Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2




НазваниеПитер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2
страница7/20
Дата публикации08.08.2013
Размер1.73 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   20

7



Весело насвистывая, Сэм шел по дорожке, ведущей от бассейна к дому. Настроение у него было прекрасным. День обещал быть одним из тех трехсот солнечных дней в году, которые сулят туристам путеводители по Провансу. На вечер запланирован прием у Патримонио, и после него начнется настоящая интересная работа. А Элена привыкает к новому легкомысленному образу жизни с энтузиазмом человека, приговоренного к пожизненному заключению, но потом внезапно помилованного.

Сэм нашел ее на террасе в компании большой чашки café au lait и свежего номера «Интернэшнл геральд трибьюн». Наклонившись, он поцеловал ее в еще влажную после душа макушку.

– Доброе утро, мое сокровище. Как настроение? Надо было и тебе поплавать. Вода идеальная. Я плескался, как молодой дельфин.

Элена подняла глаза и тут же зажмурилась от ударившего в глаза солнца.

– Я сделала два круга в душе. – Она потянулась за темными очками. – Сэм, скажи мне, пожалуйста, как ты умудряешься быть таким отвратительно бодрым по утрам?

Сэм немного подумал, прежде чем ответить.

– Чистая совесть, – наконец сказал он, – и любовь прекрасной женщины.

Элена промычала что‑то неодобрительное. По утрам она всегда бывала не в настроении, а Сэм, к ее досаде, неизменно просыпался свежим и жизнерадостным. В прошлом из‑за этого у них нередко случались перепалки за завтраком, грозящие перейти в ссоры. Но сегодня солнце светило так ласково, а обстановка была такой располагающей, что они пили кофе в дружелюбном молчании.

– Забыла тебе сказать, – подала голос Элена, – Мими взяла отпуск на несколько дней и теперь покажет мне Прованс. Здорово, да? Сен‑Тропе, Люберон, Экс и все прочее. А сегодня мы прокатимся на катере из Кассиса по всем этим маленьким бухточкам вдоль побережья.

– Calanques,30 – уточнил Сэм. – Да, на машине туда не добраться. Либо на лодке, либо пешком. Отличное место для пикника. Может, устроим там что‑нибудь, когда я закончу работу.

– А у тебя какие планы на сегодня?

– Ничего интересного, – вздохнул Сэм. – Надо заехать в тендерный комитет, зарегистрировать заявку, получить удостоверение и пропуск, всем поулыбаться и тому подобное. Потом я хочу проверить, правильно ли установили макет. Зато вечер обещает быть более занятным. Сегодня состоится прием, и мы должны показать себя в наилучшем виде.

– И я тоже?

– Ты в особенности. Будешь скромной и очаровательной, и никаких танцев на столе. – Сэм допил кофе, взглянул на часы и поднялся. – Хорошего дня вам с Мими. Ведите себя примерно.
Тендерный комитет располагался в красивом и тщательно отреставрированном здании девятнадцатого века, фасад которого был обращен к Старому порту. Работали в нем, похоже, самые хорошенькие девушки Марселя. Одна из них проводила Сэма до границы общедоступной части здания и передала в руки секретарше, охраняющей вход в святая святых кабинет главы тендерного комитета.

Сэм еще не успел закончить первую, тщательно отрепетированную фразу на французском, когда секретарша мило улыбнулась и подняла руку.

– Возможно, вам удобнее будет говорить по‑английски? – предложила она.

– Я не ожидал, что здесь говорят по‑английски.

– У нас все говорят. Это часть программы по подготовке к году «Марсель – культурная столица». Сейчас даже таксисты учат английский. – Она улыбнулась и пожала плечами. – По крайней мере, они так говорят.

Она усадила Сэма на стул, попросила предъявить документы, а потом протянула ему папку и формы, которые требовалось заполнить.

Он еще не разделался с первой, когда мимо него быстрым шагом в кабинет прошел мужчина, оставивший за собой запах дорогого одеколона.

– А это…

– Да, – кивнула секретарша. – Это мой босс, месье Патримонио. Председатель тендерного комитета.

Ее прервал звонок интеркома. Она выслушала несколько слов, кивнула, схватила блокнот и скрылась в кабинете, предварительно извинившись перед Сэмом, который вернулся к заполнению форм. Покончив с этим, он заглянул в папку и обнаружил внутри табличку со своим именем, тонкую пачку документов и красиво напечатанное приглашение на сегодняшний прием. Сэм уже собирался уходить, когда дверь кабинета распахнулась и в приемной появилась секретарша, а вслед за ней – председатель тендерного комитета со своим одеколоном.

Патримонио явно принадлежал к тем мужчинам, которые очень серьезно относятся к своей внешности. На нем был жемчужно‑серый костюм из тончайшей шерсти – не костюм, а поэма в итальянском стиле, до того облегающий, что в карманах, казалось, оставалось место только для шелкового носового платка. Манжеты небесно‑голубой рубашки выглядывали из рукавов пиджака, и поверх левой, в знаменитой манере Джанни Аньелли,31 красовались крупные часы «Панерай». Высокий и стройный, с темными волосами, чуть седеющими на висках, он казался образцом деловой элегантности. Сэм в своей клетчатой рубашке и хлопковых брюках даже почувствовал некоторую неловкость.

– Enchanté, месье Левитт, enchanté. – Председатель протянул ему руку. – Добро пожаловать в Марсель. Натали сказала мне, что вы здесь. Надеюсь, о вас позаботились?

Сэм не успел ответить, потому что правый карман брюк Патримонио вдруг начал заметно вибрировать, и тот, виновато разведя руками, достал из него тонкий, как лист бумаги, телефон и удалился обратно в свой кабинет.

– Ну что ж, – сказал Сэм. – Похоже, на этом наша первая встреча закончилась.

– Он очень занятой человек, – улыбнулась Натали и взяла со своего стола пачку бумаг. – А сейчас, если позволите…

«Получается, здесь очень заняты все, кроме меня», – подумал Сэм. Он решил прогуляться до Старого порта, выпить там кофе и заодно ознакомиться с документами из папки, которую вручила ему Натали.

Но перебранки торговок на рыбном рынке оказались куда интереснее бумаг из комитета, сплошь состоявших из скучных, набивших оскомину штампов. Сначала краткая история Марселя, потом несколько напыщенных фраз об избрании города европейской культурной столицей 2013 года (с ожидаемыми десятью миллионами туристов), затем тяжеловесное описание красот бухты Грешников и перенасыщенный ненужными техническими подробностями отчет о том, по каким параметрам из множества кандидатов были отобраны только три, и наконец, неизбежные в наши дни заверения в том, что при осуществлении любого из этих проектов окружающей среде не будет нанесено ни малейшего урона. В целом весь документ представлял собой классический образец бюрократического словоблудства, и Сэм решил, что и его презентацию стоит выдержать в том же стиле. Шутки кончились. Ответственность и серьезность отныне стояли во главе угла. При одной мысли об этом он невольно зевнул.
Менее чем в трех милях от того места, где Сэм пил кофе, лорд Уоппинг и Рей Прендергаст склонились над стопкой бумаг в личной каюте его светлости. В документах содержались последние сведения о финансовом положении лорда, и новости были не слишком хорошими; более того – они были чрезвычайно плохими. Проблема заключалась в том, что чересчур оптимистические прогнозы сложились с «неприятными и неожиданными кризисными изменениями в глобальной экономике», как выразился Прендергаст. Долгосрочные инвестиции выглядели угрожающе. Краткосрочные – не оправдывали надежд. Несколько банков все громче и громче выражали свое неудовольствие и тревогу по поводу огромных кредитов, выданных Уоппингу. Даже его основной букмекерский бизнес заметно страдал от усиливающейся конкуренции, и доходы от него едва покрывали выплату процентов.

– Другими словами, Билли, – подытожил Прендергаст, – если это дело с проектом не выгорит, мы пропали. Потеряешь последнюю рубашку. Конечно, у нас есть кое‑что в запасе на Каймановых островах и в Цюрихе, но со всем остальным придется распрощаться.

Лорд Уоппинг затянулся сигарой и попытался представить себе будущее без особняка на Итон‑сквер, двухэтажных апартаментов на Парк‑авеню, без шале в Гштааде, без яхты, без скаковых лошадей и гаража, полного сверхмощными автомобилями. Если уж со всем этим придется расстаться, то и с Аннабеллой тем более.

Прендергаст потер глаза и с тоской подумал о пинте английского пива. Полночи он провел, пытаясь выудить из колонок цифр хоть что‑нибудь внушающее оптимизм, и сейчас был совершенно вымотан. Ему уже осточертели и жизнь на яхте в тесной каюте, и эта дурацкая иностранная еда. А что касается французов, с которыми он успел познакомиться, то ни одного из них он и на порог бы не пустил. Напыщенные, капризные и не внушающие доверия примадонны. Он с самого начала советовал Уоппингу не связываться с этим проектом. И по иронии судьбы теперь только он и мог спасти всю бизнес‑империю.

– Так что повторяю, Билли: если мы не выиграем тендер, нам конец. Как ты считаешь, каковы шансы?

Уоппинг всегда был игроком, а эта игра оказалась самой важной в его жизни. На кону стояли миллионы, много миллионов – более чем достаточно, для того чтобы отдать все долги и оставить себе на новые проекты и удовольствия. Чтобы выигрывать, надо рисковать – такова была его философия. В прошлом она его не подводила, и теперь, несмотря на обескураживающие факты, он продолжал верить в удачу.

– Твоя проблема, мой дорогой ворчун, в том, что стакан у тебя всегда наполовину пуст, а не полон.

– Я смотрел в этот стакан добрые полночи, Билли. Он не то чтобы наполовину пуст, он сух, как старая кость. В нем нет ни капли. Тебе ведь, в отличие от меня, не приходится иметь дело с банками. Ты только взгляни на это.

Прендергаст потряс перед носом босса пачкой распечатанных писем, содержание которых сводилось к одному: мы хотим денег, и хотим их немедленно. Разумеется, эта мысль была сформулирована несколько мягче. В них говорилось о «растущем беспокойстве» и «неприемлемом положении», упоминалась «неустойчивость рынка» и выражались сожаления по поводу того, что «с лордом Уоппингом так сложно связаться». И во всех письмах содержалось настойчивое пожелание увидеться с лордом лично «для решения наших насущных проблем».

– Сам видишь, – вздохнул юрист, – они жаждут твоей крови. Следующим шагом будет обращение в суд. Вот так‑то, Билли. Остается только идти ва‑банк.

Поток плохих новостей прервало появление Аннабеллы, глянцевой после принятия солнечной ванны и уже переодевшейся к ланчу в белые джинсы и футболку – и то и другое на размер меньше, чем требовалось.

– Дорогуша, я боюсь, что мы опоздаем, – протянула она и взглянула на крошечные «Картье». – Сколько лететь до Монако? Мы непременно должны прийти вовремя – на ланче будет присутствовать кто‑то из королевской семьи, инкогнито разумеется. То есть, я хочу сказать, из княжеской семьи, но все‑таки…

Рей Прендергаст взглянул на нее с неприязнью, которую безуспешно пытался скрывать с тех самых пор, когда год назад эта дамочка впервые появилась в окружении Уоппинга. Надутая курица, норовящая прибрать к рукам все, что видит, да еще и мечтающая стать четвертой леди Уоппинг. К тому же она обходится лорду непомерно дорого. А он вроде запал на нее. Прендергаст постучал пальцем по стопке бумаг.

– Билли, пока ты здесь…

Уоппинг виновато взглянул на Аннабеллу:

– Передай Крошке, пусть греет двигатель, я буду через пару минут.

Аннабелла послала ему воздушный поцелуй, подхватила крокодиловую сумочку размером с солдатский рюкзак и поспешила к вертолету.

Уоппинг еще раз посмотрел на бумаги и раздавил остаток сигары в хрустальной пепельнице.

– Хорошо. Отправь им всем письма. Скажи, что я сейчас крайне занят переговорами о реализации большого строительного проекта в Марселе. Они займут еще пару недель, а потом я вернусь в Лондон и лично сообщу им хорошие новости. – Уоппинг поднялся со стула и стряхнул с груди сигарный пепел. – Это немного сдержит их прыть.

– Надеюсь, что так, Билли. Надеюсь, что так.
Короткий, но крутой подъем вел от Старого порта к величественному комплексу зданий Вьей‑Шарите, или просто – Богадельне, как называли его в Марселе. Она была построена уроженцем Марселя Пьером Пюже, придворным архитектором Людовика XIV, и Патримонио решил, что это будет самой подходящей площадкой для приема. На этот вечер намечалось что‑то вроде премьеры: впервые три макета – Сэма и его соперников – будут выставлены на публичное обозрение, и Сэм желал лично убедиться, что его макет установлен как следует.

Он поднимался к Богадельне по крутым узким улочкам старинного квартала Панье, где в 1620 году и родился архитектор Пюже (по странному совпадению окна его бывшего дома выходили на боковой фасад архитектурного шедевра, который он построит пятьдесят лет спустя). По дороге Сэм припомнил несколько исторических фактов, почерпнутых из разговоров с Ребулем.

Несмотря на название, изначально Вьей‑Шарите использовалась скорее как тюрьма, куда силой стаскивали нищих, попрошаек и бродяг, наводнявших в те времена улицы Марселя. Ситуация была до того угрожающей, что весь город напоминал гигантский Двор чудес – традиционный термин для обозначения трущоб. Наконец богатые марсельские купцы решили, что больше с этим мириться нельзя: криминальная обстановка становилась помехой для бизнеса. Поэтому всех сомнительных личностей собрали в кучу и заперли, а после стали использовать как бесплатную рабочую силу. Вот и вся благотворительность.

После Великой революции дела пошли немного лучше. В Богадельню принимали бедных, больных и бездомных, но больше не заставляли их работать. Так продолжалось до конца девятнадцатого века, пока заведение не закрыли. Во время Первой мировой войны здесь располагался корпус медицинских сестер, но после этого Вьей‑Шарите пришла в окончательный упадок.

Только в шестидесятых годах прошлого века Марсель озаботился судьбой своего архитектурного сокровища, и после двадцати лет трудоемкой и тщательной реставрации Богадельня стала настоящей гордостью города.

Сэм не знал, чего ожидать. Описание, данное Ребулем, было до того красочным и восторженным, с множеством пауз для целования кончиков пальцев, что он заранее приготовился к тому, что его постигнет разочарование. Но, пройдя через двойные чугунные ворота, охраняющие вход, Сэм замер, пораженный открывшимся видом. Огромный прямоугольный двор, ярдов сто в длину и пятьдесят в ширину, был окружен трехэтажными зданиями, украшенными изящными галереями и аркадами, посреди двора стояла очаровательная церковь, увенчанная овальным куполом. Время смягчило краски, и камень, из которого был сложен весь комплекс, приобрел розово‑кремовый оттенок. В лучах утреннего солнца весь двор, казалось, светился.

Несколько лет назад в Богадельне разместились музеи искусств и археологии, а также выставочный центр. В церкви располагалась постоянная скульптурная экспозиция, и именно здесь Патримонио и решил устроить прием. Миновав четыре массивные колонны, Сэм подошел ко входу в церковь, но путь ему преградила крупная женщина с папкой в руке.

– On est fermé, Monsieur.32

Слова эти были произнесены с тем плохо скрытым удовлетворением, которое во Франции испытывает всякая мелкая бюрократическая сошка, отказывая вам в чем‑либо. Сэм улыбнулся как можно шире и предъявил свое приглашение, табличку с именем и даже папку с документами. Тщательно изучив все это, женщина неохотно отступила в сторону.

Внутри церкви суетились люди, таская ящики с бутылками и бокалами во временный бар. Он разместился в алькове под мраморной статуей, которая смотрела на всю эту беготню слепым белым взором. В дальнем конце зала стояли три длинных стола, задрапированных белой тканью, на них и были установлены макеты. Проект Ребуля, самый низкий, располагался посередине между угрожающе нависшими над ним небоскребами. На каждом макете красовалось имя выдвинувшей его компании: «Уоппинг энтерпрайзес», Лондон, «Ван Бурен и партнеры» Нью‑Йорк, и «Эйфель интернэшнл», Париж.

Убедившись, что макет правильно собран и хорошо установлен, Сэм повернулся к выходу и уже готовился к очередному столкновению с драконом в юбке, возможно собирающемуся раздеть его и обыскать, как вдруг обнаружил, что он не один. Стройная темноволосая женщина в черном брючном костюме, похоже, тоже явилась, чтобы осмотреть макеты. Она была довольно привлекательна и принадлежала к тому хищному типажу, который свидетельствует о многих годах строжайшей диеты. От внимания Сэма не ускользнул и ее безупречный макияж. Судя по виду, ей было хорошо за тридцать, но разве с француженками можно знать наверняка?

– Привет. Ну как, нравится что‑нибудь?

Женщина повернулась к Сэму и чуть приподняла брови. У нее были ледяные голубые глаза.

– Кто вы?

– Сэм Левитт. – Он показал на свой макет. – От «Ван Бурен и партнеры».

В ответ на его приветствие женщина протянула руку, но ладонью вниз, поэтому Сэм немного замешкался, пытаясь решить, что с ней делать: поцеловать ее, пожать или восхититься маникюром.

– Каролина Дюма, представитель «Эйфель». Значит, мы соперники.

– Похоже на то, – согласился Сэм. – А жаль.

Мадам Дюма чуть наклонила голову и попыталась улыбнуться. Сэм сделал то же самое. Потом она отвернулась и продолжила осмотр.

Вновь оказавшись на залитом солнцем дворе, Сэм задумался о том, является ли у француженок умение отшивать мужчин врожденным, или они обучаются ему на специальных курсах. Так ничего и не решив, он покачал головой и отправился на поиски ланча.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   20

Похожие:

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconПитер Мейл Афера с вином Джону Сегалю, avec un grand merci Глава первая
...

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconСтивен Д. Левитт фрикономика мнение экономиста-диссидента о неожиданных...
Стивен Д. Левитт фрикономика мнение экономиста-диссидента о неожиданных связях между событиями и явлениями

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconНадпись на скамейке в Центральном парке
Нью-Йорке встречаются двое: Жюльет и Сэм. Они были вместе всего несколько дней, но за эти дни прожили целую жизнь и поняли, что созданы...

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconЕ. П. Психология воли. Спб., «Питер» 2003. С
Иванников В. А. Психологические механизмы волевой регуляции. – Спб: Питер, 2006. С. 18-73

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconГийом Мюссо Спаси меня Scan, ocr, ReadCheck FaerSalamandra; Conv...
Нью-Йорке встречаются двое: Жюльет и Сэм. Они были вместе всего несколько дней, но за эти дни прожили целую жизнь и поняли, что созданы...

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconРеклама новые технологии в россии
Почтовая рассылка («директ мейл») и почтовый маркетинг («директ маркетинг») как форма убеждения в рекламе

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconДжеймс Барри Питер Пен Джеймс Барри Питер Пен Глава первая питер пэн нарушает спокойствие
Венди знала это наверняка. Выяснилось это вот каким образом. Когда ей было два года, она играла в саду. Ей попался на глаза удивительно...

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconБольшая Игра-3: с любовью к узнику Азкабана
И вовсе не потому, что им, авторам, нечего сказать. Напротив, вся эта авантюра с би есть, собственно, долгий и любовный разбор уа....

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconПитер Ф. Друкер. "Эффективный управляющий"
Перу Питера Друкера принадлежит 31 книга, посвященная различным вопросам менеджмента. Последние годы основными вопросами, которым...

Питер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2 iconКнига рассчитана на студентов, аспирантов и преподавателей психологических...
А64 Человек как предмет познания — спб.: Питер, 2001. — 288 с. — (Серия «Мастера психологии»)

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов