Нил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика




НазваниеНил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика
страница7/33
Дата публикации02.09.2013
Размер6.46 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   33
^

ГЛАВА ПЯТАЯ



Красавица Жизнь – как роза, цветет,

Смерть бродит за нею – весь день напролет.

Жизнь – госпожа, что в спальне сидит,

Смерть – к этой спальне идущий бандит…
В то субботнее утро только Зоря Утренняя встала попрощаться с ними. Взяв у Среды сорок пять долларов, она настояла на том, чтобы написать ему расписку, которую и набросала широким со множеством росчерков и завитушек почерком на обороте давно просроченного купона на скидку при покупке безалкогольных напитков. В утреннем свете она казалась совсем кукольной: старое личико умело подкрашено, а золотые волосы собраны в высокую прическу.

Среда поцеловал ей руку.

– Благодарю вас за гостеприимство, сударыня. Вы и ваши очаровательные сестры лучезарны, как само небо.

– Вы испорченный старик. – Она погрозила ему пальцем, а потом обняла. – Берегите себя. Мне бы не хотелось, чтобы вы исчезли раз и навсегда.

– И меня это в равной мере опечалило бы, сударыня.

Тени она пожала руку.

– Зоря Полуночная вас высоко ценит, – сказала она. – И я тоже.

– Спасибо, – отозвался Тень. – И спасибо за обед.

– Вам понравилось? – вздернула она бровь. – Тогда приходите еще.

Среда и Тень спустились по лестнице. Тень засунул руки в карманы. Серебряный доллар холодил руку. Он был больше и тяжелее монет, какими он раньше пользовался. Тень классически спрятал доллар в ладони, опустив, расслабил руку, потом выбросил ее вперед от плеча, а монете дал соскользнуть к самым пальцам. Само движение было таким легким и естественным, словно монета как раз и создана была для того, чтобы удобно держать ее между указательным пальцем и мизинцем.

– Ловко проделано, – похвалил Среда.

– Я только учусь, – отозвался Тень. – Я могу проделать много техничных фокусов. Самое трудное – заставить людей смотреть на другую руку.

– Правда?

– Да. Это называется отвлекать внимание.

Он завел средний палец под монету, подтолкнул ее к основанию ладони, попытался перехватить, но не удержал. Монета со звоном запрыгала по ступенькам. Нагнувшись, Среда поднял ее.

– Непозволительно так небрежно обращаться с подарками, – сказал он. – За такие вещи следует держаться. – Он внимательно изучил монету, осмотрев сперва орел, потом лицо Свободы на аверсе. – А, госпожа Свобода. Она красавица, как по-твоему?

Он бросил монету Тени, который, поймав ее в воздухе, проделал «исчезновение с соскальзыванием»: прикинулся, будто бросил ее в левую руку, а на самом деле держал в правой, а потом изобразил, как убирает ее в левый карман. Монета же лежала на виду в его правой ладони. Ее вес действовал на него успокаивающе.

– Госпожа Свобода, – продолжал Среда, – и, как многие дорогие американцам боги – иностранка. В данном случае француженка, хотя из уважения к чопорным американцам, на статуе, которую подарили Нью-Йорку, французы прикрыли ей пышный бюст. – Он сморщил нос при виде кондома на ступеньке лестницы и с отвращением оттолкнул его носком ботинка к стене. – Кто-нибудь мог бы на нем поскользнуться. Сломать себе шею, – пробормотал он, прерывая собственные рассуждения. – Как на банановой кожуре, только дурного вкуса и с примесью иронии в придачу. – Он толкнул дверь, и в глаза им ударило солнце. – Свобода, – гудел Среда, пока они шли к машине, – сука, которую должно иметь на матрасе из трупов.

– Да? – протянул Тень.

– Цитата, – ответил Среда. – Из какого-то француза. Вот кому они поставили статую в гавани Нью-Йорка: суке, которая любила, чтобы ее трахали на отходах из повозок, в которых осужденных возили на казнь.

Открыв машину, он жестом указал Тени на пассажирское сиденье.

– А мне она кажется прекрасной, – не согласился Тень, поднося поближе к глазам монету. Серебряное лицо Свободы напомнило ему чем-то Зорю Полуночную.

– И в этом, – трогаясь с места, объявил Среда, – извечная глупость всех мужчин. Гнаться за нежной плотью, не понимая, что она всего лишь красивая обертка для костей. Корм для червяков. Ночью ты трешься о корм для червяков. Не в обиду будь сказано.

Тень еще никогда не слышал, чтобы Среда так разглагольствовал. Его новый босс, решил он, похоже, способен внезапно переходить от экстравертности к периодам напряженного молчания.

– А ты, значит, не американец? – спросил он.

– Никто не американец, – ответил Среда. – Все изначально родом из других мест. Это я и имел в виду. – Он поглядел на часы. – Нам надо убить еще несколько часов до закрытия банка. Кстати, ты вчера хорошо обработал Чернобога. Я бы в конечном итоге уговорил его поехать с нами, но твоя метода обеспечила нам более искреннюю его поддержку, чем удалось бы мне.

– Только потому, что потом я позволю ему себя убить.

– Не обязательно. И как ты сам предусмотрительно указал, он стар, и смертельный удар, возможно, тебя, ну, скажем, парализует до конца жизни. Станешь безнадежным калекой. Так что тебе есть чего ждать от будущего, если мистер Чернобог переживет грядущие затруднения.

– А что, в этом есть сомнения? – спросил Тень в манере Среды и тут же возненавидел себя за это.

– Да, черт побери, – сказал Среда, сворачивая на автостоянку при банке. – Вот и банк, который я собираюсь ограбить. Они закрываются только через несколько часов. Пойдем поздороваемся.

Он поманил Тень за собой. С неохотой тот медленно выбрался из машины. Если старик намеревается совершить какую-то глупость, Тень не видел причин позволять своей физиономии появляться на пленке. Но любопытство взяло верх, и он вошел в банк. Он глядел себе под ноги, тер нос рукой, делая все возможное, чтобы спрятать лицо.

– Прошу прощения, мэм, где лежат депозитные бланки? – обратился Среда к скучающей кассирше.

– Вот там.

– Очень хорошо. А если мне потребуется сделать вклад ночью…

– Те же самые бланки, – улыбнулась она ему. – Вы знаете, где щель ночного банкомата, дорогуша? На стене, слева от главных дверей.

– Большое спасибо.

Среда взял несколько бланков депозита, потом улыбнулся на прощание кассирше, и они вышли.

С минуту Среда постоял на тротуаре, раздумчиво скребя подбородок. Подошел к встроенным в стену банкомату и ночному сейфу и осмотрел оба. Затем повел Тень в супермаркет, где купил шоколадное эскимо с помадкой себе и чашку горячего шоколада Тени. На стене у входа висел телефон-автомат, а над ним – объявление о сдаваемых комнатах и котятах и щенках, которые ищут себе хороший дом. Среда списал номер автомата. Они снова перешли через улицу.

– Что нам нужно, – сказал вдруг Среда, – так это снег. Основательная, надоедливая пурга. Подумай за меня «снег», ладно?

– А?

– Сосредоточься на том, чтобы превратить эти облака – вон там, на западе – в снежные, сделать их больше и темнее. Думай о сером небе и ветрах, что гонят холод из Арктики. Думай о снеге.

– Не знаю, будет ли от этого какой-нибудь толк.

– Ерунда. По крайней мере тебе будет чем занять мысли, – сказал Среда, садясь в машину. – Следующая остановка – печатный салон. Давай скорее.

«Снег, – думал Тень, попивая на пассажирском сиденье горячий шоколад. – Огромные, головокружительные хлопья, танцующие в воздухе, заплаты белого на стальном небе, снег, который касается языка холодом и зимой, который целует тебе лицо нерешительными касаниями, а потом замораживает до смерти. Двенадцать дюймов снежной сахарной ваты, превращающей улицы в сказку, всему придающей невыразимую красоту…»

Среда что-то говорил.

– Извини? – вынырнул из мыслей о снеге Тень.

– Я сказал, приехали, – отозвался Среда. – Ты был мыслями где-то далеко.

– Я думал о снеге.

В «Кинкоз» Среда занялся копированием депозитных бланков из банка. Он также велел служащему напечатать ему два набора по десять визитных карточек. У Тени начала болеть голова, и между лопаток появилось какое-то неприятное ощущение. Он даже спросил себя, может, неудобно лежал или головная боль – это просто неприятное последствие ночи, предшествовавшей той, что он провел на диване.

За компьютерным терминалом Среда сочинил письмо, потом с помощью служащего сотворил несколько броских объявлений.

«Снег, – думал Тень. – Высоко в атмосфере совершенные кристаллики формируются вокруг крохотной частички пыли, будто кружево фрактального искусства. И снежные кристаллы слипаются, падают снежинками, накрывают Чикаго белым изобилием, дюйм за дюймом…»

– Вот. – Среда протянул Тени чашку кофе, на поверхности жидкости плавал наполовину растворившийся ком порошковых сливок. – Думаю, хватит. Как по-твоему?

– Чего хватит?

– Хватит снега. Мы ведь не хотим обездвижить город.

Небо было равномерного цвета дредноута. Надвигался снегопад. Да.

– Это ведь на самом деле не я? – сказал Тень. – Это ведь не я сделал? Правда?

– Пей свой кофе, – отозвался Среда. – На вкус противный, зато головная боль немного стихнет. – А потом добавил: – Хорошая работа.

Заплатив служащему «Кинкоз», Среда забрал объявления, письма и визитки. Все бумаги он сложил в стальной черный чемоданчик вроде тех, какие носит выездная охрана, и закрыл чемодан в багажник. Тени он тоже дал визитку.

– Кто такой А. Хэддок, глава «Службы Охраны А1»? – спросил Тень.

– Ты.

– А. Хэддок?

– Да.

– А что означает «А.»?

– Альфред? Альфонс? Августин? Амброз? На твое усмотрение.

– Ааа. Понимаю.

– Я Джеймс О'Горман, – сказал Среда. – Для друзей Джимми. Понимаешь? У меня тоже есть визитная карточка.

Когда они снова сели в машину, Среда сказал:

– Если ты сумеешь думать «А. Хэддок» так же хорошо, как думал «снег», у нас будет уйма наличных, чтобы на славу угостить моих друзей сегодня вечером.

– В тюрьму я не пойду.

– Не пойдешь.

– Я думал, мы договорились, что я не стану делать ничего противозаконного.

– А ты и не будешь ничего такого делать. Возможно, пособничество и содействие, небольшой сговор с целью совершения преступления, за которым последует, разумеется, получение краденых денег, но, поверь мне, ты выйдешь из этого героем.

– Это будет до или после того, как твой престарелый славянский Чарльз Атлас*6одним ударом размозжит мне череп?

– Зрение у него слабеет, – сказал на это Среда. – Вполне возможно, он вообще в тебя не попадет. А теперь нам надо убить еще пару часов – в конце концов, банки закрываются по субботам только после полудня. Как насчет ленча?

– Идет, – согласился Тень. – Умираю от голода.

– Я знаю подходящее местечко, – сказал Среда.

Выводя машину на улицу, Среда замурлыкал себе под нос веселую песенку, которую Тень не смог узнать. Начали падать снежинки, в точности такие, какими их Тень воображал, и от этого он был странно горд собой. Умом он понимал, что никакого отношения к снегу не имеет, точно так же как доллар, что он носил в кармане, не был и не мог быть луной. И все равно…

Они остановились у огромного ангара. Вывеска на дверях гласила: «Шведский стол за 4 доллара 99 центов. Ешьте сколько влезет».

– Обожаю это место, – объявил Среда.

– Хорошо кормят?

– Не особенно, но атмосфера незабываемая.

Атмосфера, которую так обожал Среда, как оказалось, когда ленч был съеден (Среда взял себе жареного цыпленка и с удовольствием его умял), заключалась в коммерческом предприятии, занимавшем заднюю часть ангара, а именно в «Складе-распродаже товаров обанкротившихся и ликвидированных компаний», как возвещал натянутый через все здание транспарант.

Сходив к машине, Среда вернулся с небольшим чемоданчиком, который унес в мужской туалет. Тень решил, что тут от него ничего не зависит и он все равно скоро узнает, что затеял Среда, и потому принялся бродить по проходам ликвидации, рассматривая выставленное на продажу: коробки с кофе «для использования только в кофеварках авиалиний», пластмассовые черепашки ниндзя и гарем кукол из «Зены, королевы воинов», плюшевые медведи, игравшие, если их включить в сеть, патриотические мелодии на ксилофоне, банки с тушенкой, галоши и бахилы всех видов, зефир, наручные часы с Биллом Клинтоном, миниатюрные рождественские елки, солонки и перечницы в виде зверюшек, частей человеческого тела, фруктов и монашек и – любимец Тени – набор для снеговиков «просто добавь настоящую морковку», в который входили пластиковые угольки для глаз, трубка из кукурузного початка и пластмассовая шляпа.

Тень размышлял о том, как создают видимость, будто луна упала с неба и превратилась в серебряный доллар, и что может заставить женщину подняться из могилы и пройти через весь город ради того, чтобы поговорить с бывшим мужем.

– Ну разве не чудное местечко? – спросил, вернувшись из мужского туалета, Среда. Руки у него были мокрые, и он вытирал их носовым платком. – Там у них бумажные полотенца кончились, – пояснил он.

Он успел переодеться. Теперь на нем были темно-синяя куртка и штаны к ней в тон, синий вязаный галстук, белая рубашка и черные ботинки. Выглядел он как сотрудник вооруженной охраны, о чем Тень ему и сказал.

– Ну что я на это могу ответить, молодой человек, – сказал Среда, беря с полки коробку пластмассовых рыбок для аквариума («Они никогда не тускнеют – их не надо кормить!»), – только поздравить вас и похвалить за проницательность. Как насчет Артура Хэддока? Артур – хорошее имя.

– Слишком приземленное.

– Ну так придумай что-нибудь. Вот так. Пора возвращаться в город. Мы окажемся на месте в самое подходящее время для ограбления банка, и тогда у меня будет немного денег на карманные расходы.

– Большинство людей, – сказал Тень, – просто взяли бы из банкомата.

– Что, как это ни странно, я более или менее планирую проделать.

Среда припарковал машину на стоянке супермаркета через улицу от банка. Из багажника он вынул черный металлический чемоданчик, планшет с бумагодержателем и пару наручников, которыми пристегнул чемоданчик к своему левому запястью. Снег все падал. Среда надел остроконечную синюю шапочку, прилепил нашивку на нагрудный карман куртки. На шапочке и на нашивке значилось: «Служба охраны А1». Депозитные бланки он вставил в бумагодержатель. Потом ссутулился. Выглядел он теперь как усталый коп на пенсии, к тому же у него неизвестным образом взялся откуда-то пивной живот.

– А теперь, – сказал он, – пойди купи что-нибудь в супермаркете, а потом держись поближе к телефону. Если кто-нибудь спросит, скажи, мол, ждешь звонка своей девушки, у которой сломалась машина.

– А почему она звонит мне туда?

– Откуда мне, черт побери, знать?

Напялив мохнатые наушники для защиты от холода, Среда закрыл багажник. Снежинки мягко ложились на синюю шапочку и поблекшие розовые «уши».

– Как я выгляжу? – спросил он.

– Нелепо, – сказал Тень.

– Нелепо?

– Или, может быть, бестолково.

– Гм. Бестолковый и нелепый. Это хорошо. – Среда улыбнулся.

В розовых наушниках он выглядел одновременно внушающим доверие, забавным и в конечном итоге привлекательным. Перейдя через улицу, он прошелся вдоль квартала, в котором находился банк, а Тень тем временем удалился в супермаркет наблюдать за ним через стекло.

Поперек банкомата Среда приклеил красную ленточку, а на ней прилепил ксерокопированное объявление. Читая его, Тень против воли улыбнулся.

^ ДЛЯ УДОБСТВА КЛИЕНТОВ МЫ РАБОТАЕМ НАД
УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЕМ ОБСЛУЖИВАНИЯ.
ПРИНОСИМ СВОИ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ВРЕМЕННЫЕ НЕУДОБСТВА.


Потом Среда развернулся лицом к улице. Выглядел он замерзшим и затюканным.

Подошла молодая женщина, явно собиравшаяся воспользоваться банкоматом. Среда покачал головой, объясняя, мол, не работает. Выругавшись, та извинилась и убежала.

Подъехала машина, из которой вышел мужчина с серым мешочком и ключом в руках. Тень смотрел, как Среда извиняется перед мужчиной, заставляет его расписаться в ведомости на планшете, проверяет его приходный ордер, старательно выписывает квитанцию, размышляя, какую из копий оставить себе, и наконец открывает черный металлический чемодан, чтобы убрать в него серый мешочек мужчины.

Мужчина дрожал под вьюгой, притопывал на месте в ожидании, пока старый охранник покончит с бюрократической чепухой, чтобы он мог оставить свою выручку и уйти с холода. Наконец, забрав квитанцию, он бегом вернулся в теплую машину и уехал.

Среда с металлическим чемоданчиком пересек улицу, чтобы купить себе кофе в супермаркете.

– Добрый день, молодой человек, – сказал он с птичьим смешком, когда проходил мимо Тени. – Что, замерзли?

Он вернулся назад и стал забирать серые мешки и конверты у людей, приезжавших в ту субботу, чтобы положить в банк свою выручку или заработок, – симпатичный старый охранник в смешных розовых наушниках от холода.

Тень купил себе несколько журналов почитать: «Охоту на индеек», «Пипл» и «Уордд ньюс» – и стал глядеть в окно.

– Могу я вам чем-то помочь? – спросил средних лет негр с белыми усами, по всей видимости, менеджер.

– Спасибо, дружище, нет. Я жду звонка. У моей девушки машина сломалась.

– Наверное, аккумулятор, – сказал негр. – Люди стали забывать о таких мелочах в последние три, может, четыре года. А ведь они не целое состояние стоят.

– Вот-вот, – откликнулся Тень.

– Ну что ж, стойте туг в тепле. – С этими словами менеджер вернулся в зал супермаркета.

Снег превратил происходящее на улице в сценку внутри стеклянного шара – каждая малейшая подробность отчетливо видна под кружащимися снежинками.

Происходившее у него на глазах произвело на Тень немалое впечатление. Не в силах подслушать разговоры на той стороне улицы, Тень видел перед собой словно немое кино: сплошь пантомима. Старый охранник был грубоват и серьезен, быть может, немного путался в бумагах, но явно действовал из лучших побуждений. Все, кто отдавал ему деньги, уходили от банка чуть счастливее, и все потому, что встретили его.

А потому к банку подъехали копы, и сердце у Тени упало. Среда отдал им честь и неторопливо подошел к патрульной машине. Поздоровавшись, он пожал протянутую в окно руку, кивнул, потом поискал по карманам, пока не вытащил визитную карточку и письмо, которые передал в окно машины. И стал ждать, прихлебывая кофе из пластикового стаканчика.

Зазвонил телефон. Взяв трубку, Тень ответил по возможности скучающим голосом:

– Служба охраны А1.

– Я говорю с А. Хэддоком? – спросил коп через улицу с той стороны улицы.

– Да, это Арни Хэддок.

– Мистер Хэддок, вас беспокоят из полиции, – сказал коп из машины на той стороне улицы. – У вас есть человек у «Первого Иллинойского банка» на углу Маркет и Второй?

– Ах да. Верно. Джимми О'Торман. А в чем проблема, офицер? Джимми хорошо себя ведет? Он не пил?

– Ни в чем, сэр. Ваш человек вполне справляется, сэр. Просто хотел удостовериться, все ли в порядке.

– Скажите Джиму, офицер, что, если его снова поймают в подпитии, он уволен. Вы поняли? Уволен. Ко всем чертям. У нас в А1 пьянчуг не терпят.

– Думаю, не мое дело говорить ему это, сэр. Он отлично справляется. Мы просто встревожены, потому что такую работу должны выполнять два служащих. Очень рискованно ставить одного невооруженного охранника принимать такие крупные суммы.

– Вот-вот. Лучше скажите это тем скрягам из «Первого Иллинойского». Я ведь своих людей ставлю под пули, офицер. Хороших людей. Таких, как вы. – Тень нашел, что все больше вживается в роль. Он чувствовал, как становится Арном Хэддоком с изжеванной дешевой сигарой в пепельнице, пачкой рапортов, которые надо написать за эту субботу, домом в Шаумбурге и любовницей в квартирке на Лейк-Шоре-драйв. – Знаете, вы, похоже, смышленый молодой человек, офицер, э…

– Майерсон.

– Офицер Майерсон. Если вам понадобится подработка на выходные или если придется оставить службу, все равно по какой причине, позвоните нам. Нам всегда нужны хорошие ребята. У вас есть моя визитная карточка?

– Да, сэр.

– Не потеряйте, – сказал Арни Хэддок. – Звоните мне.

Патрульная машина уехала, и Среда пошаркал по снегу обслужить небольшую очередь тех, кто выстроился отдать ему деньги.

– С ней все в порядке? – спросил, просовывая голову в дверь, менеджер. – С вашей девушкой?

– Это правда был аккумулятор, – ответил Тень. – Теперь мне надо только подождать.

– Ох уж эти женщины, – сказал менеджер. – Надеюсь, ваша ожидания стоит.

Сгущались сумерки, день медленно серел, обращаясь в вечер. Зажглись фонари. Все новые люди отдавали деньги Среде. Внезапно, словно по невидимому Тени сигналу, Среда подошел к стене, снял вывеску и ленточку и, хлюпая по талому снегу на мостовой, рысцой направился к стоянке. Выждав минуту, Тень двинулся следом.

Среда ждал его на заднем сиденье. Открыв металлический чемоданчик, он методично выкладывал на сиденье выручку, сортируя ее на аккуратные стопки.

– Трогай, – сказал он. – Мы едем в отделение «Первого Иллинойского» на Стейт-стрит.

– Повторим спектакль? – спросил Тень. – Не слишком ли ты испытываешь судьбу?

– Совсем не за этим, – ответил Среда. – Положим немного денег в банк.

Пока Тень вел машину, Среда на заднем сиденье пригоршнями вынимал банкноты из депозитных мешков, оставляя чеки и квитанции кредитных карточек, и вынимая наличность, хотя и не всю, из конвертов. Наличность он ссыпал в металлический чемодан. Тень затормозил у банка, остановив машину в пятидесяти ярдах, подальше от видеокамеры. Выйдя из машины, Среда затолкал конверты в прорезь ночного депозита. Потом открыл ночной сейф и бросил туда серые мешки, после чего снова закрыл дверцу.

Вернувшись, он сел вперед.

– Нам надо выехать на I-90, – велел он. – Следи за указателями к западу на Мэдисон.

Тень тронулся с места.

– Ну вот, мой мальчик, – весело сказал Среда, оглянувшись на отделение банка, – это все запутает. Чтобы сорвать по-настоящему крупный куш, надо проделать это в половине пятого утра в воскресенье, когда клубы и бары сдают субботнюю выручку. Выбери верный банк, верного парня, который привез деньги – обычно подбирают честных верзил и иногда посылают для сопровождения пару вышибал, но те, как правило, не семи пядей во лбу, – и можешь отхватить четверть миллиона за утро.

– Если все так просто, – сказал Тень, – то почему никто больше до этого не додумался?

– Занятие не лишено риска, – отозвался Среда, – особенно в половине пятого утра.

– Ты хочешь сказать, в половине пятого утра копы более подозрительны?

– Вовсе нет. А вот вышибалы способны заподозрить что угодно. И дело может принять неприятный оборот.

Он пролистнул, пересчитывая, стопку пятидесятидолларовых банкнот, добавил к ней стопочку поменьше двадцаток и, взвесив все в руке, протянул Тени.

– Вот. Твоя зарплата за первую неделю.

Тень убрал деньги не считая.

– Выходит, ты этим занимаешься? – спросил он. – Для заработка?

– Изредка. Только когда мне нужна большая сумма и быстро. По большей части я беру деньги у людей, которые так и не узнают, что их облапошили, и которые зачастую выстраиваются в очередь, чтобы их облапошили опять, когда я снова оказываюсь в тех местах.

– Тот парень, Суини, говорил, что ты мошенник.

– Он был прав. Но это самое малое из того, что я есть. И самое меньшее, что мне потребуется от тебя, Тень.

Снег кружил в свете фар, бился о лобовое стекло, а они ехали сквозь тьму. Эффект падающего снега был почти гипнотическим.

– Это единственная страна в мире, – сказал в тишине Среда, – которая беспокоится о том, что она собой представляет.

– Извини?

– Остальные знают, кто они такие. Никому никогда не приходилось искать сердце Норвегии. Или разыскивать душу Мозамбика. Они знают, кто они.

– И?..

– Просто мысли вслух.

– Так ты объездил много стран?

Среда промолчал. Тень бросил на него любопытный взгляд.

– Нет, – вздохнул наконец Среда. – Ни в одной не был.

Они остановились заправиться, и Среда ушел в туалет в куртке охранника и с чемоданом, а вернулся в свежем светлом костюме, коричневых ботинках и коричневом пальто до колен, по виду итальянском.

– Когда приедем в Мэдисон, что потом?

– Свернешь на Четырнадцатую трассу на запад на Спринг-грин. Мы встречаемся с остальными в месте под названием «Дом на Скале». Ты там бывал?

– Нет, – ответил Тень. – Но указатели видел.

Указатели «Дом на Скале» встречались в этих краях повсюду – пожалуй, как решил Тень, по всему Иллинойсу и Миннесоте и, вероятно, до самой Айовы. Кричащие или скрытые, они сообщали всем и вся о существовании Дома на Скале. Тень видел указатели и не раз спрашивал себя, что такого в этом аттракционе. Может, дом опасно балансирует на скале? Что такого особенного в этой скале? Или в этом доме? Он думал о них мимоходом, потом забывал. Не в обычае Тени было посещать аттракционы у дороги.

С федеральной трассы они съехали в Мэдисоне, миновали купол Капитолия – еще одна совершенная в своей законченности сценка из «снежного шара», – а потом запетляли по окружным шоссе. Почти через час пути через городки с названиями вроде «Черная земля», они свернули на узкое шоссе, проехав мимо двух громадных присыпанных снегом вазонов для цветов, вокруг которых обвились похожие на ящериц драконы. Окруженная рядами деревьев стоянка была почти пуста.

– Они скоро закрываются, – сказал Среда.

– Что это за место? – спросил Тень, пока они шли к приземистому неказистому зданию.

– Это аттракцион при дороге. Один из лучших. А значит, место силы.

– Повтори-ка.

– Очень просто, – объяснил Среда. – В других странах за прошедшие годы люди распознавали места силы. Иногда это естественный утес или что-то еще, иногда просто место, ну, какое-то особенное. Люди знали, что в них происходит нечто важное, что это как бы фокусная точка или канал, окно в имманентное. И потому они строили там святилища и соборы, или возводили кольца стоячих камней, или… Ну, суть ты понял.

– Церквей по всей Америке полно, – сказал Тень.

– Да, в каждом городе. Иногда в каждом квартале. И в этом контексте они столь же значимы, как приемные дантистов. Нет, в США люди, во всяком случае, некоторые, еще чувствуют зов, ощущают, как что-то зовет их из трансцендентной пустоты, и откликаются тем, что строят из пивных бутылок модель городка, в котором никогда не были, или ставят гигантский приют для летучих мышей в той части страны, которую летучие мыши традиционно отказываются посещать. Аттракционы у дороги. Людей тянет к местам, где, будь они в других частях света, они распознали бы ту сторону своей души, которая поистине трансцендентна – а в результате публика покупает хот-доги и разгуливает, испытывая удовлетворение на уровне, который не в силах описать, а под ним – еще более глубинное недовольство.

– Ну и сумасшедшие же у тебя теории.

– Ничего тут нет теоретического, молодой человек, – возразил Среда. – Уж ты-то должен был это сообразить.

Была еще открыта только одна билетная касса.

– Через полчаса продажа билетов закончится, – сказала девушка в окошке. – Понимаете, нужно как минимум два часа, чтобы все обойти.

За билеты Среда заплатил наличными.

– Где тут скала? – спросил Тень.

– Под домом, – отозвался Среда.

– А где дом?

Вместо ответа Среда приложил палец к губам, и они пошли вперед. Пианола где-то наигрывала мелодию, которой полагалось быть, вероятно, «Болеро» Равеля. Более всего «Дом» походил на холостяцкий особняк, перестроенный по моде шестидесятых в «геометрическом» стиле: обнаженная кладка стен, множество лестниц и переходов, повсюду пушистые ковровые дорожки и роскошно-безобразные настольные лампы с цветными витражными абажурами, напоминающими шляпки мухоморов. За пролетом винтовой лестницы оказался еще один набитый безделушками зальчик.

– Говорят, его построил злой близнец Фрэнка Ллойда Райта, – сказал Среда. – Фрэнк Ллойд Ронг.*7– Он усмехнулся собственной шутке.

– Я видел такую надпись на футболке, – ответил Тень.

Снова вверх-вниз по лестницам – и они оказались в длинном-предлинном зале со стенами из сплошного стекла, который, подобно игле, выступал над голой черно-белой землей в сотне футов под ногами. Тень смотрел, как кружится и падает снег.

– Это и есть Дом на Скале? – недоуменно вопросил он.

– Более или менее. Это – Зал Бесконечности, часть самого дома, хотя и был пристроен позднее. Если уж на то пошло, молодой человек, мы не видели еще и малой части чудес этого заселения.

– По твоей теории выходит, – сказал Тень, – что самое священное место Америки – это «Уолт Дисней Уорлд».

Нахмурившись, Среда погладил бороду.

– Уолт Дисней купил несколько апельсиновых рощ во Флориде и построил вокруг них туристической городок. Никакой магии там нет. Впрочем, в первоначальном «Диснейленде» могло быть что-то настоящее. Возможно, пусть извращенная и недоступная, магия там все же была. Но некоторые местности Флориды полны истинной магии. Нужно только уметь их увидеть. Что до русалок Уики Вачи… Иди за мной, нам сюда.

Музыка неслась отовсюду: позвякивающая и нестройная, со слегка сбитым ритмом и отставанием на такт. Среда затолкал пятидолларовую банкноту в разменный автомат, и из прорези высыпалась пригоршня латунных кругляшков. Один он бросил Тени, который поймал его и, заметив, что за ним наблюдает маленький мальчик, зажал кругляшок между большим и указательным пальцами и проделал трюк с исчезновением. Малыш убежал к матери, которая изучала одного из вездесущих Санта-Клаусов – табличка возле него гласила: «ВЫСТАВЛЕНО БОЛЕЕ ШЕСТИ ТЫСЯЧ ЭКЗЕМПЛЯРОВ», – и настойчиво потянул ее за подол юбки.

Тень и Среда ненадолго вышли на улицу, а потом последовали за указателями к Улице Вчерашних Дней.

– Сорок лет назад Алекс Джордан – его лицо на жетоне, который ты спрятал в ладонь, Тень – начал строить дом на выступе скалы посреди поля, которое ему не принадлежало, и даже он не сумел бы объяснить, почему он это делает. На постройку стали приходить поглазеть любопытные и зеваки и те, кто не относился ни к первым, ни ко вторым и кто не смог бы сказать, зачем пришли. Поэтому Джордан поступил так, как поступил бы каждый разумный американец его поколения: он начал брать с них деньги, самую малость. Быть может, никель с каждого. Или четверть доллара. И продолжал строить, а люди все приходили.

Поэтому он собрал все никели и четвертаки и выстроил на них нечто еще большее и еще более странное. Он построил на земле под домом ангары и заполнил их всевозможными вещами, чтобы люди на них смотрели, и люди приезжали на них посмотреть. Миллионы людей приезжают сюда каждый год.

– Почему?

Но Среда только улыбнулся, и они вышли на тускло освещенные, обрамленные колоннадами деревьев Улицы Вчерашних Дней. Из запыленных витрин лавок их провожали глазами, чопорно поджав губы, сотни фарфоровых викторианских кукол, ни дать ни взять реквизит из почтенного фильма ужасов. Брусчатка под ногами, темная кровля над головой, нестройная механическая музыка на заднем плане. Они миновали стеклянную витрину со сломанными марионетками и гигантскую музыкальную шкатулку под стеклянным колпаком. Они прошли мимо приемной дантиста и мимо аптеки («ВОССТАНОВИТЕ ПОТЕНЦИЮ! ПОЛЬЗУЙТЕСЬ МАГНИТНЫМ ПОЯСОМ О'ЛИРИ!»).

В конце улицы оказалась большая стеклянная витрина с манекеном, облаченным в платье цыганки-гадалки.

– А теперь, – зарокотал Среда, перекрывая механическую музыку, – перед началом любого похода или предприятия приличествует спросить совета у норн. И назовем эту Сивиллу нашим источником Урд, как по-твоему?

Он опустил латунную монету Дома на Скале в щель.

Кукла рывками подняла руку, потом опустила ее снова. Щель в подставке извергла полоску бумаги.

Взяв ее, Среда прочел, хмыкнул и, сложив, убрал в карман пальто.

– Покажешь мне? Я тогда покажу тебе мою, – сказал Тень.

– Удача мужчины – его дело и ничье больше, – натянуто ответил Среда. – Я бы не стал просить тебя показать твою.

Тень бросил монету в щель, потом взял собственную полоску бумаги и прочел:
^ ВО ВСЯКОМ КОНЦЕ – НОВОЕ НАЧАЛО

СЧАСТЛИВОГО ЧИСЛА У ТЕБЯ НЕТ

ТВОЙ СЧАСТЛИВЫЙ ЦВЕТ – МЕРТВЫЙ

Твой девиз: КАКОВ ОТЕЦ, ТАКОВ И СЫН
Тень скривился. Свернув предсказание, он убрал его во внутренний карман.

Они пошли дальше – по красному переходу, мимо комнат с пустыми стульями, на которых отдыхали скрипки, виолы и виолончели, игравшие сами по себе, – только опусти в щель жетон. Клавиши нажимались, цимбалы ударяли друг о друга, мундштуки выдували сжатый воздух в кларнеты и гобои. Не без иронии Тень заметил, что смычки струнных инструментов, водимые механическими руками, никогда, собственно, не касались струн, которые спустились или вообще отсутствовали. Неужели все мелодии в этом здании играют ветер и ударные? Или где-то есть сто и магнитофонные записи?

Словно пройдя несколько миль, они вышли наконец в зал под названием «Микадо», одна из стен которого показалась Тени псевдовосточным кошмаром из девятнадцатого века: из недр увитой драконами сцены смотрели на посетителей автоматы-барабанщики со лбами, похожими на панцири жуков, и без устали били в барабаны и цимбалы. В настоящий момент они величественно терзали «Пляску смерти» Сен-Санса.

На скамейке перед автоматом «Микадо» сидел Чернобог, пальцами выбивая на коленке ритм. Дудели флейты, звякали колокольчики.

Среда присел рядом с ним. Тень решил остаться стоять. Не переставая правой отстукивать ритм, Чернобог левой пожал руку сперва Среде, потом Тени.

– Добрый вечер, – сказал он и снова обмяк, по видимости, наслаждаясь музыкой.

«Пляска смерти» подошла к бурному и нестройному концу. То, что все хитроумные инструменты были несколько расстроены, только усиливало ощущение трансцендентности этого места. Началась новая музыкальная пьеса.

– Как прошло ограбление банка? – спросил Чернобог. – Все в порядке?

Он встал, похоже, ему не хотелось покидать «Микадо» и его грохочущую, нестройную музыку.

– Как по маслу, – отозвался Среда.

– Бойня выплачивает мне пенсию, – сказал Чернобог. – О большем я и не прошу.

– Это долго не продлится, – возразил Среда. – Ничто не длится вечно.

Снова коридоры, снова музыкальные автоматы. Тень вдруг сообразил, что они идут вовсе не туристическим маршрутом, но кружат иным путем, выдуманным самим Средой. Вот они спустились по пандусу, и Тень, совсем сбитый с толку, спросил себя, не были ли они уже здесь раньше.

Чернобог вдруг схватил Тень за локоть.

– Скорей иди сюда, – сказал он, таща его к большой стеклянной витрине у стены. Внутри оказалась диорама: бродяжка спал перед дверями церкви. «СОН ПЬЯНИЦЫ» – значилось на табличке, разъяснявшей посетителям, что перед ними автомат девятнадцатого века, который некогда стоял на английском железнодорожном вокзале. Прорезь была расширена с тем, чтобы вместо английских пенни в нее теперь пролезала латунная валюта Дома на Скале.

– Опусти жетон, – приказал Чернобог.

– Зачем?

– Ты должен это увидеть. Я тебе покажу.

Тень повиновался. Пьяница в церковном дворе поднял к губам бутылку. Одно из надгробий повалилось на сторону, открывая труп, поднимающий руки со скрюченными пальцами; на месте цветов показался ухмыляющийся череп. Справа от церкви возник призрак, а слева – нечто, лишь едва различимое, остроносое, пугающе птичье лицо. Бледный босховский кошмар легко выплыл из надгробия и исчез среди теней. Потом отворилась дверь церкви, и на пороге показался священник. С его появлением призраки, чудовища и трупы исчезли, и на кладбище остались только священник и пьяница. Священник окинул бродягу презрительным взором и, пятясь, отступил в открытую дверь церкви, которая за ним затворилась, оставив пьяницу одного.

От механической «сказки» Тени стало не по себе, но он никак не мог понять, почему его так встревожила эта заводная игрушка.

– Знаешь, почему я тебе это показал? – спросил Чернобог.

– Нет.

– Весь мир таков. Это и есть реальный мир. Он – там, в этом ящике.

Они прошли через кроваво-красную комнату, заставленную старыми театральными органами, огромными органными трубами и странными медными чанами, по всей видимости, спасенными с пивоварни.

– Куда мы идём – спросил Тень.

– На карусель.

– Но мы уже с десяток раз проходили указатели на карусель.

– Он идет своим путем. Мы движемся по спирали. Самый короткий путь – иногда самый долгий.

У Тени начали болеть ноги, да и афоризм Среды не вызывал особого доверия.

В зале, потолок которого терялся в высоте, а всю середину занимало огромное черное и похожее на кита чудище, державшее в гигантских фиброгласовых челюстях макет шхуны, механический автомат наигрывал «Octopus Garden». Оттуда они прошли в Зал Путешествий, где увидели выложенную плиткой машину, действующий инкубатор сумасбродного карикатуриста Рьюба Голдберга, ржавеющие рекламные плакаты «Бурма шейв» на стене.
Очисть подбородок

Долой щетину

«Бурма Шейв»

Жизнь трудна
– значилось на одном, а на другом:
Жизнь – грязь и тина

Со смертью в конце…

Но зачем же щетину

Растить на лице?

Бритвы «Бурма»!
Он обещал, что исполнить не мог,

Дорога свилась, как змея…

И Гробовщик и Великий Бог

Теперь для него – друзья.

Бритвы «Бурма»!
Толкнув дверь, Среда вывел их на новый пандус, и, спустившись, они оказались перед входом в кафе-мороженое. Если верить табличке на двери, кафе работало, но на лице девушки, вытиравшей стойку, ясно читалось «Закрыто», поэтому они прошли мимо в кафетерий-пиццерию, единственным посетителем которого был престарелый негр в пестром клетчатом костюме и канареечных перчатках. Этот небольшого роста старичок выглядел так, будто с годами усох, и ел он мороженое из огромных размеров вазы, в которой множество шариков было полито шоколадом и сиропом, присыпано орехами и кокосовой стружкой. Запивал он это все кофе из гигантских размеров кружки. В пепельнице перед ним догорала черная сигарилла.

– Три кофе, – бросил Среда Тени, направляясь в сторону туалета.

Заплатив за три кофе, Тень принес чашки Чернобогу, который, подсев к старому негру, курил сигарету, спрятав ее в кулаке, словно боялся, что его поймают. Негр же счастливо играл своим мороженым, по большей части игнорируя тлеющую сигариллу, но, когда Тень приблизился, взял ее, глубоко затянулся и выдул два кольца дыма – сперва большое, потом второе, поменьше, которое аккуратно прошло сквозь первое – и ухмыльнулся, словно был невероятно доволен собой.

– Тень, это мистер Нанси, – представил негра Чернобог. Поднявшись на ноги, негр резко выбросил вперед руку в канареечной перчатке.

– Рад познакомиться, – сказал он с ослепительной улыбкой. – Я знаю, кто ты. Ты ведь работаешь на одноглазого старикана, да? – Он слегка гнусавил, в речи его слышался отзвук патуа, вероятно, уроженца Вест-Индии.

– Я работаю на мистера Среду, – ответил Тень. – Садитесь, пожалуйста.

Чернобог затянулся сигаретой.

– Сдается мне, – мрачно произнес он, – мы так любим сигареты потому, что они напоминают о приношениях, что ради нас сжигали когда-то, как поднимался некогда дым, когда люди искали нашего одобрения или милости.

– Мне никогда ничего такого не жертвовали, – возразил Нанси. – Лучшее, на что я мог надеяться, это на груду фруктов, может быть, на козлятину с карри, какой-нибудь холодный хайбол и на крупную толстуху с большими титьками для компании.

Сверкнув белозубой усмешкой, он подмигнул Тени.

– А сегодня, – тем же тоном продолжал Чернобог, – у нас нет ничего.

– Ну, положим, и я получаю уже не столько фруктов, как раньше, – сказал мистер Нанси, сверкнув очами. – Но в мире по-прежнему ни за какие деньги не купишь хоть что-то, что сравнилось бы с толстухой с большими титьками. Кое-кто поговаривает: сперва неплохо осмотреть большой зад, но и титьки холодным утром заводят мой мотор.

Нанси хрипло, с отдышкой расхохотался дребезжащим добродушным смехом, и Тень обнаружил, что, против воли, старик ему нравится.

Вернулся из туалета Среда и, здороваясь, пожал Нанси руку.

– Тень, съешь что-нибудь? Пиццу? Или сандвич?

– Я не голоден, – ответил Тень.

– Позволь мне кое-что тебе сказать, – вмешался мистер Нанси. – От обеда до ужина время течет долго. Если тебе предлагают еду, скажи «да». Я уже давно немолод, но могу сказать вот что: никогда не отказывайся от возможности поссать, поесть и заполучить на полчасика шлюшкину дырку. Сечешь?

– Да. Но я правда не голоден.

– Ты у нас большой, – продолжал старый негр, уставившись в серые глаза Тени своими стариковскими, цвета красного дерева, – хайбол пресной воды, но должен тебе сказать, особо смышленым ты не кажешься. Ты мне напоминаешь моего сына, глупого, как тот дурень, который на распродаже две дури купил за одну.

– Если вы не против, я сочту это за комплимент, – ответил Тень.

– То, что тебя назвали тупицей, как человека, который проспал в то утро, когда раздавали мозги?

– То, что вы сравниваете меня с членом своей семьи.

Мистер Нанси раздавил в пепельнице сигариллу, потом стряхнул с желтой перчатки воображаемую частичку пепла.

– Если уж на то пошло, ты не самый худший из всех, кого мог выбрать старик Одноглазый. – Он поглядел на Среду. – Ты знаешь, сколько нас будет сегодня вечером?

– Я послал весточку всем, кого смог отыскать, – сказал Среда. – По всей видимости, не все смогут явиться. А некоторые, – тут он бросил едкий взгляд на Чернобога, – возможно, не захотят. Но думаю, с уверенностью можно ожидать несколько десятков персон. И молва распространится.

Они прошли мимо витрины с доспехами («Викторианская подделка, – провозгласил Среда, когда они проходили мимо экспозиции за стеклом, – дешевка. Шлем двенадцатого века на копии семнадцатого, левая латная перчатка пятнадцатого века.»), а потом Среда толкнул дверь с табличкой «Выход» и повел их вокруг здания («Все эти то внутрь, то наружу не по мне, – проворчал мистер Нанси. – Я уже не так молод, как раньше, и вообще родом из более теплых мест.») по крытому переходу, через еще одну дверь выхода – и они оказались в зале карусели.

Играла каллиопа: вальс Штрауса, волнующий и временами диссонансный. Стена напротив была увешена древними карусельными лошадками. Их было тут несколько сотен; одни давно нуждались в покраске, другие – в том, чтобы с них смахнули пыль. Над ними висели десятки крылатых ангелов, изготовленных (что было довольно очевидно) из женских манекенов. Одни обнажили бесполые груди, другие потеряли крылья и волосы и глядели из темноты слепыми глазами.

А еще здесь была Карусель.

Согласно табличке, это была самая большая карусель в мире. На другой табличке стояли цифры: сколько она весит, сколько тысяч лампочек в люстрах, которые в готическом изобилии свисали с карусели. А еще ниже шла надпись, запрещающая забираться на карусель или садиться на животных.

Но какие тут были животные! Против воли пораженный, Тень уставился на сотни изображенных в полный рост существ, хороводом выстроившихся на платформе. Реальные существа, мифические звери и всевозможные их сочетания. И ни одно существо не походило другое. Тут были русалка и тритон, кентавр и единорог, два слона – огромный и крохотный, бульдог, лягушка и феникс, зебр, тигр, мантикора и василиск, впряженные в колесницу лебеди, белый бык, лиса, моржи-близнецы, даже змея, – и все они были ярко раскрашены и казались более реальными, чем зал вокруг них. Все они кружились на платформе под подходящий к финалу вальс. Начался новый вальс, а карусель даже не замедлила ход.

– Для чего она? – спросил Тень. – Я имею в виду: да, она самая большая в мире, сотни животных, тысячи лампочек, и она все время вращается, но ведь никто никогда на ней не катается.

– Она здесь не для того, чтобы на ней катались, во всяком случае, она не для людей, – сказал Среда. – Она здесь для того, чтобы ею восхищались. Для того, чтобы быть.

– Как молитвенное колесо, которое все вращается и вращается, – сказал мистер Нанси. – Накапливая силу.

– Так где мы встречаемся? – спросил Тень. – Мне казалось, ты говорил, будто мы встречаемся здесь. Но кроме нас, тут никого нет.

Среда вновь раздвинул губы в жутковатой усмешке.

– Ты задаешь слишком много вопросов, Тень. Тебе платят не за то, чтобы ты задавал вопросы.

– Извини.

– А теперь стань сюда и помоги нам забраться наверх, – сказал Среда, подходя к платформе как раз со стороны таблички, запрещавшей кататься на карусели.

Тень хотел было что-то сказать, но передумал, и только подсадил стариков, одного за другим, на бортик. Среда показался ему крайне тяжелым, Чернобог взобрался сам, только оперся на плечо Тени, а Нанси словно и вовсе ничего не весил. Вскарабкавшись на платформу, старики едва ли не вприпрыжку двинулись к животным.

– Ну, – рявкнул Среда. – Ты разве не идешь с нами?

Поспешно оглянувшись по сторонам, чтобы удостовериться, что поблизости нет никого из смотрителей Дома на Скале, Тень не без замешательства вскарабкался на борт Самой Большой в Мире Карусели. Забавно, что его намного больше встревожило это нарушение правил, чем пособничество и содействие в ограблении банка.

Каждый из стариков выбрал себе скакуна. Среда забрался на золотого волка. Чернобог оседлал бронированного кентавра, лицо которого скрывалось под стальным шлемом. Нанси со смешком скользнул на спину огромного, поднявшегося в прыжке льва, которого скульптор изобразил с задранными передними лапами и разинутой пастью. Он похлопал льва по боку. Вальс Штрауса величественно нес их по кругу.

Среда улыбался, Нанси весело хохотал, по-стариковски кудахтая, и даже мрачный Чернобог будто наслаждался скачкой. Тени показалось, словно с плеч его свалился тяжкий груз: три старика веселились, катаясь на Самой Большой в Мире Карусели, Ну и что, если их всех вышвырнут отсюда? Разве оно того не стоит? Разве оно не стоит возможности рассказывать, что катался на Самой Большой в Мире Карусели? Разве не стоит того скачка на восхитительном монстре?

Тень осмотрел бульдога и существо из моря, слона с золотым паланкином, а потом вскарабкался на спину созданию с головой орла и телом тигра и вцепился что было сил ему в шею.

«Голубой Дунай» журчал, звенел и пел у него в голове, огни тысяч лампочек мерцали и преломлялись, и на мгновение Тень снова стал ребенком. Чтобы стать счастливым, надо только прокатиться на карусели. Он застыл неподвижно на спине орлатифа в центре мироздания и дал миру кружиться вокруг него.

Тень услышал собственный смех, поднявшийся вдруг над вальсом. Он был счастлив. Словно и не было вовсе последних тридцати шести часов, словно его жизнь растворилась в мечтах маленького мальчика, который катается на карусели в парке у Золотых ворот в Сан-Франциско, в первую свою поездку домой в США, настоящий марафон на корабле и в машине, и мама с гордым видом наблюдает за ним, а сам он лижет тающее эскимо, крепко держит палочку, надеясь, что музыка никогда не закончится, карусель никогда не замедлится, скачка не прекратится. Он кружился, кружился. Еще круг и еще…

Потом огни погасли, и Тень увидел богов.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   33

Похожие:

Нил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика iconНил Гейман Задверье Нил Гейман Задверье Предисловие переводчика
Да, разумеется, автор «набрасывает картинку», но именно набрасывает, а не описывает. Все сведено к действию и диалогам, реплики в...

Нил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика iconНил Гейман Звездная пыль Нил Гейман Звездная пыль Посвящается Джин и Розмари Волф Песня
В нашем молодом человеке и в том, что с ним произошло, было много необыкновенного – так много, что всего целиком не знал даже он...

Нил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика iconНил Гейман История с кладбищем
Обитатели кладбища, призраки, вампир и оборотень, дают мальчику имя, воспитывают и опекают его. На кладбище — и в большом, человеческом...

Нил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика iconТерри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения
А именно в следующую субботу. Незадолго до ужина. К несчастью, по ошибке Мэри Тараторы, сестры Неумолчного ордена, Антихриста не...

Нил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика iconНил Бернард – Преодолеваем пищевые соблазны
Доктор Нил Барнард – один из самых ответственных и авторитетных голосов в современной американской медицине. Эндрю Уил (Andrew Weil,...

Нил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика iconОлимпийские боги (олимпийцы) в древнегреческой мифологии боги второго...
Олимпийские боги (олимпийцы) в древнегреческой мифологии – боги второго поколения (после изначальных богов и титанов – богов первого...

Нил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика iconНил Стивенсон Криптономикон, часть 1 Нил Стивенсон Криптономикон часть 1
Вселенной, перехваченные сообщения — имеющимся наблюдениям, ключи дня или сообщения — фундаментальным константам, которые надо определить....

Нил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика iconБоги и касты языческой руси
Прозоров Л. П 80 Боги и касты языческой Руси. Тайны Киевского Пя-тибожия. — М.: Яуза, Эксмо, 2006. — 320 с. — (Загадки и коды Древней...

Нил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика iconТатищев Борис Древнейшие Боги планеты
О фальшивке под названием "Велесова книга " и о том, как назначали "Йогом" Иисуса ХристаА также о научно логическом подходе к пониманию...

Нил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика iconКнига «Деволюция человека: Ведическая альтернатива теории Дарвина»
«Деволюция человека: Ведическая альтернатива теории Дарвина»: Философская Книга; Москва; 2006

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов