Феномен сборной СССР вступление, в котором автор пытается объяснить этот феномен и не находит удовлетворительного ответа




НазваниеФеномен сборной СССР вступление, в котором автор пытается объяснить этот феномен и не находит удовлетворительного ответа
страница12/12
Дата публикации20.02.2014
Размер2.31 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Спорт > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
Глава 7. О чем еще мечтать?

Послесловие, написанное на полпути от одной Олимпиады до другой.
Каждое утро на сборах начинается с зарядки и обязательного взвешивания. Сойдя с весов, почесывает голову Зайцев, недовольно хмыкает Селиванов: полтора лишних килограмма - придется подвигаться сегодня побольше, десяток дополнительных кругов по стадиону сделать да не тянуть боржоми и сок как насос... Остальные - в норме. Наши тренировки подсушивают игроков основательно!
Медицинские весы на базе отрегулированы точно, их показаниям можно верить. Но они не все показывают. Духовное ожирение, например, не .регистрируют. Человек раздувается от важности, бронзовеет на глазах, становится тяжеловесно-маститым, а они молчат, не бьют тревогу... Насколько облегчилась бы участь тренера, будь у него под руками аппарат, сигнализирующий об отяжелении команды под бременем побед! Но нет такого аппарата, и даже углубленное медицинское обследование спортсменов здесь бессильно помочь.
Все время выигрывать - вредно. Игроки слушают тренера, но не слышат его. Он их призывает мобилизоваться, он их стращает ("ваши победы всем соперникам надоели, на вас теперь полезут, у вас теперь очень серьезные конкуренты..."), а им не страшно, их этими доводами не проймешь: и раньше тренер то же говорил, а ничего, обошлось... В глаза, конечно, никто не скажет, да и про себя не все так думают, но в подсознании это шевелится, управляет поведением игроков, и они уже начинают бережливее тратиться на трени- ровках, хуже настраиваются на игры: чувствуют себя чемпионами.
Вообще-то чемпиону - Европы, мира, Олимпиады - и положено чувствовать себя чемпионом! Гордость за большую победу, уверенность в себе, спокойное сознание своей силы, высоты достигнутого мастерства отличают подлинно больших спортсменов - не калифов на час, не счастливчиков, которым однажды подфартило. Истинные чемпионы, как правило, очень уверенные в себе люди. Нельзя допустить, чтобы эта уверенность покинула их. Радость согревает человека, занимающегося очень тяжелым делом - большим спортом, гордость и уверенность перерастают в игровую мудрость.
Но нельзя допустить и другого: перехода уверенности в самоуверенность крайней степени, самовозвеличивания, зарождения в душах ощущения незаменимости, непогрешимости.
Все время выигрывать - пагубно. Надо и проигрывать. Иной проигрыш - целительнее лекарства, доходчивее любой тренерской проповеди.
Что, однако, означает "надо проигрывать"? Разве суть спорта не в стремлении к победе? Разве тренер не должен настраивать своих учеников только на выигрыш? Должен. Но бывают обстоятельства, когда команде нужна основательная встряска, ледяная купель проигрыша, чтобы кровь по. жилам побежала быстрее, чтобы смыть благодушие, затянувшееся состояние после-победной эйфории.
Несколько раз в сезон я устраиваю своим чемпионам эту ледяную ванну. Иногда обходится без моего вмешательства, и благодарить надо только противника. Но чаще всего я сознательно веду игру так, чтобы нам сегодня (разумеется, это происходит только в неофициальных соревнованиях) врезали. Как я такое делаю, раскрывать не буду, поверьте на слово, все выглядит очень естественно... (Никогда, само собой, не приказы- ваю специально проигрывать - это неспортивно, непедагогично. Да и какой прок от игры в поддавки, когда нужна встряска, ощутимый удар по самолюбию?)
К этому сильнодействующему средству пришлось прибегнуть в период подготовки к Олимпиаде-80. Моими стараниями наши проиграли сборной Чехословакии. Встряхнулись, какое-то время помнили о поражении, но вскоре начали его забывать. Требовался более мощный воспитательный массаж. Я бы сказал - педагогическая пощечина, от которой долго горит щека. Обида, которая уязвляет самолюбие, задевает достоинство мастеров... И мы получили ее, причем на этот раз все было чисто, я противнику не подыгрывал.
...Произошло это в Бельгии. Организаторы предолимпийского турнира попросили нас встретиться вне его рамок со сборной Румынии, сильной, омоложенной командой. Наши отнеслись уважительно к соперникам и довольно-таки легко победили. Через несколько дней - вторая встреча, уже в ходе турнира. Румынских волейболистов не узнать: бьются так, словно от исхода матча зависит их судьба. За счет превосходства в классе наши все-таки выходят вперед, ведут в двух партиях по 14: 10, в третьей - 14: 11, но ни разу не могут поставить победной точки. 0:3 - нокаут, пощечина.
Иная победа радовала меня меньше, чем это сокрушительное поражение. Правда, удовольствие я постарался скрыть, устроил своим в раздевалке разнос, всем видом показал, как раздосадован, сокрушен, недоволен ими...
Бельгийские газеты раздули из нашего поражения суперсенсацию. Я на все корки расхваливал румынскую команду, говорил, что у них хорошие шансы обыграть чемпионов Монреаля - поляков. (Румыния и Польша на Олимпиаде должны были выступать в одной подгруппе, а мы - в другой). И, ругая сверх меры своих, и возвеличивая, тоже чрезмерно, наших обидчиков и ве- роятных конкурентов по будущему олимпийскому турниру, я настраивал команду на возможный матч со сборной Румынии в финальной части Олимпиады и тех же румынских волейболистов - на противодействие польским и другим возможным претендентам на медали.
"Золото" Олимпиады-80 большинство специалистов заранее отдавало сборной СССР. С одной стороны, это мешало нам и заставляло тренеров прибегать к искусственным встряскам. С другой, всеобщая уверенность в нашей окончательной победе сослужила нам добрую службу. Спортивное руководство, обычно болезненно реагирующее на любые поражения сборных даже в неофициальных встречах, в канун особенно ответственных соревнований - таких, как Олимпиада, -на этот раз не дергало, не устраивало накачек. У нас, тренеров сборной, установились доверительные отношения с руководителями союзного Спорткомитета, о нас заботились, как никогда, нам доверяли, в нас верили.
Это была первая Олимпиада в моей жизни. Для большинства ребят - вторая, для Кондры - третья. Все титулы мирового волейбола были уже в наших руках. Все, кроме самого почетного - чемпионов Олимпийских игр. Другой мысли, как победить в Москве, другого желания, как вернуть после долгого перерыва Родине олимпийское "золото", у нас не было и не могло быть. Мы, игроки и тренеры, чувствовали свою ответственность перед страной, народом, советским спортом, отечественным волейболом за свое выступление на XXII Олимпийских играх.
У меня, назначенного старшим тренером после неудачи сборной на предыдущей Олимпиаде, имелся еще и дополнительный груз ответственности перед игроками. Три года мы были вместе, три года сблизили нас, научили верить друг другу. Я знал, что могу положиться на них, они знали, что могут довериться мне.
Команда наша возрастная, очевидно было, что части игроков не представится больше возможности участво- вать в Олимпиаде, придется проститься после московского турнира с волейболом. Они переживали за свое выступление особенно остро. Я обязан был уберечь их от перегрузок, не форсировать подготовку, подвести команду к пику формы своевременно.
Но нельзя было допустить и того, чтобы игроки раньше срока перешли на щадящий режим, начали, что свойственно опытным мастерам (чаще всего это происходит бессознательно), придерживать себя, экономить силы и эмоции на тренировках, дабы не растратить их до главных событий. В таких случаях мне приходится говорить им: "Рано начали беречь себя. Когда надо - мы вас пожалеем". Игроки знают, что я держу слово и сбрасываю нагрузки своевременно, чтобы люди успели отойти перед соревнованиями от тяжелой работы, чтобы у них появился голод на мяч, на игру.
Приходилось напоминать об этом и во время предолимпийской подготовки, но скорее ради профилактики, чем по действительной надобности. Ни один из кандидатов не давал повода для упрека в том, что недорабатывает, уклоняется от нагрузок, тренируется не с полной отдачей. Если все же я замечал, что кто-то выбивается из общего ритма, то выяснялось, что он нездоров, но скрыл от тренера и врача недомогание, чтобы не пропустить тренировку, не упустить дорогое время для приведения себя и команды в состояние высшей боеготовности. Работали все истово, подвижнически, самоотверженно, в полной мере проявили свою гражданскую и человеческую зрелость, высокое патриотическое чувство.
Наши соотечественники, сотни миллионов людей планеты видели Москву летом 1980 года на экранах своих телевизоров, с восторгом наблюдали соревнования на олимпийских аренах. По всеобщему признанию, ни одна Олимпиада не была так блестяще организована, как Московская. Не возьмусь описывать олимпийскую Москву, конкурировать с книгами о нашей Олимпиаде, фильмами, запечатлевшими те прекрасные дни. Скажу коротко: счастлив тот, кто летом восьмидесятого был в Москве, видел Олимпиаду, выступал на ней. Это на всю жизнь, это точка отсчета, мера для всего, что еще предстоит сделать, свершить...
Надо ли говорить, как насыщена была жизнь олимпийского города, его арен, его деревни? Олимпийской деревни, где живут приехавшие на соревнования спортсмены из разных стран? Там - это признали все гости - были созданы идеальные условия для полноценного отдыха, для жизни. И все-таки некоторые тренеры наших сборных, опасаясь чрезмерного ажиотажа, многолюдства деревни, того, что кто-нибудь из какой-нибудь делегации пожелает вдруг отметить карнавалом свою победу, решили жить со своими подопечными не в деревне, а на загородных базах: подальше от шума городского и деревенского. Мы тоже могли жить в Новогорске, вдали от всяческой суеты, но по здравому размышлению на это не пошли.
Я хоть и не бывал прежде на Олимпийских играх, зато трижды как игрок участвовал в финальной части наших всесоюзных спартакиад. Тогда (в 1959-м, 1963-м, 1967-м), кстати, финалы Спартакиад народов СССР проводились в одно время, в одном месте, по всем видам, что делалось совершенно правильно, что придавало особую торжественность нашим праздникам спорта и повышало их значимость.
Мы, спортивная делегация Ленинграда (как и делегации союзных республик), жили под одной крышей, переживали друг за друга, были настроены на победу не только личную, не только своей волейбольной (ватерпольной, баскетбольной и т. д.) сборной, но и проникались духом общекомандной борьбы, в комплексном зачете. Нам, игровикам, было по нутру это общекомандное чувство, включенность в борьбу за общую победу. Мне лично подключенность ко всем нашим давала дополнительные силы, и лучшие свои матчи я сыграл не на чемпионатах, а в спартакиадных турнирах...
Я помнил свое давнее спартакиадное ощущение и полагал, что нельзя искусственно изолировать команду от нашей, советской делегации, от насыщенной, под стать напряжению спортивной борьбы, жизни олимпийской деревни. Ведь последние недели перед турниром мы жили, как отшельники, в лесу, на прекрасной спортивной базе под Гомелем, и хотели побыстрее окунуться в кипение страстей, в водоворот переживаний и забот за своих товарищей из других команд, за всю нашу делегацию.
Никогда я не видел своих волейболистов в таком приподнятом, праздничном настроении, как -в те дни в олимпийской деревне. Первое время даже опасался, не перегорят ли они. Ведь волейбольный турнир длительный, а Олимпиада меж тем идет полным ходом, и каждый день чествуют новых чемпионов, и у ребят это откладывается в сознании, и они возбуждаются, а им еще играть и играть... У них на пути к цели сделан уже первый шаг... второй... третий... Но это еще не все, главное - впереди. Не выплеснуть бы эмоции раньше срока, не потратить бы нервную энергию!
Но все получилось как нельзя лучше. Не только по деревне наши ребята ходили в приподнятом настроении, но и на Малой спортивной арене Центрального стадиона имени В. И. Ленина играли духоподъемно, с настроением. До этого турнира я не видел нашу команду в более блестящей форме! Еще дважды подобный свет озарял игру советской сборной - на Кубке мира-81 и на чемпионате мира-82. Но поймана была нашими волейболистами такая игра - точнее, не игра, а состояние духа, позволяющее творить такую игру, - летом 80-го года, в олимпийской Москве.
Как и два года спустя в Аргентине, мы не проиграли в Москве ни одной встречи, уступив лишь две партии за весь долгий турнир. В символическую сборную миражурналисты включили сразу четырех наших волейболистов - Савина, Зайцева, Дорохова, Молибогу. Кроме них, еще Златанова (Болгария) и Гавловского (Польша). Одним из лучших наших матчей был полуфинал со сборной Румынии. Настраивать свою команду (помните турнир в Бельгии?) мне не пришлось. Румынский тренер Николае Сотир сказал на пресс-конференции, что советская команда показала в тот день совершенную игру. Ну, совершенную - не совершенную, но играли наши действительно здорово...
Труднее пришлось в финале. Ни поляки, ни кубинцы (тех и других мы считали основными конкурентами) не сумели пробиться в финал. Золотые медали Олимпийских игр мы оспаривали в поединке с болгарами. Психологически соперники находились в неравных условиях. Болгары, пробившиеся на Олимпиаду через отборочный турнир, сокрушившие в полуфинале чемпионов Монреаля - польских волейболистов, перевыполнили свою программу-максимум и могли позволить себе играть в полное удовольствие: терять им было нечего. А у нас была единственная цель - победа.
Мы не скрывали этого, мы четыре года после Монреаля не переставали думать о ней. Напряжение было велико, очень велико... В каком другом матче поймал бы наш Молибога мяч прямо с подачи и бросился с ним к судье? В каком другом матче ветеран болгарского волейбола Златанов действовал бы словно в дни своей молодости? В каком другом матче ставится на кон так много, как в финале олимпийского турнира?
Надо пройти через все это, через годы ожиданий, чтобы понять, почему у нашего капитана Зайцева, у любого другого игрока сборной, у меня, тренера, первые часы после самой долгожданной победы не было в душе ни восторга, ни ликования, ни особой радости. Все это приходит позже, а сначала тобой овладевает страшная опустошенность, оцепенелость.
Потом является радость, но недолго ты живешь в ее чистом пламени: в голову лезут непрошеные мысли о том, что же команде и тебе делать завтра, какой план составить на новый сезон, когда ребят собирать, кого собирать... Злишься, костишь себя: экий ты, право, деловой, запрограммированный, ни о чем другом уже и думать не можешь, чувствовать по-человечески разучился... Выбрось все из головы, наслаждайся жизнью, госпожа Удача не любит хмурых избранников, незачем ее гневить!
Да, удовлетворение есть, но радости безоглядной нет: заботы примешиваются, накладываются, задвигают ликование куда-то в глубь души. И все чаще спрашиваешь себя: что-то будет дальше? Как-то будет?..
1 августа 1980 года в 21 час 24 минуты бельгийский арбитр Демарсен дал свисток, возвещая о завершении последнего матча олимпийского волейбольного турнира Болгария - СССР. Через десять дней, забрав с собой жену и дочку, я уехал на эстонское озеро - порыбачить, полечиться тишиной и остановленным током времени, ибо нигде так не останавливается время, как на рыбалке, на лесном озерке. Трудно, правда, в Эстонии найти озерко, где бы каждого окуня не караулило по два рыбака, но друзья все же нашли, увезли в тихое местечко, безлюдное и рыбное.
Клевало отменно, но даже хороший клев, даже божественная рыбалка, обычно превращающие обугленную головешку в нормального человека за каких-нибудь несколько дней, на этот раз не сумели прогнать все посторонние мысли, не дали полного успокоения. Слишком велико, очевидно, было перевозбуждение, чтобы снять его за 20 дней рыбалки... Слишком много забот несло нашей сборной очередное олимпийское четырехлетие...
В обозрении, опубликованном "Советским спортом" по горячим следам Московской олимпиады в августе того же 80-го года, говорилось: "Воздавая должное выдающемуся успеху нашей команды, нельзя не думать о ее будущем. Что скрывать: вряд ли ее состав сохранится на следующий цикл".
Людей, спешащих с категорическими выводами, друг нашего дома, хирург, женщина решительная и ироничная, осаживает: "Вы погорячились, молодой человек..." Обозреватели тоже погорячились: прошла уже половина цикла, а олимпийский наш состав и не думает уходить в отставку. Победы в послеолимпийские годы добыты нашими олимпийскими чемпионами. Не только ими одними, но ими по преимуществу... И к XXIII Олимпийским играм готовится команда, в рядах которой немало чемпионов Московской олимпиады, и им, что скрывать, придется вынести на плечах основную тяжесть борьбы.
Если к Олимпиаде сохранится стартовая шестерка аргентинского чемпионата мира (это не исключено), то средний возраст игрока в 1984 году будет 28 лет. Что и говорить - возрастная команда... Правда, и в Москве наша сборная была в этом отношении солиднее других: ее средний возраст несколько превышал 27 лет, Но это средний возраст всех 12 человек, а стартовая шестерка была по этому показателю чуть ли не моложе всех...
С резервами у нас пока дело обстоит похуже, чем четыре года назад. Проблема резервов для сборной страны остается нашей главной проблемой.
Для меня как тренера нет мучительнее процедуры, чем за несколько дней до отъезда на очередной чемпионат объявить на сборе окончательный состав, назвать двенадцать едущих и трех-четырех остающихся, не попавших в состав. Объяснить непопавшим, почему мы не берем их, очень трудно. И спортивный принцип отбора соблюден... И мы, тренеры, уверены, что взяли сильнейших... Но тот, кто работал не щадя себя, однако был переигран более способным, более расторопным, более нужным команде из-за дефицитности его амплуа волейболистом, разве он в чем-то виноват, разве ему не обидно? Я сам бывал в сборной в положении игрока* которого не берут, и хорошо представляю, как страдает оставляемый человек, как мучительно переживает.
Эта процедура повторяется перед каждыми большими соревнованиями. И каждый раз я мучаюсь, объявляя состав, называя едущих и остающихся. Нелегко отсекать трех-четырех кандидатов, дублеров в основном. Так что же говорить о расставании с игроками, с которыми сроднился, прошел долгий путь и добился всего, о чем только можно мечтать?
Естественно желание тренера опираться на тех, кто не подводил и не подводит, понятно его стремление оставить этих людей в команде как можно дольше. Будь только моя воля, со многими из них я бы не расстался до конца жизни, как не расстаемся мы со старыми верными друзьями.
Но национальная сборная не просто компания друзей: ей доверено защищать спортивную честь страны, и ее наставник должен в первую очередь руководствоваться государственными соображениями, исходить из высших интересов доверенного ему дела. А раз так - я, старший тенер сборной, не имею права жить только сегодняшними интересами команды, не могу не думать о критическом возрасте части игроков, о том, что скоро они, возможно, не выдержат и надо загодя подготовить им смену, не могу не заботиться о том, как нам выигрывать завтра. И вот тут-то начинаются настоящие сложности...
Сразу скажу: я противник искусственного омоложения в спорте. Ничего, кроме вреда, подобная практика не принесла. Вреда и чисто спортивного (почти неизбежное снижение результатов на первых порах, иногда - утрата завоеванных позиций на долгий срок), и нравственного (с опытным, но еще полным сил спортсменом поступают несправедливо, что вызывает в нем ожесточение, озлобленность, обиду и дурно влияет на молодого, поставленного на его место без достаточных оснований), В принципе мне нравится, когда тренеры говорят: мы будем обновлять команду не по паспортным данным, а по игре. Подразумевается, что этих тренеров не интересует возраст спортсмена - лишь бы он играл молодо. Но в чем драматизм, даже трагизм такой ситуации для команды ранга сборной страны? Да в том, что игрок сходит разом, а идущий ему на смену растет-очень долго. И в один далеко не прекрасный для нас момент, когда уходит опытный мастер и нужно ставить на его место молодого игрока, выясняется, что равноценно заменить его молодой не может. Он в основном сидел на скамейке, он не обыгран, не закален, так как не прошел с командой через все испытания.
Конечно, у нас существует институт сборных команд страны - юношеской, молодежной, второй. Растущий спортсмен набирается' в них ума-разума, но пороха настоящих сражений все-таки не нюхает. Снова и снова повторю мысль, в истинности которой с каждым годом укрепляюсь все сильнее: игроком национальной сборной волейболист может стать только в этой сборной, выступая за нее, испытав себя ее испытаниями, ее ответственностью, ее славой. В клубе и других сборных можно подготовить лишь кандидата для первой сборной страны.
В чем же загвоздка, за чем дело стало? - могут спросить меня. Вы старший тренер первой сборной, вам дают кандидатов, так готовьте из них полноценных "сборников", обкатывайте, обыгрывайте их, чтобы в свой час они заняли место прославленных мастеров... В общем-то мы так и делаем: за последние семь лет состав команды обновился наполовину, уже после Олимпиа-ды-80 стартовая шестерка изменилась на треть.
Но эта работа могла бы быть более продуктивной, эффективной, если бы тренеры в своей заботе о будущем команды всегда находили понимание и поддержку. За эти годы просто необходимо было дать отдых веду щим мастерам нашей команды. Не приглашать их на сборы. Не возить, скажем, на чемпионат Европы, а пропустить через этот турнир способных новобранцев, чтобы узнать им истинную цену и понять, насколько серьезно можно рассчитывать на них в ближайшем будущем, на самых важных состязаниях спортивного календаря - чемпионате мира и очередных Олимпийских играх. Но сделать так не удалось.
А жаль! Не надо бояться даже проигрыша какого-то соревнования, если это пойдет на пользу сборной и принесет ей более громкие, более важные победы в будущем. Не надо бояться проигрывать. Не надо нам, тренерам (отношу это и к себе), бояться отстаивать свою позицию на любом уровне. В конце концов мы специалисты, нам доверена судьба команды, никто лучше нас не представляет ее будущего.
Никто, включая и игроков сборной... Они видят свою перспективу. Но будущее всей команды, связанное с тенденциями развития данной спортивной дисциплины, с ожидаемой спортивной конъюнктурой на международной арене, обязан видеть прежде всего тренер. Ему нельзя стареть. Он должен всегда быть современным. И в понимании игры. И в понимании игроков разных поколений. Сейчас в команде есть и тридцатилетние и двадцатилетние. Какой к ним нужен подход? Рядом с олимпийскими чемпионами - новобранцы, честолюбивые, горящие" желанием закрепиться в сборной. Как к ним относиться?
Всемерно поддерживать авторитет олимпийских чемпионов, создав в команде привилегированную группу? Но это против всех наших правил, это ведет к пагуб-нейшему чувству незаменимости, к зазнайству и самолюбованию. Был такой период в первый год после олимпийской победы, когда мне казалось, что наши "олим-пионики" все никак не снимут с шеи ленту с золотой медалью, не решатся последовать мудрому совету трехкратного олимпийского чемпиона в тройном прыжке Виктора Санеева, завоевавшего в Москве, на своей чет- вертой Олимпиаде, серебряную медаль. Санеев говорил, что после каждой Олимпиады он сразу же убирал медаль в ящик стола, старался забыть, что он чемпион, внушал себе, что он новичок, и начинал все заново.
В конце концов и наши чемпионы убрали свои медали в столы и стали готовиться с жаром новичков. Как ни удивительно, нам удалось значительно увеличить тренировочные нагрузки - и по объему и по интенсивности.
Но я ушел в сторону и не ответил на вопрос, надо ли тренеру одинаково относиться и к заслуженным, чемпионам всех рангов, и к молодым, необстрелянным, необученным. Да, требовательность к выполнению тренировочных и игровых заданий, необходимость соблюдать порядок и дисциплину в равной мере касается всех. И с прославленного, именитого, и с молодого, незнаменитого, я требую одинаковой отдачи, самоотверженности и самозабвенности.
Но нельзя не считаться и с самолюбием большого мастера, человека во всех отношениях заслуженного, и, к примеру, делать ему при всех какое-то замечание. При всех, то есть и при молодых. Надо помнить, что для них Савин, Зайцев, Молибога, Селиванов, Дорохов, Лоор - корифеи, образцы для подражания, в известном смысле учителя.
Даже на разминках я стараюсь ставить в пары чемпиона и молодого, даже в комнатах на спортбазах стараемся поселить вместе старожила и новобранца. Это полезно и ученику и учителю: молодой перенимает, тянется, желает превзойти; опытный, чувствуя свою ответственность, старается делать все правильно, предельно точно, с полной отдачей.
Мы все - тренер, комсорг, олимпийцы - хотим, чтобы новое поколение игроков сборной знало традиции нашей команды, первую ее заповедь: команда - это всегда "мы", твое личное "я" должно быть подчине- но интересам команды. Подчинено, а не подавлено, не убито. Второго Савина, как ни бейся, не подготовишь, второго Зайцева не вырастишь. Да и не нужны "вторые" - копии, тени "первых"! Мы говорим тем, кто стучится в двери сборной, кто пробуется в ней: будьте самими собой, совершенствуйте свои "коронки", развивайте свою индивидуальность, не копируйте Зайцева и Савина, но научитесь быть такими же надежными и самоотверженными, как они.
Из тех, с кем я начинал в сборной летом 77-го, продолжают выступать за команду шестеро: Зайцев, Савин, Молибога, Дорохов, Селиванов, Лоор. Уверенно вошли в сборную и закрепились в основном составе в первый год после Московской олимпиады еще двое - Панченко и Шкурихин. В разное время привлекались в команду и продолжают оставаться кандидатами московский армеец Валерий Лосев, связующий с неплохим ударом левой, игрок своеобразный, но не отличающийся стабильной передачей; и Олег Смугилев из "Автомобилиста", высокорослый нападающий, левша.
Держим мы на примете рижан Раймонда Вилде и Александра Белевича, подмосковного динамовца Александра Иванова (все они нападающие) и двух разыгрывающих - Виктора Артамонова из Вильнюса и Виктора Сидельникова ("Автомобилист"). В молодых, физически одаренных игроках недостатка наш волейбол не испытывает. Но самобытных мастеров, исполнителей высокого класса, как те, что не покладая рук добывали славу отечественному волейболу последние шесть сезонов, у нас явно недостаточно.
В первом послеолимпийском сезоне, к примеру, мы на тренерском совете с трудом наскребли 17 кандидатов в сборную. Такого дефицита классных игроков еще не было! Сейчас положение несколько улучшилось, выбор стал шире, но по-прежнему нет достойной замены связующему Зайцеву, очень мало нападающих-универсалов, способных завершать атаки первым и вторым тем- пом, повывелись защитники, по умению и мужеству хотя бы приближающиеся к Кондре...
Я редко критикую клубных тренеров: все эти годы мы работали в тесном контакте, как руководитель сборной я встречал с их стороны понимание и поддержку. Да сам я еще ведь и клубный тренер, знаю, каково им (нам) достается... И все-таки должен сказать, что победы сборной подействовали кое на кого убаюкивающе, расслабили отдельные клубы, их наставников.
Если раньше, когда в клубах не хватало перспективных ребят, бились за каждого, старались сделать из него полноценного игрока, то сейчас, когда есть с кем работать, погоня за сиюминутным результатом приводит к натаскиванию питомцев на элементарные действия, на развитие какого-то одного качества в ущерб остальным. И видишь в разных клубах одноплановых, прямолинейных игроков, щедро одаренных от природы, но дурно образованных в волейболе, без хорошей школы. Подготовка резервистов налажена как следует разве что в рижском "Радиотехнике" и подмосковном "Динамо"...
Старший тренер "Радиотехника" и молодежной сборной страны Геннадий Паршин обеспокоен теми же проблемами: "Я работал с той самой молодежной командой, что выиграла чемпионат мира 1981 года, и могу с уверенностью сказать, что наши юные волейболисты получают в своих клубах совершенно недостаточную техническую подготовку. Мало внимания уделяют их тренеры правильной постановке у своих питомцев основных волейбольных приемов, таких, как прием мяча, блок. Создается впечатление, что наставники юношеских команд стремятся найти высокорослых игроков и быстрехонько их натаскать: "прорезался" сильный удар - и ладно. Вот и приходится нередко возвращаться с такими игроками к азам волейбола".
Обучение азам волейбола поставлено, у нас на широкую ногу, но "валовый" подход, пресловутое натаскивание, когда детей, по выражению знаменитого нашего хоккеиста Вячеслава Старшинова, учат не играть, а выигрывать, приводит к тому, что сборная испытывает дефицит талантливых игроков. Надо бы всем нам, готовящим спортсменов на разных уровнях, хорошо усвоить, что таланты не рождаются, как грибы после дождя, что спортивные таланты требуют ручной доводки. Но даже если наставники всех рангов усвоят эту истину, дело кардинальным образом не улучшится.
В изменении, в модернизации нуждается вся система подготовки юных волейболистов, прежде всего оценка труда тренеров в детских спортивных школах и спорт-интернатах. Сейчас почет, уважение и, между прочим, зарплата попечителей юных волейболистов зависят от того, сколько спортсменов определенного разряда они подготовили, как выступили в соревнованиях их команды...
Жестко детерминированные результатом, тренеры детских и юношеских команд механически копируют работу во взрослых коллективах, дают ребятам непосильные нагрузки. Особенно "преуспевают" в этом тренеры 1в спортивных интернатах, откуда чаще всего приходят 1в команды мастеров юноши с хроническими травмами, (пресыщенные волейболом, развитые в техническом пла-1не однобоко.
Да, талантам надо помогать: об этом уже была |речь... Но и тем, кто их находит, пестует, тоже надо по-логать. И не понуканиями, подбадриваниями, подачка-|ми, а продуманной системой мер, направленных на ускорение появления талантов.
В Японии, на Кубке мира 1981 года, мне вручили 1риз как лучшему тренеру национальной сборной. 1а пресс-конференции лучшего тренера спросили, мо-ет ли он сказать, на сколько процентов сборная СССР соответствует команде его мечты. Так и спросили: "На сколько процентов?" Я ответил: "На восемьдесят". Да, очень хорошая у нас команда. Я горд и счастлив, что работал с ней все эти сезоны. Верю, что онаеще не исчерпала свои потенциал, что старая гвардия не сказала последнего слова...
Трудно будет нам победить в Лос-Анджелесе. Обновленные, набравшиеся опыта, с неутоленной жаждой победы сильнейшие команды мира, которым мы столько лет застили солнце, сделают все, чтобы отодвинуть нас в тень. Но мы не намерены складывать свои полномочия, устраняться от борьбы. У нас есть силы, игровые идеи и желание остаться первыми. Попробуем соединить все это и победить!
Единство - вот наше ключевое слово. Мы были сильнее всех своим единством. Мы - команда. Сборная команда Советского Союза.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Похожие:

Феномен сборной СССР вступление, в котором автор пытается объяснить этот феномен и не находит удовлетворительного ответа iconГ. Г. Серебренников парашютный спорт (учебное пособие)
При написании данного пособия автор использовал ли­тературу по аэродинамике, методические разработки авиационно-спортивных клубов...

Феномен сборной СССР вступление, в котором автор пытается объяснить этот феномен и не находит удовлетворительного ответа iconИппотерапия и эффективность её применения. Феномен лошади
Феномен лошади состоит в том, что её особенный и единственный в своём роде контакт с человеком охватывает одновременно тело, дух...

Феномен сборной СССР вступление, в котором автор пытается объяснить этот феномен и не находит удовлетворительного ответа iconВибачте, що не українською! (але вважаю ми всі освічені, іноземні мови знаємо)
Феномен «крепостного права» — это феномен истинно московский, и он многое объясняет. Во всем мире рабами были представители других...

Феномен сборной СССР вступление, в котором автор пытается объяснить этот феномен и не находит удовлетворительного ответа icon«золотого века» русской культуры, которая заняла выдающееся место...
Как всякое историческое явление, она отражает те изменения, которые происходят в обществе в определенную эпоху, в социальных отношениях,...

Феномен сборной СССР вступление, в котором автор пытается объяснить этот феномен и не находит удовлетворительного ответа iconКурс лекций культура как феномен. Теория культуры
«второй натурой». И все-таки сама культура — природный феномен, потому что человек. Ее созидающий— биологическое явление. Человек...

Феномен сборной СССР вступление, в котором автор пытается объяснить этот феномен и не находит удовлетворительного ответа iconДанилин А. Г. Lsd. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости
Данилин А. Г. Lsd. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости – М.: Зао изд-во Центрполиграф, 2001. 521 с

Феномен сборной СССР вступление, в котором автор пытается объяснить этот феномен и не находит удовлетворительного ответа iconДизайн как феномен культуры 20 века
До начала же 50-х годов проектирование в значительной степени было интуитивным, а все определения дизайна носили описательный характер,...

Феномен сборной СССР вступление, в котором автор пытается объяснить этот феномен и не находит удовлетворительного ответа icon89 Формы биологических связей в природе. Паразитизм как биологический феномен. Примеры
Формы биологических связей в природе. Паразитизм как биологический феномен. Примеры

Феномен сборной СССР вступление, в котором автор пытается объяснить этот феномен и не находит удовлетворительного ответа iconСодержание
Лекция Стихийное массовое поведение: понятие, социальный феномен и предмет исследования

Феномен сборной СССР вступление, в котором автор пытается объяснить этот феномен и не находит удовлетворительного ответа iconТематика рефератов по истории педагогики и образования
Средневековый университет как социально-культурный феномен и образовательное учреждение

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов