Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение




НазваниеУчебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение
страница5/16
Дата публикации18.06.2013
Размер3.08 Mb.
ТипУчебное пособие
zadocs.ru > Психология > Учебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

39

бенка во внутреннюю речь взрослого, что является, как известно, основой формирования словесного мышления.

Мы не можем с уверенностью определить границу, за которой речь становится внутренней. По мере развития ребенка она характеризу­ется все более свернутой артикуляцией, все менее слышной окружаю­щим. Ее, пожалуй, с некоторой долей условности, можно было бы оп­ределить как беззвучную речь, артикулируемую с закрытым ртом.

Характеризуя особенность внутренней речи, Л.С.Выготский пи­шет: «Для письменной речи состоять из развернутых подлежащих и сказуемых есть закон, но такой же закон для внутренней речи — всегда опускать подлежащие и состоять из одних сказуемых» [9]. Сказуемое как знак действия, выраженное, как правило, в форме гла­гола — это одновременно и обозначение акта координации. Иначе говоря, чем более свернутый характер имеет речь, -тем большее значение приобретает топономика.

Внутреннее пространство, по аналогии с внутренней речью, так­же основано на «сворачивании» развернутых перемещений во внеш­нем пространстве. Или, перефразируя Л.С.Выготского, если для раз­вернутых движений состоять из начальных, промежуточных и ко­нечных фаз есть закон, то такой же закон для внутреннего простран­ства — всегда опускать промежуточные фазы, сохраняя лишь связь между исходной и конечной топономами.

Итак, нет четких границ не только .между развернутым и внут­ренним пространством, но и между развернутой и внутренней речью.

Рассмотренный нами процесс позволяет предположить, что, во-первых, наряду со словесным мышлением существует и вторая его форма — пространственно-ассоциативное мышление и, во-вторых, процессы образования обеих форм мышления (словесного и телес­ного) схожи между собой.
^ Некоторые итоги
Итак, в подсознании каждого из нас существует некоторая совокупность общих (стереотипных) ассоциаций, связанных с конкретным и ограниченным на­бором однотипных по содержанию проявлений внешнего мира. Часть этих ассоциаций относится к набору под условным названи­ем «верх», другая — «низ», и все вместе они объединены тем, что можно назвать «вертикалью нашего подсознания».

Эти ассоциации возникают с первых дней жизни, находят свое подкрепление по мере взросления как в проявлениях внешней среды, так и в сфере культуры и являются отражением таких же процессов подкреплений, появившихся у наших предков во времена предше­ствующих цивилизаций.

Такие ассоциации совершенно стереотипны для любого челове­ка и в любую эпоху. Причем, стереотипны до такой степени и так

40

очевидны и явны, что практически до недавнего времени не выде­лялись в самостоятельный объект изучения. Они — данность, такая же как воздух, о наличии которого мы вспоминаем только при его нехватке и затрудненном дыхании.

Итак, мы определили здесь три основные этапа.

Первый этап включает период от рождения до момента, когда ре­бенок начинает ползать. В это время вертикальные ассоциации фор­мируются на уровне условных рефлексов, в образовании которых участвуют проявления внешнего мира. Хотя сила земного тяготе­ния в данном случае действует вдоль туловища, но положение го­ловы вертикальное и состояние вестибулярного аппарата соответ­ствующее ему.

Второй этап начинается, когда ребенок самостоятельно встает на ноги. Он проходит в процессе активного общения со взрослыми, а затем со сверстниками и младшими детьми. Верх и низ окружаю­щего пространства остаются на своих местах, но вертикальные ас­социации переходят в другой («стоячий») контекст. При этом уме­стно еще раз вспомнить о том, что врожденные или приобретенные формы поведения, проявляясь не по прямому назначению, т.е. в ином контексте, становятся знаками. Следуя этому правилу, у чело­века вертикальные ассоциации, заложенные в «лежачий» период, с первых моментов перехода в «стоячий» период (т.е. в ином контек­сте тела) также начинают обретать знаковый характер.

Все знают известный период «Ваньки-Встаньки», когда уложив ре­бенка, мы через десяток секунд обнаруживаем его опять стоящим в кроватке. При этом в его глазах обычно читаются и хитрость, и вызов. Это его «хулиганское» вертикальное действие носит уже ярко выра­женное заявление — «Яесмь» и находится вне прежних примитивных вертикальных устремлений—желаний (еды, тепла и т.п.), т.е. за преде­лами вертикального контекста первых координации инстинктивных потребностей и поэтому носит очевидный знаковый характер.

Таким образом, если первый этап можно определить как эмоцио­нально-физиологический, то второй — как социально-психоло­гический. При этом второй этап является не заменой первого, но дополнением к нему. Все сложившееся на первом этапе не теряет­ся, но остается на всю жизнь, уходя в самые глубины подсознания.

И наконец, третий, вобравший в себя два предыдущих, этап — комплекс вертикальных ассоциаций, характерный для взаимоотно­шений не только родителей с детьми, но и взрослых между собой. На этом этапе интеллектуальное значение вертикали проявляется в так называемой координации — аналитической ориентации, свя­занной с реализацией конкретных потребностей взрослого чело­века. И главная из них — способность отвлечься от себя и выявить

41

иерархическую связь между элементами такой системы, в которых свое собственное Я уже отсутствует.

Разумеется, полноценная человеческая деятельность происходит во всех трех измерениях психологического пространства, о которых мы будем говорить позднее. Сейчас же важно отметить: вертикаль как установление иерархической связи между элементами в лю­бой рассматриваемой системе — исходная координата интеллек­туального процесса, его экспозиция.

Без комплекса детских вертикальных ассоциаций, о которых мы говорили, ни о каких иерархических построениях в гуманитарных и точных науках, равно как в искусстве и в быту, не могло бы быть и речи: они были бы лишены основного, общего для всех нас значения: подчинения, управления — сверху вниз и подчиненности, управляе­мости — снизу вверх.
^ Вертикаль в речи.

Верх—низ как первичная координация, как вертикаль в речи «Мышление телом» с выявленными нами значениями зафиксирована и шире распространена в более моло­дом образовании, чем знаковое пространственное поведение в на­шей речи. Остановимся на этом несколько подробнее, с учетом всех трех этапов образования внутренней вертикали.

Первый этап (до периода самостоятельного передвижения): верх чувства (блаженства, радости и т.д.); верх удовлетворения (радости, счастья, наслаждения, удовольствия и т.д.); говорить с подъемом; низ­менный, низость (мысли, чувства и т.д.); не устоять [упасть] перед соблазном; упасть духом и т.п.

Второй этап (с момента самостоятельного передвижения): быть принятым наверху (у начальства); верховодить или вершить (рас­поряжаться); верховенство (господство); одержать верх (победить); взгляд свысока; превосходство; «ваше превосходительство»; достичь высоты положения; снизойти; нижестоящий (подчиненный); низ­вергнуть (развенчать); низы (народ); нижайшее почтение; упасть в чьих-либо глазах; ввергнуть во что-либо и т.д.

Третий этап (взрослый): высокий-низкий уровень предмета (та­ланта, частоты, сложности, вкуса, стиля, жанра, качества, преступ­ности, духовности, цивилизации и др.); высшие: образование, мате­матика, мера, ступень и т.д.

Сюда же относится и вертикальная операционная деятельность: поднять престиж; положить чему-либо начало или конец; уронить достоинство и т.д.

К ансамблю вертикальных слов можно отнести и слова, содер­жащие приставки «на(д)» (верх) и «по(д)» (низ). Например сен­сорные: наблюдать, надсмотрщик, насмотреться, а также подгля­деть, подслушать и др.

42

Из приведенных примеров ясно, что в нашей речи отразились все основные этапы образования ансамбля ассоциаций вертикали внутреннего пространства. Часто мы всего этого не замечаем и вос­принимаем как некоторую речевую данность, этимология которой неизвестна. Однако стоит только чуть внимательней прислушать­ся, и многое откроется как бы заново. Во всяком случае, все изло­женное здесь — именно такое, немного более пристальное, чем обычно, внимание к нашей речи.

Приведенные речевые обороты говорят и о тесной связи речевой и неречевой форм мышления. На это, судя по приведенным приме­рам, указывает и тот очевидный факт, что наша речь пространст­венно координирована (хотя мы определили пока всего лишь одно измерение внутреннего пространства — тенденция уже ясна). Это означает, что мышление (внутренняя речь) или диалог (внешняя речь) существуют как бы в подсознательном поле зрения, в кото­ром мы постоянно координируем свое тело даже относительно та­ких, казалось бы, абстрактных и лишенных внешнего облика объек­тов как математика, карьера, престиж и т.п. Расхожее и всем понят­ное выражение «точка зрения» на самом деле зафиксировала и весь этот процесс, и его результат, и понимание нашей позиции (также известное выражение этого ряда) относительно чего-либо.

Обратите, например, внимание на подобный характер «верти­кальных» слов в английском языке: downcast—удрученный (дослов­но низ—кинутый), downheaгtedунылый (буквально низ—сердце). Или вот такой возглас down with..! (дословно низ с...), означающий долой! Здесь уместно вспомнить познавательно-самоутверждающее бросание игрушки ребенком и рубящий жест у взрослого.

На этом примере видно, что сочетание слова низ с каким-либо другим создает и в других языках очень близкую эмоциональную окраску.

То же и со словом верх. В привычку входит латинская приставка supeг, пришедшая к нам из английского языка и порой вытесняю­щая нашу приставку сверх, которая обозначает самую высокую сте­пень чего-либо. В том же английском языке существуют и сочета­ния с приставкой up (верх): uppeгmost (сверх-наиболыиий) — выс­ший, upгight (верх-право) — честный, up-to-date (верх-к-дате) — современный, новейший. И наконец, восклицание: upon ту woгd! (сверху над моим словом) — честное слово!. Среди «верхних» анг­лийских слов есть и слово upbгinging (воспитание), которое дослов­но обозначает приносить или доставлять вверх, увлекать наверх за собой — короче, брать ребенка на руки. На полное абстрагирование психологической вертикали от реальной указывает и такое, казалось бы абсурдное, слово как сверхнизкий.

^ 43

Постоянная составляющая вертикали

Все вертикальные слова объединяет наличие некоего вертикального коэффициента, косвен­но указывающего на победу или поражение в борьбе с силой земного тяготения (подъем, взлет или приземленность, падение). Иначе говоря, во всех этих сло­вах содержится образ проявления энергии внешнего мира и ее влия­ние на человека — вертикальный энергетический конфликт. В этом конфликте, и это находит свое отражение в «вертикальных» словах, человеку отведена роль постоянного преодоления.

Во всех словах, относящихся к трем этапам речевой вертикали, можно выделить обобщающую их постоянную эмоциональную ок­раску — в некотором роде постоянную составляющую.

В данном случае постоянной составляющей будет тот или иной подразумеваемый уровень на вертикали, который возник благода­ря преодолению или подчинению силы тяжести и относительно ко­торого существует определенная вертикальная деятельность.

У каждого из нас постоянно присутствует две невидимые психо­логические вертикальные оси: внешняя и внутренняя.

Внешняя вертикаль асимметрична.. Она выходит вверх (из те­мени) и вниз (между ног). Высота ее практически бесконечна. Даже тогда, когда мы находимся в закрытом помещении, она пронзает все потолки и крыши. Низ же ее, на каком бы уровне (этаже) мы не на­ходились, всегда-у нас непосредственно под ногами. «Обратите вни­мание на то, что жест вниз ограничен (земля), а жест вверх не ог­раничен (небо); как великолепна философия: всякое падение пре­дельно, всякий полет беспределен...» [6]. В этом высказывании С.М.Волконского, кроме замечательно верного наблюдения содер­жится и типичное заблуждение, так как ведущими ассоциациями верха и низа он считает небо и землю. То, что они являются произ­водными, мы только что показали.

Где лежит граница между верхом и низом? Известно, что все рас­стояния, определяемые «на глаз», человек мысленно измеряет ют кончика своего носа (в этом случае результат измерений наиболее то­чен). Поэтому предположим, что верх это все, что выше носа, а низ, соответственно, все, что ниже. Выражения «задрать нос», «повесить нос», «держать нос по ветру» ясно указывают на основную точку отсчета.

«Нос термометр страсти», приводит это дельсартовское за­мечание С.М.Волконский {6].

Исходный уровень, расположенный на уровне кончика носа, есть знак своего Я. Любое знаковое движение головы как бы переносит это Я в ту или иную сторону пространства.

Вежливый поклон при встрече — это знак, основанный на сме­щении относительно постоянной составляющей вниз. Гордо вски-

44

нутая голова — это знак, основанный на смещении относительно по­стоянной составляющей вверх.

Можно упасть на колени, униженно согнуть спину, стыдливо опустить глаза (или, наоборот, подпрыгнуть от радости, запроки­нуться от хохота, закатить глаза вверх от восхищения) — здесь при­сутствует всего один знак низа (или, наоборот, верха), так как все они основаны на смещении по вертикальной оси относительно уже известной нам постоянной составляющей (своей или собеседника), а приведенный ряд лишь показывает его разную энергетику.

Такая вертикальная постоянная составляющая, не всегда явно обнаруживаемая в слове, вполне очевидна в вертикальной панто­мимике.

Наличие в нашей речи ансамбля слов с вертикальной ассоциа­цией — это своеобразный перевод с языка, свойственного всему жи­вому, языка тела. Мы уже говорили о том, что основой этого языка является конкретное действие в ином контексте и ставшее потому знаком.

Действия ребенка, направленные на преодоление силы тяжести как важный акт самоутверждения, а также проходящие по вертика­ли взаимоотношениями со взрослыми, со сверетниками, с младши­ми детьми и с предметами во время игр — все нашло свое отражение в нашем внеречевом визуальном языке общения.

Процесс формирования вертикальных ассоциаций не заканчива­ется в детстве, но продолжается в течение всей жизни на основе личного опыта, благодаря общественной памяти и на основе фор­мирования современных нам ассоциаций. Комплекс таких ассоциа­ций постоянно обогащают произведения визуального искусства и литература. В качестве примера приведем ансамбль вертикально-векторных ассоциаций в стихотворении А.С.Пушкина:

«Я памятник себе ВОЗДВИГ нерукотворный, [ВЕРХ]

К нему не зарастет народная ТРОПА, [НИЗ]

Вознесся ВЫШЕ он главою непокорной

Александрийского столпа..

ВЕЛЕНЬЮ Божию, о муза, будь ПОСЛУШНА, [СНИЗУ-ВЕРХ]

Обиды не страшась, не требуя венца; [СНИЗУ-ВВЕРХ]

Хвалу и клевету приемли РАВНОДУШНО [НАРАВНЕ]

И не ОСПОРИВАЙ глупца». [СВЕРХУ-ВНИЗ]
^ Вертикальная пристройка
Определение «пристройки» в значении приспособиться (приловчиться, приноровиться) как части взаимодействия существует издрев­ле. Это слово уже как термин ввел в театральную практику К.С.Ста­ниславский. В дальнейшем это понятие вошло и в психологию об-

45

щения, включая, конечно, и основы общения сценического. Особая заслуга принадлежит здесь П.М.Ершову, который охарактеризовал «пристройку» как: «...в сущности, преодоление физических [и пси­хологических — А.р.] преград, препятствий на пути субъекта к его цели... Для человека здорового встретить вошедшего гостя и для это­го встать, пройти через всю квартиру — это одна "пристройка". А для тяжелобольного — только встать — это целое дело, целый по­ступок, к которому нужно приспособиться, "пристроиться"» [15].

По П.М.Ершову «..."пристройки" могут быть, разумеется, беско­нечно разнообразны. Тем не менее, они поддаются некоторой об­щей профессионально-технической классификации.

Прежде всего, все "пристройки" могут быть разделены на две группы: для воздействия на неодушевленные предметы, и для воз­действия на партнера.

"Пристройки" для воздействия на человека можно разделить на группы: одну назовем "пристройки снизу", другую — "пристройки сверху". А так как пристраиваться "сверху" и пристраиваться "снизу" можно в разной степени, то легко себе представить некоторую сред­нюю, промежуточную пристройку — третью группу пристроек — "пристройку наравне"1.

Людям, привыкшим повелевать (например, командирам, началь­никам, администраторам), людям самоуверенным, властным, людям нахальным и богатым, — в одних случаях основательно, в других нет — свойственна тенденция пристраиваться "сверху". Людям, при­выкшим повиноваться, людям скромным, застенчивым, робким, бед­ным, свойственна, наоборот, тенденция пристраиваться "снизу".

Это, разумеется, не значит, что все начальники и командиры (или все богатые) всегда пристраиваются "сверху", а все подчиненные (или все бедные) — "снизу". Это значит лишь то, что весь жизненный опыт взаимоотношений каждого данного человека... влечет за собой тенден­цию преимущественно к тем или другим "пристройкам".

Причем, человек, максимально расположенный к "пристройкам сверху", при известном стечении обстоятельств будет пристраивать­ся "снизу" для воздействия на того, к кому он же при других обстоя­тельствах стал бы согласно своей привычки пристраиваться "свер­ху". Так, мать или отец, уговаривая больного ребенка, могут при­страиваться "снизу", хотя это явно не соответствует соотношению сил. Здесь характер "пристройки" будет обусловлен тем, что роди-

1 Здесь следует отметить не вполне удачное слово «наравне», обозначающее нулевую точку между верхом и низом. Ведь наравне могут быть и люди, одновременно пристроенные к друг к другу сверху или снизу. Быть может, здесь уместнее было бы слово «партнерски»?

46 N

тели нуждаются в определенных Действиях ребенка, зависят от них.

Любовь, внимание, заинтересованность в партнере вообще, и часто вопреки соотношению сил, ведут к "пристройке снизу". В некоторых семьях "культ ребенка" выражается, в частности, в том, что взрослые пристраиваются к нему "снизу". Кстати говоря, резуль­татом этого оказывается ложное представление ребенка о своих пра­вах и достоинствах, что делает его избалованным и неприспособ­ленным к жизни.

И наоборот, самый скромный, робкий или зависимый человек принадлежащих обстоятельствах будет пристраиваться "сверху" для воздействия на самого сильного или наглого партнера... Ярким при­мером "пристройки снизу" может служить фигура папы Сикста в Сикстинской мадонне Рафаэля.

...В русской жанровой и исторической живописи XIX века об­разцов "пристроек" самого разнообразного характера множество. Хо­рошие примеры "пристроек снизу": Юшанов — "Проводы началь­ника", Федотов — "Разборчивая невеста"; "пристроек сверху": Федотов — "Свежий кавалер", Перов — "Приезд гувернантки в ку­печеский дом", Репин — "Отказ от исповеди", Ге — "Что есть исти­на?" (фигура Пилата), Суриков — "Утро стрелецкой казни" (фигу­ра Петра I)...

В характере "пристройки" находят себе отражение внутренний мир человека — и его прошлый жизненный опыт, и то, как он вос­принимает и оценивает наличные окружающие его обстоятельства.

Пристройка "снизу" есть пристройка снизу, между прочим, и в буквальном смысле слова — чтобы поймать взгляд партнера, чтобы видеть его глаза, удобнее смотреть на партнера несколько снизу вверх. Таким образом, пристройка "снизу" связана с мускульной тен­денцией "быть ниже" партнера» [15].

Кроме пристроек «сверху» и «снизу», П.М.Ершов выделил и при­стройку «наравне», которая, по его мнению, «...характеризуется со­ответственно мышечной освобожденностыо, или даже — разболтан­ностью, небрежностью». Иллюстрирует свою мысль П.М.Ершов на примере рассказа А.П.Чехова «Толстый и тонкий». «Нетрудно уви­деть, — пишет П.М.Ершов, — как "пристройка наравне", после того как "тонкий" оценил общественное положение "толстого", смени­лась "пристройкой снизу"...».

«Тонкий вдруг побледнел, окаменел, но скоро лицо его искриви­лось во все стороны широчайшей улыбкой; казалось, что от лица и глаз его посыпались искры. Сам он съежился, сгорбился, сузился... Его чемодан, узлы, картонки съежились, поморщились...».

Любопытно, что «пристройки», которые можно обнаружить в ри­сунках на античных вазах, относительно свободны, так как каждая

47

из них выражена не в очень большой степени и в них нет ни полной зависимости, ни полной независимости. Вероятно, это и в некото­рой степени характеризует взаимоотношения между людьми в ан­тичном обществе; здесь еще не изжита патриархальная простота, здесь больше человеческого достоинства, чем, скажем, в рабовла­дельческом обществе «азиатского типа».

И наконец, важное замечание П.М.Ершова: «..."пристройки" об­ладают чрезвычайной выразительностью именно потому, что они непроизвольны. Они "автоматически", рефлекторно отражают то, что делается в душе человека: и его душевное состояние, него отно­шение к партнеру, и его представление о самом себе, и степень его заинтересованности в цели» [15].

Если вспомнить наше определение постоянной составляющей вертикали, мерилом которой является направленность кончика но­са, то по этому вектору легко будет определить характер пристрой­ки и ее топономной сущности. Пристройка есть указание собесед­нику (объекту) на ту топоному, с какой собеседник (субъект) се­бя в данный момент отожествляет.

Так, например, «пристройка сверху» как знак имеет значение «я выше тебя, я сверху» или, что то же самое, «я взрослее тебя». А мы знаем, что таким ассоциативным значением обладает вертикальная топонома. И чем выше она расположена, тем главнее. Поэтому «при­стройка сверху» — это не что иное, как привлечение внимания собе­седника к той или иной топономе. Если внимание таким образом было привлечено, то это равносильно произнесенному или напи­санному слову. Иначе говоря, внимайие, направленное к той или иной топономе, есть знак.

Отожествление же себя с топономой — это указание на свое же­лание и, если хотите, готовность занять иное положение, в данном случае на вертикали. Даже взлететь! Была бы возможность. Но так как этого не дано, то хотя бы показать, куда устремляет человека это «полетное» чувство его превосходства.

То же самое можно сказать и о «пристройках снизу». С той-лишь разницей, что это не буквальное коленопреклонение или даже па­дение ниц, а лишь указание на готовность к унизительному поступку.

Как показал опыт работы автора с актерами, для «пристройки» вовсе не обязательно манипулировать носом по вертикали. Доста­точно устремить косвенное внимание1 (т.е. внимание без прямого обращения взора на объект) к необходимой в данном случае топо­номе, расположенной вверху (воображаемая точка над головой со-

1 К рассмотрению косвенного внимания, наряду с другими его видами, мы еще вернемся.

48

беседника) или внизу (точка ниже кончика его носа, вплоть до уров­ня пола). Тот факт, что в акте внимания участвуют буквально все мышцы нашего тела, делает внешнее проявление «пристройки» вполне читаемым и без утрированной пантомимики.

Следует отметить, что феномен «косвенности», как это отмечал еще В.М.Бехтерев, обладает гораздо большей внушающей силой по сравнению с обращением «в лоб». Это необходимо помнить всякий раз, когда мы будем рассматривать проявление косвенности в быту и в искусстве.

Вроде бы не так явно проявленная сосредоточенность на опреде­ленной топономе выходит на первый план для собеседника, а на­рочитые пристройки остаются в тени. Т.е. мышечное выражение ис­тинной устремленности внимания гораздо красноречивее утриро­ванной нарочитой пластики, выражающей пристройку иного на­правления. Неопытные актеры как раз и пытаются не столько управ­лять своим вниманием, сколько изображать его. Профессиональные артисты высокого класса поступают иначе. Они, за счет разной на­правленности действительной и обманной «пристроек», дают зри­телю возможность разгадать такой пространственный подтекст.

Внешнее поведение тела в момент подсознательного обращения к вертикальным топономам П.М.Ершов определил как «вес тела». Вот, что он пишет по этому поводу: «Многие особенности "пристро­ек" (и вообще поведения человека) связаны с ощущением (разуме­ется, подсознательным) веса собственного тела.

Действуя, человеку приходится орудовать своим телом, которое имеет определенный вес. Человек молодой, сильный, здоровый, ув­леченный заманчивой перспективой, не замечает веса своего тела и отдельных органов его, не ощущает и тех усилий, которые нужны для того, чтобы встать, повернуть голову, поднять ее, поднять корпус и т.д. Тот же самый человек, находясь в состоянии крайнего утом­ления или после тяжелой болезни, менее расточителен в расходо­вании энергии. Для дряхлого, больного, "согбенного" старика груз собственного тела может быть почти непосильным. Он может не осознавать этого и не думать о весе своего тела, своих рук и ног, но он ощущает, что всякое движение требует от него усилий.

Если у человека мало сил, он, естественно, их экономит. Он де­лается осторожен и предусмотрителен в движениях: избегает лиш­них движений, резких поворотов, неустойчивых положений, широ­ких жестов. Поэтому действие, которое сильный, здоровый и моло­дой человек совершит расточительно и смело, расходуя энергию, человек слабый, старый, больной совершит бережно, экономя силы.

При этом вес тела играет, очевидно, роль не абсолютной ве­личины, а величины относительной — в отношении веса к силам

^ 49

человека. Между самым сильным, здоровым и молодым человеком, с одной стороны, и самым слабым, больным и старым с другой, расположены все люди. Каждый более или менее приближается ли­бо к тому, либо к другому.

В эту общую схему вносит существенную поправку фактор, имею­щий для нас особенно большое значение, фактор этот централь­ная нервная система, или состояние сознания человека, состояние его духа, вплоть до настроения его в каждую данную минуту.

Иногда старый, тучный и больной человек действует (а значит и двигается) неожиданно смело, решительно и легко; иногда молодой, сильный и здоровый сутулится, осторожен, тяжел и робок в движе­ниях; иногда бодрый, легкий и активный человек мгновенно "увя­дает", а "увядший" оживает.

Увлеченность делом, перепективы успеха, надежды "окрыляют" человека, увеличивают его силы или уменьшают относительный вес его тела. Падение интереса к делу, ожидание поражения, угасание уменьшают силы или увеличивают относительный вес тела.

Поэтому улучшение настроения, оживление надежд, появление перспектив, сознание своей силы, уверенность в себе, в своих пра­вах все это влечет за собой выпрямление позвоночника, подъем головы и общей мускульной мобилизованности "кверху", облегчение головы, корпуса, рук, ног и пр., вплоть до открытых глаз, приподня­тых бровей и улыбки, которая опять-таки приподнимает углы рта и щеки. Всем известно, что дети и подростки подпрыгивают от радо­сти. (Кстати говоря, и всякая пляска содержит в себе преодоление веса собственного тела, демонстрацию силы человека, демонстра­цию победы над этим весом).

По характеру движений человека, в частности, по тому, сколько усилий он тратит, чтобы действовать (как он двигается, действуя), мы "читаем" и его общее душевное состояние и его настроение духа в данную минуту. Например, по тому "в каком весе" выходит чело­век, державший экзамен, из аудитории, иногда можно безошибочно определить, выдержал он экзамен или "провалился".

Как и характер "пристройки", изменения "веса" выдают то, что делается в душе человека. Если вы сообщите нечто важное вашему собеседнику, то, нравится это ему или нет, это выразится, прежде всего, в том, "потяжелеет" ли он, или "станет легче". Его слова могут выражать совсем другое они могут лгать, скрывать, смягчать и т.д... "Вес тела" не может лгать.

Вы сообщаете вашему сослуживцу: "Я поссорился с тем-то или с тем-то". Ваш собеседник выразил вам полное сочувствие и даже стал на вашу сторону,.но при этом стал чуть-чуть "легче" весом. Он рад вашей ссоре, она ему выгодна. Вы сообщаете домашним, что поте-

50

ряли значительную сумму денег; желая ободрить вас, вам выража­ют словами полное безразличие к потере, но при этом чуть-чуть "тя­желеют". Они огорчены.

...Соответствие или несоответствие воспринятого интересам [вос­принимающего] всегда выражается в изменении "веса его тела"...» [15].

Из всего сказанного П.М.Ершовым не Трудно сделать вывод о том, как красноречива наша подсознательная устремленность к той или иной вертикальной топономе. Мы обращены к «верхней топо-номе» — и как бы становимся «легче». Обращены к «нижней топоно­ме» — и «тяжелеем».В данном случае здесь прослеживается и знако­вое указание на различные возрастные особенности: ведь как легко ходить взрослому и как тяжело идти тому, кто делает самые первые шаги в жизни.

В заключение разговора о вертикали, учитывая то, что движения по ней долгое время остаются для ребенка несамостоятельными и зависимыми от взрослых как и весь процесс общения с внешним миром, отметим ее доминирующее значение как иерархически со­циальной связи между ребенком и окружающей его средой. Имен­но в этом своем доминирующем значении и остается психологичес­кая вертикаль на всю жизнь для каждого из нас.

Но вернемся к поэтапному развитию ребенка. После того как в его подсознании уже достаточно прочно образовалась психологичес­кая вертикаль, наступает его знакомство со второй по счету психо­логической координатой. Этому предшествует сагиттальная зона ближайшего развития1. Типичный пример ее существования — ис­пользование ребенком взрослого как средства своего передвижения. Кому неизвестен этот приказывающий указательный жест ребенка, удобно расположившегося на руках у взрослого и заставляющего его переносить себя то к одному предмету, то к другому! Так, еще не умеющий ходить, недавно появившийся человек начинает позна­вать сагитталь.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие Омск 2012 удк 616. 8(075) ббк 56. 12я73
Учебное пособие предназначено для студентов старших курсов медицинских вузов

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для театральных вузов М., «Искусство»
Н. П. Вербовая, О. М. Головина, В. В. Урнова. «Искусство речи» (Учебное пособие для театральных вузов) М., «Искусство», 1977 Г

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для вузов Магнитогорск 2012
Учебное пособие предназначено для студентов очного и заочного обучения, начинающих изучать электропривод, и специалистов смежных...

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconШендрик А. И. Теория культуры: Учебное пособие для вузов
Шендрик А. И. Теория культуры: Учебное пособие для вузов. М.: Юнити-дана, Единство, 2002. 519с

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие составлено на основании рабочей программы для специальностей:...
Военная гигиена: учебное пособие для аудиторной работы студентов медицинских вузов / сост.: Л. Г. Климацкая, Н. С. Шибанова, О. Ю....

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для студентов педагогических учебных заведений
Педагогика. Учебное пособие для студентов педаго гических вузов и педагогических колледжей / Под ред. П. И. Пидкасистого. М: Педагогическое...

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для педагогических учебных заведений
Рекомендовано умо вузов РФ в качестве учебного пособия для студентов педагогических вузов

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconУчебное пособие для вузов / А. И. Богатырев. Екатеринбург: угк им. М. П. Мусоргского, 2013. с
Политология. Коммуникативный практикум: Учебное пособие для вузов / А. И. Богатырев. Екатеринбург: угк им. М. П. Мусоргского, 2013....

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconН. Н. Рощина педагогика
Учебное пособие предназначено для студентов педагогических вузов, педагогических отделений вузов и магистрантов

Учебное пособие для вузов а. Я. Бродецкий внеречевое общение iconА. А. Шарц Учебное пособие
Учебное пособие предназначено для студентов второго курса и содержит краткое изложение основного материала подраздела «Термодинамика»...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов