Дуглас Престон, Линкольн Чайлд \"Наваждение\"




НазваниеДуглас Престон, Линкольн Чайлд \"Наваждение\"
страница62/63
Дата публикации31.07.2013
Размер3.79 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   55   56   57   58   59   60   61   62   63
77


– Минутку, – сказал Пендергаст. – Прежде чем вы выстрелите, я хотел бы с вами немного поговорить. Наедине.

В громадном шишковатом кулаке Слэйда пистолет казался игрушечным. Безумец стоял рядом с капельницей.

– Зачем?

– Вы кое-что должны знать.

Слэйд посмотрел на агента.

– Скверный из меня хозяин. Идемте ко мне в кабинет.

Джун Броди сделала протестующий жест, но Слэйд, дернув пистолетом, показал Пендергасту на дверь.

– Сначала – гости.

Агент бросил Хейворд предупреждающий взгляд и исчез в темном проеме.

Кедровые панели коридора были выкрашены в серый цвет. Лампы в углублениях на потолке ровно светили на мягкий светлый ковролин.

Слэйд медленно двигался позади Пендергаста, скрипя колесиками стойки.

– Последняя дверь слева, – сказал он.

Комната, служившая Слэйду кабинетом, была некогда помещением для игр. Тут висел круг для метания дротиков, стояли стулья и два столика – шахматный и для игры в нарды.

Бильярдный стол в углу Слэйд использовал как письменный: на крытой зеленым сукном поверхности лежали аккуратно сложенные салфетки, журнал с кроссвордами, книга по математическому анализу и кнуты с растрепавшимися от частого употребления кончиками. В одной из луз скучали древние потрескавшиеся шары. Шторы на окнах были тщательно задернуты. В комнате царила могильная тишина.

Слэйд осторожно закрыл дверь.

– Садитесь.

Пендергаст установил плетеный стул на толстом ковре перед столом. Слэйд, подкатив стойку с капельницей за стол, медленно опустился в единственное кресло. Он сжал дозатор и заморгал, почувствовав действие поступающего в кровь морфия. Потом вздохнул и направил пистолет на Пендергаста.

– Вот и славненько, – сказал он все таким же тихим голосом. – Говорите что хотели, чтоб я уже мог вас пристрелить. – Слэйд чуть улыбнулся. – Я тут, конечно, напачкаю. Ладно, Джун приберет. Она хорошо за мной прибирает.

– Вообще-то, – вставил Пендергаст, – вы меня не пристрелите.

Слэйд кашлянул.

– Не пристрелю?

– Как раз об этом я и собирался поговорить. Вы застрелите себя.

– Это почему же?

Вместо ответа Пендергаст встал, подошел к стоявшим у стены часам с кукушкой, подтянул вверх гирю, поставил стрелки на без десяти двенадцать и кончиком пальца качнул маятник.

– Одиннадцать пятьдесят? – удивился Слэйд. – Неправильное время.

Пендергаст опять сел. Тишину наполняло тиканье часов. Слэйд как будто немного напрягся. Губы у него задвигались.

– Вы убьете себя, потому что этого требует справедливость, – заявил Пендергаст.

– Чтобы угодить вам, наверное?

– Нет. Мне назло.

– Себя я не убью, – громко и раздельно произнес Слэйд.

– Надеюсь, что нет, – сказал Пендергаст, выдергивая из лузы два шара. – Понимаете, я бы предпочел, чтобы вы жили.

– Это бессмыслица. Даже для сумасшедшего.

Пендергаст начал со щелканьем катать в руке шары: ни дать ни взять капитан Куиг из фильма «Бунт на „Каине“».

– Прекратите, – прошипел, сморщившись, Слэйд. – Мне неприятно.

Пендергаст щелкнул чуть громче.

– Я ведь собирался вас убить, – сказал он. – А теперь вижу, в каком вы состоянии, и понимаю: самое жестокое сохранить вам жизнь. Вы неизлечимы. Страдания ваши будут продолжаться, усиливаясь с возрастом, а разум ваш все больше будет погружаться в пучину распада. Смерть станет избавлением.

Низко опустив голову, Слэйд скривился, забормотал что-то невнятное и со стоном надавил на дозатор.

Пендергаст вытащил из кармана пробирку, наполовину наполненную черными гранулами, и тонкой струйкой высыпал их на стол.

– Что выделаете? – заинтересовался Слэйд.

– Я всегда ношу с собой активированный уголь. Он незаменим для многих экспериментов – вам, как специалисту, это известно. Однако он обладает и эстетическими свойствами. – Из другого кармана агент достал зажигалку и поджег горку гранул с одного конца. – Например, дым, который от них идет, поднимается кверху восхитительными кольцами, и они образуют тонкий как паутинка узор… Да и запах весьма приятен.

Слэйд резко подался вперед, нацелив на Пендергаста пистолет.

– Прекратите!

Пендергаст не слушал. В недвижном воздухе дым, поднимаясь к потолку, сплетался в причудливые узоры. Агент откинулся назад, стал раскачиваться в плетеном кресле, оно негромко, размеренно заскрипело. Шары в руке Пендергаста по-прежнему ритмично постукивали.

– Видите ли, я предполагал истинную природу вашего несчастья, – спокойно продолжил агент. – Представляю себе, как ужасно такое терпеть: любой скрип, щелчок, стук, треск – настоящее бедствие для пораженного мозга. Щебет птиц, солнечный свет, запах дыма – легчайшее ощущение, принесенное вашими пятью чувствами, воспринимается как пытка. Вы живете на пределе перегрузки – ежеминутно, ежечасно, ежедневно. А вдобавок вы знаете, что ничего нельзя сделать – совсем ничего. И даже ваши… своеобразные отношения с Джун Броди могут отвлечь вас лишь ненадолго.

– Ее муж потерял свое хозяйство во время операции «Буря в пустыне», – сказал Слэйд. – Подорвался на самодельной мине. Ну я и прикрыл, так сказать, брешь.

– Мило с вашей стороны.

– Да идите вы с вашей общепринятой моралью! Мне она не нужна. И потом, вы слышали, что сказала Джун. – Сумасшедший блеск в его глазах как будто потускнел, вид у Слэйда стал почти серьезный. – Мы разрабатываем методы лечения, готовим действенное лекарство.

– Вы же знаете, какая судьба постигла Доанов. Вы ведь биолог и не хуже меня понимаете: лекарства от этого заболевания нет и быть не может. Нервные клетки не восстанавливаются и пересадить их нельзя. Болезнь неизлечима. Вам это известно.

Слэйд как будто опять ушел в себя, задвигал губами, издавая свистящий звук, словно проколотая шина: «Нет! Нет-нет-нет-нет-нет!»

Пендергаст размеренно покачивался и все быстрее вертел в ладони шары, наполняя комнату щелканьем и треском. Тикали часы, вился дым.

– Не могу не заметить, – сказал Пендергаст, – как здесь все устроено для того, чтобы удалить все внешние раздражители: ковер на полу, звукоизоляция на стенах, нейтральные тона, простая отделка, прохладный воздух, сухой и без запахов – наверное, пропускается через фильтры.

Слэйд захныкал, беззвучно забормотал, нервно тряся кривящимися губами, хлестнул себя кнутом.

– И несмотря на все это, – не унимался Пендергаст, – несмотря на кнут в качестве противораздражителя, и лекарство, и постоянные дозы морфия, облегчения нет! Вы испытываете постоянные муки. Вы чувствуете пол под ногами, прикосновение спинки кресла, вы видите предметы в комнате, слышите мой голос. Вас терзает тысяча других вещей, которые я даже перечислить не могу, потому что мой мозг постоянно их отфильтровывает. А вы эти ощущения отключить не в состоянии – ни одно! Так слушайте стук шариков, смотрите на кольца дыма, слушайте неумолимый отсчет времени…

Слэйда затрясло.

– Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет! – выплевывали его губы одно-единственное бесконечное слово. В углу рта повисла струйка слюны.

– Интересно, – продолжал Пендергаст, – а каково вам есть? Представляю, как это ужасно: сильный вкус еды, ощущение ее текстуры во рту, запах и то, как пища проходит по пищеводу… Не потому ли вы такой худой? Ясное дело – вы уже лет десять не получаете удовольствия от еды и питья. Вкус – всего лишь еще одно ощущение, от которого вам хотелось бы избавиться. Держу пари, что капельница – не только для морфия, это еще и внутривенное питание, не так ли?

– Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет… – Слэйд судорожно вцепился в кнут, потом швырнул его обратно на стол. Пистолет в его руке дрожал.

– Вкус пищи – зрелый камамбер, белужья икра, копченая осетрина, даже скромная яичница и тосты с джемом – все для вас невыносимо. Разве что детское питание, самое простое, без сахара, протертое, нагретое исключительно до температуры тела, – только его вы и можете есть. И то по особым случаям. – Пендергаст сочувственно покачал головой. – И спать не можете – так ведь? Когда испытываешь столько ощущений такой неистовой силы… Представляю себе: вы лежите в постели и слышите малейшие шумы: древоточцы буравят бревна свай, биение сердца отдается в ушах, дом набухает от влаги, мыши шуршат в подполе. А зрение не отдыхает даже с закрытыми глазами, ведь и тьма имеет свой цвет. Чем темнее в комнате, тем больше вещей выхватывают из темноты ваши глаза. И все это – все сразу! – мучает вас всегда и непрерывно.

Слэйд завопил, закрыв уши похожими на клешни ладонями, и яростно затрясся всем телом. Его вопль раскатился в тишине как гром; у Слэйда начались конвульсии

– Вот потому-то вы и убьете себя, – сказал Пендергаст. – Ведь теперь вы можете это сделать. Я дал вам средство. Оно у вас в руках.

– А-а-а-ааааааааа! – Слэйд забился в корчах, и его судорожные движения казались реакцией на его же вопли.

Пендергаст закачался быстрее, плетеный стул под ним все сильнее скрипел, шары в руке постукивали все громче и громче.

– Я мог это сделать в любой момент! – закричал Слэйд. – С какой стати именно теперь? Теперь-теперь-теперь-теперь-теперь?

– Раньше вы не могли.

– У Джун есть ствол. Отличный ствол-ствол-ствол…

– Только она его, конечно, держит взаперти.

– Я могу принять смертельную дозу морфия! Просто уснуть, уснуть! – Речь Слэйда перешла в быстрое бормотание, похожее на далекий рокот мотора.

Пендергаст покачал головой.

– Джун очень тщательно следит за тем, сколько вы получаете морфия. Наверное, ночью вам тяжелее всего: вы, вот как теперь, быстро расходуете суточную норму, и на ночь ничего не остается – на всю долгую, бесконечную ночь.

– И-и-и-и-ииииииии! – дико завизжал Слэйд.

– Я уверен, что Джун и ее супруг во всем ограничивают вас. Вы не пациент – вы пленник.

Слэйд тряс головой и яростно, но беззвучно шевелил губами.

– Несмотря на все предосторожности, – продолжал агент, – несмотря на все лечение, а также и другие, более необычные способы отвлечь ваше внимание, Джун не может помешать всем этим ощущениям одолевать вас. Или может?

Слэйд не отвечал. Он сжал дозатор – раз, другой, третий, но в баллоне ничего не осталось. Тогда он согнулся, судорожно сжал губы и с размаху ударился головой о стол.

– Обычно я считаю самоубийство трусостью, – сказал Пендергаст, – но в вашем случае это единственное разумное решение. Потому что для вас жизнь бесконечно хуже смерти.

Слэйд безостановочно бился головой о стол.

– Малейший приток сенсорных сигналов причиняет мучительную боль, потому ваша окружающая обстановка сведена к минимализму. А я ввел в нее новые элементы: мой голос, запах угля, кольца дыма, скрип стула, стук бильярдных шаров, тиканье часов. Я бы сказал, что вы – сосуд, готовый взорваться, – тихо, размеренно вещал Пендергаст. – Меньше чем через полминуты в часах прокричит кукушка – двенадцать раз. И сосуд взорвется. Не знаю, сколько вы выдержите криков, прежде чем застрелитесь. Четыре, пять, может, даже шесть. Но выстрелите вы непременно, потому что звук выстрела – последний и решающий – единственный выход. Единственный путь к освобождению. Считайте это моим подарком.

Слэйд поднял взгляд. Лоб у него покраснел от ударов, глаза закатились. Он направил пистолет на Пендергаста, уронил руку, снова поднял.

– Прощайте, мистер Слэйд. Осталось несколько секунд. Я помогу сосчитать. Пять, четыре, три, два, один…

78


В комнате, уставленной сверкающей медицинской аппаратурой, Хейворд в ожидании Пендергаста примостилась на каталке. Джун Броди и ее неразговорчивый супруг неподвижно застыли у стены и прислушивались к еле доносившимся сюда звукам. Впрочем, звукоизолированные стены заглушали и странный истерический смех, и стоны боли, и крики отчаяния.

Со своего места Хейворд видела обе двери: и ту, которая вела в кабинет Слэйда, и другую – на лестницу, к выходу. Она не забывала, что второй стрелок остался где-то там, в ночи, и в любой момент может ворваться сюда. Хейворд еще раз проверила пистолет и взглянула на дверь, за которой скрылись Пендергаст и Слэйд. Что там происходит? Никогда в жизни Лоре не было так плохо – совершенно измученная, вся в засохшей грязи, да еще в ноге дергающая боль – действие обезболивающего кончалось. С тех пор как Слэйд с Пендергастом ушли, прошло чуть больше десяти минут, но какое-то шестое чувство подсказывало Хейворд выполнить распоряжение Пендергаста и ждать на месте. Он обещал ей не убивать Слэйда – остается только поверить ему, потому что, как бы то ни было, Пендергаст – джентльмен и держит слово…

И тут раздался выстрел – приглушенный грохот, от которого содрогнулись стены. Хейворд подняла оружие, а Джун Броди с криком бросилась к двери.

– Стойте! – крикнула Хейворд. – Ни с места…

В наступившей тишине прошла минута, другая – а потом раздался негромкий отчетливый звук закрываемой двери. Через миг в коридоре послышались легчайшие шаги. Хейворд с колотящимся сердцем сидела на каталке.

В проеме появился особый агент Пендергаст.

Хейворд уставилась на него. Под толстым слоем засохшей грязи лицо его было бледнее, чем обычно, но в остальном он выглядел целым и невредимым.

– Где Слэйд? – спросила Хейворд.

– Умер.

– Вы его убили! – закричала Джун и бросилась из комнаты. Пендергаст не стал ее задерживать.

Забыв о больной ноге, Хейворд спрыгнула с каталки.

– Ты же обещал, сукин ты сын!

– Он сам себя убил, – сказал Пендергаст.

– Самоубийство? – впервые подал голос мистер Броди. – Не может быть!

Хейворд не сводила взгляда с Пендергаста.

– Не верю. Ты сказал Винни, что убьешь его – и убил!

– Да, я поклялся его убить, но вместо этого мы с ним просто побеседовали. Он сам застрелился.

Хейворд опешила и внезапно поняла, что не хочет ничего знать. Как это так – «побеседовали»? Она вздрогнула.

Пендергаст пристально посмотрел на нее:

– Не забывайте, капитан, что Слэйд только отдал приказ убрать Хелен, сам он ее не убивал. Придется нам с вами еще поработать.

Минуту спустя появилась рыдающая Джун. Муж попытался утешить ее, погладить по плечу, но она скинула его руку.

– Больше нас здесь ничего не держит, – сказал Пендергаст Хейворд и повернулся к Джун: – Нам необходимо взять вашу лодку. Завтра вам ее вернут.

– Десяток вооруженных до зубов копов? – горько спросила Джун.

Пендергаст покачал головой:

– Не вижу необходимости о вас сообщать. Вы ухаживали за душевнобольным, который был при смерти. И тут, насколько я понимаю, ваше участие начинается и заканчивается. Незачем докладывать о самоубийстве человека, который официально и так мертв.

– «Душевнобольной»! – бросила Джун. – Вот как вы о нем думаете. Но он был гораздо больше, чем просто больной, гораздо больше! Он был замечательный человек, проводил очень важные исследования, добивался удивительных результатов. И если бы я его вылечила, он преуспел бы в своих начинаниях. Я пыталась вам рассказать, но вы… Вы даже выслушать не захотели! – Джун осеклась.

– Он был неизлечим, – сказал Пендергаст не без сочувствия. – А его экспериментаторство не оправдывает хладнокровного убийства.

– Экспериментаторство? Экспериментаторство?! Да он вот что сделал! – Она ткнула пальцем себе в грудь.

– Что? – На перепачканном лице Пендергаста мелькнуло удивление.

– Если вы так много про меня знаете, то должны знать и мой диагноз! – сказала Джун.

Пендергаст кивнул.

– Латеральный склероз. Ну конечно же, вот и прояснилась последняя загадка! Именно из-за этого вы отправились в болота прежде, чем Слэйд сошел с ума.

– Не понимаю, – вставила Хейворд.

– Болезнь Лу Герига. – Пендергаст повернулся к Броди. – Но симптомов у вас не наблюдается.

– Симптомов не наблюдается, потому что болезни нет. Когда Чарльз поправился от гриппа, у него наступил период… гениальности. Удивительной, невообразимой гениальности. У него появились замечательные идеи. Он придумал, как помочь мне… и другим тоже. Он изобрел лекарство от латерального склероза: сложные белки, выращенные в живых клетках, так называемый рекомбинантный препарат. Чарльз на десять лет опередил других, но какой ценой! Он отрекся от мира и завершил свои изыскания, добился успеха именно здесь.

– Теперь понятно, почему оборудования здесь больше, чем в клинике, – заметил Пендергаст. – Это экспериментальная лаборатория.

– Да. То есть была. Пока он… не изменился.

– Это же великолепно! – воскликнула Хейворд и обратилась к Джун: – Почему же вы не поделились открытием с другими?

– Невозможно, – почти прошептала Броди. – Он все держал в голове. Мы его просили, но он так ничего и не записал. Потом ему стало хуже, и… Я так надеялась, что смогу вернуть его в прежнее состояние. Он меня вылечил, но секрет лечения погиб вместе с ним.
* * *
Хейворд и Пендергаст плыли обратно. Луна спряталась за густыми облаками, света было мало – что для стрелка, что для рулевого. Лодка, которой управлял Пендергаст, еле ползла сквозь заросли; мотор работал почти бесшумно. Хейворд сидела на носу, придерживая лежащие рядом костыли, и размышляла.

За полчаса они с Пендергастом не обменялись ни словом. Наконец Хейворд решилась заговорить.

– Зачем Слэйд это сделал? – спросила она. – Почему он исчез, спрятался среди болот?

Глаза у Пендергаста слегка блеснули.

– Должно быть, знал, что заразился. Видел, что происходило с другими, понял что сойдет с ума… или хуже того. Хотел хоть в какой-то степени контролировать свое лечение. Испанский остров – прекрасный выбор: о нем никому не известно. А в прекрасно оборудованной лаборатории имелось все необходимое. Конечно же, Слэйд надеялся найти лекарство. Вероятно, пытаясь излечить себя, он сумел вылечить Джун Броди.

– Да, но к чему такие сложности? Инсценировал свою смерть, смерть миссис Броди… Ведь ему не нужно было скрываться от закона…

– От закона – нет. Похоже, он ударился в крайности. В таких обстоятельствах человек не способен ясно мыслить.

– Что ж, он погиб. Вам стало легче? Истории – конец?

После непродолжительного молчания Пендергаст ответил – спокойно и непреклонно:

– Нет.

– Но почему? Тайну вы раскрыли, отомстили за убийство жены.

– Не забывайте, что сказал Слэйд: меня ждет сюрприз. Он определенно имел в виду второго стрелка того самого, который все еще неизвестно где и который представляет неизбежную опасность – для вас, для Винсента, для меня. Более того… – Пендергаст умолк.

– Продолжайте.

– Пока остается еще один виновник смерти Хелен, успокаиваться я не намерен. – заявил Пендергаст и отвел глаза. Его как будто заворожила полная луна, которая вышла из-за туч и уже опускалась в густые заросли. На лицо Пендергаста ненадолго легли полосы лунного света, а потом луна ушла за горизонт, зыбкий свет угас, и болота погрузились во тьму.

79


^ Мэлфорш, штат Миссисипи

Военный катер с Пендергастом за штурвалом скользнул через протоку и причалил к свободному бону у «Рыбацкого бара». Жаркие лучи восходящего солнца заливали болота, над поверхностью воды дрожала дымка испарений.

Выпрыгнув на причал, Пендергаст помог выбраться Хейворд и передал ей костыли.

Хотя время шло только к полудню, из обветшалого амбара по всему причалу разносилась музыка кантри. Агент вынул ружье Джун Броди – помповый дробовик двенадцатого калибра – и поднял его над головой.

– Что вы делаете? – спросила Хейворд, пошатываясь на костылях.

– Хочу привлечь к себе внимание. Как я уже говорил, нам нужно закончить одно дело, – ответил Пендергаст и разрядил ружье в воздух.

Из амбара Крошки, словно шершни из гнезда, высыпали завсегдатаи, не выпуская из рук кружек с пивом. Крошка и Ларри не появлялись. Вспомнив раскрасневшиеся похотливые рожи парней, Хейворд испытала приступ тошноты. Гуляки молча таращились на две фигуры, возникшие на причале.

Прежде чем уехать с Испанского острова, детективы отмыли с себя болотную грязь, Джун дала Хейворд чистую блузку, но Лора понимала, что выглядят они далеко не лучшим образом.

– Давайте, ребята, подходите, не пропустите представление, – крикнул Пендергаст, шагая к «Рыбацкому бару» и расположенным рядом с ним причалам.

Переминаясь, зрители осторожно приблизились к агенту. Наконец один, туповатый здоровяк, набрался смелости и выступил вперед – огромная бесформенная туша с маленькой, словно у хорька, головкой.

– Какого вам черта надо? – спросил он, уставившись на них косящими голубыми глазами, и швырнул в воду банку из-под пива.

Хейворд его вспомнила: он громче всех гоготал, когда Крошка разрезал ее бюстгальтер.

– Ты обещал нас не трогать! – крикнул кто-то.

– Я обещал вас не арестовывать, но не говорил, что не буду вас беспокоить.

Здоровяк поддернул штаны.

– Да ты меня уже беспокоишь.

– Отлично! – Пендергаст шагнул к причалу, у которого теснились те самые лодки, которые вчера участвовали в засаде. – Которое из этих замечательных судов принадлежит Ларри?

– Не твое дело!

Пендергаст направил ствол на ближайшую лодку и спустил курок. Выстрел эхом раскатился над водой, лодка вздрогнула, и снизу брызнула струя – из днища вырвало кусок размером дюймов в двенадцать. В лодке заклубилась грязная вода, нос опустился.

– Какого черта! – завопил кто-то в толпе. – Это моя лодка!

– Прошу прощения, мне показалось, что это лодка Ларри. Так которая же принадлежит Ларри? Эта? – Пендергаст навел ружье на соседнюю лодку и выстрелил. Из пробитого днища вылетел фонтан воды и окатил толпу. Лодка подскочила и немедля стала тонуть.

– Сукин сын! – заорал кто-то еще. – У Ларри – «Ледженд-2000». Вон там! – Кричавший показал на моторку в дальнем конце причала.

Пендергаст направился туда.

– Прекрасно. Скажите Ларри – это за то, что он утопил в болоте мой жетон.

Выстрел снес кожух и продырявил мотор.

– А это – за то, что он гнусный тип.

Второй выстрел пробил корму. В кормовую часть хлынула вода, нос лодки задрался, а мотор погрузился в воду.

– Господи, да он псих!

– Разумеется. – Пендергаст зашагал вдоль причала, заряжая ружье и целясь в следующую лодку. – А это за то, что указали нам неверное направление.

Ба-бах!

– А это – за двойной удар в солнечное сплетение.

Ба-бах!

– А это – за то, что плюнули в меня.

Ба-бах!

Ба-бах!

Ко дну пошли сразу две лодки.

Пендергаст вынул пистолет и передал его Хейворд.

– Присмотрите-ка за ними, пока я заряжу.

Он достал из кармана горсть патронов.

– А вот это – отдельно – за то, что оскорбили мою уважаемую коллегу своими грязными похотливыми взглядами. Как я уже говорил, так нельзя обращаться с леди.

Шагая по причалу, Пендергаст стрелял во все лодки подряд, в одну за другой, делая паузы лишь для того, чтобы перезарядить оружие. Потрясенные зрители наблюдали за ним в полном молчании.

Наконец агент остановился перед воняющей пивом толпой.

– В баре кто-нибудь остался?

Никто не ответил.

– Так нельзя, – заявил кто-то дрожащим голосом. – Не по закону.

– Что ж, позвоните в ФБР, – предложил Пендергаст и с треском распахнул дверь в заведение Крошки. – Мэм? Попрошу выйти, – приказал он перепуганной крашеной блондинке с непомерно длинными красными ногтями, которая тут же выскочила из «Рыбацкого бара» и как ошпаренная бросилась бежать к автостоянке. – Вы каблук потеряли! – окликнул ее Пендергаст, но она продолжала ковылять, припадая на ногу, словно хромая лошадь.

Пендергаст скрылся в баре, окликая Крошку и изо всех сил хлопая дверьми. Через несколько минут он вышел из заведения и объявил:

– Значит, дома никого нет. В таком случае попрошу всех удалиться на стоянку и укрыться за автомобилями.

Никто не двинулся с места.

Ба-бах!

Он выстрелил поверх голов и все поспешно кинулись к утоптанной парковочной площадке. Пендергаст отошел от «Рыбацкого бара», зарядил ружье и прицелился в баллон с пропаном, стоявший у стены магазина.

– Капитан, здесь нужен выстрел помощнее, – обратился он к Хейворд. – Стреляем вместе на счет «три».

«Так недолго и привыкнуть к его методам», – подумала Лора, целясь в большой белый баллон.

– Один… два…

– Ну вы даете! – завопил кто-то.

– Три!

Два выстрела прозвучали одновременно, раздался сильнейший взрыв, и всех накрыла горячая взрывная волна. Заведение Крошки превратилось в огненный шар, из которого вылетали струйки дыма и дождем сыпались на землю обломки и осколки, а также жучки, червячки, горящие личинки, кусочки дерева, катушки с леской, куски удилищ, разбитые бутылки, жареные свиные ножки, маринованные огурцы, ломтики лимона, подносы и смятые пивные банки.

Огненный шар превратился в небольшое облачко, а ливень обломков не прекращался. Постепенно дым рассеялся, и стали видны горящие остатки строения. Не уцелело ничего.

Пендергаст положил ружье на плечо и протянул Хейворд руку:

– Поедем, капитан? Думаю, пора навестить Винсента. Охрана охраной, но мне будет спокойнее, если мы переведем его в другое место, более уединенное, возможно, поближе к Нью-Йорку, где сможем сами за ним присматривать.

– Аминь, – сказала Хейворд.

«Хорошо, что нашей совместной работе пришел конец, – с некоторым облегчением подумала она. – А то, пожалуй, привыкну, нравиться начнет…».

80


Нью-Йорк

В нью-йоркском департаменте здравоохранения в Нижнем Манхэттене доктор Джон Фелдер сидел в своем кабинете на седьмом этаже, в отделении психической гигиены. Оглядывая аккуратную комнатку, Фелдер убедился, что все в порядке: медицинские справочники ровно расставлены на полках, невыразительные картины на стене не покосились, стулья для посетителей выстроились под правильным углом, на столе – никаких лишних предметов.

Фелдер редко принимал здесь гостей. Он больше работал – если так можно выразиться – в полевых условиях: в полицейских изоляторах, в отделениях скорой помощи. Частной практикой он занимался в своем кабинете на Парк-авеню. Однако сегодня случай был особый. Во-первых, Фелдер сам пригласил этого господина, а не наоборот. Доктор навел о нем справки, и то, что он узнал, привело его в замешательство. Возможно, приглашая его, он совершил ошибку. Но даже если и так… У этого человека – и только у него! – есть разгадка тайны Констанс Грин.

В дверь тихо постучали. Фелдер глянул на часы: ровно половина одиннадцатого. Пунктуальный. Доктор поднялся и отворил дверь.

Вид стоявшего за дверью человека отнюдь не рассеял дурных предчувствий Фелдера. Гость был высок, худощав, безупречно одет; мертвенно-бледная кожа резко контрастировала с черным костюмом. Глаза у него были такие же светлые, как кожа, и смотрели на Фелдера проницательно, с некоторым любопытством и, пожалуй, чуть насмешливо.

– Пожалуйста, входите, – спохватился Фелдер. – Вы – мистер Пендергаст?

– Да.

Фелдер усадил гостя в кресло для пациента, а сам уселся за стол.

– Простите, правильнее будет «доктор Пендергаст», не так ли? Я взял на себя смелость навести справки.

– Да, у меня две докторские степени, – подтвердил Пендергаст, – но я, честно говоря, предпочитаю служебное обращение «особый агент».

– Понимаю.

Фелдеру доводилось беседовать с полицейскими, но с фэбээровцами – ни разу, и он не решил, как лучше начать. Впрочем, лучше действовать прямо.

– Вы опекун Констанс Грин?

– Да.

Фелдер откинулся назад, положил ногу на ногу. Ему хотелось выглядеть непринужденно.

– Не могли бы вы рассказать мне о ней подробнее? Где она родилась, как провела детство… и все такое.

Пендергаст смотрел на доктора все с тем же странным выражением. Фелдера это начинало раздражать.

– Вы – назначенный судом психиатр? – спросил Пендергаст.

– Я высказал свое заключение на слушании по делу о принудительной госпитализации.

– И рекомендовали принудительное лечение.

Фелдер печально улыбнулся:

– Увы. Вас приглашали на слушание, по вы, как я понял, отказались…

– Какой именно диагноз вы поставили?

– Это довольно узкоспециальное…

– Сделайте милость.

– Ну, если вы настаиваете. Ось I: непрерывная шизофрения параноидного типа с вероятным шизоидным расстройством по оси II, сопровождаемым признаками диссоциативной фуги.

Пендергаст медленно кивнул.

– И на чем основано ваше заключение?

– Да хотя бы на ее мании, что она – Констанс Грин, девушка, которая родилась почти полтора века назад.

– Позвольте спросить, доктор, – помимо этой ее… мании, вы заметили какие-либо отклонения?

Фелдер нахмурился:

– Не совсем вас понял.

– Имеются ли противоречия в ее ложных представлениях?

– За исключением веры в то, что ее ребенок – воплощение зла, ложные представления пациентки на редкость логичны. Это меня тоже заинтересовало.

– А о чем именно она вам рассказывала?

– Что ее семья переехала с фермы на Уотер-стрит, где она и родилась в начале семидесятых годов девятнадцатого века, потом ее родители умерли от туберкулеза, а сестру убил серийный убийца. Ее, сироту, взял к себе хозяин дома номер восемьсот девяносто один по Риверсайд-драйв, о котором у нас нет информации. В конце концов дом перешел к вам, равно как и ответственность за Констанс. – Фелдер замялся, не зная, стоит ли продолжать.

Пендергаст заметил его нерешительность.

– А что еще она сказала обо мне?

– Что вы стали ее опекуном из чувства вины.

Воцарилось молчание.

– Скажите, доктор Фелдер, – спросил наконец Пендергаст, – а Констанс не рассказывала вам о своей жизни между тем, первым периодом и недавними событиями на корабле?

– Нет.

– Совсем ничего?

– Ничего.

– В таком случае должен вам сообщить, что при диагнозе 295.30 шизоидное расстройство личности не ставится. В крайнем случае вам следовало поставить шизофреноподобное расстройство по оси II. Ведь у вас, доктор, нет анамнеза, а ее мания может иметь недавнее происхождение – например, болезнь могла развиться во время плавания через Атлантику.

Фелдер выпрямился. Пендергаст назвал точный код параноидной шизофрении по «Руководству по диагностике и статистике психических расстройств».

– Вы изучали психиатрию, особый агент Пендергаст?

Пендергаст небрежно пожал плечами:

– Увлекался.

Фелдера, как он ни сдерживался, стало одолевать раздражение. Почему вдруг Пендергаст демонстрирует такой интерес, хотя раньше ему была безразлична судьба Констанс Грин?

– Должен вам сказать, – заявил Фелдер, – что ваше заключение поверхностное и дилетантское.

Пендергаст вперил серебристый взгляд в психиатра.

– Позвольте тогда поинтересоваться, зачем вы продолжаете расспрашивать меня о Констанс, коль скоро диагноз вами уже поставлен и сообщен суду?

– Я…

– Из праздного любопытства? Или ради научной публикации? – с улыбкой осведомился Пендергаст.

– Разумеется, если случай чем-то необычен, мне хочется поделиться опытом с коллегами путем публикаций.

Глаза Пендергаста недобро блеснули.

– Разумеется, это улучшит ваше реноме и, вероятно, поможет получить местечко в каком-нибудь исследовательском институте. Ведь вы добиваетесь должности профессора-адъюнкта в Рокфеллеровском университете.

Фелдер онемел от изумления: об этом он не говорил даже жене, откуда же у Пендергаста эта информация?

Словно в ответ на незаданный вопрос Пендергаст махнул рукой.

– Я тоже взял на себя смелость навести справки.

Услышав из уст агента свою собственную фразу, Фелдер залился краской стыда и попытался взять себя в руки.

– Моя карьера здесь ни при чем. Просто я никогда прежде не сталкивался со столь логичными бредовыми представлениями. Мисс Грин как будто и вправду из девятнадцатого века: то, как она разговаривает, одевается, ходит, держится, даже думает. Потому-то я вас и пригласил. Мне хочется узнать о ней побольше. Какая травма могла вызвать такое состояние? Какой пациентка была раньше? Каков ее жизненный опыт? Кто она на самом деле?

Пендергаст не отводил от собеседника пристального взгляда.

– И не только это. Вот что я нашел в архиве. – Доктор взял со стола желтый конверт и вынул копию иллюстрации из «Нью-Йорк дейли инкуайрер» – «Играющие беспризорники» – и передал агенту.

Пендергаст внимательно рассмотрел рисунок и вернул его доктору.

– Удивительное сходство, – заметил он. – Результат фантазии художника?

– Посмотрите на лица. Они такие выразительные… наверняка писалось с натуры.

Пендергаст загадочно улыбнулся; Фелдеру показалось, что в светлых глазах странного посетителя мелькнуло уважение.

– Это очень интересно, доктор. Возможно, я и смогу вам помочь – если вы поможете мне.

Фелдер, сам не зная почему, вцепился в подлокотники кресла.

– То есть?

– Констанс – личность весьма хрупкая, как физически, так и эмоционально. В хороших условиях она расцветет. В плохих… – Пендергаст посмотрел на доктора. – Где ее сейчас держат?

– В стражном отделении Бельвю, в отдельной палате. Сейчас готовят документы, чтобы перевести ее в психиатрическое отделение женской тюрьмы Бедфорд-Хиллз.

Пендергаст покачал головой.

– Это учреждение строгого режима. Такой человек, как Констанс, будет там страдать и зачахнет.

– Если вы боитесь, что ее будут обижать другие пациентки, то персонал там…

– Не в том дело. У Констанс есть склонность к неожиданным и сильным психотическим срывам. А такое место, как Бедфорд-Хиллз, будет им только способствовать.

– Что же вы предлагаете?

– Ей нужно место с такой обстановкой, к которой она привыкла, – удобной, старомодной, спокойной. И притом безопасной. Нужно, чтобы ее окружали привычные предметы – в пределах разумного, само собой. В частности, очень важны книги.

– Есть лишь одно такое место, – кивнул Фелдер. – В больнице Маунт-Мёрси, но там все занято. И большая очередь.

Пендергаст улыбнулся:

– Я случайно узнал, что две недели назад там освободилось место.

– Вот как?

– Да, – подтвердил Пендергаст. – Вы, как судебный психиатр, можете обойти очередь и поместить туда Констанс – если заявите, что это единственное подходящее для нее место.

– Я… я попробую.

– Вы не попробуете, а сделайте. В свою очередь, я сообщу вам то, что мне известно о Констанс; это превзойдет ваши самые смелые мечты. А возможно ли опубликовать материал – судить вам. Все зависит от вашего благоразумия.

У Фелдера застучало сердце.

– Спасибо.

– Вам спасибо. Хорошего вам дня, доктор Фелдер. Мы еще увидимся – когда Констанс устроят в больницу Маунт-Мёрси.

Фелдер проводил гостя до порога и закрыл за ним дверь. Как странно – этот человек как будто тоже из девятнадцатого века… Внезапно доктор задумался: кто же из них двоих на самом деле организовал эту столь тщательно подготовленную встречу – и кто получил желаемую информацию?

1   ...   55   56   57   58   59   60   61   62   63

Похожие:

Дуглас Престон, Линкольн Чайлд \\\"Наваждение\\\" iconЛинкольн Чайлд, Дуглас Престон Граница льдов
«Дуглас Престон, Линкольн Чайлд "Граница льдов"»: Эксмо, Домино; Москва, Санкт‑Петербург; 2007

Дуглас Престон, Линкольн Чайлд \\\"Наваждение\\\" iconЛинкольн Чайлд, Дуглас Престон Танец смерти
Диоген поставил себе целью не просто уничтожить всех близких людей брата, но и повесить эти убийства на него

Дуглас Престон, Линкольн Чайлд \\\"Наваждение\\\" iconЛинкольн Чайлд, Дуглас Престон Огонь и сера
Как удалось преступнику сжечь заживо в запертых изнутри комнатах знаменитого критика и известного коллекционера произведений искусства...

Дуглас Престон, Линкольн Чайлд \\\"Наваждение\\\" iconДуглас Престон, Линкольн Чайлд Штурвал тьмы
Старинные друзья Алоиза Пендергаста – монахи из уединенного буддистского монастыря – просят его о помощи. Из их горной обители исчез...

Дуглас Престон, Линкольн Чайлд \\\"Наваждение\\\" iconПрестон Дуглас, Чайлд Линкольн Танец на кладбище
Но восставшие мертвецы – явный перебор даже для современного Нью-Йорка. И тут Пендергасту приходит в голову мысль, что убийство журналиста...

Дуглас Престон, Линкольн Чайлд \\\"Наваждение\\\" iconДуглас Престон, Линкольн Чайлд Натюрморт с воронами
Работа маньяка? Об этом буквально кричит картина убийства. И в этом совершенно уверен местный шериф. Но многоопытный агент фбр пендергаст...

Дуглас Престон, Линкольн Чайлд \\\"Наваждение\\\" iconФормат дебатов «линкольн дуглас» Введение
Сенат Соединенных Штатов Америки для проведения ряда дебатов по теме рабства. Стивен Дуглас принял вызов, за которым последовал ряд...

Дуглас Престон, Линкольн Чайлд \\\"Наваждение\\\" iconДуглас Престон Реликварий Серия: Пендергаст 2 Доп вычитка I no k...
Чердаке Дьявола. Ужас, который, вторгаясь в жизни людей, оставляет за собой обезглавленные трупы. Ужас, который становится все сильнее,...

Дуглас Престон, Линкольн Чайлд \\\"Наваждение\\\" iconГордон Чайлд Арийцы. Основатели европейской цивилизации
«Чайлд Гордон. Арийцы. Основатели европейской цивилизации»: Центрполиграф; Москва; 2010

Дуглас Престон, Линкольн Чайлд \\\"Наваждение\\\" iconДуглас Грэм Диета 80-10-10

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов