Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение




НазваниеУчебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение
страница4/16
Дата публикации18.06.2013
Размер3.08 Mb.
ТипУчебное пособие
zadocs.ru > Психология > Учебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

32

*(

взрослых практически сразу, целиком и самым естественным обра­зом. Он не только не менялся, но дополнялся новыми представле­ниями, очень похожими на детские.

Переход из детского во взрослое состояние в огромной мере оп­ределял сохранение непосредственного взгляда на окружающий мир в течение почти всего развития цивилизации. Это впрямую отно­сится и к комплексу пространственных ассоциаций. Абсолютная причинно-следственная связь, пронизывающая весь мир, который окружал первобытного человека, предопределила отношение к вер­тикали как к оси зависимости или (и) управления. Во многом, если не во всем, подчиненный естественным проявлениям внешней сре­ды первобытный человек чрезвычайно и, как ему казалось, законо­мерно зависел от верха. Закономерность эта в своем истоке есть не что иное, как комплекс детских ассоциаций, ставших затем аксио­мой. «Человек переживает реальность мира только через собствен­ное тело. Воздействие внешней среды связано с ее влиянием на те­ло и ощущения...» [20]. Добавим к этому высказыванию А. Лоуэна и факт памяти человека о былых переживаниях по поводу внешних воздействий.

Верх дарил солнечный свет, поливал дождем, осыпал снегом. На­конец, оттуда же, сверху, являлся в грозу огонь, от которого зажи­гался костер, согревающий тело и пищу. Когда человек научился добывать огонь трением и высеканием, тепло можно было получить или очень легко и комфортно (хотя и редко) сверху — «верхний» огонь (молния), или с большим трудом и дискомфортно (зато по­стоянно), где приходилось сгибаться в три погибели — «нижний» огонь. Чтобы убить огромного мамонта, его сначала надо унизить (вырыть яму-ловушку) и потом, когда он в нее попадет, закидать сверху вниз камнями.

Здесь уместно было бы привести следующее высказывание Л.Ле-ви-Брюля: «Для первобытного сознания нет чисто физического фак­та в том смысле, какой мы придаем этому слову. Текучая вода, дую­щий ветер, падающий дождь, любое явление природы, звук, цвет ни­когда не воспринимаются так, как они воспринимаются нами, т.е. как более или менее сложные движения, находящиеся в определен­ном отношении с другими системами предшествующих и последую­щих движений. Перемещение материальных масс улавливается, конечно, их органами чувств, как и нашими, знакомые предметы рас­познаются по предшествующему опыту... Однако продукт этого вос­приятия у первобытного человека немедленно обволакивается опре­деленным сложным состоянием сознания, в котором господствуют коллективные представления... У него сложное представление яв­ляется еще недифференцированным» [18].

Зап. 1085

33

По мере развития оседлого образа жизни (с появлением земле­делия) значение суперверха все более укреплялось. «Моя зависи­мость» (напрямую продолженная детская ассоциация) проявлялась уже и в очевидной зависимости урожая от дарованного супервер­хом обильного снега зимой, летом дождя или, к несчастью, засухи. «От меня зависимость» (т.е. от меня — вниз) — ассоциация, кото­рая подтверждалась при главных занятиях земледельца: пахоте, севе и сборе урожая. Таким образом, значения верха и низа на заре ци­вилизации с детства и до старости всегда и полностью совпадали.

И наконец, самое главное. Взрослея, каждый ребенок убеждался тысячи лет назад и убеждается сегодня: верх главенствует над все­ми так же, как и над ним. Господство верха абсолютно!

К слову говоря, мир детства окончательно и осознанно отделил­ся от мира взрослых сравнительно недавно. «Одним из наиболее значительных достижений современной исторической психологии стал вывод о том, что привычные для современности жизненные этапы — такие как младенчество, детство, юность, зрелость и ста­рость — не имеют универсального характера и присущи только не­многим современным обществам. Так, европейскому средневековью ничего не было известно о детстве, как о социологическом, психо­логическом и педагогическом явлении. Практика целенаправлен­ного воспитания ребенка появляется только в конце эпохи Возрож­дения, в узком кругу аристократии и гуманистов» [30]. Приметным знаком размежевания двух миров — взрослых и детей — стало ши­тье детской одежды, отличной по покрою от одежды взрослых. Это произошло в Европе лишь в конце XVIII в., а точнее, после того как в 1762 г. вышел в свет педагогический труд Ж.Руссо «Эмиль или О воспитании». (У некоторых современных нам народов подобного отличия в одежде нет до сих пор). Примерно с этого же периода ро­дители стали так увлекаться воспитанием своих детей, что почти полностью уверовали в совершенное превосходство интеллекта взрослого над разумом ребенка. На самом же деле влияние мира взрослых на мир детей не намного больше обратного воздействия.

Переход детских ассоциаций, связанных с эмоциональной значимостью окружающего пространства, в область подсознания у взрослого происходит в три этапа.

Первый этап детство и связанные с ним пространственные ас­социации, часть которых мы рассмотрели.

Второй этап постоянное закрепление этих ассоциаций в про­цессе общения взрослых с детьми.

Третий этап утверждение этих ассоциаций в общении взрос­лых между собой, закрепление их в культуре (этическая пантоми­мика, речь, обряд, искусство и т.д.).

34

Естественно, все это не могло не распространиться и на взаимо­отношение мужчины (верх) и женщины (низ). Известно, что в древних культурах интимная близость строго подчинялась этому правилу. (Позволим себе предположить, что при матриархате дело обстояло противоположным образом).

Система верх—низ ярко проявляется в детском изобразительном творчестве. Отсутствие перспективы в рисунках ребенка доказыва­ет, что он стремится передать на листе бумаги свои знания о мире, прежде всего, с сохранением своих представлений о вертикальных соответствиях объектов. Ведь если с удалением предмета уменьшить размер его изображения (по закону перепективы), то нарушится вся система вертикальных связей, где ребенок может стать выше взрос­лого (вот парадокс!) или, например, дома или дерева.

То, что перспектива в изобразительном искусстве появилась лишь относительно недавно, скорее всего, произошло не столько из-за неумения или недогадливости художников, сколько благодаря то­тальной доминанте одномерного иерархического «вертикального» мышления над мышлением многомерным. Плавный переход из мира детских представлений о психологическом пространстве во взрос­лый мир и влияние первого на второй наглядно представлено в ка­нонической пропорции, начиная от изобразительного искусства древних египтян и до советского плаката. Сравните египетские фре­ски и плакаты тоталитарных режимов с изображением вождей. Здесь очевидно значительное увеличение размеров лидера — «отца» по отношению к другим людям — «детям». Все это говорит не о случай­ном нарушении закона перспективы, но показывает, как инфантиль­ная одномерность мышления может не только в течение одной жизни, но и веков сохраняться в мировоззрении людей.

Рассматривая процесс формирования вертикальных ассоциаций, мы употребляли слово иерархия. И это не случайно. Само это по­нятие содержит в себе явно выраженное вертикальное значение. Вот как пишет об этом словарь иностранных слов: «ИЕРАРХИЯ [гр. hieгaгchia < hieгosсвященный + aгche — власть] 1) расположе­ние частей или элементов целого от высшего к низшему; 2) распо­ложение служебных званий, чинов в порядке их подчиненности».

Теперь нам уже стало достаточно ясно, стоит только вспомнить свое детство и детство цивилизации, почему именно вертикаль, именно это измерение нашего трехмерного мира служит человечест­ву обозначением и «священной власти», и многих других приве­денных здесь понятий. Иерархичность психологической вертикали проявляется и по отношению к иным векторам физического про­странства. Характерные примеры тому: в русской избе «сесть повы­ше» означало быть ближе к почетному месту, а «сесть пониже» —

35

противоложно ему, в терминологии балета «пойти вверх» означает движение от зрителей, а «пойти вниз», соответственно, к ним.

Таким образом, все сказанное подтверждает стойкое сохранение представлений раннего детства о вертикальных значениях в течение всей жизни. Но кроме того, и это очень важно, взрослея, ребенок находит подтверждение своим вертикальным представлениям у быв­ших детей — взрослых, особенно в иерархических ситуациях. При этом год за годом, век за веком, тысячелетие за тысячелетием эти представления как общие ориентиры, откладываясь в пластах ци­вилизации, стали элементами неявной культуры.

Следует заметить, что практически все элементы, составляющие язык искусства, относятся именно к неявной культуре. «По существу [производство творческого объекта], — пишет С.М.Эйзенштейн, — есть особый вид познавания, в котором процесс этот протекает с той специфической особенностью, что этапы познавания не откладыва­ются формулировками в сознании, а предстают закономерностью сменяющихся форм произведения» [37]. Выявляя эти формы и раз­мышляя об их природе, С.М.Эйзенштейн пишет: «Подавляющему большинству зрителей те вещи, о которых мы здесь толковали, со­вершенно неизвестны. Боюсь, что найдутся даже некоторые про­фессионалы нашего дела, тоже не знающие этого.

Как и почему именно эти сочетания окажут на зрителя наиболее убедительное воздействие? По той простой причине, что это входит в тот контингент "органических восприятий", которые эмоционально воздействуют и без регистрации их сознанием. ...Даже в восприятии профессионалом сознательный анализ того, чем именно произведен тот или иной эффект, может иногда прийти лишь со второго или третьего раза. И именно тогда, когда эмоционально эффект особенно силен, он воспринимается с минимальным осознаванием» [37].

В Ветхом Завете слово не есть вещь в себе, но акт изначального обращения к Хаосу. Так же и в начале каждой жизни: хаос внутреннего мира но­ворожденного как отражение внешнего мира пер­вичен. И вторично обращение к нему через знак. Каким бы ни был первый акт знаковой деятельности, он всегда начало сотворения внутреннего мира человека. Но этот внутренний психологический мир, как и мир внешний, существует в своих соб­ственных психологических пространстве и времени. Вот как образ­но и ярко о них писал М.АЛехов: «Наша душа по Природе своей склонна жить в нереальных пространстве и времени... Вспомните минуты, когда ваша душа была настроена счастливо и радостно. Не становилось ли для вас в эти минуты пространство шире, а время короче? И, наоборот, в часы тоски и душевной подавленности, не

Начало

формирования внутреннего пространства

36

замечали ли вы, как давило вас пространство и как медленно текло время?» [36].

Координаты этого пространства — те ассоциации, которые закла­дываются у человека под влиянием значений координат внешних. Несколько позднее мы увидим отражение их в слове.

Итак, первой среди ассоциативных координат пространства внут­реннего мира становится вертикаль.

Все знают, как 2-летний ребенок «прячется» от нас, закрыв глаза ладошками. Погрузившись таким образом в темноту, он уверен, что его внешний мир исчез и для всех остальных. Два мира — внутрен­ний и внешний для него еще неразделимы. И так же, как при фор­мировании мышления речь ребенка постепенно разветвляется на на­правленную вовне и на себя, все пространственные ощущения раз­дваиваются на психологическое внешнее и на такое же внутреннее.

Как мы уже определили: для младенца в первое время после ро­ждения существовало только внешнее психологическое простран­ство, а точнее, внешняя вертикаль, состоявшая из внешнего верха и внешнего низа, представляющих из себя комплекс ассоциаций: моя зависимость, от меня зависимость (верх-низ), и, наконец, обобщен­ная Зависимость (вертикаль). Затем комплекс вертикальных ассо­циаций завершился формированием прочных установок, т.е., по оп­ределению психолога Узнадзе, «бессознательной направленностью к определенному содержанию сознания».

Вот подобного рода однозначные установки складьшаются у лю­дей в первый период после рождения по отношению как к верху и низу по отдельности, так и ко всей вертикали целиком.

Человек, если он бодретвует, не думать не может. Так же посто­янно, не прерываясь ни на секунду, он ориентируется в пространст­ве, его окружающем. Среда, т.е. комплекс внешних обстоятельств, в целях адекватного поведения диктует необходимость определения: отношения Я к этим обстоятельствам. Проходящее в знакомой сре­де квартиры, двора, дачного участка, рабочего кабинета или цеха не­заметно для нас, но вполне осознается в обстоятельствах незнако­мых или (как мы обычно говорим) «в новой обстановке».

В системе «Я— Все Остальное» определение местоположения сво­его Я среди окружающих объектов есть непременное условие, необхо­димое для ответа на вопрос «что есть сейчас Я?». Иными словами, «Я есмь» и «Я — в данном месте» — психологические синонимы.

На начальном этапе цивилизации у ведущего кочевой образ жиз­ни человека понятия «где Я?» и «что есть Я?» практически полно­стью совпадали. Если ручей передо мной — значит, у меня не будет жажды, если же ручей позади меня — значит, у меня уже нет жаж­ды. Если я увидел перед собой зверя — значит, буду с пищей, если

37

же я стою над убитым зверем — значит, я уже обеспечен пищей и т.п. Но это «где .# среди объектов?» для определения ситуации нуж­дается в контексте.

Под контекстом мы будем далее понимать совокупность необ­ходимых условий для верного понимания смысла.

Например, если вокруг кого-то лес (его контекст: обиталище хищников, очень много деревьев, кустарников, не видно горизонта и т.д.) — это означает, что он в опасности; если некто внутри (кон­текста) пещеры — значит, он вне опасности и др. К слову говоря, это одновременное положение внутри и вне впрямую указывает на су­ществование двух пространств — объектного и субъектного, о чем речь пойдет чуть позднее.

Такой процесс аналитической ориентации в пространстве, где обязательно учитывается контекст, мы будем называть психоло­гической координацией (далее просто координацией). Он в разной степени присущ всему живому на Земле.

Важнейшие координации запоминаются и далее выступают как сложившиеся программы поведения. Эти программы имеют свою эволюцию. Так, даже одноклеточная инфузория, отделившись от своей прародительницы в квадратном аквариуме и помещенная через некоторое время в круглый, продолжает двигаться по прямым углам. Это указывает, что координация — исходная ступень в раз­витии аналитических способностей живого существа; она же осно­ва первичной формы познания — имитации телом явлений окру­жающей действительности.

«Где я, как расположены окружающие меня объекты, по какому пути мне необходимо идти, чтобы удовлетворить голод, избежать опасности, охранить потомство?» — эти и подобные им элементар­ные координационные задачи постоянно и всю жизнь решают все представители мира животных и человека. С той только разницей, что для животных решение этих вопросов и есть предельный уро­вень думанья, выше которого они не поднимаются. Чем выше эво­люционный вид, тем меньше инстинктивного автоматизма в его координациях. Именно этот постулат положен в основу эксперимен­тов по определению уровня разумной деятельности животных.

Первый эволюционный этап пространственного думанья — это умение отвлечься от конкретного пространства, перевести его в сфе­ру ожидания, в систему установок — т.е. создание образной, идеаль­ной модели такого пространства. Важнейшее условие здесь — это приобретение и развитие пространственных ассоциаций, часть из которых мы рассмотрели в вертикальном периоде развития ребенка.

В примитивном подсознании животных тоже существует идеаль­ная модель мира. Только у них (кроме приматов) эта модель прак-

38

тически одномерна и вертикальна. Вертикальны и основные про­граммы поведения: забота о потомстве, питание у травоядных, поиск пищи по запаху следов, а затем нападение у хищников и т.д. Поэто­му знаковая система языка животных, т.е. их выразительная панто­мимика построена большей частью по вертикальной оси. Все осталь­ные координационные действия в других измерениях, разумеется, тоже существуют. Но основной вектор жизнедеятельности — вер­тикаль. (Продолжение рода (спаривание) и желание быть сверху у самца и снизу у самки. Утоление голода при опущенной голове у травоядного и при таком же направлении — у хищника. Избежание опасности: не допустить нападение сверху или снизу.)

Наблюдение за миром животных уже давным-давно убедили человека в истинности его собственного «вертикального опыта».

Как известно, каждый знак в языке не только людей, но и живот­ных — это обычное по форме действие, но в условиях иного контек­ста. Яркие примеры тому: имитация самкой сексуальных действий самца как знак презрения (свойственный, например, всему семей­ству псовых) или, например, дружелюбное покусывание руки хо­зяина, игровые движения: вверх — подпрыгивания («угроза») или вниз — прижатие к земле («затаивание») и т.п. Очень многое здесь по своей природе схоже и с главной психологической особенностью координаты внутреннего пространства взрослого человека как с установкой на эмоциональную сущность вертикали. Что же касается человеческих действий, которые становятся знаком, попадая в иной контекст, то, судя по всему, именно это имел в виду С.М.Эйзенштейн, когда отмечал: «Главное — в контекстной обусловленности целост­ного восприятия отдельного такого элемента, который может в ином контексте и в иных условиях читаться совсем иначе» [37].

Эта внутренняя координата, абстрагированная от реального про­странства (помните, внутри укрытия — вне опасности), в отрыве от конкретных объектов, носит характер определенных ассоциаций, ко­торые становятся пространственными понятиями. Иными словами, топономы «сверх», «высок[ий]», «вершина», «невысок[ий]», а также «низ», «низкий», «низость» и их центр — пространственное «Я» ста­новятся обозначениями особых координационных переживаний.

Для младенца вертикаль существует только вне его. У более стар­шего ребенка образуется еще и ассоциативная, как бы внутренняя вертикаль, неотделимая пока от реальной внешней. В подсознании взрослого человека внутренняя вертикаль уже автономна от реаль­ной и становится полноценной ассоциативной вертикалью внут­реннего пространства.

Этот процесс формирования первой из трех координат внутрен­него пространства напоминает процесс перехода внешней речи ре-
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие Омск 2012 удк 616. 8(075) ббк 56. 12я73
Учебное пособие предназначено для студентов старших курсов медицинских вузов

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для театральных вузов М., «Искусство»
Н. П. Вербовая, О. М. Головина, В. В. Урнова. «Искусство речи» (Учебное пособие для театральных вузов) М., «Искусство», 1977 Г

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для вузов Магнитогорск 2012
Учебное пособие предназначено для студентов очного и заочного обучения, начинающих изучать электропривод, и специалистов смежных...

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconШендрик А. И. Теория культуры: Учебное пособие для вузов
Шендрик А. И. Теория культуры: Учебное пособие для вузов. М.: Юнити-дана, Единство, 2002. 519с

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие составлено на основании рабочей программы для специальностей:...
Военная гигиена: учебное пособие для аудиторной работы студентов медицинских вузов / сост.: Л. Г. Климацкая, Н. С. Шибанова, О. Ю....

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для студентов педагогических учебных заведений
Педагогика. Учебное пособие для студентов педаго гических вузов и педагогических колледжей / Под ред. П. И. Пидкасистого. М: Педагогическое...

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для педагогических учебных заведений
Рекомендовано умо вузов РФ в качестве учебного пособия для студентов педагогических вузов

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для вузов / А. И. Богатырев. Екатеринбург: угк им. М. П. Мусоргского, 2013. с
Политология. Коммуникативный практикум: Учебное пособие для вузов / А. И. Богатырев. Екатеринбург: угк им. М. П. Мусоргского, 2013....

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconН. Н. Рощина педагогика
Учебное пособие предназначено для студентов педагогических вузов, педагогических отделений вузов и магистрантов

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconА. А. Шарц Учебное пособие
Учебное пособие предназначено для студентов второго курса и содержит краткое изложение основного материала подраздела «Термодинамика»...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов