Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2




НазваниеПитер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2
страница5/20
Дата публикации08.08.2013
Размер1.73 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

5



Пару минут из трубки доносилась музыка Моцарта, а потом Сэм услышал голос Ребуля:

– Ну как, Сэм? Хорошо провели время в Кассисе?

– Отлично, Франсис. Элене очень понравилось. Сэм взглянул на записи, которые сделал на обратной стороне счета из ресторана «У Нино». – Я хотел обсудить с вами пару моментов, до того как мы выйдем из дома. Сегодня мы обедаем с моим приятелем Филиппом Давеном. Он профессиональный журналист, работает в «Ла Прованс». Надеюсь выудить у него побольше информации о Патримонио и других членах тендерного комитета.

– Журналист? – с сомнением в голосе переспросил Ребуль. – Сэм, а вы уверены…

– Не волнуйтесь. Я буду действовать в рамках нашей легенды. Ваше имя не будет упомянуто. Просто скажите мне, что конкретно вас интересует. Филипп – настоящая ищейка. Если он чего и не знает, то обязательно вынюхает.

– Ну, в таком случае полезно было бы узнать о двух других проектах и людях, которые за ними стоят. Только не обычную чушь из пресс‑релизов об их хобби и участии в благотворительности. Например, мне хотелось бы знать, откуда у них деньги. И не забудьте о частной жизни. Долги? Вредные привычки? Любовницы? Девушки по вызову? Каковы их личные отношения с Патримонио? Не было ли слухов о взятках? – Ребуль сделал паузу, и Сэм услышал стук бокала, поставленного на стол. – Конечно, использовать эту информацию я не собираюсь…

– Разумеется, – подхватил Сэм.

– Но в бизнесе информация – это эквивалент золота, и слишком много ее не бывает.

– Не сомневаюсь, Франсис.

– Ну что ж, приятного вам вечера. Воn арpéti.16

Сэм повесил трубку и улыбнулся. В голосе Ребуля ему послышались завистливые нотки. Похоже, миллиардер предпочел бы провести этот вечер с ними.

Они договорились встретиться с Филиппом в бистро «Эдуард» на рю Жан‑Мермоз. Журналист выбрал заведение с латинской кухней в честь Элены, «Ла Бомба Латина», и уверял, что даже она будет поражена широким ассортиментом tapas.17

Но первым восхитился Сэм, причем это произошло, едва они переступили порог. Этот ресторан, с небольшими уютными залами, простыми бумажными скатертями, с крашеными стенами – белыми сверху и цвета бычьей крови внизу, – с ранними посетителями, которые уже сняли пиджаки и засунули за воротники рубашек салфетки – несомненный показатель здорового аппетита и хорошей кухни, – был абсолютно в его вкусе.

По короткой лестнице Элену и Сэма провели на второй этаж, где за угловым столиком их уже ждали сияющий Филипп и бутылка в ведерке со льдом. Журналист вскочил со стула и изо всех сил прижал Элену к своей широкой груди. Потом он расцеловал в обе щеки Сэма, уже успевшего привыкнуть к подобному выражению симпатии между мужчинами, усадил их за стол и разлил по бокалам вино.

– Какой чудесный сюрприз! Вы по делам или отдохнуть? Надолго? Где остановились? Нет, сначала тост! – Филипп поднял бокал. – За дружбу!

Наконец он и сам опустился на стул, откинулся на спинку и дал Элене и Сэму возможность восхититься переменами, произошедшими с его внешностью со времени визита в Лос‑Анджелес.

Прежде Филипп предпочитал стиль одежды, который сам именовал «наемник‑шик»: армейские штаны и куртки, головные уборы цвета хаки и высокие шнурованные ботинки. Его густая черная грива всегда стояла дыбом и, казалось, была незнакома с расческой.

Теперь все это осталось в прошлом, и Че Гевара уступил место Тому Форду. Буйная шевелюра исчезла, и сейчас прическа Филиппа была чуть длиннее трехдневной щетины на его щеках. Одежда поражала элегантностью: черный, облегающий костюм, белоснежная рубашка, расстегнутая у ворота, и сияющие черные туфли. Он выглядел как преуспевающий футболист‑модник или человек, только что сбежавший с Каннского кинофестиваля, который как раз проходил неподалеку.

– Заметили разницу? – спросил довольный Филипп и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я полностью сменил имидж. За него теперь отвечает Мими из редакции. Как вам?

– Не хватает только черных очков и серьги в ухе, – заметила Элена.

– И «Ролекса», – добавил Сэм.

Вместо ответа Филипп задрал рукав и продемонстрировал знаменитый стальной циферблат, водонепроницаемый даже на глубине в тысячу футов.

Сэм в восхищении покачал головой:

– Мои поздравления Мими. Она превратила тебя в икону стиля. Надеюсь, скутер ты сохранил?

– Mais bien sûr.18 Только на нем и можно передвигаться по Марселю. Но хватит обо мне. Что вы‑то здесь делаете? – Он энергично подвигал бровями. – Проводите медовый месяц?

– Не совсем, – уклончиво ответил Сэм, и, пока они пили «Катр Ван», выбранный Филиппом за его «полноту и зеленоватый оттенок», он изложил слегка отредактированную версию своего задания: работа на американское архитектурное бюро; деньги швейцарского банка; главная задача – убедить тендерный комитет, что комплекс трехэтажных жилых зданий нужен Марселю гораздо больше, чем сорокаэтажный отель.

Филипп внимательно слушал, время от времени кивая.

– Да, кое‑что я об этом знаю, – сказал он наконец, – и уже пытался договориться об интервью с твоими конкурентами, но они пока предпочитают держать язык за зубами.

– А ты знаешь, кто они такие и что собой представляют?

– Ну, слушай. – Филипп огляделся по сторонам и принял типичную позу журналиста, делящегося конфиденциальной информацией: тело максимально наклонено в сторону собеседника, голова втянута в плечи, голос едва слышен. – Кроме тебя, в тендере участвуют два синдиката – английский и французский. Вернее сказать, парижский. У англичан главный – лорд Уоппинг, бывший букмекер, который при помощи взяток и солидных взносов в кассы главных соперничающих партий добыл себе место в палате лордов.

– Обеих партий?

– Mais oui.19 В Британии, похоже, только так дела и проворачиваются. Они называют это «беспроигрышной позицией». – Филипп замолчал, чтобы глотнуть вина, и продолжил: – Парижский проект возглавляет женщина, Каролина Дюма. Умна и имеет отличные связи среди политиков. Одно время была заместителем министра, но чересчур хорошо с ним сработалась, о чем узнала его жена. Сейчас работает в «Эйфель интернэшнл», огромной корпорации: строительство, агропром, электроника, а заодно и сеть отелей. Я лично считаю, что шансов у нее мало.

– Почему?

– Она же парижанка, – пожал плечами Филипп так, словно других объяснений и не требовалось.

Официантка, уже давно дожидавшаяся паузы в разговоре, подошла и обратила их внимание на список tapas, перечисленных мелом на черной доске.

В этот майский вечер их оказалось пятнадцать: хамон pata negra из испанской свинины, для производства которого животных откармливают исключительно желудями; икра тунца, спрыснутая оливковым маслом; жареные баклажаны с мятой; тартар из лососины с медом и укропом; жаренные во фритюре соцветия кабачков; артишоки; морской черт; анчоусы и прочее. Сделать выбор было непросто. Наконец, после долгого обсуждения было решено, что каждый закажет по три закуски, а потом – по настоянию Филиппа – местное коронное блюдо: каракатицу с пастой, сваренной в ее чернилах.

В ожидании закусок Элена оглядела зал и обнаружила, что сверху на стенах вместо бордюра по всему периметру повторялась одна и та же надпись: buvez chantez riez.

– Что это значит? – спросила она у Филиппа. – Какие‑нибудь хитроумные французские вариации на тему tapas?

– Это значит: пейте, пойте и смейтесь, – перевел он. – Короче, радуйтесь жизни.

Его прервал громкий взрыв смеха за соседним столиком.

– Хотя, как видите, уговаривать нас и не надо, – закончил Филипп.

– Мне всегда казалось странным, – вмешался Сэм, – что у французов репутация людей крайне серьезных. Будто бы они не умеют расслабляться и всегда чересчур озабочены тем, как выглядят в глазах окружающих.

– Словно им аршин в задницу вставили, подсказал Филипп.

– Ну, я этого не говорил, – усмехнулся Сэм. – А между тем большинство французов, которых я знаю, всегда не прочь повеселиться. Помню, однажды мне довелось побывать на винных аукционах в Боне, так мне за ними было не угнаться. Пейте, пойте, смейтесь? Бог мой, так они ничего другого и не делали, и так три дня подряд. И при этом все твердят о чопорности французов. Не понимаю.

Филипп уже поднял вверх указательный палец – верный знак того, что сейчас он займется просветительством.

– Это потому, – начал он, – что люди воспринимают нас по частям, потом эти части классифицируют и навешивают на них ярлыки. Конечно, мы бываем серьезными, когда речь идет о серьезных вещах: еде, деньгах или регби, например. Но ведь мы не одноклеточные, мы гораздо сложнее и полны контрастов. С одной стороны, мы крайне эгоистичны: во французском языке наиболее используемое слово – je.20 Но при этом мы всегда вежливы и доброжелательны. Мы относимся к другим уважительно: целуемся, пожимаем руки, мужчины встают, когда к ним приближается дама, выходим из комнаты, если нам надо поговорить по мобильному телефону, чтобы не раздражать других.

У него пересохло в горле, и он сделал глоток вина.

– Мы пьем. Бог мой, еще как пьем! Но в общественных местах вы очень редко встретите пьяного. Мы одеваемся очень консервативно, но все‑таки француженки первыми сняли на пляжах лифчики. Говорят, что наша нация озабочена только тремя вещами: сексом, своей ипохондрией и желудком, но поверьте мне, это далеко не так.

Он одобрительно покивал собственной речи и заодно протянул пробегающей мимо официантке опустевшую бутылку.

Элена с величайшим вниманием слушала лекцию о психологии французов и теперь в чисто галльской, как она считала, манере тоже подняла указательный палец.

– Жмут руки? Согласна. Целуются? Согласна. Вежливые? Согласна. Но скажи, что происходит с французами, как только они садятся за руль? Я в жизни не видела столько потенциальных убийц на колесах, как здесь, во Франции. В чем их проблема?

– Кто‑то говорит, что все дело в joie de vivre,21 – пожал плечами Филипп, – но у меня есть другая версия. По‑моему, французским водителям просто не хватает одной руки: ведь их всего две, а надо бы три. Первая, чтобы держать сигарету и мобильник, вторая, чтобы делать оскорбительные жесты в сторону тех, кто едет слишком быстро, слишком медленно или вообще бельгиец. – Заметив недоумение на лице Элены, он объяснил: – Бельгийцы всегда ездят посредине дороги. Это всем известно. А, вот и tapas!

Следующие несколько минут прошли в приятном молчании: все трое исследовали содержимое девяти маленьких тарелочек, принюхивались, пробовали, иногда обменивали кусочек фиолетового артишока на нежнейшего моллюска, завернутого в испанскую ветчину, и обмакивали свежий хлеб в настоянное на травах оливковое масло. В некотором смысле закуски оказались идеальным первым блюдом – достаточно легкие, чтобы не перебить аппетит, и при этом острые, чтобы пробудить вкусовые рецепторы. После того как последняя тарелка опустела, разговор вновь пошел о делах.

– Тебе наверняка известно, что в конце недели планируется прием для прессы и коктейль? – обратился Сэм к Филиппу. – Ты пойдешь? Интересно, а Патримонио там будет?

– Еще бы! – закатил глаза Филипп. – Никакая сила не сможет его удержать. Это же момент его славы. Боюсь, эта старая балаболка закатит там речь длиною в час. А я, конечно, буду присутствовать, чтобы сохранить ее для потомков. Кстати, ты там встретишься со своими конкурентами и познакомишься с их проектами. – Он грустно покачал головой. – Отели, отели, отели… В наше время, похоже, строят только отели да бизнес‑центры.

– А как тебе наша идея?

– Ну, подробностей я, конечно, не знаю, но все‑таки надеюсь, что она победит. Ваш проект более гуманный, более цивилизованный, что ли. – Филипп задумчиво уставился в свой бокал. – Но, насколько мне известно, Уоппинг так или иначе всегда добивается своего. Побороть его будет непросто. А в том, что Патримонио примет наихудшее из возможных решений, можешь даже не сомневаться.

Элена слегка нахмурилась и поставила свой бокал на стол.

– Вы все время говорите так, словно только он принимает решение. Я понимаю, что он председатель, но ведь есть же еще и комитет. И его члены тоже имеют право голоса. Или это просто пешки, которых набрали для количества?

Филипп собрался было по старой привычке запустить пальцы в шевелюру, но вовремя вспомнил, что ее больше нет.

– Да, в комитете то ли шесть, то ли семь рядовых членов. Я точно знаю, что двое из них обязаны своим местом Патримонио, поэтому они проголосуют так, как им скажут. А насчет остальных можно только гадать. Кстати, они все будут на приеме. Постараюсь что‑нибудь разузнать.

В этот момент на стол перед ними поставили главное блюдо во всей его сумеречной красе: тонкие ломтики каракатицы, покоящиеся на ложе из сверкающей черной пасты, которая называлась «волосы ангела». Рядом – нежнейший соус из козьего сыра, призванный продемонстрировать контраст фактур и вкусов, как объяснил Филипп.

Элена попробовала и глубоко вздохнула от удовольствия.

– Восхитительно! Но боюсь, у меня губы почернеют.

Сэм наклонился, чтобы лучше рассмотреть ее.

– Нет, с губами пока все в порядке. Но вот зубы…

– Видишь, что мне приходится терпеть? – пожаловалась Элена Филиппу.

Тот сочувственно покивал:

– Да, англосаксы предпочитают объясняться в любви при помощи юмора. А мы, французы… – Он пожал плечами. – Мы тоньше, нежнее, романтичнее, мы соблазняем и заманиваем.

– И это правильно, – энергично закивала Элена. – Я бы хотела, чтобы меня соблазняли и заманивали.

– Расскажи‑ка нам лучше об этой Мими с работы, – поспешил сменить тему Сэм. – У вас все серьезно? Она уже кардинально сменила твой имидж, а как насчет твоей квартиры?

– Ну вот, он и надо мной подшучивает, – обернулся Филипп к Элене. – А насчет Мими… Что можно о ней сказать? Миниатюрная, рыжая, с интеллектом все в порядке, острая на язык, дивные ноги и… – тут он подмигнул, – отлично разбирается в мужчинах, как вы сами поняли. Она вам понравится. Она хотела прийти сегодня, но у нее вечером тренировка по восточным единоборствам.

От Мими разговор естественным образом перешел к десерту. Филипп настоял, чтобы Элена заказала, как он выразился, «стероидные профитроли», политые изумительно легким кремом «Шантильи». Сэм ограничился несколькими ломтиками сыра «Манчего», к которому, как полагается, подали джем из айвы и бокал красного вина из Лангедока. Пока он ел, Филипп перечислил Элене главные достопримечательности Марселя: собор Де‑Ла‑Мажор с его знаменитой колоннадой, состоящей из четырехсот сорока четырех мраморных колонн; Старый порт; экспозиция современного искусства в Музее Кантини; прославленный бар «Де‑ла‑Марин»; великолепная богадельня Вьей‑Шарите, воздвигнутая для бездомных придворным архитектором Людовика XIV; обзорная площадка у подножия собора Нотр‑Дам‑де‑ла‑Гард. Или, возможно, она предпочтет тур по местным бутикам в сопровождении Мими, а потом заслуженный отдых в спа? Ну и, разумеется, не стоит забывать о любимом марсельцами виде спорта, который иногда бывает довольно жестоким.

– Если ты любишь футбол, то нельзя пропустить последний матч сезона: марсельский «Олимпик» против «Пари‑Сен‑Жермен». Мы их ненавидим. Помяни мое слово: битва будет кровавой.

– Звучит соблазнительно, – заинтересовалась Элена. – А во что стоит одеться девушке, собирающейся на подобное мероприятие?

– Желательно в доспехи. Фанаты «ПСЖ» – те еще монстры.

За кофе они договорились, что Элена и Мими проведут следующий день вместе. Сэму нужно было поработать над презентацией, а Филипп собирался пообщаться со своими знакомыми из городской администрации и постараться что‑нибудь раскопать. Они попрощались в теплой, душистой темноте у входа в ресторан. Филипп нацепил черные очки для защиты от ослепительного лунного света, оседлал свой скутер и умчался прочь. Завтра всех ждал насыщенный день.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Похожие:

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconПитер Мейл Афера с вином Джону Сегалю, avec un grand merci Глава первая
...

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconСтивен Д. Левитт фрикономика мнение экономиста-диссидента о неожиданных...
Стивен Д. Левитт фрикономика мнение экономиста-диссидента о неожиданных связях между событиями и явлениями

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconНадпись на скамейке в Центральном парке
Нью-Йорке встречаются двое: Жюльет и Сэм. Они были вместе всего несколько дней, но за эти дни прожили целую жизнь и поняли, что созданы...

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconЕ. П. Психология воли. Спб., «Питер» 2003. С
Иванников В. А. Психологические механизмы волевой регуляции. – Спб: Питер, 2006. С. 18-73

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconГийом Мюссо Спаси меня Scan, ocr, ReadCheck FaerSalamandra; Conv...
Нью-Йорке встречаются двое: Жюльет и Сэм. Они были вместе всего несколько дней, но за эти дни прожили целую жизнь и поняли, что созданы...

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconРеклама новые технологии в россии
Почтовая рассылка («директ мейл») и почтовый маркетинг («директ маркетинг») как форма убеждения в рекламе

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconДжеймс Барри Питер Пен Джеймс Барри Питер Пен Глава первая питер пэн нарушает спокойствие
Венди знала это наверняка. Выяснилось это вот каким образом. Когда ей было два года, она играла в саду. Ей попался на глаза удивительно...

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconБольшая Игра-3: с любовью к узнику Азкабана
И вовсе не потому, что им, авторам, нечего сказать. Напротив, вся эта авантюра с би есть, собственно, долгий и любовный разбор уа....

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconПитер Ф. Друкер. "Эффективный управляющий"
Перу Питера Друкера принадлежит 31 книга, посвященная различным вопросам менеджмента. Последние годы основными вопросами, которым...

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconКнига рассчитана на студентов, аспирантов и преподавателей психологических...
А64 Человек как предмет познания — спб.: Питер, 2001. — 288 с. — (Серия «Мастера психологии»)

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов