Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма




НазваниеАндрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма
страница14/18
Дата публикации03.12.2013
Размер2.94 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18

Глава 14



Давно перевалило за полдень, когда одинокая ту-Лпвча нагнала караван, и на землю вокруг упали первые капли.

Меня завели в кузов вездехода, но в этот раз не приковали к цепи – когда омеговец попытался это сделать, я так вмазал ему наручниками по железному шлему, что тот загудел, будто колокол, и солдат свалился на пол. Стоящий у ворот Влас с рычанием занес карабин и бросился ко мне, чтобы навернуть прикладом, но тут снаружи донеслось:

– Это ядовитая туча! Глядите, желтая!

И тут же раздался требовательный крик Миры:

– Влас!

Забыв обо мне, здоровяк подхватил омеговца и поспешил наружу. Створки ворот сдвинулись, лязгнул засов. Я шагнул к окну.

Караван поехал быстрее. Тяжелому вездеходу кочки и прочие мелкие препятствия были нипочем, он просто давил их гусеницами, оставляя позади широкую колею, но мотоциклы с сендерами раскачивались и подпрыгивали, дребезжа броней. Когда машины выкатили на пустырь, далеко впереди открылись руины древней эстакады, с которой я и Чак наблюдали за армией гетманов.

Приникнув к решетке, я глянул вверх. Клубящийся край большой тяжелой тучи необычного лилово-желтого цвета накрыл нас.

Качнувшись, вездеход встал. Раздался трубный рев Власа:

– До эстакады не успеваем! Прячьтесь! Все по кабинам!

Другие машины стали останавливаться. Рыкнув двигателем, круто повернул и стал мотоцикл, водитель полез из седла, пулеметчик остался в коляске. Когда смолк двигатель вездехода, ушей достиг тихий шелест. Выглядывая, я слишком близко придвинулся к решетке, и брызги одной из капель, ударившейся о прут, попали на подбородок.

Я отпрянул. Кожу словно кипятком обожгло. Машинально вскинув руку, чтобы стереть брызги, я лишь в последний момент сдержался и поспешил к кувшину с водой, стоящему на другом конце отсека. Кожу все еще пекло – не то чтобы очень сильно, но ощутимо. Откинув крышку на пружинке, я плеснул воды на ладонь и помыл подбородок.

Жжение прошло. Переведя дух, я вытер лицо рукавом, поставил кувшин и вернулся к окну, из-за которого доносились крики и ругань. Желто-лиловая туча наползала на нас, стрелки с мотоциклистами перебежали в сендеры, дверцы захлопнулись.

Внезапно дождь усилился – тугие струи ударили в землю и в машины. Стало темнее и холоднее. Запахнув рубаху, я на коленях отодвинулся подальше от окна. Земля превратилась в коричневое месиво, куцая трава уже исчезла, растворившись в кислотном растворе, который падал с неба. Хорошо, что жгучие тучи. возникающие где-то далеко на юге, в таинственных землях за Донной пустыней, редко проплывают над горой Крым.

Ржавчина, смытая с кузовов машин вместе с грязью, растекалась рыжими полосами, металл становился ярким, блестящим, как хорошо начищенное серебро. Сендеры и мотоциклы окружала дымка разлетающихся брызг, вокруг колес пузырилась земля. Интересно, долго протянут шины? Пока что грубая крепкая резина не растворялась, но если дождь закончится не скоро… Сколько запасок в караване? На всех точно не хватит.

Из мотоциклетной коляски выпрыгнул омеговец в шлеме. Решил, наверное, что укроется от кислоты там, а она просочилась сквозь щели в жалюзи.

Солдат рванулся к ближайшей машине, зачем-то прикрывая голову руками в черных перчатках – должно быть, от страха плохо понимал, что делает. Железному шлему кислота нипочем, а вот черная кожа перчаток начала воском стекать по запястьям. Всем телом налетев на машину, солдат схватился за дверцу, рванул, но не смог открыть. Заколотил по ней кулаками – темные сгустки расплавившейся кожи полетели во все стороны вместе с брызгами. В сендер набилось слишком много людей, его не пускали. Наверное, омеговец смог бы протиснуться, но сидящие внутри не хотели, чтобы он терся о них своей пропитавшейся кислотой одеждой.

У него был один выход – запрыгнуть в багажник и попытаться пролезть в кузов, ведь они были соединены, но вместо этого солдат бросился к другой машине. Вскрикнув, зачем-то стащил с себя шлем. Я увидел совсем молодое лицо с тонкими усиками и большими испуганными глазами.

Проникнуть во вторую машину ему тоже не удалось. Сквозь шелест и клокотание донесся голос Миры – скорее всего, она кричала из кабины, приоткрыв дверцу. Солдат, с головы которого уже сползали клочьями волосы, метнулся туда, и вдруг наперерез ему из пелены дождя выскочил обезумевший от боли песчаный шакал. Кожа со спины слезала пластами, обнажая розовые мышцы. На бегу омеговец выхватил из кобуры маузер, выстрелил ему в морду. Шакал с воем прыгнул, человек и зверь упали в лужу возле кабины. Солдат закричал, пес вцепился ему в бок. Приподнявшись, омеговец на коленях пополз к вездеходу, зажмурившись и слепо шаря Перед собой. Влага текла по лицу, оставляя красные дорожки, кожаная куртка растворялась на плечах и груди. Шакал висел, вцепившись зубами в плоть, полосуя когтями ребра, задние лапы волочились по кислоте, дергались, взбивая пену и пузыри.

Сквозь клокотание грохнул выстрел. Солдат качнулся назад, широко раскинув руки, попытался выпрямиться и рухнул лицом в лужу. Шакал вскочил на его спину, но прозвучал второй выстрел, и зверь тоже свалился в кислоту, выгнулся и затих. Омеговец лежал неподвижно, мне показалось, что над спиной его поднимается легкий дымок, хотя скорее всего это была игра воображения.

Донесся приглушенный голос Власа, ему ответила Мира. Хлопнула дверь кабины, и все стихло.

И тут же, словно дождавшись окончания этой сцены, дождь почти прошел. Крупные капли, колотившие по машинам и земле, сменились легкой моросью, стук, шипение и клокотание – тихим шелестом.

– Алви? – прозвучало рядом.

Вскочив, я бросился к перегораживающей кузов решетке.

Орест сидел под стеной, закутавшись в покрывало, и дрожащей рукой пытался подтянуть к себе оставленную сержантом фляжку с вином.

– Долго я был без сознания? – прошептал он.

– Почти сутки, – сказал я.

– Где мы? Вездеход?

Я кивнул, присев под решеткой, взялся за прутья.

– Едем к склону Крыма. Они сказали, что убьют нас обоих, если я не назову место, где лежит машина.

– Но ты…

– Но я ответил, что они убьют нас после того, как я назову его.

Старик слабо кивнул.

– А Марк с Мирой сказали, что ты соврешь, если они отпустят меня… И теперь мы едем туда все вместе. У вас дружная любящая семья, Алви.

Он наконец подтянул флягу, с трудом поднял ее и попытался открыть. Я не мог смотреть на него без жалости. Когда я после всех этих лет опять пришел в Херсон-Град, Орест почти не изменился. Конечно, морщин стало больше, волосы поредели и длинный крючковатый нос заострился… но он выглядел просто пожилым мужчиной. А теперь это был именно старик, дряхлый, дрожащий – вот что сделали с ним Болеслав, Марк и Мира всего за несколько дней.

– Палач мертв, – сказал я, когда Орест, справившись наконец с колпачком фляги, сделал несколько глотков. – Я убил его в той комнате, где меня пытали.

Он кивнул, и я продолжал:

– Скоро вечер, мы отъехали далеко от города, но до склона тоже еще далеко. Пошел кислотный дождь, и теперь им придется разбираться с шинами, а на мотоциклах могло пожечь управление. К склону попадем только завтра вечером.

– А гетманы? – спросил он, откладывая флягу.

– Окружают Херсон-Град.

– И Марк надеется справиться с ними при помощи твоей машины?

– Да. Хотя не пойму как – ведь Дэу они не схватили.

– Значит, надеются сами разобраться в ней.

– А это возможно, Орест? Поразмыслив, он ответил:

– Да, пожалуй. Хотя теперь, когда у них нет Болеслава…

– Есть еще кое-что. – Я похлопал себя по груди. – Не могу понять, что это за штука…

Я коротко рассказал ему про свою находку в грузовике, торчащем из склона недалеко от Редута.

Впервые живость появилась в глазах моего учителя, он поднял голову и переспросил:

– Она отражает пули?

– Да. Те просто сплющиваются. Но защищает только торс. Ты что-то слышал про этого Ефрония Отшельника? Так его назвали гетманы.

Орест прикрыл веки и медленно заговорил:

– Слышал, очень давно. Когда-то Ефроний пытался собрать свою секту. Он, конечно, не называл ее так. Полагал, что хочет обратить людей в истинную веру.

– Веру в кого?

– В хозяев платформ. Он говорил, что побывал там, и на него снизошла благодать. Ефроний странствовал по Пустоши, собирал последователей. Потом их перебили, монахи из Ордена распяли его самого, но он ночью сумел слезть с креста – настоящий подвиг – и сбежал на Крым. И пропал. Говоришь, Болеслав назвал эту вещь силовой броней?

– Да. Главное, я не могу ее снять! Этот кругляш, генератор брони или как его назвать, погрузился в кожу и не отдирается. А Болеслав еще упомянул каких-то до-минантов…

– Палач был не в себе. Хотя, возможно, он знал что-то такое, чего не знаю я. Кстати, как дела у Марка? – Орест вопросительно постучал пальцем по лбу.

Я пожал плечами.

– Иногда нормальный, а иногда кажется, что совсем свихнулся.

– Да, такое не могло пройти бесследно. Его нарциссизм…

– Что?

Орест вытер полой шинели покрытое бисеринками пота лицо и лег на бок под стеной.

– Марк влюблен в себя. В свою внешность. Он всерьез считал себя самым красивым человеком -на Крыме. Но ты сделал с ним такое… Мира и Болеслав убеждали его, что при помощи всяких средств последствия ожога можно будет свести с лица, и он даже поверил им, хотя ясно, что это ерунда. Он заставил себя поверить. Но постепенно… Думаю, безумие твоего брата будет прогрессировать, а периоды ясного мышления становиться все короче.

Эта длинная речь утомила его, и Орест затих, прикрыв глаза. Еще некоторое время я с жалостью разглядывал его, потом перебрался к окну. Дождь закончился, земля быстро впитала насыщенную кислотой влагу. Туча уплыла на запад, и в небе появилось солнце. Сразу стало теплее и светлее. Дверцы машин были открыты, омеговцы осторожно выбирались наружу. Из кабины вездехода показались Мира с Власом.

Вскоре выяснилось: пришли в негодность все четыре колеса на одном сендере, оказавшемся во время дождя в глубокой луже, а в караване нашлись только три запаски, так что машину пришлось бросить. С нее сняли пулемет, вытащили все мало-мальски ценное, люди перебрались на второй сендер и пересели в вездеход, куда погрузили и пулемет.

Караван поехал, когда уже наступил вечер. Орест дважды просыпался, пил из фляги и опять засыпал. Мы почти не разговаривали: его это быстро утомляло.

Подкатив к древней эстакаде, машины остановились. Солнце розовым пятном висело за облаками у горизонта. Когда двигатель вездехода смолк, я стал бить цепью наручников по стенке кузова и занимался этим до тех пор, пока в люке над головой не возникла недовольная рожа Власа.

– Жратву тащи, быстро! – скомандовал я, прежде чем он успел открыть рот. – И мне, и Оресту. Вы и ночью собираетесь ехать?

– Ясное дело. Получишь жратву, только когда…

– Заткнись и слушай. Вам надо, чтобы я показал направление. Я это сделаю только в обмен на еду и наручники.

– Чего?

– Наручники, говорю, снимите! Запястья трет.

– Да пошел ты… – начал он и замолчал, когда в проеме рядом возникла голова Миры, которая, как оказалось, слушала наш разговор.

– Альб, ты знаешь, что будет со стариком, если ты попробуешь сбежать? – спросила она.

Я кивнул:

– Именно поэтому вы и можете снять их с меня. Для вас вообще без разницы, в наручниках я или нет, сижу в кузове или разъезжаю вокруг на мотоцикле. Неужели неясно? Пока Орест здесь…

– Да может, ты свалишь, кинув его. – По тону Власа было понятно, что сам бы он так и сделал.

– Не все такие мутанты, как ты.

– Это ты мутант! – взвился он. – А я человек!

– Он не оставит старика, – сказала Мира уверенно. – Слушай, Альб, мы набрали кислоту в бочонок. Ее всегда можно для чего-нибудь использовать. И сейчас, если ты выкинешь какую-нибудь штуку, я начну поливать ею старика. Это понятно?

– Понятно, – сказал я и потряс наручниками. – Снимайте.


***

Недалеко от эстакады над пустырем высился большой, поросший зарослями холм с покосившимся кирпичным домом на вершине, других возвышенностей и построек вокруг не было.

Когда двое омеговцев раздвинули ворота и я шагнул в проем, над головой раздался голос Миры:

– Влас, отвечаешь за него. Глаз не спускать. Везде за ним ходи.

Я спрыгнул на землю. Здоровяк с сестрой стояли на крыше вездехода, она уперла руки в бока и постукивала по металлу узким носком сапога, он сложил руки на груди и выпятил челюсть. Оба смотрели на меня.

– Что теперь, мутант? – спросил Влас, приседая на корточки.

Я показал на эстакаду:

– Надо туда. Осмотреться.

– Зачем? Ты ж и так должен знать. Херсон-Град там, склон там, в той стороне – Инкерман… ну так куда ехать?

Я покачал головой.

– Нет, оглядимся. Но сначала – еда для Ореста и меня.

– Старику сейчас принесут, а ты поешь на ходу, – отрезала Мира. Развернувшись, она зашагала к полусфере турели, стоящей над баком между контейнером и кабиной.

– Как только покажешь направление, сразу едем, – бросила сестра напоследок.

Воспользовавшись передышкой, омеговцы выбрались из машин. Я зашагал к эстакаде, и двое охранников, не зная, как им вести себя со мной, поплелись следом. Шлемы они сняли и пристегнули к ремням – один омеговец оказался в возрасте, второй, смуглый, совсем молодой.

Забухали подошвы о землю, нас догнал Влас. Сунув мне в руки флягу с куском вяленого мяса, он спросил у солдат:

– Как звать?

– Карп, – сказал пожилой.

– Япет я, – угрюмо прогудел молодой.

– Япет? Это чё за имя? – хмыкнул Влас. – С востока, что ли?

– Ничиво не с востока.

– А чего ж рожа у тебя смуглая? Ты из этих… из пастухов Минских? А, нет, они с запада!

– Ничиво не из пастухов.

– Не люблю я вас… смуглых. Вы все тоже мутанты.

– Сам мутант! – обозлился омеговец.

– Ты поговори у меня! – Влас показал ему внушительный кулак. – Вот он – мутант, ты – мутант, а я – человек. Так, ладно, стойте.

Я остановился, жуя мясо, хлебнул кислого вина из фляги.

– Длинное оно, а? – Ладонью прикрыв глаза от косых лучей солнца, здоровяк недовольно посмотрел на эстакаду. Мы стояли там, где земля сменялась асфальтом – отсюда серая, в трещинах и проломах, широкая полоса полого уходила вверх, где снова становилась горизонтальной и обрывалась. – Очень надо тебе туда лезть?

– Осмотреться нужно, – повторил я.

– Из вас двоих мотоциклом управляет кто-то?

– Я могу, – кивнул Карп.

– Ну так гони сюда машину, – приказал Влас. – Я не киборг, ноги не железные.

Карп ушел. Я успел доесть мясо и почти допил вино, когда он прикатил на мотоцикле.

– Мутант, в коляску. – Влас ткнул меня кулаком между лопаток. – И смирно сиди, потому что карабин мой наготове всегда.

– А я куда? – спросил Япет.

– А ты пешочком, смуглый! – хохотнул здоровяк, забираясь на сиденье за водителем. – И не отставай, бегом давай! Мутант наш опасный очень, за ним глаз да глаз…

– Что ж мне, пешком аж туда лезть? – Япет недовольно уставился на эстакаду. – Вон как далеко…

– Ага, лезь, да побыстрее. Карп, пошел!

– Мне только сержант наш может приказы… Мотоцикл поехал, и Влас с такой силой хлопнул Япета по плечу, что солдата качнуло.

– Вперед, сказано! – прокричал здоровяк. Взревывая мотором на подъеме, машина покатила вверх, лавируя между кусками асфальта и дырами в покрытии.

Карп управлял умело и вскоре затормозил в конце эстакады возле того похожего на зуб куска бетона, на котором стояли мы с Чаком.

Не дожидаясь разрешения Власа, я выбрался из коляски и встал на самом краю. Карп, заглушив мотор, слез с мотоцикла и опустился на корточки в стороне. Я покрутил головой, разминая шейные позвонки, пару раз присел. Услышав вздох сквозь посвистывание ветра, оглянулся.

Влас боком, короткими шажочками приближался к краю, – лицо бледное, глаза прикрыты. Пройдя немного, он остановился. По низкому лбу стекла капля пота.

– Паш малыш боится высоты? – спросил я.

– Заткнись! – процедил он сквозь зубы и набычился, выпятив челюсть. – Осмотрелся ты? Назад пошли.

– Нет, бинокль мне принеси.

Карп снял перчатки, сгреб с бетона щепотку песка пополам с мелкими камешкамии и стал пересыпать с ладони на ладонь. Услышав шаги, я встал на бетонный зуб и кинул взгляд через плечо. Влас протягивал мне бинокль, но когда я отошел дальше, вынужден был сделать еще пару шагов к краю. Увидев, где я стою, он закатил глаза и прохрипел придушенно:

– Держи!

Усмехнувшись, я взял бинокль. Раздался треск гравия, из-за вздыбленных пластов асфальта вышел Япет. Тяжело дыша, он наклонился, уперся руками в колени, сплюнул. Влас отошел от края подальше, проворчав: «Смотри – и сразу вниз», повернулся ко мне спиной, опустился на корточки. Япет облокотился на руль мотоцикла, потом уселся на сиденье, перекинув ногу.

Я поднял бинокль. Облака на горизонте растаяли, солнце на две трети ушло за дрожащий в розоватой дымке далекий обрыв, от которого начинался склон Крыма. По правую руку стелился белый туман, скрывающий Инкерманское ущелье. Обрыв казался ровным и прямым, будто горизонт, но там, где было солнце, он ломался, рассеченный темной трещиной, в которой иногда поблескивали голубые искры. Это что, русло Черной реки? Ну да, так и есть. Большой крюк мы делаем. Значит, чтобы попасть к древней машине, отсюда надо взять круто к северу, между рекой и ущельем гетманов, потом свернуть к западу…

На самом краю зрения окуляр поймал движение, и я медленно, чтобы не привлечь внимание охранников, повернул бинокль туда.

Из-за высокого холма с одинокой развалюхой на вершине выпячивалось что-то покатое, разноцветное, сплошь состоящее из заплаток – сшитых воедино красных, зеленых, синих, желтых лоскутов.

«Каботажник» быстро всплывал над холмом. Баллон показался целиком, за ним возникла гондола-автобус.

Сзади взревел двигатель, и мгновение спустя раздались крики.

Опустив бинокль, я обернулся. Карп с Власом вскочили, Япет повернулся на мотоцикле. Вдоль каравана мчался сендер – тот самый, который бросили днем. Со всех сторон его облепили фигуры в мехах.

– Это чего?! – рявкнул Влас, сдирая с плеча карабин. Порыв ветра чуть не сдул меня с края – я шагнул на эстакаду, быстро нагнувшись, положил бинокль. Термоплан целиком показался из-за холма и летел к нам, пока никто, кроме меня, не заметил его. Я остановился между мотоциклом и Власом, который вскинул карабин.

Выскочившая из кабины вездехода Мира выстрелила по несущейся машине, откуда тут же открыли огонь. Солдаты успели сделать пару выстрелов, а сендер уже промчался мимо и влетел на эстакаду. Из окон высовывались головы, стоящий в багажнике великан с заплетенными косичками, развевающимися на ветру усами размахивал длинным охотничьим ружьем.

– Кочевые! – прорычал Влас, целясь в него. – Откуда они здесь?!

Палец на спусковом крючке напрягся, и я вонзил в его руку заколку Инки, которую выхватил из рукава.

Влас заревел, как раненый кабан-мутафаг. Заколка глубоко вошла между костяшками среднего и безымянного пальцев, по запястью потекла кровь. Ударив Власа носком сапога под колено, я вырвал из его руки карабин и отскочил, вмазав Япету прикладом по темени.

Сендер преодолел половину эстакады, он вилял и трясся, скрежеща по бетону дисками с ошметками прикипевшей резины. Летели искры, кочевники кричали и улюлюкали. Стоян в багажнике выстрелил, пуля пронеслась высоко над нашими головами. Влас, упав на колени, вцепился зубами в торчащий из руки конец заколки и вырвал ее. За спиной рыкнул двигатель мотоцикла – Япет после моего удара, поваливший грудью па рулевую вилку, случайно включил зажигание, а ногой дернул педаль скорости. 51 едва успел вывернуться из-под переднего колеса, увидел перед собой Карпа с пистолетом в руке и ткнул в него штыком.

– Брось! – страшным голосом заорал я, пытаясь перекричать скрежет колес сендера и рев мотора. – Пристрелю!!!

Карп отшвырнул пистолет с таким пылом, что тот высек искру из бетона. Мотоцикл с вопящим от страха Япетом слетел с эстакады, переднее колесо задралось кверху, будто омеговец прыгал с трамплина, он припал к рулю и пропал за краем.

Карп с Власом, пригнувшись, побежали вниз. Машина поравнялась с ними, кочевники открыли огонь из пороховых самострелов. До пояса высунувшийся из дверцы низкорослый бородач с перемотанным боком, тот, что когда-то запрыгнул в гондолу «Каботажника», метнул копье. Влас, выстрелив на ходу из револьвера, нырнул за обломок плиты, копье ударилось в бетон и упало.

Омеговцы спешили к основанию эстакады. Пыхнув дымом, завелся вездеход.

Сендер был уже совсем рядом. Стоян, перезарядив ружье, повернулся в багажнике и прицелился в спину улепетывающего Власа.

– Нет! – закричал я.

Сендер одним диском налетел на большой камень, правая сторона его подскочила, старший Верзила повалился на бок, так и не выстрелив, но сразу вскочил.

– Не стрелять!!! – орал я.

Водитель затормозил, крутанув руль. Машину занесло, развернувшись боком, она встала на самом краю, едва не сбросив меня вниз – пришлось отскочить на бетонный зуб. Двигатель закашлял и смолк. Стоян, широко расставив ноги и пригнувшись, целился в спину Власа.

– Не стрелять! – Я толкнул его под локоть. Кочевник нажал на спуск, но ствол подскочил, и пуля ушла выше.

Остальные полезли наружу. Старший Верзила промычал, коверкая слова, преувеличенно гримасничая, морща лоб и жмурясь:

– Чиво-о ты?! В хребет ему… не дал, Альбинос, чи-во-о?

– Прекратить стрельбу! – Я толкнул его ладонью в грудь. – У них Орест!

– Какой Орест? – спросил низкорослый Крум. Он первым выпрыгнул на узкую полоску бетона между машиной и краем эстакады, потирая замотанный грязными бинтами бок. – То кто, Альбинос?

– Учитель мой! Они его убьют, если… Я же передал через Чака: нас двоих отбить надо, мы в контейнере!

– Не вышло бы у нас из контейнера, – возразил высокий тощий старик, чьи седые, блестящие от масла катрана волосы торчали жестоким высоким гребнем. – Как смогли – так и сделали.

Пятеро кочевников выбрались из машины – я знал всех, ведь это были мои следопыты, мой отряд, с которым я ходил по Донной пустыне. Вооруженный длинным ружьем и ножом Стоян – лучший боец в отряде; старик с гребнем – мой первый помощник Де-мир, у него кинжал и пружинный самострел, заряженный дротиками; маленький бородатый Крум с утыканной шипами дубинкой и ножом из плавника катрана, а еще… Я взглянул на бритого Жива и Тодора с его гривой темных волос, у которых были пороховые самострелы с тесаками, – то есть на среднего и младшего из братьев Верзил.

– Вы живы? А Мурдан? Но как вы…

Тодор вообще разговаривать не умел, а Живу на простой ответ потребовалось бы много времени, и вместо них ответил Демир:

– Мурдан вниз свалился с Крыма. А эти за камень схватились прямо под тем, с которого ты на дирижабль перелез. Там висели, пока вы не улетели, а потом и мы появились.

Внизу раздались выстрелы. Пули зацокали по бетону, ударили в машину, и мы присели за ней. Стоян, быстро выпрямившись, выстрелил и сразу спрятался.

Солнце село. «Каботажник» двигался от холма к эстакаде по широкой дуге, чтобы не попасть под пули омеговцев – оставив караван, они поднимались к нам, перебегая от укрытия к укрытию. На борту гондолы я заметил узкий выступ, которого там раньше не было.

– Выходит, это я Мурдана… Стоян, Жив, Тодор, простите меня, – произнес я. – Ничего не понимал тогда, думал, вы за мной гонитесь, чтобы убить. Чак рассказал, что я память потерял?

Демир кивнул, и гребень на его голове закачался. Стоян, сняв с ремня динамитную шашку, полез в карман меховых штанов.

– Подожди, – сказал я, когда он достал огниво.

– Чиво-о ждать?! – прорычал кочевник и щелкнул кремнем, пустив сноп искр на короткий шнур. – Много их, щас тут будут!

Он выпрямился, и я крикнул:

– Тогда на край бросай, чтоб припугнуть только!

Он швырнул взрывчатку и пригнулся. Хлопнули выстрелы, потом громыхнуло, и наступила тишина. Покосившись на приближающийся термоплан, я сказал:

– Так, все меня слушайте. Последний раз говорю: там Орест. Он – мой учитель. Мой… шанти.

Обращенные ко мне лица разом посерьезнели. Это кочевники поняли хорошо: шанти – опытный воин, который обучает вступающего во взрослую жизнь юнца всем премудростям охоты и войны. Шанти может быть отец, а может и другой мужчина. Молодой кочевник не должен бросать в беде своего шанти.

– Бона как… – протянул Крум и, задрав подбородок, почесал короткую жесткую бородку. – Тогда плохо.

– Да, он у них. Если я сбегу – его убьют. Недавно был ядовитый дождь, они набрали кислоту в бочонок и будут поливать ею Ореста.

– Не отбить нам было вас, пока вы в кузове сидели, – произнес Демир. Единственный из племени, не считая вождя, моей матери и меня, он умел говорить длинными связными фразами, потому что долгое время был кем-то вроде нашего торгового агента и часто посещал поселки крымчан.

Старик приподнялся, и тут же внизу хлопнуло. Пуля взбороздила гребень, Демир присел, выругавшись на диалектике кочевников, и провел ладонью по волосам.

– Не стрелять пока никому, – приказал я, пробрался мимо братьев Верзил и выглянул сбоку от машины.

Стало темнее. Омеговцы уже не перебегали, а переползали от укрытия к укрытию. На кабине вездехода возникла фигура в плаще с накинутым на голову капюшоном, подняла бинокль.

Узнав Марка, я махнул ему рукой. Он помахал в ответ, посмотрел себе под ноги и кивнул.

Рядом появился Влас. Присев на краю кабины, протянул вниз руки – и выволок наверх Ореста. Поставил старика и вдруг ударил его в живот, а после сделал подсечку. Учитель упал на колени, Влас схватил его за волосы, задрал голову Ореста и заорал:

– Мутант, я тебя убью! Я тебя лично убью, запомни это!

– Молчать!

Голос Миры раздался где-то неподалеку – значит, она тоже пряталась за одной из куч щебня, вывороченных бетонных плит или пластов асфальта.

– Альб! – крикнула она.

– Здесь! – Я оглянулся на термоплан.

Он приближался к эстакаде с той стороны, где мы прятались. Вдоль борта тянулась длинная труба с большим ребристым набалдашником. Задний конец изгибался углом и уходил в стенку автобуса.

– Что ты вытворяешь, Альб? Мы же договорились…

– Думаешь, я поверил тебе? Я бы привел вас к машине, а что потом?

Из-за бетонной глыбы далеко внизу выпрыгнул оме-говец, перекатился и бросился к куче щебенки. Слева от меня выпрямился и тут же присел Крум, грохнул пороховой самострел, омеговец упал.

Застучали ответные выстрелы, над нижней частью эстакады взвились дымовые облачка.

– Не стрелять, вам сказано! – прошипел я.

– Так они до нас доползут, – возразил Демир. – Скажи, пусть не двигаются.

– Мира, прикажи, чтобы твои люди оставались на месте, тогда мои не будут стрелять!

Она отдала приказ и потом прокричала:

– Что дальше, Альб?

– Опять мне баллон пробили! Опять!!! – донеслось сзади, и мы оглянулись.

«Каботажник» почти уткнулся передом автобуса в бетонные сколы. Высунувшийся из дверцы Чак с криком «Примите конец!» швырнул нам трос с петлей, Жив и Тодор подхватили ее и набросили на арматуру. Пропеллер отключился; едва заметно покачиваясь в порывах ветра, машина медленно разворачивалась. Трос натянулся, и арматура заскрипела. От емкости доносилось приглушенное шипение – газ выходил наружу.

– Что за сезон такой?! – разорялся Чак. Он снова был в шерстяной шапочке, которую натянул до самых бровей, под глазом его красовался здоровенный темно-синий фингал. – Тока взлетишь – тут же какая-то гнида тебе баллон дырявит! Я задолбался уже дыры латать! Сколько можно по нему стрелять?! Так, долго я тут не смогу висеть, на борт все давайте!

– Подожди! – Я снова повернулся к машине и приподнял голову над кузовом. – Мира!

– Ну? – крикнула она.

– Приведите Ореста! Я обменяю его на сведения о машине!

– И откуда нам знать, что ты не соврешь?

– Большаки, в гондолу! – снова позвал Чак. Его прервал звонкий голос Инки:

– Дядька! Ты, с волосами, который в вездеходе сидел! Тебя Дэу зовет, иди к нам!

Трос натянулся сильнее, арматура заскрипела, сгибаясь. Заднюю часть термоплана медленно разворачивало к эстакаде.

Я выпрямился, прошипев: «Не вздумайте стрелять!», вспрыгнул на кузов машины и снова позвал:

– Мира!

Она тоже выпрямилась – оказывается, сестра пряталась в проломе посреди эстакады – и залезла на груду щебня.

– Мира, у вас Орест, у меня сведения, – громко произнес я. – Обменяемся ими и разойдемся.

– Не держи нас за идиотов, Альб, – ответила она. – Мы не сможем отдать тебе поддельного Ореста, а себе оставить настоящего. А ты можешь сказать нам неправду, а сам будешь знать, где находится машина. Заберешь Ореста и полетишь прямо туда.

– Ну так что ты предлагаешь?

– Мне надоели эти игры, Альб. Вездеход набит деньгами и оружием. Мы просто убьем старика и уедем с Крыма. Но перед тем прострелим баллон дирижабля.

– Марк не захочет уезжать, ты его не уговоришь.

– Так, большаки, а ну на борт все! – донеслось сзади. – Все, я улетаю.

У меня оставался единственный выход – плохой выход, потому что он не давал мне никакого преимущества, лишь немного откладывал решение проблем… но другого сейчас просто не было.

– Лезьте туда, – сказал я кочевникам и снова обратился к Мире: – Сделаем так: я назову вам место, а вы оставите Ореста в живых. Просто оставите в живых, и все.

– Но ты можешь соврать, – возразила она.

– А вы можете убить его. Нам надо доверять друг другу, мы ведь одна семья. И если вы подозреваете, что я соврал, то я не могу быть уверен, что Орест жив. У тебя есть другие варианты?

Она нахмурилась, потом полсала плечами.

– Я уже сказала, мне надоели эти игры. Если мы прибудем на место, а машины там нет – он умрет плохой смертью. Если она будет там – я его отпущу. Даже если Марк будет против, сама вытолкаю старика из вездехода, и пусть катится куда хочет. Я сказала. Где машина, Альб?

– Человече, осторожно, – донеслось сзади. – Все, я винт включаю, а ты как хочешь.

Кочевники один за другим прыгали в дверь автобуса. Залезший последним Демир оглянулся на меня, я кивнул, и он сдернул с арматуры трос. Когда старик исчез в гондоле, появился Стоян, присев, протянул мне руку. Я подпрыгнул, он схватил меня, потащил вверх. Оттолкнув его, я развернулся в проеме. Зарокотал двигатель, и «Каботажник» поплыл от эстакады, разворачиваясь кормой к ней. Я прокричал:

– Мира! Слышишь?

– Да! – Она спрыгнула с груды щебня и быстро пошла в нашу сторону, положив на плечо автомат.

Омеговцы поднимались из укрытий, все глядели на сестру, ожидая сигнала, чтобы открыть огонь по термоплану.

– Арка! – прокричал я. – Надо спуститься по Арке! От ее подножия – влево вдоль склона. Проехать три трещины по мостам. Там природные мосты из камня. Сразу за последним свернете на запад, увидите маленькое круглое озеро с кипящей водой. Потом Красный зуб, это высокая скала из красного гранита. За ним начинается извилистая трещина, в ней лежит машина.

– Арка гораздо севернее! Значит, ты вел караван не туда!

Двигатель «Каботажника» загудел, пропеллер зарокотал громче. Мира подняла руку с автоматом, омегов-цы вскинули оружие.

– Мира, я мог соврать! – крикнул я. – Если сейчас собьете нас – никогда не попадете к машине!

– Тогда Орест умрет! – Она опустила руку, но не резко, а плавно, развернулась и зашагала вниз.

^

Часть третья



ГОРА КРЫМ
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18

Похожие:

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconСценарий Сергей Гоголев, Алексей Комаровский, Алексей Бычков, Андрей Зюзь
Слоган "Найти ключ к успеху вовсе не означает стать успешным, иногда нужно просто выжить "

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАндрей Левицкий Сага Смерти: Мгла
Вы держите в руках книгу, которая начинает следующий этап в развитии серии S. T. A. L. K. E. R., выводит ее на новый уровень

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconВоины Зоны Алексей Бобл Предисловие
России Алексея Владимировича Суворова, а также дядю Сашу. К сожалению, не всегда была возможность последовать рекомендациям. Все...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАлексей Бобл Воины Зоны
Зловещие сообщения приходят на пда, их отправитель неизвестен. Бывшие товарищи становятся врагами, странные существа и ранее неизвестные...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАлексей Бобл Воины зоны S. T. A. L. K. E. R. 20
Зловещие сообщения приходят на пда, их отправитель неизвестен. Бывшие товарищи становятся врагами, странные существа и ранее неизвестные...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАндрей Левицкий Сердце Зоны S. T. A. L. K. E. R.
Глобальная катастрофа в Зоне! Сверхмощный выброс меняет ландшафт, уничтожая известные районы и открывая новые территории. Кланы вынуждены...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconВиктор Ночкин Андрей Левицкий череп мутанта серия «S. T. A. L. K. E. R» №31
Зона таит много секретов, иногда узнать их помогают интуиция и логика и сталкер по прозвищу Слепой неожиданно для самого себя превращается...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАндрей Левицкий Сердце Зоны S. T. A. L. K. E. R. 10
Глобальная катастрофа в Зоне! Сверхмощный выброс меняет ландшафт, уничтожая известные районы и открывая новые территории. Кланы вынуждены...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАннотация Рассказ «Муму»
Муму был написан И. С. Тургеневым (1818-1883) весной 1852 г. В его основу были положены реальные события. Похожий случай произошел...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАндрей Левицкий Выбор Оружия S. T. A. L. K. E. R. 05 Аннотация: Вы...
Зоне специалист по артефактам, соглашаются отыскать пропавших. Им предстоит пересечь давно покинутый людьми Чернобыль, форсировать...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов