Януш Корчак Когда я снова стану маленьим




НазваниеЯнуш Корчак Когда я снова стану маленьим
страница1/6
Дата публикации12.08.2013
Размер1.44 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
  1   2   3   4   5   6

Онлайн Библиотека http://www.koob.ru

Януш Корчак

Когда я снова стану маленьим
© Я.Корчак. ИЗБРАННОЕ; К. «Радянська школа» 1983

© Перевод с польского К.Э. Сенкевич, под редакцией А.И. Исаевой

OCR by 31 dec 2003

Взрослому читателю

Вы говорите:

— Дети нас утомляют. Вы правы. Вы поясняете:

— Надо опускаться до их понятий.

Опускаться, наклоняться, сгибаться, сжиматься.

Ошибаетесь!

Не от этого мы устаем. А оттого, что надо подниматься до их чувств.

Подниматься, становиться на цыпочки, тянуться.

Чтобы не обидеть.
^ Юному читателю

В этой повести нет приключений. Повесть эта — психологическая. Она психологическая не потому, что про псов. Да и пес-то в ней только один — Пятнашка.

«Психе» — по-гречески значит «душа», а здесь рассказывается о том, что происходит в душе человека: о чем он думает, что чувствует.
***
Это было так.

Лежу я однажды в постели и не сплю. Вспоминаю, как в детстве я ча­сто думал о том, что буду делать, когда вырасту.

Разные у меня были планы.

Вот вырасту большой — построю домик. И сад у меня будет. Посажу в саду деревья разные: груши, яблони, сливы. И цветы. Одни отцве­тут — распустятся другие.

Накуплю книжек, с картинками и без картинок, лишь бы интересные были.

Красок куплю, цветных карандашей, стану рисовать и раскрашивать. Что увижу, то и нарисую.

Стану за садом ухаживать, беседку построю. Поставлю в ней стол, кресло. Будет она увита диким виноградом. Вернется отец с работы, пусть в тени посидит. Наденет на нос очки, почитает газету.

А мама кур разведет. И голубятню построим,— высоко на столбе, чтобы кот или другой какой воришка не забрался,

И кролики у нас будут.

Будет у меня сорока, я ее говорить научу.

Будет у меня пони и три собаки.

Иногда мне хотелось трех собак, иногда — четырех. Я даже знал, как их назову. Нет, все-таки лучше трех — каждому по одной. Моя — Бекас, а мама с папой сами имя дадут, какое понравится.

Маме — маленькую комнатную собачку. А захочет кошку — ну, тогда и кошку. Привыкнут, из одной миски станут есть. Собачке красную лен­точку, а кошке — голубую.

Как-то раз я даже спросил:

— Мама, красную ленточку кому лучше — собаке или кошке? А мама сказала:

— Опять штаны порвал. Я спросил у папы:

— У каждого старичка, когда он сидит, обязательно должна быть ска­меечка под ногами? Папа сказал:

— У каждого ученика должны быть хорошие отметки, и он не должен стоять в углу.

Ну, я и перестал спрашивать. Уж потом все сам придумывал.

Может быть, собаки будут охотничьи. Пойду на охоту, принесу дичи, маме отдам. А когда-нибудь даже кабана подстрелю, но не один — с товарищами. Мои товарищи тогда тоже будут уже большие.

Пойдем с ними купаться. Лодку сделаем. Захотят мама с папой — на лодке их покатаю.

Будет у меня много-много голубей. Стану письма писать и посылать с голубями. Это будут почтовые голуби.

Вот и с коровами так: то, думаю, хватит одной, то — нет, пусть лучше две

А раз есть корова — значит, и молоко, и масло, и сыр. А куры яичек нанесут.

Потом и ульи заведем. Пчелы, мед.

Мама намаринует слив для гостей на всю зиму, повидла наварит.

И лес будет рядом. Уйду в лес на весь день. Захвачу с собой еды л пойду собирать голубику, землянику, бруснику. А осенью—за грибами. Насушим грибов — будут у нас и грибы.

Нарублю дров, мно-о-ого, на всю зиму. Чтоб тепло было.

Колодец надо выкопать глубокий, до родниковой воды.

Но ведь придется еще и покупать разные вещи: сапоги, одежду. Отец будет старенький, не сможет много зарабатывать. Мне придется.

Запрягу лошадь и повезу на рынок овощи, фрукты — все, что самим не нужно. А что нужно — привезу. Стану торговаться и куплю подешевле.

Или уложу яблоки в корзины и поплыву на корабле в дальние страны. В жарких странах инжир, финики, апельсины, и они там всем надоели. Вот у меня и купят яблоки. А я у них — их фрукты. Привезу попугая, безьяну и канарейку.

Я уж теперь и сам не знаю, верил ли я во все это или нет. Но приятно было все так выдумывать.

Иногда я даже знал, какая у меня будет лошадь — гнедая или воро-ная. Увижу какую-нибудь лошадь и думаю: «Вот такая и у меня будет, когда вырасту». Потом увижу другую и думаю: «Нет, лучше вот такая». А то думаю: «Ладно, пусть будут две — и та и эта».

Или возьму да опять придумаю все совсем по-другому.

Буду учителем. Соберу всех людей и скажу:

— Надо построить хорошую школу, чтобы не было так тесно, чтобы дети не толкались и не наступали друг другу на ноги.

Приходят дети в школу, а я спрашиваю: — Угадайте, что мы сегодня будем делать? Один скажет: — Пойдем на экскурсию. — А другой:

— Диапозитивы будем смотреть. Кто одно говорит, кто — другое. А я отвечаю:

— Нет, все это тоже будет, но есть у нас дело и поважнее. И только когда все успокоятся, скажу: — Я вам новую школу построю.

А потом я выдумываю разные препятствия. Будто бы школа уже почти готова, а тут вдруг стена обвалилась или пожар. Надо все сначала начи­нать, но мы назло строим еще лучше.

У меня всегда все было с препятствиями. Если плыву на корабле — то буря. Если я полководец — то сперва проигрываю все сражения, и только под конец победа.

Потому что скучно, когда все с самого начала удается.

Ну вот, при школе есть каток, в классах разные картины, карты, при­боры, гимнастические снаряды, чучела зверей.

Наступают праздники, а мальчишки и девчонки столпились перед шко­лой и кричат:

— Впустите нас! Не надо нам праздников, хотим в школу ходить!

Сторож их уговаривает, но это не помогает. А я сижу у себя в каби­нете и ничего не знаю, потому что пишу разные бумаги... Входит сторож. Постучался и входит.

Он стучится, а я говорю:

— Войдите.

Ну, сторож и говорит:

— Господин учитель, ребятишки бунт подняли, праздников не хотят.

А я отвечаю:

— Не беда, сейчас я их успокою.

Выхожу, посмеиваюсь — не сержусь. Объясняю:

— Праздники так праздники. Учителя должны отдохнуть. Потому что, когда они устают, они сердятся и кричат на детей.

Поговорили мы так и решили: ребята могут приходить играть во дворе, но за порядком пусть сами следят.

По-разному я думал, что буду делать, когда вырасту.

То думаю: будут у меня только папа с мамой, а в другой раз — пусть и жена будет. Чтобы самим хозяйничать.

Жалко мне с родителями расставаться,— вот и живем мы все вместе, только через сени. По одну сторону сеней — родители, по другую — мы с женой. Или пусть лучше будут два домика по соседству. Потому что старые люди любят покой. Чтобы дети не мешали, когда они прилягут после обеда. А то дети всюду носятся, топочут, стучат, кричат.

Только вот не знаю, как мне быть с детьми, кого хотеть: одних маль­чишек или еще и девочку. И как лучше: чтобы мальчик старше всех был или девочка.

Жена, пожалуй, пусть будет такая, как моя мама, а дети — и сам но знаю какие. То ли хочу, чтобы они баловались, то ли, чтобы тихие были. И не знаю, что им позволять, чего не позволять. Ну, там чужого не тро­гать, не курить, не говорить нехороших слов; потом, чтоб не дрались и не очень ссорились.

А что я стану делать, если они подерутся, не захотят слушаться или что-нибудь натворят?

Какие они должны быть — постарше или малыши?

По-разному думаю.

То хочу быть, когда вырасту, как Михал, то как дядя Костек, то как папа.

То хочу стать большим навсегда, то только так, попробовать. Потому что, может быть, поначалу это и приятно, а вдруг потом снова захочется стать маленьким?

Так я думал, думал, пока и в самом деле не вырос. У меня уже есть часы, усы, письменный стол с выдвижными ящиками — все, как у взрос­лых. И я в самом деле учитель. И мне нехорошо...

Нехорошо мне.

Дети на уроках не слушаются, и я должен все время сердиться. Столь­ко всяких огорчений. Отца с матерью уже нет.

Ну ладно.

Начну теперь думать наоборот.

Что бы я сделал, если бы снова стал маленьким? Не совсем малень­ким, а таким, чтобы в школу ходить, опять играть с ребятами. Просну­ться бы утром и подумать: «Что такое? Уж не снится ли мне все это?»

Смотрю на свои руки — и удивляюсь. Смотрю на одежду — и удив­ляюсь. Вскакиваю с постели, бегу к зеркалу. Что случилось?

А тут мама спрашивает:

— Встал? Быстро одевайся, а то в школу опоздаешь.

Я хотел бы, если бы снова стал маленьким, помнить, знать и уметь все, что умею и знаю теперь. Только чтобы никто не догадывался, что я уже был большим. А я как ни в чем не бывало — притворяюсь, будто я такой же мальчик, как вес: есть у меня папа и мама, и я хожу в школу. Так было бы всего интересней. А я бы все подмечал, и было бы так смешно, что никто ни о чем не догадывается.

Ну так вот, лежу я как-то в постели, не сплю и думаю:

«Знал бы, ни за что бы не хотел стать взрослым. Ребенку во сто раз лучше. Взрослые — несчастные. Неправда, будто они делают, что хотят. Нам еще меньше разрешено, чем детям. У нас больше обязанностей, боль­ше огорчений. Реже веселые мысли. Мы уже не плачем — это правда, но, пожалуй, лишь потому, что плакать не стоит. Мы только тяжело взды­хаем».

И я вздохнул.

Вздохнул тяжело, глубоко: ничего не поделаешь. Никто ничего не изме­нит. Никогда уж больше я не буду маленьким.

Но не успел я вздохнуть, как стало темно. Совсем темно. Ничего не вижу. Только дым какой-то. Даже в носу защипало.

Скрипнула дверь. Я вздрогнул. Показался какой-то крошечный ого­нек. Как звездочка.

— Кто это?

А звездочка движется в темноте — все ближе и ближе. Вот уже около кровати, вот уже на подушке. Гляжу — а это фонарик. На подушке стоит маленький человечек... На голове у него высокий красный колпак. Седая борода. Гном. Только совсем маленький — с палец.

— Я пришел.

Гном улыбается, ждет.

И я улыбнулся. Потому что подумал, что мне это снится. Ведь и взрос­лому, бывает, приснится детский сон,— даже удивляешься, откуда он взялся.

А гном говорит:

— Ты меня звал, вот я и пришел. Чего ты хочешь? Только скорей! Не говорит, а как-то чирикает, тихо-тихо. А я все слышу и понимаю.

— Ты меня сам вызывал,— говорит,— а теперь не серишь. И помахивает фонариком: вправо, влево, вправо, влево.

— Ты не веришь,— говорит.— Раньше все люди знали, что бывают чудеса. Л теперь в колдунов, гномов и ведьм верят один дети.

Помахивает фонариком и головой покачивает. А я даже шевельнуться боюсь.

— Ну, назови какое-нибудь желание. Попробуй. Чего тебе стоит? Я пошевелил губами, чтобы спросить, а он уже догадался, знает.

— Ты меня вызвал Вздохом Тоски. Многие думают, что заклятье — это обязательно слова. Да нет же, нет!

И головой качает — нет, мол... Переступает с ноги на ногу. Смешно так. И фонариком — то вправо, то влево. Л я чувствую, что уже засыпаю. И широко раскрываю глаза, чтобы не заснуть. Потому что заснуть мне жалко.

— Вот видишь,— говорит гном,— видишь, какой ты упрямый! Скорей, не то я уйду. Мне долго нельзя оставаться. Потом пожалеешь...

А мне и хочется назвать желание, да не могу. Видно, так уж заведено на свете, что говорить легко, только когда тебе чего-нибудь не особенно хочется, а вот когда чего-нибудь очень хочешь, то трудно.

Вижу, что гном огорчился. Ж,алко мне его Но сказать ничего не могу.

— Ну, прощай,— говорит.— А жаль...

И вот он уже уходит. Только тут я быстро прошептал:

— Хочу опять стать маленьким.

Он вернулся, завертелся волчком — и прямо мне в глаза фонариком. И чирикнул что-то, но я не расслышал. Не знаю, как гном ушел. Только когда я утром проснулся, я все помнил.

С любопытством оглядываю комнату.

Нет, это мне вовсе не снилось.

Все правда.
^ Первый день

Я никому не говорю, что был взрослым, делаю вид, что всегда был мальчиком и жду, что из этого выйдет. Все мне как-то странно смешно. Смотрю и жду.

Жду, когда мама отрежет мне хлеба, будто я сам не могу. Мама спра­шивает, сделал ли я уроки. Говорю, что да, сделал, а как на самом деле — не знаю.

Все как в сказке о Спящей царевне, и даже хуже. Потому что царевна проспала сто лет, но и все спали вместе с ней, а потом вместе с ней про­снулись: и повара, и мухи, и вся прислуга, и даже огонь в камине. Про­снулись такими же, как были. А я проснулся совсем другим.

Я взглянул на часы и сразу отвернулся, чтобы себя не выдать. А вдруг тот мальчик не умел узнавать время?

Интересно, что будет в школе, каких я там встречу товарищей? Заме­тят они что-нибудь или будут думать, что я уже давно хожу в школу? Странно, что я знаю, в какую мне школу идти, на какой она улице. Знаю даже, что наш класс на втором этаже, а я сижу за четвертой партой, около окна. А рядом со мной Раевский.

Иду, размахиваю руками, марширую. Легким шагом, выспавшийся. Совсем не так, как когда был учителем. Смотрю по сторонам. Ударил ру­кой по жестяной вывеске. Сам не знаю, зачем я это сделал. Холодно, даже пар изо рта идет. Нарочно дышу так, чтобы было побольше пара. Мне приходит в голову, что я могу засвистеть как паровоз. II начать пускать пар, и бежать, а не идти. Но я как-то стыжусь. Ну, а, собственно, чего? Для того ведь я и хотел снова стать маленьким, чтобы мне было весело.

Но сразу как-то нельзя. Сначала надо ко всему присмотреться.

Идут ученики и ученицы, идут взрослые. Я смотрю, кто из них весе­лее. И эти идут спокойно, и те спокойно. Понятно: ведь на улице нельзя шалить. Да и не расшевелились еще. Я — другие дело: ведь я всего один день, как стал ребенком, мне весело.

И как-то странно. Словно я стыжусь чего-то...

Ничего. В первый день так и должно быть. Потом привыкну.

Иду я и вдруг вижу большущий воз. А лошадь никак его с места не сдвинет. Видно, плохо подкована — ноги скользят. Стоят мальчишки, смотрят. Остановился и я.

«Сдвинет или не сдвинет?»

Растираю уши, топаю, а то ноги мерзнут,— скорей бы уж воз тронулся, тогда бы все кончилось... А уходить, так ничего и не увидев, жалко. Ло­шадь, может быть, упадет, как тогда справится возчик? Если бы я был большой, то прошел бы равнодушно мимо; наверно, и вовсе бы не заме­тил. А раз я мальчик, мне все интересно.

Смотрю, как взрослые то и дело отстраняют нас с дороги, потому что мы им мешаем. И куда они так торопятся?

Ну хорошо. Воз, наконец, тронулся. И вот я прихожу в школу. Вешаю пальто в своем классе. А там шум. Кто-то говорит, что Висла стала.

— Сегодня ночью.

Другой говорит, что это неправда. Ссорятся. Вернее, не ссорятся, а спо­рят.

— Видали! Первый мороз, а у него Висла стала! Ну, сало-то, может, и плывет...

— А вот в том-то и дело, что не плывет.

— Ладно, хватит чепуху молоть!

Тут и другие ребята вмешались. Взрослый, наверное, сказал бы, что они ссорятся. И правда, один говорит: «Ты дурак!», а другой ему: «Сам балда!» От Вислы перешли к снегу. Выпадет сегодня снег или нет? Раз дым из трубы идет вверх — значит, снега не будет. И по воробьям можно узнать, будет ли снег. Кто-то говорит, что видел барометр.

И снова:

— Дурак!

— Зато ты умный!

— Врешь!

— А может, это ты врешь?

Участие в споре принимают не все. Иные стоят, сами ничего не гово­рят, а только слушают.

Я тоже слушаю и вспоминаю, что ведь и взрослые в кондитерской ча­сто ссорятся: не из-за снега, а из-за политики. Совершенно так же. И так же говорят:

— Бьюсь об заклад, что президент не примет отставки! А здесь:
  1   2   3   4   5   6

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Януш Корчак Когда я снова стану маленьим iconЯнуш Корчак Как любить ребенка Ребенок в семье
Предчувствую множество вопросов, ждущих ответа, множество сомнений, требующих разрешения. И отвечаю

Януш Корчак Когда я снова стану маленьим iconЯнуш Корчак Как любить ребенка Ребенок в семье
Предчувствую множество вопросов, ждущих ответа, множество сомнений, требующих разрешения. И отвечаю

Януш Корчак Когда я снова стану маленьим iconЯнуш Корчак Как любить ребенка То, чего нам так не хватает
А не хватает нам любви к детям. Не хватает самоотверженности -родительской, педагогической. Не хватает сыновней, дочерней любви

Януш Корчак Когда я снова стану маленьим iconБернхард Хеннен «Меч эльфов. Наследница трона»
Меня не должно трогать то, что я вижу, когда я хладнокровна, то способна приносить наибольшую пользу. Когда меня зовут к ложу умирающего...

Януш Корчак Когда я снова стану маленьим icon«Пламенное сердце» Переведено специально для группы «Академия вампиров» вконтакте
Не стану лгать. Когда я вошел комнату и увидел свою девушку, читающую детские книги, мое сердце едва не остановилось

Януш Корчак Когда я снова стану маленьим iconЯнуш Вишневский Одиночество в Сети Януш Вишневский Одиночество в...
Это потому что там использовались сильные детергенты, чтобы смыть кровь, что осталась после разорванных на части под колесами локомотива...

Януш Корчак Когда я снова стану маленьим iconЯнуш Леон Вишневский Триптих. Одиночество в Сети Януш Леон Вишневский триптих одиночество в сети
Это потому что там использовались сильные детергенты, чтобы смыть кровь, что осталась после разорванных на части под колесами локомотива...

Януш Корчак Когда я снова стану маленьим iconЯнуш Леон Вишневский Молекулы эмоций Януш Леон Вишневский молекулы эмоций
Даже сексуальных. В них не было необходимости. В стране, где большинство жителей верит, что даже раздельнополые пальмы (Coco de Меr)...

Януш Корчак Когда я снова стану маленьим iconНе успела ещё пыль осесть после эпичного штурма пещеры Приморский...
Состав участников: Егор Первушкин (Начпох), Дима Пешков (Завснар\ Заместитель завхоза), Антоха Владимиров (Госпитальер), Серёга Кукла,...

Януш Корчак Когда я снова стану маленьим iconБикини: роман: пер с пол. В. Ермолы / Януш Леон Вишневский
«Бикини: роман: пер с пол. В. Ермолы / Януш Леон Вишневский»: аст, Астрель; Москва; 2009

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов