Трушнович Александр Рудольфович




НазваниеТрушнович Александр Рудольфович
страница1/24
Дата публикации28.06.2013
Размер3.79 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Право > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24


Трушнович Александр Рудольфович

Воспоминания корниловца (1914-1934)


Об авторе

Часть 1. Великая война

Часть 2. Россия в огне

Часть 3. В России советской

Часть 4. Закрепощенная Россия

Часть 5. Крестный путь православия. На границе с Афганистаном. Москва. Отъезд
Перед вами воспоминания человека удивительной судьбы: восторженного юноши, мечтающего о великом славянском государстве от Белого моря до Адриатики; солдата австрийской армии, перешедшего на сторону России; одного из немногих оставшихся в живых добровольцев Первой Сербской добровольческой дивизии русской армии, сформированной из военнопленных славян; офицера Корниловского ударного полка, прошедшего через последние бои уже разлагавшейся революционной пропагандой Русской армии; рядового бойца, а потом офицера Корниловского полка Добровольческой армии; скрывавшегося по поддельным документам белого офицера, оставшегося в Советской России; сельского врача пережившего вместе с кубанскими деревнями и станицами и “расказачивание”, и НЭП, и коллективизацию, и “голодомор”; католик, перешедший в православие в самые тяжелые, “подпольные” годы Русской Православной Церкви.
В жизни А. Трушновича разочарований было, увы, гораздо больше чем радостей. “Real politic” в королевской, а позднее титовской Югославии развеяла мечты о славянском братстве, так воодушевлявшие югославянскую молодежь в начале 20 века. И “не вошел в столицу Белый Полк”, как писала Цветаева и как мечталось всем корниловцам. Все боевые друзья погибли или ушли в эмиграцию, к жизни в которой большинство так никогда и не приспособилось. Русское крестьянство, казавшееся вечной и незыблемой основой русского государства было раздавлено раскулачиванием и коллективизацией, православное священство верное заветам патриарха Тихона погибло в концлагерях. Но верный заветам и мечтам своей юности, несмотря на все разочарования, Трушнович до конца жизни сохранил веру в людей, в великое будущее своей громадной славянской Родины, раскинувшейся от Владивостока до Варшавы и от Мурманска до Белграда. Памяти славянской молодежи начала 20-го века, романтической и наивной, смелой и великодушной, погибавшей на полях обоих мировых войн и сражавшейся в Белой Армии посвящается эта книга.

^ Об авторе.

Имя автора этой книги в 1954 году облетело весь мир. Газеты сообщали: “13 апреля, в 20:20, в Западном Берлине советскими агентами похищен врач Александр Трушнович, председатель Комитета помощи русским беженцам. Похищение произошло в квартире представителя организации немцев, вернувшихся из советского плена. На полу обнаружены следы крови. Хозяин квартиры тоже исчез. Уголовная полиция ведет расследование”.

Как врачу, Александру Рудольфовичу Трушновичу было привычно помогать русским людям, спасавшимся от преследования советской власти. Благодаря его энергии Берлинский комитет помощи русским беженцам стал широко известен в Советской армии и в политических кругах Германии. Число уходивших на Запад россиян росло. Нахождение Комитета в Западном Берлине помогало русским эмигрантам и сочувствующим им немцам распространять антикоммунистическую литературу в советских войсках. Ее могли читать и те советские воины, которые отказались стрелять в немецких рабочих во время июльского восстания 1953 году. Встревоженное руководство КПСС приняло решение захватить руководителя Комитета и доставить его в Москву, представив похищение как добровольный переход на советскую сторону. Но Трушнович оказал сопротивление и был убит, о чем на Западе тогда еще не знали.

Трушнович исчез. И ни расследования уголовной полиции, ни протесты западной общественности, ни усилия созданного в США Комитета по борьбе с советскими похищениями не дали результатов. И только после падения власти КПСС, в ответ на настойчивые запросы группы московских общественных деятелей, созданной журналистом М.В. Горбаневским, пресс-бюро Службы внешней разведки России признало, что А.Р. Трушнович был захвачен по заданию советских спецслужб, но доставлен на советскую сторону уже “без признаков жизни”. Летом 1992 г. сыну Трушновича были возвращены найденные у покойного бумаги, переданы копии медицинского освидетельствования и справки о захоронении, точное место которого установить так и не удалось.

...В русской эмиграции Трушнович был хорошо известен, хотя русским по крови не был. Он родился 14 декабря 1893 г. в Постойне, в 40 километрах от Триеста (бывшая Австро-Венгрия, ныне Словения) в словенской семье железнодорожного служащего. Окончил немецкую гимназию в Горице, учился в Инсбруке и Вене на медицинском факультете, во Флоренции — на литературном. В 1914 г. призван в австро-венгерскую армию, воевал в Карпатах, где, как и многие военнослужащие славяне, перешел к русским. С этого и начинаются его воспоминания.

Книга охватывает три ключевых периода нашей истории, свидетелем которых был автор: Первую мировую войну, в которой он стал офицером Сербской добровольческой дивизии; Гражданскую войну, в которой он сражался против большевиков в Корниловском полку, и ранние годы советской власти, вплоть до коллективизации и голода 1933 г. Это время в жизни автора, как и в жизни всей страны, было насыщено драматическими событиями. Участник Белого движения, он подлежал расстрелу, но был спасен сербами, служившими на стороне красных. С 1922 г. до выезда из СССР в 1934 г. жил под фамилией матери — Гостиша.

В начале тридцатых годов встал вопрос о дипломатическом признании СССР Югославией, поставившей условием возвращение своих граждан на родину. Так, Трушнович с женой Зинаидой Никаноровной и сыном Ярославом в феврале 1934 г., в числе 200 других семей, оказался в Югославии. В 1937 г. на сербском языке выходит сильно сокращенная книга его воспоминаний. Она и сегодня не утратила актуальности. Полный текст на русском языке печатается здесь впервые.

В Югославии Трушнович окунулся в русскую среду Национально-Трудового Союза нового поколения (НТС), организовавшего более 60 его публичных выступлений. Так как в Союз не принимали лиц, родившихся до 1895 г., он вошел в Комитет содействия НТС и лишь в 1941 г., после отмены возрастного ценза, стал членом организации. В том же году он принял православие под именем Александр (в католичестве его имя было Рудольф).

Во время немецкой оккупации Югославии хорватские усташи пытаются его убить. Он бросает частную практику в провинции и перебирается с семьей в Белград, где работает санитарным врачом. Трушнович сближается с председателем дружественной НТС сербской организации “Збор” Дмитрием Льотичем. После отъезда руководства НТС из Белграда он возглавляет существовавший тогда негласно местный отдел НТС.

В сентябре 1944 г., при подходе советских и титовских войск к Белграду, семья Трушновичей переезжает в Германию по поддельным документам, привезенным из штаба Власова. Трушнович — капитан, затем майор Русской освободительной армии (РОА), заместитель начальника санитарного отдела штаба Вооруженных сил Комитета освобождения народов России (ВС КОНР).

Весной 1945 г. Льотич предлагает генералу Власову идти на соединение с его добровольцами, действовавшими в горах Югославии. В составе делегации РОА Трушнович выезжает к месту встречи, но в Тироле группа узнает о капитуляции Германии.

Война окончена. Освобожденные из лагеря военнопленные французы спешат донести американцам, что прибывшая группа — это якобы переодетые эсэсовцы. Их везут на расстрел, но грузовик разбивается. Тяжелораненый Трушнович попадает в лазарет. Вылечившись, перебирается в лагерь русских беженцев под Зальцбургом, где его находит сын, позднее состоится и встреча с женой. Вместе они переезжают в созданный НТС лагерь беженцев Менхегоф под Касселем. Трушнович активно включается в жизнь лагеря: становится главным врачом, его избирают в СоветНТС (уже не “нового поколения”, а “российских солидаристов”). Он председатель Высшего суда совести и чести НТС, постоянный сотрудник “Посева”, автор брошюры “Россия и славянство” (1949) и книги “Ценою подвига” (вышедшей посмертно в 1955 г.).

По требованию советских властей американцы выселяют руководство НТС из Менхегофа. Однако Трушнович добивается разрешения городского управления Бад Гомбурга на постройку жилых бараков. Строительный материал достает с помощью служащей американской армии — правнучки известного составителя Словаря русского языка В.И. Даля. Так на окраине Бад Гомбурга возник поселок Солидарск.

В разгар “холодной войны” Западный Берлин, окруженный советской оккупационной зоной, становится “островом свободы”. С 1950 г. Трушнович возглавляет там Комитет помощи русским беженцам, который помогал им ориентироваться в незнакомом мире, оказывал помощь при оформлении документов, а порой и материальную поддержку. В 1951 г. в Берлине создается Общество немецко-русской дружбы, которое возглавляли два сопредседателя: обер-бургомистр Берлина Эрнст Ройтер и доктор А.Р. Трушнович.

Прошло полвека со дня его гибели. О том, как Александру Рудольфовичу незадолго до смерти виделось будущее, лучше всего говорят слова из его книги “Ценою подвига”:

Глубокая человечность и благородство, соединенные со смелостью и решительностью, должны стать идеалом для борца и гражданина новой России. Мы не должны кровью залить Россию. Мы не смеем искажать человеческий облик темной страстью мести, мы не должны осквернять знамя свободы коммунистическими методами. В тот день, когда мы поднимем знамя Восстания и Революции, глаза всего мира будут обращены на нас. Затаив дыхание, все человечество возложит свои надежды на нашу родину, на Россию. История сама, как бы замедлив свой ход, будет ждать великого слова от России. Когда Россия будет свободна, вся история пойдет иными путями”.

А.Р. Трушнович во многом верно предвидел свершившиеся 37 лет спустя события. Но многое, что он видел, нам еще не дано. Оно нам только задано.

^ Б.С. Пушкарев
Часть I. ВЕЛИКАЯ ВОЙНА

Словенцы и Россия

Бывают исторические мечты, живущие веками в подсознании народа. Мировые события иногда придают этим мечтам более конкретные формы в виде политических чаяний, литературных памятников или народных повествований. В подсознании моего народа в течение почти десяти веков жила память о совместной жизни с другими славянскими народами, проживавшими в Карпатах, у притоков Днепра. Память о кровной связи с ними не угасала и после расселения.

История словенцев складывалась в тяжелых условиях. В VII веке, после короткого периода жизни в союзе славянских племен, они вынуждены были уйти в подполье, из которого несколько раз выходили, чтобы затем снова попасть в неволю.

Покинув насиженные места, словенцы ушли далеко на Запад. Связанные узкой полосой земли с южными славянами, они почти оторвались от других славян, расселившись у границ Римской империи, между Адриатическим морем и Альпами и в самих Альпах. Словенцы были со всех сторон зажаты могущественными и воинственными соседями: Германской империей, Венецианской республикой и Римом, которые обладали большой и древней культурой. Попавших в их орбиту они политически подавляли и денационализировали. Эти силы лишили словенцев возможности собственного культурного, материального и государственного развития.

Только в крестьянстве теплилась еще искра словенской народности. Поднимавшиеся из этой среды тонули в немецком и итальянском “море”, нередко становились ренегатами и скрывали принадлежность к своему народу. Сыны словенского народа теряли свой язык, питали своим умом другие культуры, проливали кровь под чужими флагами за чуждое им дело. Словенское самосознание оживало в крестьянских бунтах, но при их подавлении гибли лучшие, а народ еще глубже уходил в подполье.

Действия Ватикана, католической Церкви были на руку нашим врагам, и движение Реформации в XVI веке, которую Ватикан объявил ересью и подавлял силой, было воспринято словенцами с воодушевлением. Реформация распространилась тогда в Польше, Венгрии, Чехии, Словакии, Хорватии, Австрии, и какое-то время папский епископ вынужден был отсиживаться в зальцбургском замке. Это движение, носящее, кроме религиозного, социальный и национальный характер, соответствовало чаяниям народа. Тогда были напечатаны первые книги на словенском языке и возобновилась связь с другими славянскими народами.

После подавления Реформации наступила жестокая реакция, насильственный возврат католичества. По времени совпало с ней и турецкое нашествие. По нескольку раз в год загорались на вершинах гор “кресы” — сигнальные костры, сообщавшие о приближении турецких отрядов, сжигавших города и деревни, убивавших или уводивших в рабство людей. И так почти без перерыва двести лет.

И все-таки выжил народ. Словенский крестьянин сохранил язык и немалую, но почти единственную культурную ценность — народные песни.

В 1799 году в Италию через словенские земли прошел со своими войсками Суворов. И русские, и словенцы были обрадованы и удивлены, почувствовав родственную связь. Почти все слова, употребляемые простым народом, были схожи, и от них веяло болью общеславянской родины. Свидетельства того времени говорят о большом впечатлении, произведенном на словенцев православным богослужением.

В недолгие годы существования Иллирийских провинций (1809-1813) словенцы и хорваты перестали быть людьми второго сорта, а стали подданными Наполеона на одинаковых правах с другими. В эти годы были заложены основы нашего национального самосознания и культуры. Но уже в сентябре 1815 года они были попраны решениями Священного союза, провозгласившего “независимость, свободу, благоденствие народов и владычество законов”. Разбитой Наполеоном Австрии были возвращены Иллирийские провинции, Далмация, подарены Венеция и Ломбардия. Предоставив нам культурную самостоятельность, Австрия могла бы стать нашей родиной. Однако ее правители этого не захотели и продолжали нас притеснять, насильно превращать в немцев. Перед нами встал еще не оформленный облик большой родины — от Адриатического моря до Тихого океана.

В XIX веке наше национальное самосознание крепнет, постр-пенно принимая форму и наполняясь содержанием. Это — начало национальной жизни, национально-политической программы и идеологии. Вековая мечта, охватившая славянские народы, ранее неопределенная, начала принимать реальный облик в России и русской культуре1. Наиболее ярко вспыхнуло это движение среди приморских словенцев в Триесте под непосредственным влиянием русских славянофилов.

Русско-турецкая война 1877-1878 годов оставила у словенцев такую же неизгладимую память о жертвенном подвиге России, как и у других славян. Вековой сон превратился в реальную мечту, в смысл жизни, в историческое задание. Лучшие наши умы готовили народ к осуществлению этой мечты. И вот приблизилось время, которое никогда больше не повторится, веками вымученное, веками ожидавшееся.

О России вечерами рассказывал мне дедушка. Как я впоследствии понял, знал он о ней немного уже потому, что учить русский язык власти запрещали. Но его любовь была искренней и вера непоколебимой. Его рассказы, его вера на всю жизнь стали основой моих чувств к России.

Когда немцы и итальянцы не разрешили открывать словенские школы, ссылаясь на незначительность нашей культуры, мы, плохо знавшие собственную литературу, называли и Пушкина своим поэтом в уверенности, что он действительно наш. Сравнивая свой небольшой двухмиллионный народ с другими, мы с полным правом утверждали, что его культура и цивилизация находятся на высоком уровне. В 1910 году неграмотных у нас было всего четыре процента. Славяно-турецкая война, вспыхнувшая за два года до мировой, всколыхнула наш народ. Многое свидетельствовало о приближавшейся схватке между германским и славянским миром. Среди словенцев возникло национально-революционное движение, охватившее значительную часть населения, кроме клерикальных католических кругов. Великое историческое событие приближалось, мы его ощущали и желали.

^ Присяга России

Через несколько дней после того как 1 августа 1914 года Германия объявила войну России, мы, группа студентов, собрались вблизи Триеста на высоком скалистом берегу Адриатического моря, между деревней Набрежина (название на карте значилось только по-итальянски) и Девинским замком, где известный немецкий поэт Рильке писал свои “Дуинезские элегии”. Все мы 8 августа получили от воинского начальника направления в австрийскую армию. Был полдень, спокойное море сияло в лучах солнца. Мы сидели молча на камнях. Бывают в жизни мгновения, когда прожитое предстает пред внутренним взором, как яркое видение. И так же, как душу моего народа веками согревала историческая мечта, так и мою молодую жизнь с первых же лет сознательного восприятия мира согревала мысль о России.

Молчание прервалось. Мы обсудили положение и решили всеми силами постараться попасть на фронт, чтобы там перейти к русским и вместе с Русской армией сражаться против общего врага. Как студенты, мы могли записаться вольноопределяющимися в полки по своему выбору. Я записался в 47-й пехотный полк, в мирное время стоявший в Горице. Меня, студента-медика Венского университета, хотели зачислить в тыловую санитарную часть. Многие давали взятку, чтобы туда попасть. Я дал взятку, чтобы попасть не туда, а на фронт. Мы считали себя воинами славянской армии, которую — мы в этом не сомневались — создаст русское командование, принесли ей присягу и объявили недействительной присягу, которую нам придется произнести в австрийской армии. Сняв фуражки, спели наш гимн “Гей, славяне” и взяли на себя обязательства по действиям в тылу нашего врага Австро-Венгрии. Это была весна нашей жизни — жизни, отданной родине.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Трушнович Александр Рудольфович iconЛев Рудольфович Прозоров Святослав Лев Рудольфович Прозоров (Озар) Святослав предисловие
Латинской Америки, в «историю древних русов» (Петухов, Асов). Эта книга является, по сути, первым жизнеописанием Великого Князя,...

Трушнович Александр Рудольфович iconФамилия Имя Отчество Воронин Александр Евгеньевич Гаршин Александр Валерьевич

Трушнович Александр Рудольфович iconВ честь, какой из битв Александр Ярославович был назван «Невским»?
В каком из городов Нижегородской области умер Александр Невский, возвращаясь из Золотой Орды?

Трушнович Александр Рудольфович iconЛев Рудольфович Прозоров (Озар Ворон) Язычники крещёной Руси. Повести Чёрных лет
Написанная убеждённым язычником, она, однако и не является попыткой проповеди (явления, язычеству совершенно чуждого) или доказательства...

Трушнович Александр Рудольфович iconТермины и определения
Общество с ограниченной ответственностью «эра», именуемое в дальнейшем Подрядчик, в лице директора Смирнов Эдуард Рудольфович, дей­ствующего...

Трушнович Александр Рудольфович iconВладимир Рудольфович Соловьев Евангелие от Соловьева «Евангелие от...
...

Трушнович Александр Рудольфович icon100 книг, которые нужно прочитать прежде, чем умереть: 1 Алан Александр...
Джонатан Свифт Путешествия Лемюэла Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей

Трушнович Александр Рудольфович iconАлександр Куприн Яма Куприн Александр Яма
Знаю, что многие найдут эту повесть безнравственной и неприличной, тем не менее от всего сердца посвящаю ее матерям и юношеству

Трушнович Александр Рудольфович iconАлександр Благословенный – спаситель России и Европы
Вильну Император Александр I наградил фельдмаршала М. И. Кутузова орденом Св. Георгия, а на другой день дал приём в честь изгнания...

Трушнович Александр Рудольфович iconЧто необходимо знать по истории России
Знание времени правления императоров (Иван III, Иван IV, Петр I, Екатерина I, Екатерина II, Александр I, Александр II, Николай I,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов