Мировая политика и международные отношения на пороге нового тысячелетия




НазваниеМировая политика и международные отношения на пороге нового тысячелетия
страница2/7
Дата публикации18.06.2013
Размер2.02 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Право > Документы
1   2   3   4   5   6   7
С.А. Афонцев
^ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ: "ГЛОБАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ" ИЛИ ГЛОБАЛЬНЫЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ РЫНОК?
1. Идея "глобального управления" мирохозяйственной системой
События последнего десятилетия, связанные с радикальным ускорением процесса международной интеграции финансовых и товарных рынков, включением широкого круга постсоциалистических и подавляющего большинства развивающихся стран в орбиту мирового хозяйства, и как следствие - лавинообразным нарастанием взаимозависимости экономик национальных государств (что с особой остротой продемонстрировал финансовый кризис 1997-1998 гг.), привели к кардинальному переосмыслению роли экономических приоритетов в структуре современных международных отношений. Традиционное разделение международной политики на "высокую", занимающуюся вопросами национальной безопасности и национального престижа, и "низкую", к которой традиционно относились в том числе и экономические вопросы, стало все более терять свою актуальность. Если в условиях разделения мира на две противостоящие экономические и политические системы аргументы сторонников реалистской доктрины в теории международных отношений против преувеличения значимости "низкой" политики выглядели вполне приемлемыми1, то начиная со второй половины 1980-х гг., отношение к этим аргументам с неизбежностью становилось все более критическим. Свою роль при этом, безусловно, сыграли реалии европейской интеграции, сделавшие экономическую политику ключевым приоритетом межгосударственных отношений в западной части континента2. В последующие полтора десятилетия процесс экономической глобализации (при всей спорности самого этого термина, он безусловно отражает некоторые содержательно важные черты нынешнего этапа развития мировой экономики) обусловил поступательный рост статуса проблем "низкой" политики в списке политических приоритетов национальных государств и международных организаций.

Однако, несомненно, главным катализатором современных дебатов по поводу роли экономической политики в структуре международных отношений стал международный финансовый кризис, который, хотя в момент своего зарождения и получил название "азиатского", быстро дал о себе знать и в других регионах мира. Быстрое распространение кризиса, продемонстрировавшее весьма существенную нестабильность существующей системы международных финансовых отношений, а также низкая эффективность антикризисных мер, предпринимаемых международными финансовыми институтами, обусловили обостренное осознание потребности в реформе международного экономического порядка, предполагающей переход на новый уровень управления мирохозяйственными процессами.

В самой постановке данного вопроса нет ничего нового, поскольку снижение "дееспособности" национальных государств в сфере решения экономических проблем, связанное с ростом хозяйственной взаимозависимости, было объектом пристального внимания исследователей (как экономистов, так и политологов) и субъектов принятия политических решений, по крайней мере, начиная с 1960-х гг. Специфика конца 1990-х гг. состоит в том, что большинство ранее предлагавшихся ответов на вопрос о качественных характеристиках механизма управления международной экономической системой более не могут рассматриваться в качестве серьезных альтернатив существующему положению дел. Тезис о своеобразном механизме "глобального правительства", будь то в вариантах, отражающих интересы экономически развитых стран (где на роль "глобального правительства" в разное время претендовали "Большая семерка", структуры ОЭСР и МВФ), или в варианте развивающихся стран (где роль "глобального правительства" отводилась руководящим структурам "Нового международного экономического порядка"), на протяжении последних десятилетий явно потерял свою привлекательность. По сути, этот тезис изначально носил чисто доктринерский характер, и признание его нереалистичности в условиях острых политических противоречий даже в рамках собственно группировок экономически развитых и развивающихся стран, не говоря уже о противоречиях между этими странами (о том, какого накала достигают оба класса противоречий, можно было убедиться по итогам конференции Всемирной торговой организации в Сиэтле в ноябре 1999 г.), было не более чем возвращением к здравому смыслу.

Аналогичная судьба постигла логические конструкции, основанные на доктрине гегемонистской теории стабильности. Хотя утверждение о том, что для стабилизации процессов в мировой экономике необходима "держава-стабилизатор", несущая ответственность за поддержание либерального мирохозяйственного режима3, само по себе выглядит достаточно привлекательно (по крайней мере с точки зрения представителей собственно державы-гегемона), существуют все основания для подозрения в том, что оно представляет собой ложный вывод из силлогизма, эмпирическое обоснование которого опирается на катастрофически малое число наблюдений. Из того, что в условиях Pax Britannica и послевоенного Pax Americana наблюдалась стабилизация либерального режима, логически отнюдь не следует, что стабилизация невозможна при отсутствии ярко выраженного гегемона; в пользу обратного вывода свидетельствует лишь единственное наблюдение, относящееся к периоду между двумя мировыми войнами. Нынешняя стадия развития международных отношений, которую только с большой натяжкой можно охарактеризовать как стадию продолжающейся экономической гегемонии США (при сохранении, впрочем, гегемонии в ряде сфер, традиционно относимых к "высокой политике"), отнюдь не дает оснований ожидать сползания мира в пучину протекционизма и торговых войн. Ставшая реальностью экономическая многополярность делает маловероятным установление новой экономической гегемонии, по крайней мере в том отношении, что аргументы о возможной гегемонии "Большой Триады" явно занижают степень различий экономических интересов участников этой Триады, о чем у нас еще будут поводы говорить.

Как следствие, осознание неадекватности традиционных - и ставших в некотором смысле неотъемлемыми элементами "экономической картины мира", разделяемой едва ли не большинством специалистов в области международных отношений - представлений о возможных стабилизаторах мировой экономической системы, привело к своего рода интеллектуальному замешательству, когда наличие сформулированной цели отнюдь не предполагает консенсуса не только по вопросу о средствах ее достижения, но и по самой ее сути. Наиболее популярный в настоящее время лозунг "Глобальное управление без глобального правительства" ("Global governance, not global government) представляет собой скорее некую абстрактную идею, чем наполненное реальным содержанием руководство к совершенствованию современной системы мирохозяйственных отношений. В то же время международные финансовые институты, столкнувшись недавно с шокирующим феноменом распространения кризиса в регионах, которые долгое время были "витриной" достижений рыночного прогресса в странах с "развивающимися финансовыми рынками", активно подчеркивают актуальность этого лозунга и важность поиска адекватных механизмов "глобального управления".

Насколько обоснованы надежды на то, что "глобальное управление" позволит сократить риск развертывания финансовых (а равно и иных экономических) кризисов в будущем? Во многом это будет зависеть от того, что именно в конечном итоге будет под "глобальным управлением" пониматься. Как показала состоявшаяся в декабре 1999 г. в Бонне инаугарационная конференция проекта Global Development Network, реализация которого осуществляется под эгидой Всемирного Банка, идея "глобального управления" пока недалеко ушла от стадии формулировки броского лозунга4. Подобное положение вещей едва ли должно вызывать удивление: проблема глобального управления (причем не только в экономической, но и в политической сферах) занимала умы исследователей международных отношений примерно с начала 1960-х гг., однако разброс предлагавшихся выводов и рекомендаций практически исключил возможность нахождения сколь-либо устойчивого консенсуса5. С учетом интенсивности происходящих в мирохозяйственной системе изменений представляется достаточно маловероятным, что консенсус по вопросам "глобального управления" мировой экономикой сформируется еще до того, как возникнет необходимость нового пересмотра соответствующих экономических и политических представлений. Однако проблемы с поиском эффективных структур "глобального управления" этим отнюдь не исчерпываются.

Анализ особенностей складывающихся в настоящее время механизмов принятия ключевых решений в сфере экономической политики приводит к мысли, что в современных условиях в принципе отсутствуют необходимые условия для осуществления "глобального управления". Подобное управление предполагает наличие достаточно автономно действующих органов, способных если не формулировать стратегию "глобальной экономической политики" в объективных интересах всех (или по крайней мере большинства) национальных государств - субъектов международных экономических отношений, то по крайней мере эффективно агрегировать и сводить к общему знаменателю их преференции в экономической сфере. Существует, однако, по меньшей мере три фактора, заставляющих с сомнением относиться к реалистичности представлений относительно возможности создания таких органов. Эти факторы, связанные в первую очередь с падением степени автономии субъектов, осуществляющих выработку приоритетов экономической политики как в рамках национальных государств, так и в международных организациях6, можно суммировать следующим образом:

• происходит расширение круга субъектов политического рынка, оказывающих влияние на принятие решений в рамках правительств национальных государств и международных организаций и тем самым ослабляющих традиционные механизмы представления и агрегирования экономических интересов;

• в последнее десятилетие сложились многочисленные региональные экономические группировки, которые, при общей ориентации на ценности открытой мировой экономики, представляют собой мощные инструменты защиты специфических интересов субъектов, оказывающих ключевое влияние на процессы выработки экономической политики в данных группировках;

• имеет место диффузия автономии международных экономических организаций, выражающаяся в подмене функций координации экономической политики в международном масштабе борьбой отдельных стран, их группировок и собственно аппарата соответствующих организаций за влияние на принятие глобально значимых экономических решений.

В дальнейших разделах данной работы мы подробнее остановимся на сущности каждого из указанных факторов, заставляющих серьезно сомневаться в перспективах реализации идеи "глобального управления", - даже если она в конечном итоге обретет конкретное содержание и избавится от характера абстрактного лозунга.
^ 2. Глобализация политических рынков и снижение автономии субъектов принятия политических решений
Анализ проблем экономической глобализации давно уже сделал общим местом тезис о том, что современные реалии рынков товаров и факторов производства радикально ограничивают суверенитет национальных государств в сфере проведения экономической политики и подрывают способность правительств в одностороннем порядке достигать желаемых целей. С этим связана, в частности, идея взаимного "обмена суверенитетами и автономиями" в межгосударственном масштабе с целью повышения эффективности проводимой политики в условиях открытой экономической системы7. Однако подобный подход страдает по крайней мере двумя ограничениями.

Во-первых, он ограничивает понимание автономии правительства проблемой наличия/отсутствия у него выбора альтернативных инструментов экономической политики, а также проблемой эффективности и сравнительных издержек их использования. Таким образом, имплицитно предполагается, что цели экономической политики правительство формулирует самостоятельно, и сокращение его автономии затрагивает лишь выбор средств. Данное предположение находится в полном противоречии с аргументами современной теории эндогенного определения экономической политики, акцентирующей внимание на внутрисистемном характере определения приоритетов политики государства в экономической сфере. Речь идет прежде всего о том, что правительство формулирует экономическую политику не на основе непосредственного учета интересов граждан или неких собственных представлений об общественном благе, а в первую очередь под влиянием запросов заинтересованных групп давления, максимизирующих свое благосостояние.

Хотя представление о том, что деятельность правительства в значительной степени ориентирована на учет интересов поддерживающих его групп, является общепринятым в современной политической науке, наиболее широкие возможности для последовательного анализа соответствующего круга проблем открывает эндогенное определение экономической политики, представляющее собой одно из ответвлений современной теории общественного выбора. В рамках данной теории процесс выработки экономической политики рассматривается в терминах своеобразного рыночного взаимодействия, где "спрос" на мероприятия экономической политики предъявляют избиратели, индивидуальные лоббисты или члены организованных групп давления, а "предложение" этих мероприятий осуществляют субъекты принятия политических решений - политики и чиновники. Благодаря этому механизмы выработки государственных решений оказывается возможным моделировать в терминах политических рынков, где мероприятия экономической политики обмениваются на факторы политической поддержки (голоса избирателей и трансферты ресурсов от индивидуальных компаний и групп давления - в виде взносов в предвыборные фонды, взяток и т. д.). Максимизируя собственное благосостояние, экономические субъекты стремятся найти оптимальное распределение имеющихся в их распоряжении ресурсов между деятельностью на экономических рынках (в качестве продавцов и покупателей товаров и услуг) и на политических рынках, где они лоббируют выгодный им курс экономической политики8. Как следствие, функционирование политических рынков является мощным ограничителем автономии, формулирующего экономическую политику правительства. При принятии решений оно неизбежно должно находить баланс между различными (нередко противоречащими друг другу) запросами экономических субъектов; в противном случае оно рискует утратить поддержку и дать шансы оппозиционным силам прийти к власти. Крайним выражением рассматриваемого феномена может служить "парадокс бессилия политиков", когда субъекты принятия политических решений в условиях острой политической конкуренции оказываются вынуждены строго придерживаться политического курса, выгодного поддерживающим их силам, отказываясь от реализации собственных политических приоритетов (если таковые, впрочем, имеются)9.

Во-вторых, традиционный взгляд на последствия феномена глобализации фокусирует внимание лишь на одной - экономической - стороне этого процесса. Вместе с тем наряду с процессом глобализации экономических рынков на протяжении последних десятилетий активно идет процесс глобализации рынков политических, что выражается прежде всего в расширении круга экономических субъектов, на запросы которых вынуждены реагировать как национальные правительства, так и международные экономические организации. Применительно к национальным государствам уже не приходится говорить об исключительной "национальной" или "территориальной" принадлежности экономических субъектов, интересы которых принимают во внимание правительства10. В широком смысле речь идет о том, что источники политической поддержки правительства - а значит, и круг субъектов, в чьих интересах формулируется экономическая политика - выходят за рамки территориальных границ государств. Применительно же к международным экономическим организациям процесс глобализации политических рынков означает появление многочисленных новых "игроков" мирохозяйственной системы (в первую очередь неправительственных организаций), влияние которых по ряду параметров сравнимо с влиянием правительств национальных государств.

Несомненно, наиболее ярким примером "вторжения" на национальные политические рынки новых субъектов, влияющих на принятие государственных решений, следует признать процесс экспансии транснациональных корпораций (ТНК), связанный с интенсификацией движения прямых иностранных инвестиций. Сравнения экономического потенциала крупнейших ТНК с экономическим потенциалом национальных государств, традиционно использующиеся для иллюстрации тезиса о росте "чисто экономической" роли ТНК в мировом хозяйстве, могут дать определенные представления также об их "политическом весе" в международной системе. Согласно данным по состоянию на начало 1998 г., валовой доход Mitsubishi Corporation находился на уровне показателя валового национального продукта (ВНП) ЮАР (порядка 129 млрд долл.); доходы компании WalMart находились на уровне ВНП Греции (около 119 млрд долл.), доходы компании IBM превосходили размер ВНП Египта (соответственно 78,5 и 75,5 млрд долл.), а доходы компании Volkswagen были на уровне ВНП Новой Зеландии (около 65 млрд долл.)11. Если принять во внимание стандартное положение о том, что богатство и политическая мощь идут рука об руку, значимость ТНК как субъектов политических рынков в принципе трудно переоценить.

Вместе подобные сравнения не дают полной картины воздействия ТНК на экономическую политику суверенных государств. С одной стороны, ошибкой было бы интерпретировать результаты этих сравнений в том смысле, что высокий "политический вес" является единственным фактором, обусловливающим способность ТНК воздействовать на позиции тех или иных правительств (в частности, правительств принимающих стран). Стремление привлечь инвестиции зарубежных ТНК в национальную экономику заставляет как развивающиеся, так и экономически развитые страны формулировать свою экономическую политику таким образом, чтобы создать стимулы для осуществления на своей территории иностранных инвестиций. Иными словами, ТНК выступают в роли субъектов, интересы которых воздействуют на политику национальных государств даже в том случае, если сами ТНК не оказывают непосредственного давления на правительства конкретных стран (и вообще никак не выражают своих предпочтений относительно проводимого этими правительствами экономического курса).

Международная конкуренция за привлечение иностранных инвестиций в последние десятилетия приняла столь острый характер, что заставила международные финансовые институты выразить серьезную озабоченность по поводу ее потенциального воздействия на состояние фискальной системы стран, стимулирующих таким образом иностранные инвестиции. Одобренное Всемирным банком еще в 1992 г. "Руководство по режиму регулирования прямых иностранных инвестиций" недвусмысленно не рекомендует использование специальных финансовых стимулов для привлечения инвестиций зарубежных компаний. С тех пор рекомендации по сдерживанию инициативы национальных правительств в сфере предоставления льгот иностранным инвесторам из года в год появляются в материалах международных финансовых организаций, однако неочевидно, что эти рекомендации сколь-либо серьезно влияют на реальную политику в этой области.

С другой стороны, для оценки влияния ТНК на процессы выработки экономической политики в принимающих странах необходимо принимать во внимание лоббистские возможности национальных компаний, с которыми так или иначе сотрудничают работающие в соответствующих странах филиалы ТНК, а также компаний, с которыми ТНК образуют стратегические альянсы. Едва ли приходится сомневаться в том, что активизировавшийся в последнее время процесс заключения аналогичных альянсов между ТНК, зарегистрированными в различных странах (альянсов, которые получили несколько неэстетичное название "слоновьих свадеб"), будет оказывать в ближайшие годы самое действенное влияние как на протекание хозяйственных процессов в мировом масштабе, так и на эволюцию стратегий экономического регулирования в затронутых этим процессом странах.

Начиная с 1980-х гг., предпринимались активные усилия по теоретическому осмыслению связи между политическими и экономическими процессами, обусловливающими влияние ТНК на международный хозяйственный режим. Одной из наиболее оригинальных является предложенная Дж. Бхагвати "quid pro quo концепция иностранных инвестиций"12. Опираясь на наблюдение реального поведения японских автомобилестроительных корпораций в первой половине 1980 гг., эта концепция подчеркивает желание иностранных компаний инвестировать в принимающей стране, чтобы снизить риск введения повышенных барьеров против экспортируемой ими в эту страну продукции. Открывая производство на территории страны, компания замещает экспорт непосредственным обслуживанием внутреннего рынка, тем самым выводя свои операции из-под действия ожидаемых протекционистских мер (а быть может, и устраняя угрозу их введения), тем самым обеспечивая себе возможность сохранять экономически эффективный объем экспорта в дополнение к производству на территории принимающей страны.

В теоретической литературе широко распространено представление о том, что присутствие ТНК на политических рынках страны базирования и принимающей страны обусловливает тенденцию к созданию либерализации международного внешнеторгового режима даже в том случае, если ТНК более склонны к протекционизму, чем национальные компании13. Объяснение этого парадокса заключается в том, что проникновение ТНК на территорию принимающей страны (путем создания нового предприятия либо приобретения уже существующего) подрывает стимулы к лоббированию в пользу протекционистской политики - прежде всего благодаря сокращению объемов импорта в принимающую страну. В последние годы были созданы модели, объединяющие положения "quid pro quo концепции" и более традиционного экономико-политического подхода к анализу процессов иностранного инвестирования, подчеркивающего факт влияния этих процессов на формирование "либеральных" и "протекционистских" групп давления14. Хотя предположения, на которых основываются подобного рода формальные модели, обычно являются достаточно жесткими, что ограничивает возможности их использования для анализа конкретных проблем экономической политики, они тем не менее дают развернутое представление о том, в какой мере присутствие ТНК на политических рынках оказывает влияние на преференции правительства и тем самым способствует ограничению автономии национальных правительств.

Другая категория субъектов, оказывающих все более очевидное влияние как на состояние политических рынков суверенных государств, так и на функционирование международных экономических организаций, включает в себя многочисленные неправительственные организации (НПО). Хотя достижения в сфере формального теоретического анализа их деятельности неизмеримо более скромны по сравнению с анализом только что рассмотренной проблематики деятельности ТНК, существенный рост их влияния на процесс формирования экономической политики в международном масштабе не подлежит сомнению. Безусловными лидерами здесь являются НПО экологической ориентации - от "Гринписа" до гораздо менее известных, но от этого не менее активных организаций, ставящих своей задачей борьбу с глобальным потеплением климата и развитием генной инженерии, защиту тропических лесов, морской фауны и т. д. Роль экологических НПО вышла на качественно новый уровень после того, как в 1992 г. они были допущены к участию в подготовке и проведению конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро. Не секрет, что именно экологические НПО принадлежат к группе наиболее последовательных противников стратегии либерализации международной торговли, разрабатываемой в рамках ВТО. Развитие электронных коммуникаций содействовало мощной консолидации усилий достаточно разнородных НПО, по тем или иным мотивам выступающих против перспектив дальнейшего укрепления либерального рыночного порядка в международных экономических отношениях (за последние годы в сети Internet появился ряд сайтов - наиболее известным из которых является www.wtowatch.com - в сущности выполняющих функцию координации усилий таких организаций). Неудивительно, что проблема отношений ВТО и НПО и перспектив развития этих отношений стала в последние годы сферой интенсивных дискуссий, итог которых, впрочем, подводить пока рано15. Впрочем, если принять во внимание организованные различными НПО экологической и социальной направленности массовые протесты во многих городах мира, приуроченные к открытию конференции ВТО в Сиэтле, пути к нахождению взаимного понимания в данной сфере пока не просматриваются.

В целом опыт показывает, что деятельность НПО в ближайшие годы будет выполнять роль одного из важнейших факторов, уравновешивающих тенденции к стимулированию дальнейшей либерализации экономических отношений, господствующие в международном деловом сообществе и международных финансовых организациях, усилиями, направленными на обеспечение большей социальной ориентации процессов, протекающих в мировом хозяйстве. Многие комментаторы - в том числе и такие авторитеты, как лауреат Нобелевской премии в области экономики Г. Беккер - усматривают в активизации на национальной и международной арене экологических и социальных движений фактор "зелено-розовой опасности" для развития либерального экономического режима16. Как бы то ни было, международные экономические организации - даже такие "столпы" либеральной экономики, как ОЭСР и МВФ - более не могут игнорировать НПО как влиятельную силу на международных политических рынках, пользующуюся значительной поддержкой как в экономически развитых, так и в развивающихся странах.

Примечательным фактом, свидетельствующим об изменении позиций данных организаций по отношению к "оппозиционно настроенным" НПО, является, в частности, допуск широкого круга НПО к обсуждению проекта Многостороннего соглашения по инвестициям в октябре 1997 г.17 Как выяснилось в ходе переговоров, наиболее важные требования НПО сводились к необходимости внесения в текст Соглашения положений о защите прав работников и потребителей, а также о защите окружающей среды, которые гарантировали бы, что заключение Соглашения не приведет к снижению национальных стандартов в перечисленных областях. Одно из ключевых требований заключалось в том, что принципы Соглашения не должны подрывать полномочия национальных правительств в сфере регулирования экономики, основанные на праве государств осуществлять управление процессом экономического развития18. Как можно видеть из этого примера, в определенных случаях воздействие НПО может быть направлено на сохранение более высокой степени автономии национальных правительств за счет ограничения сферы действия норм международного экономического режима. Защита автономии правительств здесь выступает в качестве средства ограничения автономии международных организаций, которые выступают за принятие соответствующих норм, неприемлемых для данных НПО. Таким образом, влияние НПО на автономию субъектов принятия политических решений, ответственных в мировой системе за выработку как конкретных решений в сфере экономической политики, так и общих принципов организации международных экономических отношений, носит весьма сложный характер и не поддается "одномерной" трактовке. Не приходится сомневаться лишь в том, что завоевание НПО прочных позиций на международных политических рынках является важным фактором, который будет оказывать влияние на принятие глобально значимых экономических решений.

Наконец, говоря о проблеме автономии субъектов принятия решений в области экономической политики, нельзя не остановиться на проблеме соотношения автономии национальных правительств, региональных межгосударственных объединений и международных экономических организаций. Противоречия в данной области проявляются особенно наглядно - особенно если вспомнить о весьма болезненной для России практике жестких рекомендаций, сопровождающих предоставление антикризисных займов со стороны международных финансовых институтов (рекомендаций - а по сути требований, радикально снижающих возможности страны-заемщика проводить самостоятельную экономическую политику), а также об "особой позиции", которую занимают ряд региональных блоков по вопросам либерализации международной торговли и перспектив развития международной финансовой системы. Чтобы последовательно разобраться в сути возникающих в данных сферах проблем, целесообразно начать с рассмотрения особенностей формирования экономической политики в региональных группировках, а затем перейти к специфике роли международных экономических институтов на современном этапе эволюции системы мирохозяйственных отношений.
1   2   3   4   5   6   7

Похожие:

Мировая политика и международные отношения на пороге нового тысячелетия iconЭкономика. Экономические науки акопова, е с и др. Мировая экономика...
Акопова, е с и др. Мировая экономика и международные экономические отношения: Учеб пособие для эконом спец вузов /Е. С. Акопова,...

Мировая политика и международные отношения на пороге нового тысячелетия iconПланы семинарских занятий по курсу мировая экономика для студентов...
Мировая экономика» и «Международный бизнес». Для студентов других специальностей по направлениям «Экономика» и «Менеджмент» предложен...

Мировая политика и международные отношения на пороге нового тысячелетия iconМировая экономика как наука и учебная дисциплина. Теории мировой...
Международные экономические отношения как причина и следствие мировой экономики. Классификация мэо

Мировая политика и международные отношения на пороге нового тысячелетия icon«Мировая экономика и международные экономические отношения»
Организация статистики в мировой экономике и основные показатели, характеризующие экономический потенциал стран

Мировая политика и международные отношения на пороге нового тысячелетия iconМировая 9 политика
Мировая политика — область, которая развивается особенно бурными темпами. Появление новых тенденций требует быстрого отражения в...

Мировая политика и международные отношения на пороге нового тысячелетия iconВопросы к экзамену по дисциплине «современные международные отношения»
Международные отношения в исторической динамике. Современная система международных отношений

Мировая политика и международные отношения на пороге нового тысячелетия iconФгбоу впо «иркутский государственный университет» исторический факультет VI i
Секция «мировая история и международные отношения в средние века, новое и новейшее время» аудитория 323

Мировая политика и международные отношения на пороге нового тысячелетия iconВ. И. Добреньков «Социология на пороге третьего,тысячелетия: некоторые...
В. И. Добреньков — «Социология на пороге третьего,тысячелетия: некоторые итоги и перспективы развития»

Мировая политика и международные отношения на пороге нового тысячелетия iconКонтрольная работа включает: титульный лист, содержание, введение,...
Тематика контрольных работ по дисциплине «Мировая экономика и международные экономические отношения»

Мировая политика и международные отношения на пороге нового тысячелетия icon«Международные экономические отношения»
Государственного образовательного стандарта специальности «Мировая экономика» высшего профессионального образования в части выполнения...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов