«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013




Название«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013
страница2/20
Дата публикации17.08.2013
Размер2.65 Mb.
ТипКнига
zadocs.ru > Астрономия > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
ГЛАВА 4
Страх лишает меня способности мыслить. Единственное, о чем я могу думать, — как отвлечь ангела, пока мама откатит Пейдж в безопасное место.

— Беги!

На лице матери застывает маска ужаса. Охваченная паникой, она поворачивается и бежит прочь, без Пейдж. Видимо, решила, что коляску толкать буду я. Пейдж смотрит на меня широко раскрытыми от страха глазами, которые занимают большую часть ее эльфийского личика.

Развернув коляску, она устремляется следом за мамой. Моя сестра может катить коляску сама, но не так быстро, как тогда, когда ее толкает кто-то другой.

Если ангелов не удастся отвлечь, никому из нас не уйти отсюда живым. Почти не раздумывая, я за долю секунды принимаю решение.

Я выбегаю на открытое пространство, прямо навстречу Жженому.

Словно в тумане, слышу яростный, полный муки рев. Отрублено второе крыло. Вероятно, уже слишком поздно. Но я уже там, где лежит меч Белого, и у меня нет времени придумывать новый план.

Я подхватываю меч почти из-под ног Жженого обеими руками и ожидаю, что он окажется очень тяжелым. Но меч легко поднимается, невесомый, словно воздух. Я бросаю его в сторону Белого.

— Эй! — кричу во всю силу легких.

Жженый приседает, застигнутый врасплох видом летящего над его головой меча. С моей стороны это отчаянный и плохо продуманный ход, особенно если учесть, что ангел, вероятно, сейчас еле жив от потери крови. Но меч летит намного точнее, чем я могла себе представить, и опускается рукояткой вперед прямо на вытянутую руку Белого, словно направленный туда некой силой.

Бескрылый ангел без промедления замахивается мечом на Черного. Несмотря на ужасающие раны, движения его быстры и яростны. Теперь я могу понять, почему другим потребовалось немалое численное превосходство, чтобы загнать его в угол.

Клинок рассекает живот Черного. Хлещет кровь, смешиваясь с красной жидкостью на асфальте. Полосатый подскакивает к своему вожаку и подхватывает его, не давая упасть.

Кровь струями стекает по спине Белого, который, пошатываясь, пытается удержать равновесие без крыльев. Ему удается еще раз взмахнуть мечом, распоров ногу Полосатого, который убегает с Черным на руках.

Оставшиеся двое, до этого державшиеся поодаль, бросаются вперед и подхватывают Черного с Полосатым. Взмахнув могучими крыльями, они взмывают вместе с ранеными, оставляя за собой кровавый след, и исчезают в ночном небе.

Мой отвлекающий маневр увенчался неожиданным успехом. У меня вспыхивает надежда, что, возможно, моя семья к этому времени уже нашла себе новое убежище.

А затем мир взрывается болью — Жженый с размаху бьет меня в грудь.

Я отлетаю назад и падаю на асфальт. Легкие сжимает судорога, не давая вздохнуть. Все, что я могу, — свернуться в клубок, пытаясь глотнуть воздуху.

Жженый поворачивается к Белому, которого уже нельзя назвать белым. Мускулы его напряжены, и он несколько мгновений колеблется, словно оценивая свои шансы на победу над раненым ангелом. Белый, бескрылый и залитый кровью, едва стоит на ногах, но рука его тверда, и меч направлен на Жженого. В глазах Белого пылают гнев и решимость, благодаря которым он, похоже, сейчас только и держится.

Должно быть, репутация окровавленного ангела хорошо известна его противнику, поскольку, несмотря на состояние Белого, здоровый и мускулистый Жженый убирает меч обратно в ножны. Бросив на меня полный ненависти взгляд, он пробегает с десяток шагов по улице, а затем крылья поднимают его в воздух.

В ту же секунду, когда противник поворачивается к нему спиной, раненый ангел бессильно опускается на колени между собственными отрубленными крыльями. Он быстро истекает кровью, и я уверена, что через несколько минут наступит смерть.

Наконец мне удается вздохнуть. Воздух обжигает легкие, но судорога проходит. Несколько мгновений я лежу неподвижно, испытывая ни с чем не сравнимое облегчение, затем поворачиваюсь и бросаю взгляд вдоль улицы.

Увиденное повергает меня в ужас.

Пейдж с трудом катится по асфальту. В небе Жженый описывает круг, словно стервятник, а затем пикирует прямо к моей сестре.

Вскочив, я пулей мчусь к ней. Мои легкие отчаянно требуют воздуха, но я не обращаю на это внимания.

Жженый презрительно смотрит на меня. От взмахов его крыльев шевелятся волосы на моей голове.

Уже совсем близко. Если бы только чуть-чуть быстрее... Это я виновата. Я разозлила его настолько, что он решил сорвать свою злость на Пейдж. Чувство вины подгоняет меня. Нужно спасти ее во что бы то ни стало.

— Беги, мартышка! Беги! — издевается Жженый.

Он протягивает вниз руки и хватает Пейдж.

— Нет! — кричу я, пытаясь до нее дотянуться.

Ангел поднимает ее в воздух.

— Пенрин! — кричит она.

Я хватаюсь за штанину с желтыми звездочками, которые вышила мама для защиты от сил зла. На мгновение кажется, что я смогу вырвать сестру из рук ангела, но ткань выскальзывает из моей руки.

— Нет! — Я подпрыгиваю, пытаясь ухватить сестру за ноги, но мне удается лишь коснуться пальцами ее туфель. — Верни ее! Она тебе ни к чему! Она всего лишь маленькая девочка! — Мой голос срывается.

Секунду спустя ангел уже слишком высоко, чтобы меня услышать. Но я все равно кричу, продолжая бежать следом за ними по улице, даже когда крики Пейдж стихают вдали. Сердце мое замирает при мысли о том, что он может уронить ее с такой высоты.

Я еще долго стою посреди улицы, тяжело дыша и глядя, как исчезает в небе крошечная точка.
ГЛАВА 5
Проходит немало времени, прежде чем я оглядываюсь по сторонам в поисках мамы. Дело вовсе не в том, что меня мало волнует ее судьба, — просто наши отношения несколько сложнее, чем обычные отношения дочери и матери. Светлая любовь, которую мне полагалось бы к ней испытывать, перечеркнута черной полосой и запятнана всевозможными оттенками серого.

Ее нигде не видно. Тележка лежит на боку, содержимое рассыпано возле грузовика, за которым мы прятались. Мгновение поколебавшись, я кричу:

— Мама!

Любой, кого мог бы привлечь шум, наверняка уже наблюдает за мной из темноты.

— Мама!

На пустынной улице ни единого движения. Если даже молчаливые наблюдатели и видели из темных окон, куда она пошла, никто мне об этом не скажет. Я пытаюсь вспомнить, не схватил ли ее другой ангел, но все, что предстает в моих мыслях, — это ноги поднимающейся над коляской Пейдж. В это время могло происходить все, что угодно, и я бы этого не заметила.

В цивилизованном мире, где есть законы, банки и супермаркеты, параноидальная шизофрения — серьезная проблема. Но в мире, где банки и супермаркеты используются бандитами в качестве камер пыток, паранойя в разумных количествах не помешает. Шизофрения, однако, совсем другое дело. Хуже некуда, когда не можешь отличить реальность от фантазии.

И все-таки есть шанс, что мама успела улизнуть, прежде чем дела стали по-настоящему плохи. Скорее всего, она где-то прячется, следя за моими перемещениями. Вот почувствует, что опасность миновала, и выйдет.

Я снова озираюсь. Видны лишь дома с темными окнами и мертвые машины. Если бы я не провела несколько недель, тайком выглядывая из одного из этих окон, я решила бы, что осталась последним человеком на планете. Но я знаю, что там, за стенами из бетона и стали, есть по крайней мере несколько пар глаз, чьи обладатели сейчас размышляют, стоит ли рисковать, выбегая на улицу ради крыльев ангела или любой другой части его тела, которую удастся отрезать.

По словам Джастина, который еще неделю назад был нашим соседом, на улицах поговаривают, что кто-то объявил награду за части тел ангелов, и вокруг этого сейчас возникает целый бизнес. Больше всего ценятся крылья, но за руки, ноги, скальпы и другие, более интимные части тела можно выручить неплохую сумму — если только докажешь, что они принадлежали ангелу.

Мои мысли прерывает негромкий стон. Я тотчас же напрягаюсь, готовясь еще к одной драке. Но передо мной никого нет, кроме лежащего лицом вниз окровавленного ангела.

Неужели он все еще жив?

Судя по рассказам, которые я слышала, если отрезать ангелу крылья, он умрет. Как и человек, если отрезать ему руку. Он просто истечет кровью, если оставить его без присмотра.

Когда еще выпадет шанс добыть кусочек ангела? В любую минуту улицу могут заполонить стервятники. Самое умное сейчас — убраться отсюда, и побыстрее.

Но если он жив, возможно, знает, куда другой ангел унес Пейдж. Я подбегаю к нему, чувствуя, как надежда заставляет сильнее биться сердце.

Кровь струится по его спине, растекаясь лужей по асфальту. Я бесцеремонно переворачиваю ангела, даже не задумываясь о том, опасно ли до него дотрагиваться. Охваченная паникой, все же замечаю его неземную красоту, идеальную форму его груди. Лицо тоже могло бы выглядеть как у классического ангела, если бы не синяки и ссадины.

Я встряхиваю его. Белый никак не реагирует, подобно греческой статуе, которую он напоминает.

Я с силой бью его по щеке. Веки вздрагивают, и он несколько мгновений смотрит на меня. Я с трудом подавляю желание бежать без оглядки.

— Куда они полетели?

Он стонет, и глаза снова закрываются. Я снова со всей силы даю пощечину:

— Скажи, куда они полетели? Куда ее унесли?

Отчасти я ненавижу ту новую Пенрин, которой я стала.

Ненавижу девушку, которая хлещет по щекам умирающего. Но я загоняю эту мысль в дальние уголки сознания — пусть она мучит меня потом, когда Пейдж ничто уже не будет угрожать.

Ангел снова стонет, и я понимаю, что он ничего не сможет сказать, пока я не остановлю кровотечение и не переправлю его туда, где вряд ли появятся бандиты, чтобы разделать его на кусочки. Он весь дрожит, вероятно впадая в глубокий шок. Я переворачиваю его лицом вниз, на этот раз заметив, насколько он легкий.

Я подбегаю к маминой опрокинутой тележке и роюсь в груде тряпок, пытаясь найти что-нибудь пригодное для перевязки. Аптечка первой помощи спрятана на самом дне. Поколебавшись лишь мгновение, хватаю ее. Мне не по себе от одной только мысли о том, что придется тратить драгоценные медикаменты на ангела, который все равно умрет. Но без крыльев он настолько похож на человека, что я позволяю себе воспользоваться стерильными бинтами для перевязки.

Спина его покрыта таким количеством крови и грязи, что я даже не вижу, где находятся раны. В конце концов решаю, что это не важно, — главное, чтобы он прожил еще немного и успел рассказать, куда забрали Пейдж. Я туго обматываю его туловище бинтами, стараясь сильнее сдавить раны. Не знаю, можно ли убить, слишком туго перебинтовав, но зато я знаю, что смерть от потери крови приходит намного быстрее, чем любая другая.

Я как будто чувствую спиной взгляд. Бандиты наверняка решили, что я отрезаю себе трофеи. Вероятно, сейчас размышляют, не вернутся ли другие ангелы, пока они будут вырывать куски плоти из моих рук. Нужно закутать его в тряпки и увезти отсюда, пока они не слишком осмелели. В спешке я заматываю его с ног до головы.

Я хватаю коляску Пейдж. Ангел удивительно легок для своих размеров, и мне почти не требуется усилий. Если подумать, это вполне разумно. Куда проще летать, когда весишь пятьдесят фунтов, а не пятьсот. Впрочем, мысль о том, что он сильнее и легче человека, не добавляет мне теплых чувств к нему.

Я усаживаю ангела в коляску, делая вид, будто он страшно тяжел. Возможно, те, кто сейчас за мной наблюдает, решат, что я сильнее и крепче, чем выгляжу со своей худой фигуркой и ростом пять футов два дюйма.

Мне кажется или на лице ангела появилась улыбка?

Так или иначе, когда я сваливаю его в коляску, улыбка сменяется гримасой боли. Ангел слишком велик, чтобы устроиться поудобнее, но и так сойдет.

Я подхватываю шелковистые крылья, чтобы завернуть их в побитое молью одеяло из маминой тележки. Белоснежные перья кажутся удивительно мягкими, особенно по сравнению с грубым одеялом. Даже в такой момент возникает искушение их погладить. Если выдергивать перья и расплачиваться ими, одно крыло, вероятно, обеспечит нас троих кровом и пищей в течение года. Если, конечно, мы сможем снова собраться вместе.

Поспешно заворачиваю в одеяло оба крыла, не особо беспокоясь о целости перьев. Возникает мысль оставить одно крыло на улице, чтобы отвлечь бандитов, — пусть лучше они передерутся друг с другом, чем погонятся за мной. Но мне нужны оба этих крыла, чтобы заставить ангела поделиться со мной информацией. Я подбираю меч, удивительно легкий, как и перья, и бесцеремонно засовываю его в карман на сиденье коляски.

Я бросаюсь бежать по улице, толкая коляску перед собой.
ГЛАВА 6
Ангел умирает.

Лежа с забинтованным туловищем на диване, он ничем не отличается от человека. На лбу блестят капли пота. Он горячий на ощупь, словно в лихорадке.

Мы в здании одной из бесчисленных, недавно созданных интернет-компаний в Кремниевой долине. То, которое я выбрала, находится в бизнес-парке, заполненном одинаковыми строениями, и я надеюсь, что если кому-то сегодня и придет в голову совершить налет на офисное здание, он выберет другое, практически неотличимое от нашего.

Тем более что для этого есть повод — в вестибюле лежит труп. Он уже был там, когда мы пришли, — холодный, но еще не разложившийся. В здании ощущался запах бумаги и тонера, к которому добавлялся лишь слабый намек на присутствие мертвеца. Первым моим желанием было перебраться куда-нибудь. Собственно, я уже собралась так и сделать, когда вдруг пришло в голову, что подобное желание возникнет и у любого другого.

Входная дверь стеклянная, и труп видно снаружи. Мертвец лежит на спине в двух шагах за дверью, раскинув ноги и раскрыв рот. Поэтому я и решила выбрать это здание в качестве нашего временного пристанища. Здесь достаточно холодно для того, чтобы труп не начал вонять слишком быстро, хотя, полагаю, скоро нам придется уйти.

Ангел лежит на кожаном диване в помещении, напоминающем кабинет директора. Стены украшены черно-белыми фотографиями парка Йосемити в рамках, а на столе и полках стоят фото женщины и двух малышей в одинаковых костюмчиках.

Я выбрала одноэтажное здание, не слишком приметное, с вывеской компании «Зиготроникс». Кресла и диваны в вестибюле окрашены в яркие цвета, среди которых преобладает пурпурный и желтый. Возле кабинок для персонала стоит семифутовый надувной динозавр. Старая добрая Кремниевая долина... Думаю, мне бы понравилось работать в подобном месте, если бы я смогла окончить школу.

Здесь есть маленькая кухня. Я едва не расплакалась, увидев кладовую, забитую всевозможной снедью. Сладкие батончики, шоколадки, даже коробка лапши быстрого приготовления, той, что продается прямо в стаканчиках. Почему мне раньше не приходило в голову заглянуть в офисы? Вероятно, потому, что я никогда в них не работала.

На холодильник я не обращаю внимания, зная, что там нет ничего съедобного. Электричество все еще работает, но с перебоями и часто отключается на несколько дней подряд. Вероятно, в морозилке еще осталась еда, судя по запаху, — у яиц, с которыми мама не расстается, такой же. В здании есть даже собственный душ — вероятно, для страдающих ожирением начальников, пытающихся сбросить вес в обеденный перерыв. Так или иначе, он весьма пригодился для того, чтобы смыть кровь. Все домашние удобства налицо — естественно, не считая семьи, с которой действительно можно было бы чувствовать себя как дома.

Учитывая обстоятельства, у меня почти ни дня не проходило без мыслей о том, что без семьи было бы куда лучше. Но оказывается, это неправда. Теперь я постоянно задаюсь вопросом, как счастливы были бы Пейдж и мама, если бы мы нашли этот дом вместе. Мы смогли бы задержаться здесь на неделю, делая вид, будто все в порядке.

Я чувствую себя брошенной на произвол судьбы, потерянной и никому не нужной. Теперь я начинаю понимать, что заставляет новых сирот присоединяться к уличным бандам.

Мы пробыли здесь два дня. Два дня, за которые ангел не умер, но и не пришел в себя. Он просто лежит, весь в поту.

Я уверена, что он умирает. Иначе бы уже давно очнулся, разве не так?

Нахожу под раковиной аптечку, но пластырь и прочее вряд ли годятся для чего-то большего, чем порезы от бумаги. Я роюсь в аптечке, читая этикетки на пакетиках. Есть бутылочка с аспирином. Сбивает ли аспирин лихорадку так же, как снимает головную боль? Я читаю этикетку, и она подтверждает мои предположения.

Я понятия не имею, действует ли аспирин на ангелов и связана ли как-то лихорадка моего подопечного с ранами. Может, это для него нормальная температура. То, что он выглядит как человек, вовсе не означает, что он таковым является.

Я возвращаюсь в кабинет с аспирином и стаканом воды. Ангел лежит ничком на черном диване. В первую ночь я пыталась накрыть его одеялом, но он постоянно его сбрасывал. Так что сейчас на нем только штаны, сапоги и бинты вокруг туловища. Я сперва хотела снять штаны и сапоги, когда смывала с него кровь под душем, но решила обойтись без этого.

Черные волосы ангела прилипли ко лбу. Я хочу, чтобы он проглотил несколько таблеток и выпил воды, но никак не могу привести его в чувство. Он просто лежит, словно горячий кусок камня, и ни на что не реагирует.

— Если не выпьешь воды, я просто брошу тебя умирать одного.

Его забинтованная спина безмятежно поднимается и опускается. И так уже два дня.

Я четыре раза отправлялась на поиски мамы, но далеко не уходила, боясь, что ангел очнется, пока меня не будет, и я лишусь шанса найти Пейдж, прежде чем он умрет. Сумасшедшая женщина еще может постоять за себя на улице, но прикованная к инвалидной коляске маленькая девочка — никогда. И потому каждый раз, вернувшись из поисков, я бросаюсь к ангелу, чтобы убедиться, к своему облегчению и недовольству, что он все еще без сознания.

Уже два дня я по большей части сижу и ем лапшу, в то время как моя сестра...

Я не могу вынести даже мысли о том, что с ней сейчас. Мне не хватает воображения представить, что нужно ангелам от человеческого ребенка. Вряд ли ее захватили в рабство — она даже не может ходить. Заставляю себя не думать о том, что может случиться или уже случилось. Мне просто нужно сосредоточиться на том, чтобы ее найти.

Меня охватывают ярость и бессилие. Нестерпимо хочется швырнуть стакан с водой в стену, сорвать полки и заорать что есть мочи, словно капризный двухлетний ребенок. Желание это так сильно, что у меня начинают дрожать руки и я едва не проливаю воду.

Вместо того чтобы разбить стакан, я выплескиваю воду на ангела. Хочется кинуть следом и стакан, но я сдерживаюсь.

— Очнись, черт бы тебя побрал! Очнись! Что с моей сестрой? Чего от нее хотят? Где она, черт возьми? — кричу я во всю силу легких, зная, что могу привлечь с улицы бандитов, но сейчас меня это не волнует.

Я с размаху пинаю диван.

К моему крайнему изумлению, веки ангела медленно поднимаются и на меня устремляется взгляд его темно-синих глаз.

— Можно потише? Я спать хочу.

Его хриплый голос полон боли, но тем не менее в нем слышится высокомерный тон.

Я падаю на колени, глядя прямо ему в глаза:

— Куда улетели другие ангелы? Куда унесли мою сестру?

Он демонстративно закрывает глаза.

Я с силой бью его по спине, прямо по окровавленным бинтам.

Ангел быстро поднимает веки, скрежеща зубами. Он шипит от боли, но не вскрикивает. Взгляд его полон злобы. Я с трудом сдерживаю желание отойти назад.

— Тебе меня не напугать, — ледяным тоном говорю я, пытаясь подавить страх. — Ты слишком слаб, чтобы даже стоять на ногах, ты потерял много крови и без меня бы уже умер. Говори, куда ее унесли.

— Она умерла, — спокойно отвечает он и закрывает глаза, словно вновь собираясь заснуть.

Могу поклясться — мое сердце замирает на целую минуту. Пальцы холодеют. Наконец я вновь обретаю способность дышать.

— Врешь. Врешь!

Он не отвечает. Я хватаю лежащее на столе старое одеяло.

— Смотри!

Я разворачиваю одеяло, и из него на пол вываливаются потрепанные крылья. Они смялись, перьев почти не видно. Упав, крылья слегка раскрываются, и тонкий пух поднимается, словно потягиваясь после долгого сна.

Я замечаю страх в глазах ангела — такой же, как у человека, который увидел свои собственные ампутированные ноги, вываливающиеся из побитого молью одеяла. Понимаю, что веду себя непростительно жестоко, но не могу поступить иначе, если хочу снова увидеть Пейдж живой.

— Твои? — Я едва узнаю собственный голос, холодный и жесткий. Голос наемника. Голос убийцы.

Крылья утратили свой блеск. Среди белоснежных перьев еще переливаются золотые блестки, но часть их сломана и торчит под странными углами, к тому же они склеились и съежились от запекшейся крови.

— Если поможешь найти мою сестру, Получишь их назад. Я сохранила их для тебя.

— Спасибо, — хрипит он, разглядывая крылья. — Отлично будут смотреться у меня на стене.

В его голосе звучит горечь, но вместе с ней и кое-что еще — возможно, надежда.

— До того как ты и твои дружки уничтожили наш мир, у нас были врачи, которые могли пришить обратно случайно отрезанный палец.

Я ничего не говорю насчет замораживания, умалчиваю и о том, что отрезанную часть тела нужно пришить в течение нескольких часов. Вероятно, он все равно умрет, и это уже не будет иметь никакого значения.

— Это не я их отрезала, — говорю я. — Но я могу помочь тебе. Если поможешь найти сестру.

Вместо ответа, он закрывает глаза и, похоже, засыпает.

Дыхание глубокое и ровное, как у крепко спящего человека. Но выздоравливает он не так, как человек. Когда я притащила его сюда, его лицо было иссиня-черным и опухшим. Сейчас, после почти двухсуточного сна, оно вновь обрело нормальный вид. Вмятина от сломанных ребер исчезла. Пропали и синяки на скулах и вокруг глаз, а многочисленные порезы и ссадины на руках, плечах и груди полностью зажили.

Единственное, что не зажило, — раны в тех местах, где прежде были крылья. Я не вижу, что происходит с ними под бинтами, но, поскольку они все еще кровоточат, вряд ли дела обстоят намного лучше, чем два дня назад.

Я обдумываю возможные варианты. Если не удастся подкупить ангела, придется выбивать из него ответ пытками. Я готова на все ради моей семьи, но не знаю, сумею ли зайти столь далеко.

Но ему знать об этом не обязательно.

Теперь, когда он очнулся, стоит найти что-нибудь, чем можно его связать. Я направляюсь к выходу.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Похожие:

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconSuzanne McLeod «The Cold Kiss of Death», 2009
Сьюзан Маклеод «Холодный поцелуй смерти»: Азбука, Азбука-Аттикус, Санкт-Петербург, 2011

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconПассажир Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-04580-4
Да он и сам не уверен в своей невиновности… Как ему выбраться из этого лабиринта? Быть может, лейтенант полиции Анаис Шатле, для...

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconКристоф Гранже Пассажир Scan: utc; ocr&ReadCheck: golma1 «Пассажир»:...
Да он и сам не уверен в своей невиновности… Как ему выбраться из этого лабиринта? Быть может, лейтенант полиции Анаис Шатле, для...

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconЦветочная азбука тайный язык цветов
Азбука цветов. В подробности цветочного этикета посвятит азбука цветов. На протяжении многих лет люди пытались разгадать тайну символики...

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconСлова рассказы о науке этимологии Издание четвертое Авалон Азбука-классика Санкт-п е т е
О83 к истокам слова. Рассказы о науке этимологии. 4-е изд., перераб. – Спб.: «Авалон», «Азбука-классика», 2005. – 352 с

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconНа улице нашей любви hl «Саманта Янг "На улице нашей любви"»: Азбука-Аттикус;...
Джосселин Батлер молода, хороша собой и весьма состоятельна, но ей причиняют жестокие мучения воспоминания о прошлом: когда Джосселин...

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconСправочник сталкера. Азбука выживания «Справочник сталкера. Азбука выживания»
Удивительное и таинственное бывает и величественно‑притягательным, и смертельно опасным…

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconПрограмма курса «Азбука бухгалтера» Курс «Азбука бухгалтера» (для начинающих бухгалтеров)
Полученные знания дают возможность выпускнику самостоятельно вести бухгалтерский учет малого и среднего предприятия, заполнять формы...

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconКруиз по балтийскому морю из санкт-петербурга 6 дней! Санкт-Петербург...
Класс «B2V 365/292 325/260 305/244 665/532 Класс «B»

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconМарк Леви Похититель теней «Леви M. Похититель теней»: Иностранка,...
Во взрослой жизни он, став врачом, не раз сталкивается с бедами и горем, однако дар, обретенный в детстве, по-прежнему ведет его,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов