Пролог




НазваниеПролог
страница6/11
Дата публикации22.06.2013
Размер1.35 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

XIX

К лету о необычном увлечении кинематографом Саши Белого знало уже пол-Москвы. Многие считали это обычной прихотью богатого человека, некоторые находили это хобби забавным и даже вполне симпатичным, но находились и такие храбрецы, которые осмеливались в открытую злорадствовать по этому поводу.

"Белый сдулся! Серьезные дела больше не для него, - смеялись они. - Ему теперь только мультики снимать!"

Однажды с чем-то подобным - правда, в куда более мягкой форме - пришлось столкнуться Пчеле.

В банк за кредитом обратился новый клиент - некто Панасюк, протеже Вахи. Этот огромный как гора, красномордый мужик поднялся на строительстве небольших гостиниц и пансионатов в районе Сочи. Сколотив кое-какой капиталец, господин Панасюк замахнулся на настоящее дело - собрался отгрохать пятизвездочный отель европейского класса в Геленджике. Понятно, что своих средств на этот проект у него не хватало, за деньгами он приехал в чужую, но богатую Москву. Его шапочный знакомый Ваха порекомендовал банк "Бриг" - так Панасюк оказался в кабинете Пчелы.

Просмотрев бумаги потенциального клиента, проект отеля, смету строительства, поднаторевший в таких делах Пчела сразу понял - Панасюк непременно прогорит.

Это, впрочем, совсем не означало, что денег ему давать не следовало. Следовало, и еще как! Только сначала надо было заручиться солидным залогом, благо недвижимости на жарком юге у красномордого Панасюка хватало. Дело оставалось за малым - грамотно развести клиента и внести в договор в качестве залога как можно больше его собственности.

В таких делах Пчела был докой. После непродолжительной беседы, в ходе которой Панасюк выслушал шквал комплиментов его блестящему проекту, был установлен залог - семь небольших, в два-три этажа, пансионатов, располагавшихся буквально в десяти шагах от моря. Их реальная стоимость перекрывала сумму кредита процентов на семьдесят, и через два года, когда истекал срок кредита, все эти славные домики переходили в полную собственность банка.

"Эти четыре - нам с пацанами, на дачи, - тут же мысленно прикинул будущий расклад Пчела, рассматривая снимки пансионатов. - А эти три продадим. Если удачно толкнуть, можно вдвое навариться. И бабки отобьем, и по дачке на халяву отхватим..."

Когда речь шла о столь выгодных делах, Пчела неизменно следовал народной мудрости - ковать железо пока горячо. Он предложил подписать договор немедленно, и вполне довольный такой оперативностью Панасюк согласился. Пока банковские клерки готовили необходимые бумаги, Пчела и Панасюк коротали время за коньяком и светской беседой, а проще говоря - московскими сплетнями.

Сочинец чувствовал себя в столице совершенным провинциалом, поддерживать разговор с как всегда прекрасно информированным Пчелой ему было непросто. Большинство имен, которыми так и сыпал его собеседник, он не знал. Но и сидеть молчаливым истуканом Панасюку не хотелось. Он поднапрягся и выдал услышанную недавно где-то краем уха новость о человеке, имя которого было известно и в далеком Сочи:

- А про Сашу Белого слышали? - с важным видом перебил он банкира.

Говорят, с головой у него что-то... От дел отошел, все свои деньги вбухал в какое-то кино!..

Разом помрачневший Пчела попытался предупредить некстати разболтавшегося клиента:

- Вообще-то Белов - крупный акционер нашего банка...

Будь Панасюк чуть посообразительнее, он сразу прикусил бы свой язычок. Но расслабившийся после удачных переговоров сочинец подсказку не услышал.

Как же вы так, Виктор Павлович? - он с шутливой укоризной покачал головой и добавил, неумело подражая интонациям Жванецкого: - Тщательней надо акционеров подбирать! Тщательней надо, ребята...

Пчела побледнел, опустил голову и вдруг прошипел сквозь стиснутые зубы:

Пшел вон, гад...

Простите? - Панасюк, похоже, действительно не расслышал его слов - он все еще улыбался.

Пошел вон, козел вонючий! - в голос заорал Пчела, вскакивая на ноги. - Вон пошел, падла!!..

Красномордый клиент тоже вскочил и выкрикнул дрожащими от обиды губами:

Что это вы себе позволяете?! Да как вы...

Белый как мел Пчела зарычал и рванул на себя ящик стола. Мгновение - и ошеломленный Панасюк увидел возле своего носа черную дыру ствола Стечкина.

Сука! Тварь! - гремел банкир. - Проваливай к гребаной матери, или я тебе башку снесу, понял?

Панасюк, наконец, все понял. Он развернулся и, опрокинув стул, опрометью бросился к выходу.

Оглушительно хлопнула дверь. Пчела рухнул в кресло, его буквально трясло. Только спустя несколько минут он кое-как пришел в себя. Дрожащей рукой сунул Стечкина обратно в стол и, покачав головой, пробормотал себе под нос:

Хрен с ним!.. Ничего, обойдемся как-нибудь и без дачки в Сочи...

XX

Весна началась для Космоса так, как не начиналась никогда прежде. Не грязными лужами на асфальте, а первыми проталинами на лесных опушках, не однообразным вороньим ором, а фантастическим многоголосьем пичуг всех мастей, не сизыми выхлопами разом вываливших на дороги "чайников", а волнующими ароматами просыпающихся трав и деревьев.

Никогда прежде не видел он, например, подснежников - неожиданно крупных, с нежными, бархатистыми лепестками. Так странно было находить эти цветы среди комьев не стающего еще рыхлого, ноздреватого снега. Вообще, нового и странного для Космоса вокруг было много - и в лесу, и на пасеке, и в доме старого пасечника.

Впрочем, самым странным и непонятным был сам факт его пребывания здесь, в лесной глуши.

Космос плохо помнил дорогу в этот медвежий угол - Люда забрала его прямо из клиники, напичканного нейролептиками, заторможенного и безучастного ко всему на свете. Немного оклемавшись, - уже здесь, на пасеке - он, разумеется, поинтересовался - для чего его сюда привезли. Люда мялась, прятала глаза, говорила: отдохнуть на природе, набраться сил, окрепнуть. А через пару дней она тихо, не попрощавшись, уехала, и Космос остался один на один с хозяином пасеки - неразговорчивым, мрачноватым Кузьмой Тимофеевичем.

Положение было аховое, Космос оказался в незавидном положении выброшенного на необитаемый остров Робинзона. Мало того, что он не мог отсюда выбраться (он просто не знал где и как далеко ближайшее жилье), так ему еще крупно не повезло с Пятницей. Более замкнутого и нелюдимого человека, чем Кузьма Тимофеевич, трудно было себе представить. Обнаружив исчезновение Люды, Космос обрушил на пасечника лавину возмущенных вопросов и отборной ругани. Тот не ответил ему ни единым словом, будто не слышал, будто оглох.

Заговорил он со своим постояльцем только на второй день, когда Космос устал ругаться и обессиленно затих. И начал Кузьма Тимофеевич с нуля, словно впервые заметил столичного гостя.

- Звать-то тебя как, паря?

Услыхав, наконец, скрипучий голос старика, Космос обрадовался так, как, наверное, обрадовался Робинзон, обнаружив на своем острове человеческие следы.

  • Космос, - представился он.

  • Как-как? - удивленно переспросил пасечник. - Это что ж за имя такое?

  • Греческое, - привычно пояснил Космос.

  • Понятно, - кивнул старик. - Отец, стало быть, грек?

Настал черед удивиться Космосу.

  • Почему грек? - вытаращился он. - Он астрофизик... Ну, звезды изучает!

  • А-а-а... - понимающе протянул пасечник. Впрочем, по его лицу было видно: объяснения гостя его никоим образом не удовлетворили.

Так оно и оказалось. Через минуту Кузьма Тимофеевич покачал головой и пробурчал под нос:

  • Чудно!.. У меня, к примеру, папаня столяром был. Так что ж ему - Рубанком меня надо было назвать?!

Космоса это замечание задело.

  • Да уж лучше Рубанком, чем Кузьмой!.. - фыркнул он. - Тоже мне имечко! Что ж папаня твой, ничего получше придумать не мог?

  • А чего ему думать, если маманя меня аккурат на чудотворцев Козьму и Дамиана Асийских принесла? - старик пожал плечами и, чуть погодя, задумчиво добавил: - Хотя, конечно, мог и Демьяном окрестить...

Пасечник так и не смог смириться с мудреным именем своего гостя. Поначалу он называл Космоса "паря", а позже, когда сошелся с ним поближе, - "тезкой" или Кузей. Не без доли ехидства старик уверял Космоса, что его греческое имя наиболее созвучно привычному Козьме. И он был недалек от истины.

На перманентные расспросы столичного гостя о цели своего пребывания на пасеке старик, посмеиваясь в седую, клочковатую бороду, отвечал:

Говорят, озорничал ты у себя в Москве, паря, много. Измаялись все с тобой, вот и отдали мне... А для чего?.. Тут ведь как на это дело посмотреть: хошь - считай, что в ссылку угодил, а хошь - в санаторий на лечение...

Первый месяц "ссылки" оказался для Космоса самым сложным. Трудно было привыкнуть к убогому крестьянскому быту - дощатому сортиру на улице, ледяной воде в умывальнике, чадящей печке, забористым "ароматам" скотного двора.

Впрочем, со всеми этими неудобствами Космос смирился довольно быстро. В остальном же его жизнь, действительно, больше напоминала отдых в санатории.

Заботами по хозяйству пасечник его не обременял, кормил как на убой, поил o разными настоями и отварами трав. Космос много спал, гулял. От такой беззаботной жизни физиономия его вскоре округлилась, появилось даже некое подобие животика. Обнаружив этот факт, Космос и удивился и расстроился.

Дед, ты меня совсем закормил! - заявил он как-то за обедом, отодвигая от себя тарелку наваристых, духовитых щей. - Посмотри, я уже в кабана превратился, скоро хрюкать начну!..

Ешь, тезка, ешь... - усмехнулся старик. - "В здоровом теле - здоровый дух" - слыхал небось? Вот мы сперва тело твое, Кузя, укрепим, а потом и духом займемся...

В конце апреля на пасеке начались горячие деньки. Забот было выше крыши - надо было выносить спрятанные на зиму в сарай ульи, чистить их, подкармливать пчел... А ведь еще был обширный огород, который надо было вскопать и засеять! Вот тогда "санаторий" для Космоса закончился.

Пасечник без всякого стеснения по полной программе "припахивал" своего квартиранта. Да и сам "Кузя", порядком уставший от безделья, к немалому своему удивлению охотно включился в работу.

Поначалу он, понятное дело, побаивался копошащихся в ульях пчел. Стоило какой-нибудь ударнице медосбора сесть ему на ладонь, как Космос, в ужасе размахивая руками, отскакивал в сторону, изрыгая при этом нечленораздельные вопли. Но постепенно, глядя на посмеивающегося в бороду пасечника, он научился обращаться с дымарем, да и сами пчелы со временем перестали внушать ему непреодолимый страх.

В маске, в белом халате и с дымарем в руке он мог часами копаться в ульях, вычищая рамки, выгребая погибших за зиму пчел и просто наблюдая за жизнью пчелиных семей. Старику порой приходилось и прикрикнуть, чтобы оторвать своего помощника от этого завораживающего занятия.

А потом был огород, ставший для Космоса настоящим испытанием. Комья влажной глинистой почвы постоянно липли к лопате, с непривычки ломило спину, на руках вздулись и тут же полопались водянистые пузыри мозолей.

Проклиная все на свете, Космос терпел, потому что рядом, посапывая в бороду, проворно и сноровисто копал пасечник. Отставать ему, молодому парню, от старика было неловко, Космос упирался изо всех сил, но каждый раз к перекуру выяснялось, что дед снова обставил его по всем статьям.

К вечеру вскопали только половину, но Космос ухайдокался так, что еле-еле добрался до койки. Поясница просто разламывалась от боли, а натруженные ладони и вовсе не распрямлялись, скрючившись так, словно продолжали сжимать древко лопаты.

Кузя, иди вечерять, - позвал его к столу пасечник.

Не хочу... - слабо простонал Космос, с ужасом рассматривая кровавые мозоли на своих скорченных руках.

Дед Кузьма подошел к лежанке, на которой распластался "тезка".

Покажь руки-то... - велел он. - Ну-ка...

Старик осмотрел ладони вяло сопротивлявшегося парня и, нахмурившись, ушел в чулан, где хранился его запас кореньев и трав. Вернувшись, он приложил к ранам кашицу из жеваной травы и обмотал ладони Космоса чистой тряпицей.

Утром пасечник ушел на огород один. Он ничего не сказал Космосу, не позвал его с собой, и тот, поразмыслив, счел себя "на больничном". Перевернувшись на другой бок, Космос решил поспать еще. Но сон отчего-то не шел. Провалявшись в кровати около часа, он встал и выглянул в окошко.

Старик трудился один, а не вскопанная часть огорода показалась Космосу пугающе большой. Он размотал тряпицы на своих ладонях и осторожно сжал их в кулаки. Язвы несколько затянулись, и хотя руки еще побаливали, но, в общем и целом, чувствовал себя Космос вполне сносно. Впрочем, одна только мысль о лопате вызывала отвращение.

"К черту!.. - подумал он. - С какой стати я должен убиваться на этом долбанном огороде?!"

Он умылся, плеснул себе молока, отрезал ломоть хлеба с салом и сел завтракать. Но кусок не лез ему в горло. Стоило немного повернуть голову - и он видел сгорбленную фигурку старика с лопатой, в одиночку ковыряющего землю. Космос снова осмотрел свои руки, теперь следы от мозолей и вовсе показались ему ничтожными.

- Тьфу ты, черт!.. - с досадой сплюнул он и, отшвырнув свой так и недоеденный бутерброд, пошел одеваться.

К лету Космос превратился в настоящего крестьянина. Он окреп, руки и плечи налились силой, да и как могло быть иначе, если буквально каждый день ему приходилось трудиться. Он качал первый весенний мед-разноцвет, самый полезный, как утверждал дед Кузьма. Ульев на пасеке было много, и Космосу пришлось несколько дней крутить ручку медогонки, выкачивая мед из бесчисленных рамок. Огород тоже требовал постоянных забот - то прополка, то сбор жуков, то подкормка...

Потом начался сенокос. Для своих . двух коз - Белки и Стрелки - пасечник заготавливал сено сам. Обкашивал лесные опушки, полянки, ставя там небольшие стожки.

Понятно, что Космос тоже решил поучаствовать в этом деле. Они вставали в пять утра - со светом, - и, дружно позевывая, отправлялись на покос. По дороге болтали. Вернее сказать, болтал-то, конечно, Космос. Кузьма Тимофеевич больше слушал его пространные рассказы о столичной жизни, время от времени неодобрительно покачивая головой.

С ума вы там все посходили!.. - сердито пробурчал он как-то. - Одни деньги на уме!

Космос снисходительно хмыкнул:

А как же, дед? Хочешь жить в шоколаде - надо крутиться... "Бери от жизни все!" - слышал такую рекламу? -

Хорек эту рекламу придумал! - еще сильнее нахмурился пасечник.

. - Почему хорек?

Потому!! Вот, к примеру, лиса в курятник заберется... Зарежет курицу, ну две, и удерет с ними... А хорьку и одной курицы не сожрать, но не остановится, гаденыш, пока не перережет весь курятник!

" - Почему?

' - Да потому что хорек! - взорвался вдруг старик. - Потому что берет от жизни все! В шоколаде жить хочет!!

Да ладно тебе, дед! - опешил Космос. - Остынь, ты что, в самом деле?..

Кузьма Тимофеевич вздохнул и тихо, задумчиво сказал:

Нельзя так... Если все будут стараться взять от жизни все, Кузя, то выживут одни только хорьки. Не брать надо от жизни, а отдавать ей - вот тогда всем всего хватит!..

Косьба давалась Космосу еще тяжелее, чем вскапывание огорода. Полное неумение обращаться с косой превратило эту работу в форменную муку. Коса никак не желала двигаться ровно - то скользила по вершкам, то втыкалась в землю. Космос, чертыхаясь, выдирал ее обратно, в сотый раз выслушивая совет пасечника:

Пятку прижимай, Кузя! Пятку, говорю, плотней прижимай!..

Когда, наконец, у него стало получаться, сенокос, увы, закончился. Взамен него пришла новая забота. Настало время роения - самая, наверное, ответственная пора в жизни пасеки* Оба "тезки" целыми днями бродили среди ульев, подкарауливая молодые рои, готовящиеся к вылету.

Погода, как по заказу, стояла сухая и жаркая - как раз такая, какую ждали новые пчелиные семьи. Космос носился по пасеке с роевней в руках, не обращая особого внимания на атаки агрессивных в этот период пчел. Первый вылетевший рой обнаружил, естественно, сам пасечник.

  • Кузя, дуй сюда! - услышал Космос.

Он тут же бросился на зов, на ходу снимая крышку роевни. Старик стоял возле молодой березки и показывал куда-то наверх.

  • Видишь? спросил он.

Метрах в трех над землей на подрагивающей от ветерка ветке висел плотный ком копошащихся пчел.

  • Вижу... - почему-то шепотом ответил Космос. - Дед, а как их оттуда взять?

  • Стремянка в сарае, - подсказал пасечник. - Сбегаешь?

  • Угу... - кивнул Космос, передавая старику роевню.

И тут его осенило. Он присел на корточки и сунул голову пасечнику между ног. Рывок - и Кузьма Тимофеевич взлетел вверх на плечах своего "тезки".

  • Достанешь, дед? - тихо спросил снизу Космос.

  • Достану... - довольно хмыкнул старик. - Ну-ка Кузя, полшага вперед...

Он поднес роевню под кучу пчел и осторожно тряхнул ветку. Рой мягко рухнул в ящик, пасечник задвинул крышку - дело было сделано.

Через несколько дней роение закончилось. Сразу после этого, словно устав терпеть, чередой зарядили дожди. Настала какая-то странная пауза - все заботы на время отступили, давая возможность обитателям пасеки отдохнуть и поскучать. Кузьма Тимофеевич находил себе дело - чинил инструмент, утварь. А вот его постоялец, похоже, затосковал. Как-то вечером, глядя в залитое дождем окно, Космос вздохнул:

  • И когда этот дождь прекратится?..

  • А что - дождь? - откликнулся пасечник. - Дождь, он тоже нужен. Вот посмотришь сколь грибов после него повылезет!.. Насушим, с собой в Москву возьмешь, будешь зимой суп варить...

При упоминании о Москве Космос снова вздохнул.

  • Дед, скажи - а тебе здесь бывает скучно? - спросил он чуть погодя.

Старик отложил в сторону корзинку, которую он чинил, и внимательно взглянул на "тезку".

  • Что, Кузя, домой собрался?

Космос промолчал. Ему было непросто ответить на этот вопрос. Возвращаться к своей прежней жизни не хотелось совершенно, но и оставаться на пасеке тоже было глупо. Сколько можно было прятаться - от нерешенных проблем, от необходимости выбора, от самого себя, в конце концов!

Не знаю, дед, - честно ответил он. - Ей-богу - не знаю. Соскучился, конечно -по друзьям, по Люде, но отцу, но... Понимаешь, сложно там все... В двух словах не объяснить...

А и не надо, - кивнул пасечник. - Главное - чтобы ты сам в себе, в жизни своей разобрался. Чтобы духом был крепок, спуску себе не давал! Чтоб, не приведи Господь, в хорька не превратился... А трудно станет - пчелок наших вспоминай. Они всегда вместе, всегда в грудах...

Космос, слушавший старика с низко опущенной головой, встрепенулся.

Значит, пора, дед? Кончился мой санаторий? хмыкнул он.

Пора, Кузя... Вот грибов насушим - и поезжай себе с Богом!

Космос встал, пружинисто прошелся несколько из конца в конец по горнице, покусывая нижнюю губу. Пасечник, посматривая на него из-под густых, кустистых бровей, ждал ответа. Наконец Космос сел напротив старика и, нерадостно улыбнувшись, покачал головой:

Нет, дед, ну их, эти грибы! Вот дождь закончится - и поеду!
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Пролог iconВиктор Гурьев Пролог в поучениях
«Пролог в поучениях (репринтное издание)»: Афонский Русский Пантелеймонов монастырь; Москва; 1912

Пролог iconПролог

Пролог iconНиколай Алексеевич Некрасов Кому на Руси жить хорошо часть первая пролог

Пролог iconПролог
Воут – ут заменены на Квиафф – Афф, более по клановски, а смысл на обоих языках понятен

Пролог iconДжеффри Чосер Кентерберийские рассказы Общий пролог Здесь начинается...

Пролог iconПролог
Всемогущий господь вначале создал небо и землю, и все, что к ним относится, а последни

Пролог iconПролог
В любом случае, это лучше, чем ампутация, которую предсказывала миссис Супер-трусиха

Пролог iconГость из пекла пролог
Холодная рука выскользнула из ее ладони, и женщина рухнула на четвереньки, разбивая колени о заледеневший асфальт

Пролог iconПролог: Обычные дни
Говорят, чтобы понять кого-то, нужно просто посмотреть на содержимое его книжной полки

Пролог iconСценарий (в редакции Луниной А. А.)
Сценарий напечатан по видеозаписи, сделанной на фестивале «Пролог» в ноябре 2006 г

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов