Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма




НазваниеАндрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма
страница9/18
Дата публикации03.12.2013
Размер2.94 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   18

Глава 9



Присев под стеной «Каботажника», я сжал голову руками и зажмурился. Перед глазами стояло лицо Лады. Она была по-настоящему изумлена и испугана в тот момент.

И она погибла – из-за меня. Или все же не погибла?

– Чак, ты слышал, что она сказала?

Карлик быстро вел автобус через пустынную местность, лежащую за Инкерманским ущельем, в сторону поросших зарослями холмов. На вершине одного стоял покосившийся дом без крыши, других построек вокруг видно не было.

– Ты слышал, Чак?

– Да уж слыхал, – ответил он наконец. – Только ни мутанта не разберу, что это может значить. Ошиблась, наверно, девка.

Ошиблась? Нет, я помнил ее взгляд, помнил, как она крикнула: «Ты не Марк! Шрама нет!»

– Нет, слишком она была удивлена. Если у хозяина Херсон-Града здесь шрам, – я провел ладонью по груди, – то куда он делся? Шрамы не исчезают – ни с тела, ни с души.

Карлик не ответил. Солнце подобралось к зениту, было жарко. Автобус раскачивался на земляных горбах, гудел мотор, что-то мелко дребезжало под полом. А я сидел под стеной, закрыв глаза, и пытался собрать воедино разбегающиеся мысли. Что теперь? Я – управитель Херсон-Града или нет? Если все же управитель – мне надо ехать в свой город. Но если это неправда? Что вообще делать тогда? И почему Мира уверяла меня, что все именно так? Значит, хотела получить какую-то выгоду из обмана. Хорошо, она могла подговорить Власа, и он врал вместе с ней, но ведь Авдей был искренен в своей ненависти ко мне. Меня узнали Якуб, воевода, да и сама Лада…

Что все это значит, в конце концов?!

А может, наплевать на все? Сказать Чаку, чтобы вез меня куда угодно, лишь бы подальше от Херсон-Града и ущелья гетманов, спрятаться где-то в глуши, заняться охотой или чем-то другим, забыть и про Ладу Приор, и про Херсон-Град?

Нет. Я буду постоянно думать о случившемся. Надо разобраться во всем сейчас.

– Чак, ты слышал что-то про мою семью?

– Ну, про батю, Сида-старшего, все слышали…

– А про мать?

– Про мать мало что говорили. Из кочевых она. Перед самой смертью Августа вернулась к своим. Причем вроде как не просто вернулась – сбежала из Херсон-Града. А зачем, почему от сынка родного бежать? Не знаю.

– Когда я очнулся в лодке, за мной гнались кочевые. Может, это как-то связано с моей матерью?

– Да я откель знаю?

– А как ты попал к гетманам?

– Ну, свернул туда, когда баба эта татуированная со своими ушла. Я в Инкермане баллоны наполняю иногда, гейзеры же там. В общем, прикатил как обычно, и тут вдруг – не выпускают меня! Решили, наверно, термоплан мой в войне против херсонцев использовать. Я навроде как свободно там по площадке ходить мог, да указ охранникам был даден, чтоб не выпускали меня из ущелья и газом не давали заправляться. Еще механикам сказали мне не помогать.

– Мы едем в Херсон-Град?

Автобус достиг расселины между холмами, и стало темнее.

– А куда ж еще?

– Раньше ты там бывал?

– Ха! Я везде бывал. Чака везде знают, управила. Хотя, получается, ты теперь не управила у нас, да? Ладно, не важно. И на Корабле Чака знают, там я тоже швартуюсь, и в Арзамасе знают, и в Московии, и даже в Твердыне Киевской!

Мы проехали холмы, и впереди раскинулась пустошь, покрытая невысокими скалами, которые напоминали угловатые, плохо отесанные надгробные памятники.

– Кладбище, – сказал карлик. – Так это место называют.

Я выпрямился и прошелся вдоль стены, придерживаясь за нее. Чак, прищурившись, выглянул из кабины.

– Ну и рожа у тебя потерянная. Не знаешь, чё дальше делать? Короче, щас в Херсон-Град надо пилить, все одно больше никуда не доедем. Горючки мало, «Каботажник» мой побитый весь. Нас любая банда кетчеров одолеет или еще кто наскочить может. Так что я в Херсон-Град по любому, у меня там механик знакомый, я к нему так и так собирался, потому что должен он мне кой-чего. А ты решай. Хотя ежели таки не управила ты – так что тебе там делать?

– Если брат Лады все еще жив, я хочу спасти его.

– Какой еще брат Лады? – объехав упавшую решетчатую вышку, лежащую верхушкой на скале, карлик снова оглянулся на меня.

– Сын воеводы Лонгина. Он в плену в Херсон-Граде. Если еще жив…

– И ты его вызволить хочешь из самого Большого дома?

– Вызволить и во всем разобраться.

Чак почесал макушку, автобус качнулся, и он схватился за руль.

– Слушай, Мира твоя – змея подколодная. Про нее такое рассказывают… Почище, чем про самого управи-лу херсонского. Она когда-то приказала ферму вместе с хозяевами, батраками, вместе с детишками сжечь, для чего-то ей земля та понадобилась. А что они там с людями в подвалах Большого дома вытворяют! И ты к ним в лапы прямиком лезешь? Теперь, когда вроде как сомневаться стал, что ты управитель херсонский и брат ее? Не, ну ты псих совсем! На всю голову псих!

Он что-то еще говорил, но слова едва доносились до меня. В голове гудело, и далекий голос монотонно выкрикивал: «Псих… Псих… Псих…» Подогнулись колени. Присев под стеной, я зажмурился и сжал голову руками. Накатила темная волна, накрыла меня с головой, закружила, понесла куда-то. Я уже не сидел в «Каботажнкке», а лежал на койке, пристегнутый ремнями, весь в крови, ссадинах и синяках. В наэлектризованных волосах проскакивали искры, рядом стоял старик в заношенной мешковатой хламиде, он держал два электрода: один загнут крюком и заострен, второй на конце расплющен. Провода от электродов тянулись к необычной машине под стеной.

Распахнулась дверь, в проеме возникло жуткое существо: красно-коричневое лицо в слизистых буграх, трещинах и язвах, на голове пучки длинных светлых волос и проплешины цвета сырого мяса. Страшное создание было одето в просторную пижаму, длинные тонкие кисти, торчавшие из рукавов, трепыхались, как крылышки у цыпленка, посверкивая золотыми кольцами на пальцах. Кривясь и кусая губы, оно завывало:

– Альи… Альи… Ы-ы… Алы-ы…

Оно шло ко мне, протягивая руки, и самым страшным было то, что я не мог сбежать от него – или, наоборот, наброситься и сбить с ног, – не мог даже отпрянуть; я лежал, пристегнутый ремнями, и дергался, пытаясь вырваться.

– Альи… Альи… – стонало существо, подступая.

Нет, это был не просто вой, оно пыталось исторгнуть из слизистой пасти одно слово. Слово это было очень хорошо знакомо мне, что-то очень важное заключалось в нем; казалось, стоит лишь немного напрячься, вспомнить, что именно, – и все сразу станет ясно, все тайны откроются.

Гул усилился, заглушив вой, комната померкла, но я еще различил, как человек, положив электроды, повернулся, и расслышал его слова:

– Опять из комнаты вышел, псих?

«Псих… псих… псих…» – повторило эхо в голове, а потом картина исчезла. Я снова сидел на корточках под стеной «Каботажника».

Электроды. Два электрода, один загнут крюком и заострен, другой на конце расплющен. Я помнил: он макал их в воду, чтобы лучше проходил ток, помнил боль, когда тело будто растягивали, а после скручивали, и снова растягивали…

Но кто этот ом? Кто? Ведь я хорошо знал его когда-то…

Я медленно поднял дрожащую руку и коснулся раны на затылке. Мазь у Чака хорошая – рана пока не зажила, но уже почти не ныла. А это болезненное место ниже? Там ожог, который может оставить расплющенный на конце электрод, если его приложить к шее и раз за разом пропускать через него ток.

– Да чтоб тебя! – донеслось из кабины. – Эй, чело-вече, уснул, что ли?

Ноги еще подгибались, тряслись руки. Держась за стену, я добрался до кабины и спросил:

– Приехали?

– Ага, как же. Ты совсем глухой? Стучит сзади. Теперь точно приехали, я ж те говорил гайку тогда хорошо ключом держать, а ты? Все, тормозимся, снова в редуктор полезу.

Впереди слева высились развалины – часть древней дороги из бетона и асфальта. В наши времена никто бы не смог построить такое: дорога сначала шла по земле, затем изгибалась и на толстых опорах взлетала ввысь, где снова становилась горизонтальной… И обрывалась зубьями изломанного асфальта, кусков бетона и торчащей арматуры. Под этим местом на земле далеко внизу лежала груда осыпавшихся обломков.

– Ты собираешься въехать на самый верх? – спросил я.

– Собираюсь? Уже въезжаю!

Чак лихо повернул, «Каботажник» накренился и вкатил на крошащийся асфальт.

– Если там встать, вокруг далеко видать будет, никто к нам не подскочит незаметно.

К педалям под рулевым колесом были привязаны высокие деревянные колодки, чтобы карлик мог дотянуться ногами, сидя в кресле, предназначенном для человека обычного роста. Он вдавил газ, и «Каботажник» покатил по древней дороге, лавируя между пластами вздыбившегося асфальта. Пейзаж за боковым окном ушел вниз, а потом его вообще стало не видно. Сквозь рокот двигателя доносились скрежет и стук в редукторе.

– Осторожно, – сказал я, упираясь ладонями в лобовое стекло. – Тормози, не проедешь.

– Не учи водилу, управила! – И Чак увеличил скорость.

Впереди была широкая темная трещина, которая вела куда-то в крошащиеся, заполненные погнутой арматурой недра древней дороги. Под днищем громко стукнуло, потом еще раз, сзади. «Каботажник» содрогнулся.

– Прости, малыш! – крикнул Чак, задрав голову, словно обращался к кому-то большому. – Скоро в больничку попадешь, Бурчун тебя обследует, полечит… Да и новую одну вещь тебе привинтит, слышь, а? Я с Бурчуном на этот счет давно столковался, уже и заплатил, он два сезона мне ее мастырил… Ну, лады, вроде приехали.

Он повернул, нажав тормоз, и «Каботажник», с которым карлик так ласково разговаривал, стал боком к краю дороги.

– Заглушу движок, – решил Чак, потянув на себя рычаг. – Совсем горючки мало.

– Есть у тебя здесь бинокль? – спросил я.

– Есть ли у меня бинокль? – Он полез из кресла. – «Каботажник» мне дом родной, человече! Дом на колесах да с крыльями, других домов у Чака нет. Я здесь сплю, я здесь ем, живу я здесь, короче! Ясно, у меня здесь есть бинокль. И не только бинокль.

Когда двигатель смолк вместе с шипением тормозной системы, стал слышен шум ветра – на верхотуре он дул вовсю. Отпихнув меня, Чак побежал в кормовой отсек.

– Быстрее давай, – сказал я, подходя к двери.

– Не подгоняй, не мание! – крикнул он в ответ. Сдвинув створку, я спрыгнул и прикрыл глаза рукой.

Было очень светло и просторно; теплый, почти горячий ветер дул непрерывно. Солнце висело в зените, по небу плыли пышные белые облака.

В проеме появился Чак с разводным ключом и биноклем. Сунув его мне, спрыгнул и поспешил к задней части самохода, прокричав на ходу:

– Смотри тока хорошо! И сразу мне говори, ежели чего углядишь.

Он опустился на колени у колеса, покряхтел, потирая загорелую шею, и полез под автобус. Я направился к тому месту, где дорога обрывалась, уселся на далеко торчащий вперед кусок бетона, свесив ноги, поднял бинокль.

Отсюда открывался вид чуть не на всю вершину Крыма. Каменистые пустоши, поля, холмы, рощицы и пустыри с редкими развалинами тянулись во все стороны, теряясь в голубой дымке. Далеко впереди темнело Инкерманское ущелье, от него к нам ползли клубы пыли.

Я подкрутил окуляры, посмотрел на мутную завесу и крикнул, не оборачиваясь:

– Чак!

Возня под автобусом прекратилась.

– Чак! – повторил я.

– Только не говори, что нас окружает стая мутафа-гов, – раздалось за спиной.

– Хуже. Иди сюда.

Встав рядом, карлик приложил ладонь козырьком ко лбу.

– Ну чё там?

Я поднялся на ноги и протянул ему бинокль. Чак долго смотрел в него. Горячий ветер подул сильнее, и я присел на корточки, ухватившись за бетон.

– Едут, гады. Целая армия едет, – наконец сказал он. – Мотовозы там у них… Много мотовозов, однако. И еще техника всякая. И автотаран, 'Чтоб ограду херсонскую продолбать.

– Это значит, что они выступили сразу вслед за нами.

– Ага, и знаешь, кто виноват? – Карлик повернулся и ткнул в меня биноклем. – Ты! Ты и твои похождения в ущелье! Твою же ж мать, что ты опять там натворил у них?! От неуемный человек!

– И еще это значит, – добавил я, – что мы движемся прямо перед ними.

Чак подергал мизинцем за серьгу.

– Так… так… – пробормотал он, пятясь. – И деваться нам некуда. Ежели в мастерскую до вечера я «Каботажника» не загоню, встанем посреди Крыма и тогда можем сразу себе могилы копать. – С этими словами он развернулся и побежал назад.

Выпрямившись, я зашагал к автобусу.


***

– Святой мутант, ну, некуда деваться! Ремонт срочно нужен, без ремонта «Каботажник» в любой момент встанет. И горючки нет почти… И не взлететь щас… Надо в Херсон-Град въезжать – и это прямо перед тем, как на него гетманы нападут!

Солнце сползало к горизонту. «Каботажник» катил между скалами, длинная тень скользила по камням сбоку. Под днищем громко дребезжало, мотор глох уже трижды, и Чак со страшными проклятиями запускал его. Он дважды заставлял меня перекидывать гофрированные шланги между баками, стоящими вокруг трубы в центре отсека, и теперь из того, в котором еще оставалась солярка, доносилось приглушенное хлюпанье, какое бывает, когда остатки воды утекают в трубу.

– Хорошо хоть почти приехали. Щас за скалами этими пустырь начнется городской.

Сидя на лавке возле кабины и протирая ветошью втулку, которую Чак снял, отключив привод на воздушный винт, я спросил:

– Что Херсон-Град вообще собой представляет?

– Город-базар, тем и живет, – пояснил карлик. – И стоит он на месте, где, говорят, до Погибели большие железные авиетки опускались.

– Что опускалось?

– Ну, как у небоходов, у них лее не токмо дирижабли вроде моего «Каботажника», у них еще авиетки есть.

Он оглянулся на меня и добавил с деланым сочувствием:

– Не помнишь, болезный? Эк тебя по башке-то приложили. Ну, навроде птиц они, понимаешь? Только из дерева да этого… люминия всякого. Корпус такой, в нем пилот сидит, по бокам крылья, впереди пропеллер крутится. Движок там, лонжероны разные. Летают, Быстрее, нежели дирижабли, гораздо быстрее, но зато в воздухе долго держаться не могут. Дирижабль, понимаешь, легче воздуха…

– Как это? – не понял я. – Что ты плетешь?

– А и не плету я, малый! – тут же взвился Чак. – Это паук паутину плетет, а я дело говорю! Ты слушай и не перебивай старших! О чем я? Да! Дирижабли легче воздуха, если в совокупности брать всех составляющих, включая газ, который в баллоне, понимаешь ты? А авиетки – они по-любому тяжелее, в них совсем газа нет, только подъемная силища, которую пропеллер создает с крыльями. Потому они не могут просто так висеть, а только двигаться, носиться туда-сюда как оглашенные. Для этого им горючки нужно немерено. Соответственно, они легкие, юркие, а все равно подолгу не летают. Но! Я ж сейчас не о том совсем. Вроде у древних были такие авиетки, называемые самыми-ле-тами… нет, само…

– Самолет, – сказал я. – Самолеты, так они назывались. Меня этому учили.

– Кто учил? – удивился Чак. – Правильно говоришь – самолеты. Откедова это слово знаешь?

Я пожал плечами, проверяя, хорошо ли почистил втулку.

– Учитель мой. То есть я так думаю… управителя ведь в детстве должны были обучать? Должны. Ты не слышал такое имя: Орест?

Чак покачал головой.

– Откуда ты его взял?

– Всплыло в голове, уже когда из ущелья сбежали. А еще пару раз вспоминался такой старик худой. Может, это он и есть? Короче, я всякие слова старые иногда вспоминаю: термоплан, самолет, автобус. И мне кажется, что им меня выучили в детстве, ну как будущего управителя.

– Так ты ж не управитель вроде как?

– В том-то и дело: иногда мне кажется, что нет, а иногда…

– Ладно, я ж не о том. А, тощие, пошли прочь отсюда!

К автобусу выскочили несколько облезлых песчаных шакалов, дикие глаза их горели злобой, из розовых пастей летела слюна. Заливаясь лаем, шакалы метнулись к машине сбоку, и Чак крутанул руль им навстречу. «Каботажник» накренился, вильнул, под бортом раздался визг, потом еще более злобный лай.

– Я думал, их панцирники давно всех перегрызли, – проворчал Чак, добавляя газу. – Но между скал еще живут. Так, про что я? Да, у людей до Погибели были такие большие железные авиетки, самолеты то бишь.

Но им для взлета и посадки нужны были длинные полосы ровные, ну чтоб разбег взять или затормозить, наоборот. В любом месте такую полосу не сделаешь, потом для самолетов строили…

– Аэродромы, – кивнул я. – Так их называли.

– Да что ж ты перебиваешь меня всю дорогу?! – обозлился Чак. – Помолчи уже, дай до конца обска-зать! Правильно, аэродромы! И вот Херсон-Град – он не на месте бывшего города, который до Погибели Херсоном назывался, нет – он стоит на месте такого вот аэродрома. Большущего, там тех самолетов… ну, много. Вернее, останков их. Папаша твой покойный продал все оружейникам харьковским, тем люминий был нужен. Так вот, в центре, стало быть, вышка высокая, башня то бишь, под ней постройки всяческие, вокруг аэродром, а дальше домишки. Вот та башня и есть Большой дом, где управила херсонский со своими приспешниками обретается!. Живет он вообще-то с податей, которые ему купцы платят за то, чтобы в Херсон-Граде торговать, ну и еще там мастерских много. На краю – беднота, воры, побродяжки всякие, их при Адьбе Кровавом много стало. Еще гаражи там. Гостиницы в шатрах. Ну и много лавок старьевщиков.

– Старьевщиков? – переспросил я.

– Ну да, ну да. Это такие людищи, которые по развалинам шастают, по всяким захоронениям древним, могильникам и старые разные вещи ищут с риском для, понимаешь ли, жизни. Технику всякую древнюю, приборчики, механизмы.

– Самолеты, – повторил я раздумчиво, кладя втулку на лавку. – Самолеты… и у них есть крылья.

– Чё ты там опять бормочешь?

– Крылья. – Я поднялся и стал протирать руки чистой тряпкой. – Крылатая могила.

– Чё? – Он оглянулся.

– Тебе такие слова не знакомы – «крылатая могила»? Мира это сказала в термоплане.

– Помню, – кивнул он. – Я ж вас подслушивал тогда.

– Подслушивал? Как это, ты ведь в кабине был?

– Ну так и чего теперь, уже и подслушать нельзя? Хозяин завсегда должен знать, что в его доме происходит. Ну, чё ты глазами на меня лупаешь? Трубка у меня вдоль борта идет, и ежели я в кабине к ней ухо прикладываю, так слышу, об чем на корме толкуют. Я ж и клиентов иногда у себя вожу, да опасных клиентов. Народ на Крыме суровый, надо остерегаться.

– Значит, ты слышал и про то, что я что-то нашел код Крымом?

Мы почти достигли конца скал. Чак прибавил скорость.

– Ну так а почему, человече, я с тобой дальше вожусь? – спросил он. – Думаешь, из любви к большакам? Из уважения к чину твоему управительскому? Я потому тебя на «Каботажнике» своем терплю, чтоб ту штуку увидеть, которую ты под Крымом нашел! Я страсть как всеми этими делами увлечен! Я, понимаешь ли, когда-то солнечные батареи хотел… Не вышло, кремний негде достать. Но они у меня лежат разобранные, в месте одном спрятаны. И я все надеюсь кремний в нужных количествах раздобыть, да не про-‹ той кремний, мне особый нужен. А где его взять? Только из машины какой древней выколупать. Вот я«Каботажника» себе сделал, Ставридес с этим помог, есть тут такой. И летаю на нем, кремний ищу. Хочу батареями, понимаешь, дирижабль свой оснастить и улететь подальше.

– Но слова Миры могут быть враньем, – предупредил я.

– Знаю, знаю! Кто не рискует, тому не лететь за горизонт.

– Так вот, Мира упомянула какую-то крылатую могилу. И теперь я подумал: а что, если это как-то связано с аэродромом…

– Да чё там думать! – замахал руками Чак. «Каботажник» качнулся, и карлик вцепился в руль. – «Крылатая могила» – так кабак называется на краю Херсон-Града. Думает он, мыслитель!

Скалы закончились, и автобус выкатил на пустырь, за которым начинался Херсон-Град. Я вошел в кабину, встал возле карлика, держась за поручень на потолке.

Окраину города занимали по большей части приземистые лачуги красно-коричневого цвета. Неказистые постройки вплотную подступали к ограде из бетонных плит и столбов, сохранившихся со времен Погибели. В разных местах виднелась свежая кладка, куда вмуровали ржавые цистерны, решетки и другую железную рухлядь. На фоне неба крутились ветряки, самый высокий вращался над зданием с узким длинным основанием и большим цилиндрическим «набалдашником» с окнами по кругу, стоявшим посреди города-базара. Издалека оно напоминало гвоздь с толстой шляпкой.

А перед воротами я разглядел виселицу и спросил Чака:

– Где твой бинокль?

Карлик дал мне его, я посмотрел еще раз. У одного из повешенных, молодого парня с распухшим синим лицом, были длинные каштановые волосы.

Я попытался представить себе, как он выглядел при жизни, опустил бинокль и сказал:

– Там брат Лады.

– Да? – Чак забрал у меня бинокль. – Ну, мутант его знает… Вроде похож, да. Значит, повесила его Мира твоя, так что можешь забыть о своем намерении, че-ловече. Короче, слушай сюда. – Он снова передал мне бинокль. – Вот за той оградой и начинался аэродром. А вон Большой дом торчит. Вокруг него поле, на котором караваны встают, ну и торговые ряды там лее. Вокруг базара ангары здоровенные, вернее, то, что осталось от них. Теперь внутрях мастерские. Я так смекаю, в тех ангарах когда-то самолеты ставили. За мастерскими дорога, бетонка из плит, с одного конца ее песком занесло, а другой ведет к холмам. Вот такой он, Херсон-Град ваш.

– Как ты собираешься в него проехать?

– Да как… Известное дело: улица земляная между этими лачугами идет, а дальше ворота в ограде. Там охрана, но меня они знают.

– А почему лачуги красные?

– Да глина тут неподалеку есть, карьер глиняный. Особая, больше нигде такой. Большаки ее оттуда добывали. Всякий мусор свозили, от техники той остатки, из них клепали стены, ну и обмазывали глиной этой своей. Только и глина в карьере закончилась, и техники не стало больше. Одна «Крылатая могила» цела еще. Слушай, а ведь уже знают херсонцы, что гетманы сюда едут. Ты видишь? Никого нет, за стену ушли…

Преодолев пустырь, полный мусора, который жители окраины выбрасывали сюда, «Каботажник» въехал на хорошо укатанную земляную улочку. Из-под колес, всполошенно взмахивая обрезанными крыльями, разбежались длинноногие птицы с пестрыми хохолками.

– О, это курочки пустырные… – протянул Чак и причмокнул. – Местные их ловят и держат у себя, выращивают. Вкусные! Эх-ма, жрать охота…

Глиняные постройки начинались дальше, а на окраине стояли совсем уж неказистые развалюхи. Между вкопанными в землю трубами и жердями были протянуты веревки, на которых висели драные одеяла. Иногда между жердями поскрипывали на ветру листы жести. Крыши из досок, накрытых вязанками хвороста.

Я перешел к боковому окну, разглядывая улочки, во все стороны разбегающиеся от той, по которой мы ехали. Совсем узкие и кривые, по ним разве что ручную тележку можно провести. Постукивали листы жести и фанеры, одеяла шевелились на ветру. «Каботажник» проехал земляную площадку, посреди которой из обложенной голышами скважины бил фонтанчик мутной воды, а рядом стояли кривые лавки – доски, положенные на шины и камни. Дальше развалюх из мусора почти не было, там стояли глиняные мазанки.

– Останови, – сказал я. – Стой, говорю.

– Ну, в чем дело? – Чак притормозил на краю площадки и обернулся.

– Я не хочу сразу соваться в Большой дом. Не хочу, чтобы в Херсон-Граде пока что вообще знали, что я вернулся. Если с этой «Крылатой могилой» что-то важное связано, значит, сначала туда надо.

– Ну так и поехали туда.

– Чак, я – или управитель этого города иди очень на него похож. У меня белые волосы и бледная кожа. Охрана на воротах меня узнает. Значит, мне надо внутрь тихо проникнуть, незаметно. Здесь, как у гетманов, совет правит?

Убрав ногу с прикрученной к педали колодки, он передернул рычаг, «Каботажник» дрогнул, к двигатель заработал вхолостую. Чак повернулся на сиденье, достав из-под него флягу, сделал несколько глотков, протянул мне. Я тоже отхлебнул – это оказалась кукурузная водка – и вытер рот.

– При Августе, папаше твоем, так. и было, – объяснил карлик. – Ну или он не твой панаша, уж и не знаю я теперь. При нем совет был, а он как бы глава совета. А после ты, как в Большом доме воссел, весь базар под себя подмял. Совет, понимаешь ли, из нескольких крупных этих состоял… арендаторов. Они дела вели в Херсон-Граде и целыми районами его владели, землю на которых внаем сдавали пришлым торговцам. Август же со своим ополчением им как бы защиту обеспечивал, ну и совместно они были правительством Херсон-Града. Но ты дело иначе повел. Арендаторов частью убили, часть сбежала, имуществом ихним завладел – и стал единовластным хозяином базара. Тогда большая резня была, много крови пролилось. Ну и потом…

Я слушал внимательно. Делам Марка Сида в Инкер-мане можно было найти оправдание. Он стравил гетманские Дома – ну что же, рабовладельцы угрожали Херсон-Граду. Но то, о чем говорил карлик…

– Только все равно не один Марк Сед в Херсон-Граде правит. – продолжал он, забирая у меня флягу и снова прикладываясь к. ней. – Есть еще Мкра, она навроде воеводы, ну как все равно Лонгин в Инкермане. Только Лонгин старый, солидный, а Мира молодка, сама подраться не дура, во все походы ходит. Убийца, короче, любит это дело. Лонгин, впрочем, говорят, тоже рубака тот еще.

Я выглянул в окно. За крышами глиняных лачуг виднелась стена Херсон-Града и крошечные фигурки часовых на ней. От площадки со скважиной в ту сторону шла извилистая дорога, и на краю ее вдруг появился мальчишка-оборванец. Меся босыми ступнями грязь, он волочил за собой на веревке волосатую тушку мелкого мутафага. Остановился, разинув рот, в котором не хватало несколько зубов, уставился на «Каботажник». Постоял немного, развернулся и помчался обратно, бросив веревку.

– В общем, так, – решил я, провожая его взглядом. – Надо вначале осмотреться, понять, что к чему. Наведаться в эту «Могилу». Вспомнить хоть что-то еще. А потом уж…

– Ну ты прям как Разин! Все так с ходу решаешь, совета не просишь.

– Что еще за Разин?

– Да был один… – проворчал Чак. – Попался мне как-то. Наемник, но не из омеговцев. Вообще, удивительное дело, как история повторяется. Главное, Разин говорил – у него тоже эта… амнезия! Память, мол, потерял, ничего не помню… Я, правда, не верил ему, а тебе вот верю. Вы и похожи с ним, оба себе на уме. Тока он покрепче с виду, лобастый, кулаки – во, как моя голова, и молчаливый. Ты вроде как тонкий, говоришь больше, и циничный, насмешливый. Он сурь-езный был, что твое бревно, а ты хоть улыбаешься…

Куда ты вот это суешься? – спросил он, когда я стал раскрывать двери.

– Езжай дальше сам, я как-то иначе в город проберусь.

– Ну да, щас, проберется он. Когда омеговские патрули везде? Ты не видишь, что ль, – вон часовые. Как ты туда пролезешь? А меня все знают.

– Все равно в «Каботажник» обязательно заглянут. И увидят меня.

– Эх-ма! – махнув рукой, он вышел из кабины в салон и поковылял за трубу с топливными баками. – Не увидят. Только вот одно меня волнует: кто мне за все это заплатит?

Чак присел позади трубы и что-то сдвинул там.

– Ты же получил от Миры деньги, – я подошел к нему. – Сколько ты запросил в последний раз, четыре золотых?

– Четыре золотых рубля! – при упоминании денег глазки Чака сверкнули. – Но успел получить тока рубль задатку еще в самом начале…

– А как вы с ней расстались? С ней и отрядом?

– Как расстались? Кинула она меня! Обманула баба мерзкая. После того как ты вывалился вместе с тем херсонцем, мы еще катили какое-то время и от варваров ушли. Остановились. Я сказал: надо «Каботажник» поремонтировать чуток. А она заявила, что они теперь пехом пойдут. Я грю: а деньги? Сам управила тебе велел платить! А она мне ствол в нос сунула и еще по морде дала. На том и разошлись.

– Значит, я отдам тебе остальное.

– Да нет у тебя денег. Ты ж, сам говоришь, не управила, так откуда они у тебя?

– Найду.

– Да не найдешь ты ничего. – Карлик слегка сдвинул в сторону квадратный лист железа, запустив под него руку, подергал что-то и выпрямился, поднимая лист как крышку. Открылся темный отсек, пахнуло машинным маслом.

– Короче, я тебе помогу в город попасть, а там и до «Крылатой могилы» доведу. А ты меня обещаешь к той штуке провести, которую под Крымом нашел.

– Может еще оказаться, что ничего я там и не нашел.

– Может, и так. Но если да – я в деле. По рукам? Если согласен – тады ладно, тады мы с тобой напарники, и это начало прекрасной дружбы. Конечно, управиле херсонскому ни одна гиена облезлая не поверит, но ты-то вроде как не управила все же? А мне страсть как хочется до той штуки добраться. Вдруг там кремний?

– Хорошо, – сказал я. – Что это за отсек?

– Товар всякий я там вожу иногда. Оружие или еще что… Давай, лезь. Или темноты боишься? Проедем ворота, и в городе я тебя обратно выпущу. Ты, главное, вот что запомни: в городе нам все быстро надо будет делать. Я «Каботажника» в мастерскую загоняю – и сразу идем в «Крылатую могилу». Там попробуем выяснить, что к чему. И уже ночью надо наружу валить. Потому что, как ни крути, Инкерман сильнее Херсон-Града. И когда гетманы Херсон окружат… Конец городу и всем, кто в нем, понял?

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   18

Похожие:

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconСценарий Сергей Гоголев, Алексей Комаровский, Алексей Бычков, Андрей Зюзь
Слоган "Найти ключ к успеху вовсе не означает стать успешным, иногда нужно просто выжить "

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАндрей Левицкий Сага Смерти: Мгла
Вы держите в руках книгу, которая начинает следующий этап в развитии серии S. T. A. L. K. E. R., выводит ее на новый уровень

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconВоины Зоны Алексей Бобл Предисловие
России Алексея Владимировича Суворова, а также дядю Сашу. К сожалению, не всегда была возможность последовать рекомендациям. Все...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАлексей Бобл Воины Зоны
Зловещие сообщения приходят на пда, их отправитель неизвестен. Бывшие товарищи становятся врагами, странные существа и ранее неизвестные...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАлексей Бобл Воины зоны S. T. A. L. K. E. R. 20
Зловещие сообщения приходят на пда, их отправитель неизвестен. Бывшие товарищи становятся врагами, странные существа и ранее неизвестные...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАндрей Левицкий Сердце Зоны S. T. A. L. K. E. R.
Глобальная катастрофа в Зоне! Сверхмощный выброс меняет ландшафт, уничтожая известные районы и открывая новые территории. Кланы вынуждены...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconВиктор Ночкин Андрей Левицкий череп мутанта серия «S. T. A. L. K. E. R» №31
Зона таит много секретов, иногда узнать их помогают интуиция и логика и сталкер по прозвищу Слепой неожиданно для самого себя превращается...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАндрей Левицкий Сердце Зоны S. T. A. L. K. E. R. 10
Глобальная катастрофа в Зоне! Сверхмощный выброс меняет ландшафт, уничтожая известные районы и открывая новые территории. Кланы вынуждены...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАннотация Рассказ «Муму»
Муму был написан И. С. Тургеневым (1818-1883) весной 1852 г. В его основу были положены реальные события. Похожий случай произошел...

Андрей Левицкий Алексей Бобл Варвары Крыма iconАндрей Левицкий Выбор Оружия S. T. A. L. K. E. R. 05 Аннотация: Вы...
Зоне специалист по артефактам, соглашаются отыскать пропавших. Им предстоит пересечь давно покинутый людьми Чернобыль, форсировать...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов