«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013




Название«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013
страница5/20
Дата публикации17.08.2013
Размер2.65 Mb.
ТипКнига
zadocs.ru > Астрономия > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
ГЛАВА 11
Вода в кране есть, но только холодная. Я думаю, не принять ли все-таки душ, поскольку неизвестно, сколько еще пройдет времени, прежде чем снова представится такая возможность. Мысль о потоках студеной воды меня останавливает.

Я решаю как следует обтереться мочалкой. По крайней мере, не замерзну вся сразу.

Как я и предполагала, вода ледяная, что вызывает воспоминания о моем сновидении, которые, в свою очередь, влекут за собой воспоминания о том, как меня согревали ночью. Вероятно, это просто какая-то особенность поведения ангелов, реакция на мою дрожь — примерно как пингвины прижимаются друг к другу, когда им холодно. Вряд ли что-то еще.

Но не хочется об этом думать — я даже не знаю, что об этом думать, — и я загоняю все подобные мысли в темный, до отказа набитый закуток своего сознания, которое угрожает в любой момент взорваться.

Когда я выхожу из ванной, Раффи выглядит так, словно только что принял душ. На нем его черные штаны и сапоги. Бинты исчезли. Он стоит на коленях перед развернутым на деревянном полу одеялом, и мокрые волосы падают на глаза. На одеяле разложены крылья.

Он расчесывает перья, расправляя на них пух и выдергивая сломанные. Сейчас ангел напоминает птицу, чистящую оперение. Его прикосновения мягки и почтительны, хотя выражение лица каменное. Изрезанные мной концы крыльев выглядят жалко.

У меня возникает абсурдное желание извиниться. За что, собственно? За то, что его соплеменники напали на наш мир и уничтожили его? За то, что они настолько жестоки — могут отрезать крылья одному из своих и бросить его на растерзание местным дикарям? Если мы дикари, то лишь потому, что они сделали нас такими. Так что извиняться мне не за что, и уж явно не за то, что помяла крыло своего врага, заворачивая его в побитое молью одеяло.

Но отчего-то я все равно иду опустив голову, словно чувствую себя виноватой, хотя и не говорю об этом вслух.

Я обхожу вокруг ангела, чтобы мой покаянный вид не бросался ему в глаза, и передо мной возникает его обнаженная спина. Кровотечение прекратилось. Во всем остальном он выглядит полностью здоровым — ни единой ссадины или синяка, за исключением тех мест, где раньше были крылья.

Раны похожи на пару полос сырого мяса, тянущихся вдоль спины там, где нож рассек сухожилия и мышцы. Мне не хочется об этом думать, но, сдается, другой ангел разрубил суставы, отделяя кости от тела. Вероятно, мне следовало зашить раны, но тогда я считала, что калека все равно умрет.

— Может, попробую зашить? — спрашиваю, надеясь на отрицательный ответ.

Я, конечно, девушка крепкая, но сшивать куски плоти — это для меня уже слишком, если не сказать больше.

— Нет, — отвечает он, не поднимая взгляда. — Само заживет.

— Почему до сих пор не зажило? В смысле — все остальные раны ведь исцелились очень быстро?

— Раны от ангельского меча заживают очень долго. Если когда-нибудь соберешься убить ангела, проткни его этим мечом.

— Врешь! Зачем тебе об этом говорить кому ни попадя?

— Просто я тебя не боюсь.

— Может, и стоило бы.

— Мой меч никогда не причинит мне вреда. И мой меч — единственный, которым ты можешь владеть.

Он осторожно выдергивает очередное сломанное перо и кладет на одеяло.

— Как это?

— Чтобы воспользоваться ангельским мечом, нужно разрешение. Без разрешения он будет весить тонну, если попытаешься его поднять.

— Но ты не давал мне никакого разрешения.

— Его дает не ангел, а сам меч. И некоторым мечам не нравится, когда их об этом просят.

— Угу, понятно.

Он проводит ладонью по перьям, нащупывая сломанные. Почему мне не кажется, что он шутит?

— Я не спрашивала никакого разрешения, но без проблем подняла меч.

— Так ведь ты хотела бросить его мне, чтобы я смог защититься. Видимо, он воспринял это как просьбу о разрешении и согласии.

— Он что, прочел мои мысли?

— По крайней мере, твои намерения. Иногда он так поступает.

— Ладно... ясно.

Я предпочитаю промолчать. В свое время наслушалась странного и научилась не спорить с теми, кто это странное говорил, поскольку возражать не имело никакого смысла, а порой бывало просто опасно. По крайней мере, если дело касалось моей мамы. Должна, впрочем, сказать, что Раффи даже более изобретателен, чем она.

— Может, забинтовать тебе спину?

— Зачем?

— Чтобы не попала инфекция, — отвечаю я, роясь в рюкзаке в поисках аптечки.

— Инфекция для меня не проблема.

— Что, не можешь заразиться?

— Да, по идее я невосприимчив к вашим микробам.

Слова «по идее» и «вашим» привлекают мое внимание.

Мы почти ничего не знаем об ангелах, и любая информация может дать нам преимущество. В смысле — когда мы снова организуемся.

И сейчас у меня есть беспрецедентная возможность кое-что о них выведать. Что бы там ни говорили о бандитах, я уверена, что они забирают части тела только у мертвых или умирающих ангелов. Не знаю, что я стала бы делать с информацией об ангелах, но обрести новые познания никогда не вредно.

«Скажи об этом Адаму и Еве». Я не обращаю внимания на предупреждающий голос в своей голове.

— То есть у тебя иммунитет или что? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно небрежнее.

— Впрочем, насчет забинтовать — мысль неплохая, — отвечает он, отчетливо дав понять, что догадался о моих намерениях. — Пока раны не видны, я вполне могу сойти за человека.

Он выдергивает сломанное перо, неохотно откладывает его в растущую груду.

Я трачу последние бинты. Его кожа напоминает покрытую шелком сталь. Я действую чуть грубее необходимого — так у меня не дрожат руки.

— Постарайся меньше двигаться, чтобы снова кровь не пошла. А то повязка тонковата, быстро пропитается.

— Не проблема, — отвечает он. — Вряд ли будет сложно поменьше двигаться, спасая собственную жизнь.

— Я серьезно. Это последние наши бинты.

— И больше их нигде не найти?

— Все может быть.

Если искать медикаменты, то лучше в домах, поскольку магазины либо разграблены, либо захвачены бандитами.

Мы наполняем водой мою бутылку. У меня почти не было времени набрать припасов в офисе, а то, что есть, — просто всякая малополезная всячина. Я вздыхаю, жалея, что не успела напихать в рюкзак побольше еды. За исключением чашки сухой лапши и горсти шоколадок, которые я берегу для Пейдж, у нас ничего нет. Мы делим лапшу — по две пригоршни на каждого. Когда мы выходим из коттеджа, уже середина утра, и первое место, куда мы заходим, — главный дом.

Я возлагала немалые надежды на полную запасов кухню, но хватает одного взгляда на зияющие пустотой шкафы посреди моря гранита и нержавеющей стали, чтобы понять: нам придется удовлетвориться объедками. Возможно, здесь жили богатые люди, но даже у богатых не хватит денег, чтобы купить еды, когда рушится мир. Либо они съели все, что могли, прежде чем собраться и уйти, либо забрали продукты с собой. Ящик за ящиком, буфет за буфетом — ничего, кроме крошек.

— Это съедобно?

Раффи стоит в дверях кухни, на фоне средиземноморской арки. Он держится как у себя дома, с естественной грацией аристократа, привыкшего к богатой обстановке. Картину слегка портит лишь наполненный на четверть мешок кошачьего корма в его руке.

Я достаю из мешка несколько красных и желтых подушечек и бросаю в рот. Они хрустят на зубах, и у них едва заметный рыбный привкус. Внушая себе, будто это крекеры, я жую и глотаю.

— Не особый деликатес, но вряд ли отравишься.

В кухне больше ничего найти не удается, зато мы кое-что обнаруживаем в гараже. Рюкзак, который раскладывается в мешок, — это здорово, поскольку ангел сейчас рюкзак нести не в состоянии, но, есть надежда, сможет потом. Два подростковых спальника, аккуратно свернутые и готовые к путешествию. Палатки нет, но есть фонарики с запасными батарейками. Блестящий походный нож, который я никогда бы не смогла купить. Я отдаю свой нож Раффи, а этот беру себе.

Сбросив грязную одежду, я переодеваюсь в чистую, найденную в шкафах. Мы также берем запасную. Я нахожу свитер, который вполне впору Раффи, и заставляю сменить выдающие его с головой черные штаны и сапоги на джинсы и обычные туристские ботинки.

К счастью, в доме три спальни, заполненные мужской одеждой чуть ли не всех размеров. Видимо, здесь жила семья с двумя сыновьями-подростками, но об их существовании теперь свидетельствует лишь содержимое шкафов и гаража. Больше всего меня беспокоит, чтобы Раффи пришлись впору ботинки. Вчерашние мозоли уже зажили, но даже при его способности к исцелению мы не можем позволить, чтобы он стирал в кровь ноги каждый день.

Я убеждаю себя, что меня беспокоит лишь его хромота, которая в дороге нам вовсе не подспорье, и предпочитаю больше об этом не думать.

— В этой одежде ты выглядишь почти как человек, — говорю я.

На самом деле он выглядит в точности как олимпийский чемпион, великолепный представитель сильной половины человечества, и мне становится слегка не по себе. Разве не должен ангел, принесший погибель человечеству, выглядеть зловеще и чуждо?

— Пока у тебя на спине не проступит кровь, вполне сойдешь за человека. Да, и не позволяй никому себя приподнимать. Очень уж ты легкий по человеческим меркам.

— Я не позволю никому, кроме тебя, носить себя на руках.

Он поворачивается и выходит из кухни, прежде чем я успеваю сообразить, как мне реагировать на его замечание. Чувство юмора — еще одно, чего, по моему мнению, ангелам иметь не стоит. А оттого что его чувство юмора весьма своеобразно, мне нисколько не легче.
Из большого дома выходим уже в полдень. Мы стоим в небольшом тупике возле Пейдж-Милл-роуд. Дорога темная и скользкая после ночного ливня. Небо затянуто рваными серыми тучами, но, если повезет, к тому времени, как начнется дождь, мы уже доберемся до холмов, под теплую крышу.

Наши рюкзаки лежат в кресле Пейдж, и, закрыв глаза, я могу представить, будто везу ее саму. Я вдруг ловлю себя на том, что напеваю кажущуюся бессмысленной мелодию, и замолкаю, поняв, что это мамина песенка-извинение.

Я переставляю ноги, стараясь не обращать внимания на слишком легкий вес коляски и идущего рядом бескрылого ангела.

По дороге разбросано множество автомобилей, но когда мы добираемся до выезда на шоссе, там лишь несколько машин, развернутых в сторону холмов. В первые дни все пытались выбраться на шоссе, чтобы уехать, — не знаю, куда именно. Похоже, они тоже не знали, поскольку шоссе забито в обоих направлениях.

Вскоре мы обнаруживаем первые трупы.
ГЛАВА 12
В лужах крови лежит целая семья.

Мужчина, женщина, девочка лет десяти. Ребенок у края леса, взрослые посреди дороги. Либо девочка пыталась убежать, когда на родителей напали, либо спряталась и ее схватили, когда она вышла из укрытия.

Они убиты недавно — кровь на разорванной одежде все еще ярко-красная. Судорожно сглотнув, я пытаюсь удержать кошачий корм у себя в желудке.

Головы нетронуты. К счастью, волосы девочки закрывают ее лицо. Тела, однако, в куда более худшем состоянии. Во-первых, туловища кое-где обглоданы до костей, на которых болтаются клочья мяса. Во-вторых, отсутствует часть рук и ног. Мне не хватает смелости взглянуть поближе, в отличие от Раффи.

— Следы зубов, — говорит он, присев на корточки перед телом мужчины.

— Какой зверь мог такое сделать?

Он продолжает сидеть, размышляя над моим вопросом.

— Из тех, что на двух ногах и с плоскими зубами.

Внутри у меня все переворачивается.

— О чем ты? Это были люди?

— Возможно. Зубы необычно острые, но человеческой формы.

— Не может быть. — Однако я знаю, что может. Люди готовы на все, лишь бы выжить. И все же что-то не сходится. — Слишком расточительно. Если уж опустился до людоедства, вряд ли уйдешь, сделав пару укусов.

Впрочем, парой укусов здесь не обошлось. Заставив себя взглянуть внимательнее, я понимаю, что они наполовину съедены. Но все-таки почему бросили оставшееся?

Раффи смотрит туда, где должна быть нога девочки:

— Конечности вырваны прямо из суставов.

— Хватит, — говорю я, отступая на два шага назад, и оглядываюсь вокруг.

Мы в открытом поле, и я чувствую себя мышью, которая смотрит в небо, полное ястребов.

— Что ж, — говорит он, поднимаясь и окидывая взглядом деревья, — кто бы это ни сделал, будем надеяться, что эта местность до сих пор в их власти.

— Почему?

— Потому что в таком случае у них есть еда.

Его слова отнюдь меня не утешают.

— Да ты ненормальный!

— Я? Это сделал не мой народ.

— Откуда тебе знать? У вас такие же зубы, как и у нас.

— Но мой народ не впадает в отчаяние. — Он говорит это так, словно ангелы не имеют никакого отношения к тому, что случилось с нами. — И он не безумен.

И тут я вижу разбитое яйцо.

Оно лежит на обочине возле девочки. Желток коричневый, белок свернулся. В нос мне ударяет вонь сероводорода — знакомый запах, пропитывавший мою одежду, подушку и волосы последние два года из-за маминого помешательства на тухлых яйцах. Рядом лежит букетик диких цветов. Розмарин и шалфей. Либо маме они показались красивыми, либо ее безумие обрело форму весьма мрачного чувства юмора.

Это ничего не означает, кроме того, что она была здесь. Не более того. Она не могла справиться с целой семьей.

Но она вполне могла справиться с десятилетней девочкой, которая вышла из укрытия после того, как убили ее родителей.

Она была здесь и наткнулась на тела, как и мы. И все.

В самом деле все.

— Пенрин?

Я понимаю, что Раффи обращается ко мне.

— Что?

— Это не могли быть дети?

— Кто?

— Те, кто напал, — медленно отвечает он. Похоже, я что-то пропустила. — Как я уже сказал, следы зубов слишком маленькие для взрослых.

— Значит, какие-то животные.

— Животные с плоскими зубами?

— Да, — чересчур убежденно говорю я. — Это куда логичнее, чем ребенок, расправившийся с целой семьей.

— Но не более логично, чем нападение банды одичавших детей.

Я пытаюсь бросить на него взгляд, говорящий о том, что он сошел с ума, но, похоже, мне удается лишь показать свой страх. В моем воображении одна за другой проносятся картины того, что могло здесь произойти.

Раффи говорит, что нужно избегать дороги и подниматься в холмы через лес. Я киваю, толком его не слыша, и следую за ним в гущу деревьев.
ГЛАВА 13
Растительность в Калифорнии в основном хвойная, но опавшей листвы все равно хватает, и она хрустит под ногами при каждом шаге. Не знаю, как в других частях света, но, по крайней мере, в наших холмах у меня не возникает сомнений, что все истории о лесных обитателях, умеющих ходить бесшумно, — миф. Во-первых, осенью в лесу попросту не найти места, где нет опавших листьев. Во-вторых, даже белки, птицы и ящерицы производят достаточно шума, чтобы их можно было принять за более крупных животных.

Хорошая новость состоит в том, что дождь намочил листья, приглушая звук шагов. Плохая — я не могу управляться с коляской на мокром склоне.

Палые листья застревают в спицах коляски, которую я изо всех сил толкаю вперед. Чтобы облегчить ее, я привязываю меч к рюкзаку, который взваливаю на спину. Второй рюкзак я бросаю Раффи. Но коляска все равно скользит по мокрым листьям, так и норовя скатиться вниз, когда я пытаюсь двигать ее зигзагами. Наша скорость замедляется до черепашьей. Раффи не предлагает помочь, но и не делает никаких саркастических замечаний.

Наконец мы находим чистую тропу, которая, похоже, ведет куда нам нужно. Земля на тропе более-менее ровная, и листьев намного меньше, однако дожди превратили ее в сплошную грязь. Не знаю, как поведет себя в грязи коляска, а ведь хочется сохранить ее в рабочем состоянии, поэтому я складываю коляску и несу в руках. На какое-то время это помогает, хотя мне крайне неудобно. Прежде вот так мне приходилось преодолевать самое большее один-два лестничных марша.

Очень быстро становится ясно, что я не могу идти дальше с коляской в руках. Даже если бы Раффи предложил помочь — чего он делать не собирается, — мы не уйдем далеко, таща неуклюжую конструкцию из металла и пластика.

В конце концов я раскладываю коляску и ставлю ее на землю. Грязь сразу же начинает жадно засасывать колеса. Всего через несколько футов коляска окончательно застревает.

Схватив палку, я пытаюсь сбить грязь, но она лишь все больше налипает на колеса. Еще пара футов — и коляску уже не сдвинуть с места.

Я стою рядом с ней, чувствуя, что на глазах выступают слезы. Как мне спасти Пейдж без ее коляски?

Нужно что-то придумать, даже если мне придется нести сестру на руках. Самое главное сейчас — найти ее. И все же я стою еще минуту, обреченно опустив голову.

— У тебя есть шоколад, — мягко говорит Раффи. — Остальное — лишь дело техники.

Я не поднимаю глаз, не желая показывать слезы. Проведя на прощание пальцами по кожаному сиденью, я ухожу прочь от коляски Пейдж.
Мы идем почти час, когда Раффи вдруг шепчет:

— Что, хандра в самом деле помогает людям почувствовать себя лучше?

Мы разговариваем шепотом с тех пор, как увидели трупы на дороге.

— Я вовсе не хандрю, — шепчу в ответ.

— Ну конечно... Ты же в компании воина-полубога. Из-зa чего хандрить? Подумаешь, коляску бросила! Мелочь.

Я едва не спотыкаюсь об упавшую ветку:

— Да ты шутишь!

— Насчет воина-полубога? По-твоему, о таких вещах можно шутить?

— О господи! — Я повышаю голос, забыв об осторожности. — Ты всего лишь чересчур возомнившая о себе птица. Ладно, мускулы у тебя есть, согласна. Но, знаешь ли, птицы — всего лишь эволюционировавшие ящерицы. Вот кто ты такой.

— Эволюция, — усмехается он и наклоняется, словно собираясь сказать что-то по секрету. — Тебе следует знать, что я был столь же совершенным в начале времен.

Он настолько близко, что его дыхание касается моего уха.

— Да ладно тебе! Твоя гигантская башка становится чересчур велика для этого леса. Скоро ты застрянешь между двумя деревьями, и снова придется тебя спасать. — Я бросаю на него усталый взгляд.

Я прибавляю шагу, чтобы у него пропало желание бросить в ответ какую-нибудь язвительную фразу, — а в том, что она возникнет, я не сомневаюсь.

Но Раффи молчит. Неужели позволил мне оставить последнее слово за собой?

Когда я оглядываюсь, Раффи самодовольно улыбается. Только теперь я понимаю, что он пытается поднять мое настроение. Я упрямо сопротивляюсь, но уже слишком поздно.

Я и в самом деле чувствую себя лучше.
По карте я помню, что бульвар Скайлайн идет через лес в сторону Южного Сан-Франциско. Скайлайн проходит выше того места, где мы сейчас. Хотя Раффи не говорил, где расположена обитель, он сказал, что нужно двигаться на север, а значит, через Сан-Франциско. Так что если мы просто поднимемся выше и направимся по Скайлайну в сторону города, то сможем держаться подальше от густонаселенных районов.

Мне нужно как можно больше узнать об ангелах, и у меня множество вопросов к Раффи, но главное сейчас — каннибалы, и мы сводим наши разговоры до минимума, ограничиваясь шепотом.

Я думала, что нам потребуется целый день, чтобы добраться до Скайлайна, но к середине дня мы уже там. И это хорошо, так как вряд ли я бы вынесла еще одну порцию кошачьего корма. У нас полно времени, чтобы обшарить дома на Скайлайне в поисках ужина до наступления темноты. Дома эти стоят дальше друг от друга, чем в пригородах, и большинство скрыто за деревьями, что лишь облегчает тайные поиски съестного. Я думаю о том, как долго следует дожидаться моей матери и найдем ли мы ее вообще. Она знала, что нужно подниматься на холмы, но других планов у нас не было. Как и во всем остальном, мне теперь остается лишь надеяться на лучшее.

Скайлайн — прекрасная дорога, идущая вдоль вершины горного хребта, что отделяет Кремниевую долину от океана. Это двухполосное шоссе, с которого видны как долина по одну сторону, так и океан по другую. Единственная дорога после Нашествия, которая не выглядит апокалиптически. Обсаженная по обеим сторонам красным деревом и пахнущая эвкалиптом, она смотрелась бы куда неестественнее с несущимися по ней автомобилями.

Однако вскоре после того, как мы добираемся до Скайлайна, нам встречаются машины, стоящие поперек дороги вплотную друг к другу и перекрывающие любое возможное движение. Они явно оказались здесь не просто так. Как будто оставлены на тот случай, если кто-то решит в них врезаться. Здесь есть жители, и вряд ли они рады гостям.

Ангел, неотличимый теперь от человека, оглядывается по сторонам, затем наклоняет голову, словно услышавшая что-то вдали собака, и слегка кивает вперед и влево.

— Они вон там, наблюдают за нами, — шепчет Раффи.

Я не вижу ничего, кроме пустой дороги между деревьями.

— Откуда ты знаешь?

— Я их слышу.

— Как далеко? — шепчу я. (Как далеко до них и как далеко ты слышишь?)

Он смотрит на меня, словно зная, о чем я думаю. Неужели вдобавок к великолепному слуху он еще и умеет читать мысли? Пожав плечами, ангел поворачивается и направляется обратно под укрытие деревьев.

В качестве эксперимента я мысленно называю его всевозможными именами. Он никак не реагирует, и я вызываю в мозгу мысленные картины, заставляя его бросить на меня озадаченный взгляд. Отчего-то я вспоминаю, как он обнимал меня ночью, когда мне снилось, будто я замерзаю в воде. В моем воображении я просыпаюсь на том диване и поворачиваюсь лицом к ангелу. Почему-то на мне ничего нет, кроме...

Я останавливаюсь и начинаю думать о бананах, апельсинах и клубнике, испугавшись, как бы он и впрямь не уловил мои мысли. Но он продолжает шагать по лесу, ничем не выдавая своих телепатических способностей. Хорошая новость. Плохая же состоит в том, что он не знает и того, о чем думают другие. В отличие от него, я не слышу, не вижу и не чую ничего, что хотя бы намекало на засаду.

— Что ты слышал? — шепчу я.

Он оборачивается и тихо отвечает:

— Двое о чем-то тихо говорили.

Я замолкаю и просто иду следом за ним.

Впереди растут одни красные деревья, и под ногами нет хрустящей листвы, зато есть как раз то, что нам сейчас нужно, — толстая подстилка из мягких иголок, заглушающая шаги.

Хочется спросить, приближаются ли к нам голоса, которые он слышал, но боюсь говорить без нужды. Мы можем попытаться обойти опасное место кругом, но, если мы хотим добраться до Сан-Франциско, нужно продолжать движение прежним курсом.

Раффи ускоряет шаг вниз по склону, почти переходя на бег. Я слепо следую за ним, предполагая, что он слышит нечто такое, чего не слышу я. А потом я тоже слышу.

Собаки.

Судя по лаю, они направляются прямо к нам.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Похожие:

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconSuzanne McLeod «The Cold Kiss of Death», 2009
Сьюзан Маклеод «Холодный поцелуй смерти»: Азбука, Азбука-Аттикус, Санкт-Петербург, 2011

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconПассажир Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-04580-4
Да он и сам не уверен в своей невиновности… Как ему выбраться из этого лабиринта? Быть может, лейтенант полиции Анаис Шатле, для...

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconКристоф Гранже Пассажир Scan: utc; ocr&ReadCheck: golma1 «Пассажир»:...
Да он и сам не уверен в своей невиновности… Как ему выбраться из этого лабиринта? Быть может, лейтенант полиции Анаис Шатле, для...

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconЦветочная азбука тайный язык цветов
Азбука цветов. В подробности цветочного этикета посвятит азбука цветов. На протяжении многих лет люди пытались разгадать тайну символики...

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconСлова рассказы о науке этимологии Издание четвертое Авалон Азбука-классика Санкт-п е т е
О83 к истокам слова. Рассказы о науке этимологии. 4-е изд., перераб. – Спб.: «Авалон», «Азбука-классика», 2005. – 352 с

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconНа улице нашей любви hl «Саманта Янг "На улице нашей любви"»: Азбука-Аттикус;...
Джосселин Батлер молода, хороша собой и весьма состоятельна, но ей причиняют жестокие мучения воспоминания о прошлом: когда Джосселин...

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconСправочник сталкера. Азбука выживания «Справочник сталкера. Азбука выживания»
Удивительное и таинственное бывает и величественно‑притягательным, и смертельно опасным…

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconПрограмма курса «Азбука бухгалтера» Курс «Азбука бухгалтера» (для начинающих бухгалтеров)
Полученные знания дают возможность выпускнику самостоятельно вести бухгалтерский учет малого и среднего предприятия, заполнять формы...

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconКруиз по балтийскому морю из санкт-петербурга 6 дней! Санкт-Петербург...
Класс «B2V 365/292 325/260 305/244 665/532 Класс «B»

«Нашествие ангелов. Книга Последние дни»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург, 2013 iconМарк Леви Похититель теней «Леви M. Похититель теней»: Иностранка,...
Во взрослой жизни он, став врачом, не раз сталкивается с бедами и горем, однако дар, обретенный в детстве, по-прежнему ведет его,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов