] зависит не столько от его самоценностных достоинств, сколько от оказываемого им мобилизующего воздействия, т.е. по крайней мере частично – от степени признания этого выступления многочисленной и мощной группой, которая узнаёт себя в нём и чьи интересы оно отражает (в более или менее преображённой и плохо узнаваемой форме)»17, а также «В отличие от сферы науки, сила выдвигаемых им [представителем Прим. авт.] идей измеряется не ценностью истины (даже если какой-то частью собственной силы эти идеи обязаны своей способности убеждать, что он обладатель истины), но заключённой в них мобилизующей силой, т.е. силой группы, признающей эти идеи, будь то молчанием или отсутствием опровержения…»18.

Основным интересом представителей и представительств, преследуемым19 при мобилизации групп «потребителей политической продукции», является демонстрация своей легитимности актора политического поля. Как отмечает П. Бурдье: «Когда представитель заявляет: «Я продемонстрирую вам свою способность представлять, представив людей, которых я представляю»… то он, демонстрируя тех, кто его уполномочил, демонстрирует свою легитимность»20.

Потребность представителей и представительств в демонстрации своей легитимности актора политического поля зачастую порождает процесс, названный П. Бурдье «самоосвящение доверенных лиц»21. Основной приём, используемый представителями при самоосвящении – это убеждение других акторов политического поля в своей представительской необходимости посредством отождествления себя с представляемой группой, её идентификацией22. Весьма продуктивным для выявления подобных «отождествлений», по замечанию П. Бурдье, является лингвистический анализ риторических приёмов представителей «в которых проявляется структурное лицемерие уполномоченных представителей, и в частности, их постоянные переходы от «мы» к «я»»23. Так, например, «когда аппаратчик желает совершить акт символического насилия, то он с «я» переходит на «мы». Он скажет не: «Я считаю, что вам, социологам, следует изучать рабочих, а «Мы считаем, что вам следует…» или: «Существует социальная потребность в том, чтобы…»»24.

Таким образом, конституирование социальных агентов в качестве акторов политического поля (представителей групп «потребителей политической продукции») происходит через процесс делегирования, после чего акторы политического поля включаются в конкурентную борьбу по поводу собственного расположения в наиболее выгодных позициях относительно ценностей этого поля. При этом у них появляется специфическая потребность демонстрации своей легитимности в качестве актора политического поля, что, в свою очередь, осуществляется посредством «самоосвящения». «Самоосвящение», в свою очередь, производится посредством отождествления себя с идентификацией представляемой группы и демонстрации своей способности мобилизовать данную группу «потребителей политической продукции». Основным способом мобилизации представляемых групп является использование форс-идей.

Однако помимо обозначенных источников формирования специфических интересов акторов политического поля, связанных с процессом их конституирования в качестве собственно акторов, демонстрации своей представительской легитимности, а также обусловленных логикой конкурентной борьбы внутри поля по поводу «завоевания» наиболее выгодных позиций относительно его ценностей, существует ещё один немаловажный фактор, оказывающий влияние на формирование специфических интересов представителей. В качестве данного фактора П. Бурдье обозначает возникающую у представителей необходимость удовлетворять специфические интересы аппарата (представительства), в который они включены: «Когда корпус доверенных лиц… отстаивает собственные тенденции, то интересы аппарата превалируют над интересами отдельных доверенных лиц, которые ввиду этого перестают быть доверенными лицами своих доверителей и становятся ответственными перед аппаратом. С этого момента без знания аппарата уже становится невозможным понять особенности доверенных лиц и их практические действия»25. Этот процесс, в свою очередь, обуславливается тем, что некоторые социальные агенты, не обладая достаточным объёмом личного капитала, способны конституироваться в качестве акторов политического поля лишь посредством включения в уже существующее представительство, что автоматически создаёт возможность использования капитала, накопленного представительством. Однако, по замечанию П. Бурдье: «аппарат даёт всё (в том числе и власть над аппаратом) тем, кто также отдаёт ему всё и ждёт от него всё, потому что вне аппарата такие люди не имеют ничего или почти ничего»26. Таким образом, некоторые представители оказываются в зависимости от аппарата (представительства), в который они включены, что обуславливает «принесение ими в жертву» собственных специфических интересов специфическим интересам аппарата (представительства), потому как без капиталов представительства они не смогут существовать в качестве акторов политического поля.

Согласно теории политического поля П. Бурдье, способность представителей длительное время существовать в качестве акторов политического поля (говорить от имени представляемых групп) обуславливается не только успешным удовлетворением своих специфических интересов (специфических интересов аппарата), но и существующей гомологией интересов акторов политического поля и отдельных членов представляемых групп. Так по замечанию французского социолога: «Один из механизмов, позволяющий узурпаторству и двойной игре осуществляться… заключается в том, что в большинстве случаев интересы доверителей и доверенного лица существенным образом совпадают, так что доверенное лицо может верить, заставляя и других в это поверить, что у него нет иных интересов, кроме интересов своих доверителей»27, а также «У людей, участвующих в религиозных, интеллектуальных и политических играх, есть свои специфические интересы, которые являются жизненно важными для общества (как бы ни отличались, например, от интересов других интересы генеральных директоров, ведущих свою игру в экономическом поле). Все эти интересы символического характера – не потерять лица, не лишиться избирательного округа, заставить замолчать соперника, одержать верх над враждебным «течением», заполучить пост председателя и т.д., - таковы, что, служа и подчиняясь им, исполнители, как нередко оказывается, служат и своим доверителям (разумеется, бывают исключения, когда интересы доверенных лиц вступают в конфликт с интересами доверителей)»28.

Последней особенностью политического поля, которую, по нашему мнению, необходимо осветить, является политический габитус, а точнее источники его формирования. Как отмечает П. Бурдье: «… нет ничего менее естественного, чем способ мышления и действия, требуемый для участия в политическом поле: так же, как и религиозный, художественный или научный габитус, габитус политика предполагает специальную подготовку. Прежде всего это, конечно, всё необходимое обучение для получения целого блока специфических знаний (теорий, проблематики, понятий, исторических традиций, экономических данных и т.д.), созданных и накопленных в ходе политической работы профессионалов настоящего и прошлого, а также более общие способности, такие как владение определённым языком и определённой политической риторикой, риторикой трибуна, необходимой в отношениях с непосвящёнными, или риторикой debater (участник дебатов, спорщик), необходимой в отношениях с профессионалами. Но это также и прежде всего своего рода инициация с её испытаниями и обрядами посвящения, которые стремятся привить практическое владение логикой, имманентной политическому полю, и внушить действительное подчинение ценностям, иерархиям и цензурам, свойственным данному полю…»29. Таким образом, основными источниками формирования габитуса акторов политического поля являются специфические знания, получаемые посредством образования, а также интериоризируемые габитусом акторов способы поведения, обусловленные занимаемыми позициями в политическом поле относительно его ценностей.

Переходя к анализу религиозного поля, необходимо оговориться, что нами будет рассматриваться наиболее распространённая в современных обществах типология религиозного взаимодействия, отличительной чертой которой выступает стремление к монополизации религиозного производства специалистами30. Именно эту типологию религиозного взаимодействия мы обозначим в качестве религиозного поля.

Основными ценностями (специфическими капиталами) религиозного поля, относительно которых и выстраивается данная типология взаимодействия являются право управления ценностями спасения, религиозная власть и религиозный капитал.

В процессе жизнедеятельности у людей могут появляться потребности в «оправдании своего существования, способного избавить их от экзистенциального страха перед случайностью и одиночеством или даже от биологической беспомощности, болезни, страдания и смерти31, а также оправдании своего социального положения и своего образа жизни, т.е. совокупности их социальных свойств»32. Некоторыми людьми данные потребности удовлетворяются посредством использования услуг религиозных специалистов. В результате этого, за последними признаётся право на сношение со сверхчувственным миром, что даёт им право управления ценностями спасения (способность создавать представление о способах восприятия сверхчувственного мира, поклонения и т.д.). По справедливому замечанию П. Бурдье, формирование поля религии «является результатом монополизации корпорацией специализированных служителей культа права сношения со сверхчувственным миром. Эти служители получают социальное признание в качестве эксклюзивных носителей специфической компетенции, необходимой для производства и воспроизводства специально организованной совокупности тайных знаний, что объективно связано с исключением из этого пространства всех тех, кто наделяется статусом мирянина, лишённого религиозного капитала и признающего законность этой экспроприации, поскольку не замечает её как таковую»33.

Религиозная власть понимается, как способность религиозных специалистов изменять габитус мирян по отношению к природному и социальному миру34 в соответствии с этикой религиозного учения и собственным видением социального мира35.

Религиозный капитал, в свою очередь, понимается как степень социального признания права управления ценностями спасения, а также права использования религиозной власти. Необходимо отметить, что объём религиозного капитала находится в зависимости от количественной (количество приверженцев) и качественной (символическое и материальное влияние в обществе) характеристик групп мирян, которые признают право управления ценностями спасения, и на которые распространяется религиозная власть.

Таким образом, в качестве акторов религиозного поля можно обозначить специализированных служителей культа. Миряне, как отмечалось выше, являются исключёнными из конкурентной борьбы за приближение к ценностям религиозного поля. Однако именно их спрос на услуги религиозных специалистов влияет на изменение объёма религиозного капитала специалистов.

Религиозные специалисты, по замечанию П. Бурдье, могут быть организованы посредством конфессионального аппарата36 или действовать индивидуально. Конфессиональный аппарат «являет многие черты бюрократического аппарата: чёткое разделение областей компетенции, регламентированное иерархией функций, сопровождающаяся рационализацией вознаграждений, «назначений», «повышений», и «карьер»; кодификация правил, регламентирующих профессиональную деятельность и внепрофессиональную жизнь; рационализация профессиональной подготовки и таких инструментов работы, как догма или литургия и т.д.»37. Именно тип конфессионального аппарата занимает наиболее выгодные позиции относительно доступа к ценностям религиозного поля, что обуславливается его приспособленной к этому структурой. Структура конфессионального аппарата, как отмечалось выше, отражает многие черты бюрократического аппарата, представляя собой организованную в рамках единого религиозного учения иерархию специалистов. Как отмечает П. Бурдье: «Управление резервом религиозного капитала… и работа, направленная на сохранение этого капитала посредством консервации или реставрации символического рынка, на котором он имеет обращение, могут осуществляться лишь таким аппаратом бюрократического образца, как Церковь [конфессиональный аппарат Прим. авт.], который способен на протяжении долгого времени совершать непрерывную работу… необходимую для обеспечения его собственного воспроизводства. Подобная деятельность заключается в воспроизведении производителей продуктов спасения и религиозных услуг, т.е. священнического корпуса [религиозных специалистов Прим. авт.], и рынка, открытого для этих продуктов, т.е. мирян…»38. Входящим в его состав религиозным специалистам со стороны религиозного аппарата делегируется «… авторитет (или право) должности (или института), способный избавить их от необходимости постоянно завоевывать или подтверждать свою власть, а также защитить их от последствий неудачных религиозных действий»39.

Индивидуально действующие в религиозном поле акторы находятся в оппозиции конфессиональному аппарату в качестве независимых предпринимателей40. Осуществляя первоначальное накопление капитала, они вынуждены ставить под сомнение монополию конфессионального аппарата на право управления ценностями спасения. П. Бурдье разделяет индивидуальных акторов на два типа: «пророк» (ересиарх) и «колдун». Однако пророк (ересиарх) выступает в качестве актора, чья деятельность в религиозном поле направлена на накопление религиозного капитала посредством активности ориентированной на монополизацию права управления ценностями спасения и религиозной власти. Эта активность выражается главным образом в предоставлении группам мирян альтернативных монополизированным конфессиональным аппаратом ценностей спасения (способов восприятия сверхчувственного мира, поклонения и т.д.) и влияет на изменение габитуса мирян в соответствии с этикой предоставляемого учения. В результате успешной деятельности пророка вокруг него, по замечанию П. Бурдье, образуется группа последователей – секта пророка, которая в случае успешной деятельности стремится стать конфессиональным аппаратом – носителем и хранителем ортодоксии41. В свою очередь активность колдуна направлена на накопление религиозного капитала лишь посредством деятельности по присвоению права управления религиозными ценностями. Религиозный капитал, в свою очередь, конвертируется колдуном в экономический капитал. Так, по замечанию П. Бурдье, колдун, удовлетворяя «лишь отдельные и сиюминутные запросы [мирян Прим. авт.], используя речь в качестве одной из техник врачевания (тела) и отнюдь не как инструмент символической власти, каким является проповедь и «врачевание душ»»42, преследует материальный интерес43. Таким образом, в конкурентную борьбу за присвоение монополии на религиозную власть, согласно представлению П. Бурдье, включены два типа акторов религиозного поля: конфессиональный аппарат, являющийся «…продуктом институционализации и бюрократизации секты пророка»44 и секта пророка, стремящаяся стать конфессиональным аппаратом45. Необходимо отметить, что именно эти акторы религиозного поля способны конституироваться также и в качестве акторов политического поля (представителей и представительств), т.е. осуществить специфическое проникновение.

Пониманию феномена обозначенного проникновения, на наш взгляд, способствует рассмотрение гомологии ценностей политического и религиозного полей: религиозной и политической власти, религиозного и политического капитала. Итак, в основе политической и религиозной власти лежит способность изменять габитус социальных агентов («потребителей политической продукции», мирян) по отношению к социальному миру. Несмотря на то, что, специфика религиозного и политического полей обуславливает различные инструменты («этика религиозных учений», «политическая продукция»), используемые акторами этих полей в процессе изменения габитуса, тем не менее гомология сущности этих ценностей, на наш взгляд, очевидна. Это, в свою очередь, обуславливает гомологию и других специфических капиталов (религиозного и политического капиталов) обозначенных полей, сущность которых составляет степень признания групп, на которые распространяются религиозная и политическая власть. Таким образом, на наш взгляд, гомология обозначенных ценностей выступает основным фактором, обуславливающим возможность конверсии религиозных власти и капитала в политические власть и капитал. Этот процесс, в свою очередь, создаёт возможность конституирования акторов религиозного поля в качестве акторов политического поля46. Кроме этого, необходимо отметить, что позиции акторов, перешедших из религиозного поля, обуславливаются, в первую очередь объёмом специфических капиталов (религиозных власти и капитала), накопленных в религиозном поле.

Однако, учитывая специфику социального пространства (способность социальных агентов одновременно занимать позиции в нескольких полях социального пространства), становится также очевидной возможность акторов религиозного поля, способных занимать позиции в политическом поле, использовать в конкурентной борьбе религиозного поля специфические капиталы поля политического. Так, например, сущность такого типа специфического капитала политического поля как способность легитимного использования политических ресурсов не имеет гомологии ни с одним из специфических капиталов религиозного поля. Соответственно доступ к данному типу ценностей и тем преимуществам, которые он даёт, может представлять особый интерес у акторов религиозного поля, обладающих достаточным объёмом религиозных власти и капитала для вхождения в политическое поле.


1 П. Бурдье обозначал также этот подход, как «конструктивистский структурализм» или «структуралистский конструктивизм» // П. Бурдье Символическое пространство и символическая власть // П. Бурдье Социология социального пространства. – М., СПб., 2007. С. 64.

2 Бурдье П. Политическое представление: элементы теории политического поля // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 182.

3 Категория «ценность» используется нами в значении «специфического капитала». В трудах П. Бурдье выделяются категории «капитал» и «специфический капитал». «Капитал» - объективированные формы действующих свойств акторов, т.е. таких свойств «которые способны придавать агентам «силу», «влияние» и «власть», понимаемую в самом общем виде – как способность добиваться результатов» // Цит. по Шматко Н.А. Горизонты социоанализа // Социоанализ Пьера Бурдье. Альманах Российско-французского центра социологии и философии Института социологии Российской Академии наук. М., СПб., 2001. С. 15.

Под «специфическим капиталом» П. Бурдье понимает объективированные формы действующих свойств акторов, произведённых в определённом поле, являющихся одновременно целями и инструментами конкурентной борьбы // Bourdieu P., Qelques proprietes des champs // Questions de sociologie. Paris, 1984. P. 113-120 // http://bourdieu.name/content/nekotorye-svojstva-polej.

4 Габитус – система схем восприятия и оценивания, когнитивные и развивающие структуры, которые агенты [акторы Прим. авт.] получают в ходе их продолжительного опыта в какой-то позиции в социальном мире // П. Бурдье Символическое пространство и символическая власть // П. Бурдье Социология социального пространства. – М., СПб., 2007. С. 75.

5 Под изменением габитуса «потребителей политической продукции» по отношению к социальному миру мы понимаем организованный акторами политического поля процесс формирования категорий восприятия социального мира. С помощью данных категорий акторы политического поля способны давать группам «потребителей» представления об их группах и их отношениях с другими группами.

6 Бурдье П. Политическое представление: элементы теории политического поля // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 211.

7 Там же.

8 Там же. С. 212.

9 Там же.

10 Делегирование понимается нами как процесс предоставления своих полномочий одним лицом другому лицу.

Делегирование – это «… передача полномочий, в результате которой доверитель разрешает своему доверенному лицу подписывать документы, говорить и действовать от своего имени, вручает ему свою доверенность… т.е. полномочие действовать, вместо себя» // Бурдье П. Делегирование и политический фетишизм // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 233.

11 Бурдье П. Социальное пространство и генезис «классов» // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 88.

12 Бурдье П. Делегирование и политический фетишизм // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 234.

13 Там же. С. 242.

14 Под представительством понимается политический аппарат, сутью которого является бюрократическая форма организации.

15 Бурдье П. Делегирование и политический фетишизм // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 239.

16 Форс-идея – идея-сила. Термин, используемы Альфредом Фуйе для обозначения психологических феноменов в их двойном аспекте интеллектуального и активного // Бурдье П. Политическое представление: элементы теории политического поля // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 202.

17 Бурдье П. Политическое представление: элементы теории политического поля // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 203.

18 Там же. С. 205.

19 Необходимо отметить, что возможно и неосознаваемое преследование данного интереса актором, диктуемое логикой функционирования политического поля.

20 Бурдье П. Делегирование и политический фетишизм // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 239-240.

21 Под «самоосвящением доверенных лиц» нами понимается процесс присвоения авторитета группы представителем, посредством отождествления себя с ней // Бурдье П. Делегирование и политический фетишизм // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 243.

22 Необходимо отметить, что в основе образования групп «потребителей политической продукции», как правило, лежат различные идентификации: социальная идентификация (идентификация по профессиональному признаку, по возрастному признаку, по степени материального благосостояния и т.д.), национальная (идентификация с этно-культурными ареалами и т.д.), религиозная (конфессиональная идентификация и т.д.).

Феномен потребности индивида в идентификации с учётом его социально-психологических свойств подробно рассматривается в работе Э. Фромма. См. подробнее: Фромм Э. Бегство от свободы. М., 1995. С. 120-175.

23 Бурдье П. Делегирование и политический фетишизм // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 249.

24 Там же. С. 249-250.

25 Бурдье П. Делегирование и политический фетишизм // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 255-256.

26 Бурдье П. Делегирование и политический фетишизм // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. 256.

27 Там же.

О феномене структурной гомологии см. подробнее: Бурдье П. Делегирование и политический фетишизм // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 252-255.

28 Бурдье П. Делегирование и политический фетишизм // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 253-254.

29 Бурдье П. Политическое представление: элементы теории политического поля // Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 187-188.

30 В качестве альтернативной типологии религиозного взаимодействия П. Бурдье выделяет «религиозное самообеспечение» // Об основных отличиях двух типологий религиозного взаимодействия см. подробнее: Бурдье П. Генезис и структура поля религии // Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. М., Спб., 2007. С. 20-21.

31 Рассмотрение данного феномена с точки зрения психологии хорошо представлено в работе Э. Фромма. См. подробнее: Фромм Э. Бегство от свободы. М., 1995. С. 120-175.

32 Бурдье П. Генезис и структура поля религии // Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. М., Спб., 2007. С. 30.

33Бурдье П. Генезис и структура поля религии // Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. М., Спб., 2007. С. 19-20.

34 Под изменением габитуса мирян по отношению к социальному миру мы понимаем организованный религиозными специалистами процесс формирования категорий восприятия социального мира. С помощью данных категорий религиозные специалисты способны давать группам мирян представления об их группах и их отношениях с другими группами.

35 В основе этики религиозного учения, как правило, лежат священные тексты. Однако данные источники зачастую предлагают неоднозначные для понимания решения этических проблем и способы взаимодействия с окружающей средой. Именно поэтому религиозные специалисты ориентированы, прежде всего, на поиск в священных текстах подтверждений собственного видения социального мира, формирующегося, как правило, в зависимости от занимаемых в нём позиций.

36 В работе П. Бурдье конфессиональный аппарат обозначается «церковь» // Бурдье П. Генезис и структура поля религии // Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. М., Спб., 2007. С. 42.

Однако, на наш взгляд, во избежание возможных ассоциаций лишь с аппаратом христианской церкви допустимо обозначить данный феномен нейтральной дефиницией «конфессиональный аппарат».

37 Бурдье П. Генезис и структура поля религии // Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. М., Спб., 2007. С. 42-43.

38 Бурдье П. Генезис и структура поля религии // Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. М., Спб., 2007. С. 42

39 Там же. С. 41

40 Там же. С. 43.

41 Там же.

42 Бурдье П. Генезис и структура поля религии // Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. М., Спб., 2007. С. 43-44.

43 Там же. С. 44.

44 Там же. С. 42.

45 Оппозиция конфессионального аппарата и секты пророка представляется в работе П. Бурдье «гомологичной противостоянию ортодоксии и ереси» // Там же. С. 45.

46 В результате чего у них могут появляться специфические потребности актора политического поля. Например, потребность демонстарции своей легитимности в качестве актора политического поля, порождающая процесс «самоосвящения».




Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Черепанов М. С. Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей [Текст]: сб науч тр. / Кафедра политологии iconПрограмма подготовки к зачёту по учебной дисциплине «Политология»
Политология как наука и учебная дисциплина. Объект и предмет политологии. Методы политической науки. Теоретический и эмпирический...

Черепанов М. С. Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей [Текст]: сб науч тр. / Кафедра политологии iconКафедра социальной психологии и социальной работы Работа социального...
Особенности работы социального педагога по снижению уровня агрессивности у подростков

Черепанов М. С. Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей [Текст]: сб науч тр. / Кафедра политологии iconПродвижение концепции «просвещенного евразийства» итрансформация...
Продвижение концепции «просвещенного евразийства» и трансформация общественно-политического сознания в странах постсоветского пространства...

Черепанов М. С. Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей [Текст]: сб науч тр. / Кафедра политологии iconПьер Бурдье Социология политики
Его профессио­нальная биография складывалась как постепенное вос­хождение к вершинам социологического Олимпа, к широкому его признанию...

Черепанов М. С. Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей [Текст]: сб науч тр. / Кафедра политологии iconФгбоу впо «Уфимский государственный нефтяной технический университет»...
Приглашаем принять участие в работе IX международной научно практической конференции «Современный pr: теория, практика, образование»,...

Черепанов М. С. Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей [Текст]: сб науч тр. / Кафедра политологии iconКритика религиозного обоснования морали
Санкт-Петербургский государственный университет, философский факультет, кафедра этики и эстетики

Черепанов М. С. Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей [Текст]: сб науч тр. / Кафедра политологии iconИтоговый тест по курсу «организационное поведение» Вопрос №1
...

Черепанов М. С. Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей [Текст]: сб науч тр. / Кафедра политологии iconМорозова И. Г. Рекламный сталкер. Теория и практика структурного анализа рекламного пространства
...

Черепанов М. С. Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей [Текст]: сб науч тр. / Кафедра политологии iconМетодические указания для специальности «Менеджмент» Составитель: доцент кафедры пим
Текст контрольной работы набирают на компьютере: шрифт Times New Roman, кегель 14, межстрочный интервал текста – полуторный, цвет...

Черепанов М. С. Теория социального пространства П. Бурдье: особенности структур политического и религиозного полей [Текст]: сб науч тр. / Кафедра политологии iconУральский государственный педагогический университет русская рок-поэзия:...
Р 66 Русская рок-поэзия: текст и контекст: Сб науч тр. – Тверь; Екатеринбург, 2007. – Вып. – 276 с. Памяти Ильи Кормильцева

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов