Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение




НазваниеУчебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение
страница3/16
Дата публикации18.06.2013
Размер3.08 Mb.
ТипУчебное пособие
zadocs.ru > Психология > Учебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
Глава 1. ^ ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ВЕРТИКАЛЬ

Первое

знакомство с

психологическим

пространством

Новорожденный человек почти слеп: острота зрения у него всего 0,01. Это означает, что все обозримое младенцем пространство имеет в диаметре не более 1 метра. Остальное — teггa incognita. К концу первого года острота зрения ребенка все еще мала — всего 0,1. Лишь к пяти годам она приближа­ется к 1,0. Окружающее ребенка обозримое пространство по мере развития расширяется постепенно.

В самом начале жизни младенцу дано запоминать только тех лю­дей и предметы, что приближены вплотную. В этот период он спо­собен, согласно врожденным программам поведения, лишь пассив­но реагировать на происходящее вокруг.

На этапе, когда о взаимодействии ребенка с внешним миром го­ворить еще не приходится, а есть только воздействие окружающей среды , его внимание и ожидания целиком направлены вверх.

Свет, утоление голода и жажды, ласковые интонации материн­ского голоса, избавление от мокрых пеленок — все является сверху. В это время понятия «МИР» и «Я» в восприятии младенца совпа­дают, а наблюдаемое им пространство является как бы точечным.

В первое же мгновение после рождения на ребенка обрушивают­ся три стихии — ослепляющий свет, обжигающий легкие воздух и тяжесть собственного тела. Если адаптация глаз и дыхания проис­ходит быстро, то стремление хоть как-то преодолеть силу земного тяготения долго еще не сможет быть удовлетворено.

Достаточно большой отрезок времени ребенок не отделяет себя от взрослого. Перерезание пуповины — еще не окончательный акт отделения матери от младенца. Нельзя забывать, что материнское молоко есть одновременно часть двух тел: пища для ребенка одно­временно неотделима от тела матери и от своего собственного. Да­же при искусственном вскармливании бутылочка с соской воспри­нимается как связующее звено. Любой насильственный отрыв от

25

матери, от запаха и тепла ее тела переживается как катастрофа. От­куда ребенку знать, что эта разлука не вечна? Первое смутное ощу­щение, что в мире существую «Я сам по себе» начинает складываться с первым чувством дискомфорта, которое совпадает с понятием «низ». С первых попыток удержать в вертикальном положении го­лову, когда малыша впервые кладут на живот, начинается знаком­ство с низом и ощущение верха и низа как некоторых противопо­ложностей. Осваиваются два направления движения: «к» и «от».

В данном случае, отстранение от низа отличается от устремле­ния вверх тем, что внимание ребенка сосредоточено на преодолении силы тяготения, как бы ухода, избавления от нее. При этом младе­нец испытывает много неприятностей: некая «злая сила» утыкает его носом вниз, темнеет в глазах, становится трудно дышать, из по­ля зрения исчезают знакомые объекты... Короче говоря, здесь набор стрессов не меньше, чем при рождении.

Единственный путь избавления от этого кошмара направлен в сторону противоположную этой силе — вверх. Только здесь желан­ный свет и свободное дыхание, добытые тяжким трудом, обретают­ся вновь.

С этого момента верх и низ не только становятся в тот же ряд парных ощущений, что голод — сытость, боль — комфорт, но и об­ретают свои признаки: все хорошее вверху и все плохое внизу.

Известно, что для закрепления условных рефлексов ребенку в первые месяцы жизни нужно не менее ста повторяющихся связей. Совпадения во времени между сигналами от вестибулярного аппа­рата и ощущениями верх — комфорт и низ — дискомфорт как раз и относятся к тем повторениям, которые формируют устойчивую ус­ловно-рефлекторную вертикальнуо связь. При этом необходимая сотня таких повторений по вертикали набирается гораздо быст­рее, чем в случаях контакта взрослого с ребенком по другим осям пространства.

Все основные функции (передвижение, питание, избавление от опасности и т.п.) у человеческого детеныша родители берут на себя, и потому решение всех этих проблем приходит к малышу сверху.

Для беспомощного главное — помощь. Это для нас, взрослых, все называющих и понимающих, помощь и верх — разные слова и вроде бы разные понятия. Для младенца же эти понятия соединены в одно.

Отстранение от низа как трудная и далеко не всегда успешная борьба с земным тяготением долго еще будет связано с большим на­пряжением мышц: сначала в удержании головы, затем при перево­рачивании со спины на живот и с живота на спину, в попытке само­стоятельно сесть и сидеть без поддержки и, позднее, в желании встать и удерживаться на ногах. Этот нелегкий труд, который в начале ка-

26

ждого такого этапа часто оказывается безрезультатным, с этого мо­мента и на всю жизнь остается в подсознании как путь борьбы «вер­ха» (Рай) с «низом» (Ад). Характерно в этой связи меткое замечание С.М.Эйзенштейна: «Я думаю, что в нас глухо и не сформулирован-но, но очень интенсивно звучат отклики на то, что можно было бы назвать «пафосом истории нашего распрямления... Полюсом вер­тикального стояния, противоположным по отношению к ползаю­щему на четвереньках, служим мы сами, когда тверды на ногах» [37].

Первое преодоление тяжести — удержание головы — предостав­ляет сразу же массу преимуществ: возможность повернуть ее в сто­рону прикосновения, хорошо определить направление звука в про­странстве, проследить взглядом за движущимся в разные стороны предметом, т.е. сразу и уже без особых усилий удовлетворить свои инстинктивные ориентировочные потребности.

Первый успех в удержании головы в положении лежа на животе — это первый акт самоутверждения, победа над низом. Так образуется одна из важнейших ассоциативных вертикальных связей, сохраняю­щаяся у каждого из нас на всю жизнь. Как и прочнейшая ассоциативная связь низа с отрицательными эмоциями, а верха с положительными.

В раннем детстве всякая вещь являет собой не что иное, как со­вокупность лишь тех признаков, которые познаются малышом при непосредственном контакте. Так как ему ясны только утилитарные признаки предмета, совершается элементарный одномерный анализ: вкусный — невкусный, громкий — тихий, яркий — тусклый и т.п. Хотя впоследствии такой анализ и становится болес сложным и мно­гомерным, реакция в своем пространственном выражении остается одномерной и сопровождается инстинктивным прямолинейным вертикальным движением к благоприятному объекту вверх или по­иском с надеждой встретить его исключительно там.

Достаточно долгое время ребенок уверенно ориентируется лишь в одномерном ассоциативно-вертикальном мире своей зависимости от взрослых. Фатальная зависимость от верха, т.е. полная невозможность достичь его без посторонней помощи, получает свое дополнительное подтверждение. По верному наблюдению С.М.Волконского, угроза сознательная — от начальника к подчиненному — выражается движе­нием головы сверху вниз. Угроза беспомощная направляет голову сни­зу вверх. Посмотрите на детей, когда они грозятся: «Я тебе задам!»[6].

Но вернемся к развитию ребенка. Вертикаль являет собой един­ственное пока измерение, в котором ребенок 6-месячного возраста соотносит свои ощущения с внешним миром.

Начиная с периода «гордо поднятой головы» формируются пер­вые признаки будущего homo sapiens: ребенок различает некоторые го­лосовые интонации, формируется произвольнос управление своим го-

27

лосом (появляется звук «м»), начинает развиваться общение с помо­щью жестов, игры становятся более длительными и постоянными (ма­нипуляция игрушками, поиск упавшей игрушки и т.д.).

Но не забудем, что для достижения всего этого богатства прояв­лений собственного Я, малышу вначале необходимо совершить тяжелую работу — отстраниться от низа. Продолжают крепнуть связи: верх — свет, низ — мрак, верх — комфорт, низ — диском­форт, верх — помощь, низ — беспомощность и т.д.

Ощущение себя во внешнем мире на первом этапе после рожде­ния доминирует по вертикали. Все жизненно важные явления за­крепляются в подсознании на уровне ассоциаций и условных реф­лексов, как бы размещаясь по этой координате. Не стоит забывать, что детство проходит при постоянном «задирании головы». Снис­ходительность (вниз схождение), при всем своем унижающем значении, остается ведущим вектором общения взрослых с ребен­ком в течение 14—16 лет.

Кресло, на которое так легко садится взрослый и так трудно за­браться ребенку; стол, где лежат недоступные конфеты; шкаф, на крышку которого положен запретный предмет, — верх становится еще и зоной недоступности, зоной табу. «Весь мир в детской карти­не мира поделен на две неравные половины: с одной стороны, это мир взрослых, "больших" людей, обладающих всеми мыслимыми правами, с другой — мир детей, которым почти все нельзя, потому, что еще рано» [30].

Итак, первое представление о структуре про-

Вертикальное странства у ребенка начинается с момента воз-мироощущение никновения трех ощущений: верха, низа и, позднее, расположенного между ними, в центре, своего Я. Конечно, другие векторы тоже заявляют о себе, но пока в значительно мень­шей степени. Подавляющее количество моментов взаимодействия внешнего мира с ребенком — вертикально.

Окружающий младенца мир в реальности многомерен, но значение двух других измерений так малб, что индивидуальное про­странство ребенка можно представить как некоторое подобие вер­тикального цилиндра, внутри которого он находится и за пределы которого выйти не может.

Первое самостоятельное перемещение ползком... И вдруг — не­ожиданный полет вверх на руках взрослого. Так сверху приходит запрет на первое самостоятельное движение. Так приходит зна­ние того, что если раньше сверху располагались помощь и кормило, то теперь там же расположилась все вобравшая в себя власть. К это­му времени ребенок уже усвоил, что дискомфорт (темнота и затруд­ненное дыхание при лежании на животе, мокрые пеленки и т.п.) —

28

это низ, а комфорт — это верх. Теперь же ему приходится убедиться в том, что из места, из которого приходит благо, является и сила, управляющая им.

Таким образом формируется связка — управление сверху есть благо. Далеко не всем из нас удается в зрелости переоценить это значение вертикали.

Благо даруется сверху, и несмышленыш продолжает униженно устремляться вверх в поисках разрешения всех своих проблем.

Всем известен детский жест поднятых над головой обеих рук: «возьми меня на руки, возьми меня к себе наверх!». Не напоминает ли он жест отчаянной мольбы у взрослых?

Кто не знает, как сразу же успокаивается чем-нибудь обиженный или испуганный ребенок, после того как его перемещают вверх, взяв на руки, и рыдает — оставленной внизу. Одной сотни повторений такой ситуации, как уже отмечалось, достаточно, чтобы окончатель­но и на всю жизнь подсознательно усвоить, что счастье — это дви­жение вверх, страдание — движение вниз. (Быть может поэтому мы называем «страдательным залогом» форму глагола, указываю­щую не на мучение, но на подчиненность?)

Все просьбы с этих пор всегда, всю жизнь будут устремлены вверх, а приказы — вниз. Включая и тот, о котором человек, ссыла­ясь на непреодолимое подчинение своему желанию, говорит: «Это выше меня!».

Известно, что многие жестовые движения — это незавершенные действия. Следует добавить, что множество из них — это действия, когда-то наполненные конкретными значениями, обретенными в младенчестве. Взрослые пользуются жестами своего детства в ри­туальном действии или в момент аффекта. Вертикально-инфантиль­ные жесты: поклоны, становление на колени, потупленный взор и близкий к нему по значению и по вектору взгляд исподлобья (т.е. жесты унижения) объединяет единое значение: «Я меньше тебя, я слабее тебя и прошу тебя о снисхождении» (т.е. о вниз схождении ко мне).

Подобные примитивные знаки существуют и в языке животных. Так, болес слабая собака, унижаясь перед более сильной, подворачи­вает хвост, опускает уши, подражая тем самым щенку, т.е. унижается в прямом смысле этого слова. «Лишь сейчас начинают разгадывать связь; между способами общения животных и способами общения людей. Понимание людьми бессловесного языка в значительной сте­пени объясняется наблюдениями за животными», — справедливо ут­верждает Дж.Фаст [33].

В своем истоке знакомое всем занятие ребенка — методичное бро­сание игрушек из кроватки на пол, которое может продолжаться до

29

десятков минут подряд, есть освоение вертикали, осознание того, что нечто может быть и ниже самого ребенка, ниже моего Я. Всем известный жест — движение рук сверху вниз, удар рукой по столу или швыряние предметов на пол, битье посуды и у детей, и у взрос­лых — акт самоутверждения. То, что вертикальное движение руки сверху вниз — утверждение, отмечал и С.М.Волконский: «...вообра­жению соответствует жест вверх... решимости — жест вниз... Тот факт, что иногда говорят: "Я не хочу" с вертикальным жестом (удар кулаком по столу), вовсе не противоречит теории. Это есть жест во­ли, каприза, а не отрицания: человек в этом случае не отрицает свое хотение, он утверждает свое нехотение».

В самом начале бросание и подкидывание игрушки есть акт под­ражания способу обращения с предметом взрослого. В своем, пока еще одномерном мире, ребенок как бы отфильтровывает из всех ма­нипуляций с предметами взрослого только перемещения им пред­метов по вертикали. Но уже очень скоро в познании вертикали ре­бенок начинает осознавать, что в определенных ситуациях и он сам может быть тождественным верху. И наблюдая за падением брошен­ной им игрушки, он начинает выделять в вертикали отрезок, кото­рый можно определить как «мне подчиненность».

Таким образом, жест у взрослого, направленный сверху вниз и усиленный брошенным предметом, обозначает ни что иное, как вы­ражение подсознательного стремления действовать на том отрезке вертикали, что ниже его, и тем самым обозначить подчинение себе человека или ситуации на том простом основании, что «я сверху, я выше!». Иначе говоря, детским предметным действием «бросания игрушки» взрослый указывает на свою устремленность вверх. Так, в контексте взрослого, детская сознательная «вертикальная» игра становится знаком самоутверждения.

Самоутверждение — вертикально.

До того как ребенок узнает сами слова «верх» и «низ», ему уже известна группа ассоциаций:

ВЕРХ: комфорт; помощь, сила и власть, подчинение; недоступ­ность желаемого.

НИЗ: дискомфорт; беспомощность, слабость, подчиненность; доступность желаемого.

В течение всего детства ассоциативные связи верха и низа не толь­ко сохраняются, но и получают подтверждение. Например, ребенок второго года жизни, когда его попытки достать приглянувшийся предмет остаются безуспешными, часто прекращает их и обращает­ся ко взрослому с просьбой достать привлекающий предмет. Т.е., пытаясь овладеть предметом через посредство взрослого, ребенок обращается за помощью опять-таки наверх.

^ 30

В этот же период здесь, в вертикали, мы встречаем уже первые различия, которые ребенок проводит между своей зависимостью от верха в игре и в реальности. Если для удовлетворения своих непо­средственных желаний он обращается ко взрослому снизу вверх, то, приглашая к игре взрослого, он просит его о снисхождении.

Так вертикаль закрепляет свое значение ведущего вектора из­начальной социальной деятельности.

Позже, при постоянном лазании по деревьям и заборам, ребенок насладится и некоторым подобием самоутверждения» свободы и са­мостоятельности. Характерно, что врожденная готовность к подчинению у девочек не требует от них тех рискованных «верти­кальных приключений», которыми так увлечены мальчики.

Со временем у ребенка представление о вертикали становится структурным, и он уже четко определяет как бы две степени верха: первую — суперверх (т.е. высший верх), вотчину прежде всего ро­дителей, где размещена власть над ним, возможность управления всей его деятельностью; вторую — просто верх, расположенный ни­же суперверха, откуда уже можно самому управлять игрушками, мелкими домашними животными и, позднее, более младшими детьми.

Наиболее частое проявление своего верха у подросшего ребенка — это прямое проявление его представлений о верхе как о превосход­стве над низом. Например, игра «А ну-ка, отними!». Играя в нее, мож­но подолгу дразнить котенка, собачку или более младшего ребенка, поднимая над головой игрушку или лакомство. Встречая кого-нибудь меньше себя ростом, ребенок получает тем самым сигнал о своем ста­тусе «взрослого» и о возможности подчинять, о потенциальной зави­симости от себя того, кто внизу. И наоборот, при встрече с кем-то бо­лее высоким, более взрослым сигнал уже о своем возможном подчинении и своей зависимости.

Этот набор вертикального «табеля о рангах» прочно входит в под­сознание и остается там на всю жизнь. Отражение таких детских ситуаций одна из основ пантомимической знаковой системы об­щения между людьми.

Вот пример из упомянутой нами ранее книги Аллана Пиза «Язык телодвижений»: «Издавна сгремление уменьшить свой рост перед другими использовалось как средство установления отношений су­бординации. Мы обращаемся к членам Королевской династии как "Ваше высочество", а лица, совершающие непристойные деяния, на­зываются "низкими". Оратор на митинге протеста встает на ящик, чтобы быть выше других, судья возвышается над остальными чле­нами суда... В некоторых странах общество делится на два социаль­ных класса высшее общество и низшее общество.

31

Хотим мы этого или нет, но высокие люди пользуются большим влиянием, чем невысокие люди, однако высокий рост может на­вредить вам в беседе один на один, где вам необходимо говорить на равных.

Женщина присядет в реверансе, когда приветствует монарха, а мужчины склоняют голову, чтобы представить себя ростом ниже, чем царственная особа. В современном ритуале приветствия сохра­нились признаки старинного коленопреклонения» [25].

З.Фрейд отмечал, что люди не помнят события, которые были в их раннем детстве (до 5—6 лет). Он считал, что это вызвано вытес­нением из памяти ранних инстинктивных желаний (прежде Bjceгo, сексуальных) разного рода запретами, которые устанавливают нор­мы культуры взрослых. Эти и другие спонтанные желания (украсть, прочитать чужое письмо, предать, совершить эгоистический посту­пок), на которые запрещение легло в процессе воспитания сверху (а запрет именно налагается!), в случае их проявления у взрослых называются низкими, подлыми («под» раньше было самостоятель­ным словом, означавшим «низ»), т.е. находящимися в противоречии с нормой у взрослого, но естественными для непосредственного по­ведения того, кто всегда внизу — для «подлого» (например «подло­го» крестьянина при «отце»-помещике), для ребенка.

Иначе говоря, «низкое», «подлое* для взрослого — это прими­тивное, инфантильное.

Ассоциации как с верхом и низом в отдельности, так и с верти­калью целиком, сохраняются в течение всей жизни, где постоянно (в любом возрасте) находят себе дальнейшие подтверждения.

Современным, особенно городским, жителям трудно представить, какое огромное значение имел верх для древнего человека в течение всей его жизни. Но, тем не менее, значение верха прочно закрепилось в языке, где понятия «верх» (супер, гипер и др.) и «низ» — одни из ведущих определений в иерархии предметов и явлений, которые даже как бы «вросли» в слова, став их составной частью.

Процесс расширения объема вертикальных ассоциаций у наших праотцев проходил в те далекие времена, когда в первобытном мыш­лении осознания того, что в мире есть случайные явления, не было. Все, казалось, имело причинно-следственную связь и являлось за­кономерным.

Состыковка вертикальных ассоциаций ребенка с аналогичными, которые мы считаем «взрослыми», на протяжении многих веков про­ходила чрезвычайно быстро, но не из-за скорого вырастания, а из-за быстрого взросления. Человек в древности очень рано включал­ся в трудовую, общественную и иную деятельность. Поэтому весь комплекс детских представлений о пространстве переходил в мир
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие Омск 2012 удк 616. 8(075) ббк 56. 12я73
Учебное пособие предназначено для студентов старших курсов медицинских вузов

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для театральных вузов М., «Искусство»
Н. П. Вербовая, О. М. Головина, В. В. Урнова. «Искусство речи» (Учебное пособие для театральных вузов) М., «Искусство», 1977 Г

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для вузов Магнитогорск 2012
Учебное пособие предназначено для студентов очного и заочного обучения, начинающих изучать электропривод, и специалистов смежных...

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconШендрик А. И. Теория культуры: Учебное пособие для вузов
Шендрик А. И. Теория культуры: Учебное пособие для вузов. М.: Юнити-дана, Единство, 2002. 519с

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие составлено на основании рабочей программы для специальностей:...
Военная гигиена: учебное пособие для аудиторной работы студентов медицинских вузов / сост.: Л. Г. Климацкая, Н. С. Шибанова, О. Ю....

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для студентов педагогических учебных заведений
Педагогика. Учебное пособие для студентов педаго гических вузов и педагогических колледжей / Под ред. П. И. Пидкасистого. М: Педагогическое...

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для педагогических учебных заведений
Рекомендовано умо вузов РФ в качестве учебного пособия для студентов педагогических вузов

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для вузов / А. И. Богатырев. Екатеринбург: угк им. М. П. Мусоргского, 2013. с
Политология. Коммуникативный практикум: Учебное пособие для вузов / А. И. Богатырев. Екатеринбург: угк им. М. П. Мусоргского, 2013....

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconН. Н. Рощина педагогика
Учебное пособие предназначено для студентов педагогических вузов, педагогических отделений вузов и магистрантов

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconА. А. Шарц Учебное пособие
Учебное пособие предназначено для студентов второго курса и содержит краткое изложение основного материала подраздела «Термодинамика»...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов