Томпсон




НазваниеТомпсон
страница10/16
Дата публикации08.12.2013
Размер2.37 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   16
^ ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
На следующее утро я на полной скорости по­мчался в Фахардо. Я нацеливался на одну операцию с недвижимостью, но дело приняло скверный обо­рот, и мне пришлось его бросить. На обратном пу­ти я остановился у придорожного киоска и купил ананас. По моей просьбе продавец разрезал его на маленькие кусочки, и я ел их, пробиваясь вперед в плотном потоке машин. Спокойно крутя баран­ку одной рукой, я для разнообразия наслаждался роскошью полного контроля над собственным пе­редвижением. На следующий уикенд, решил я, не­пременно поеду в Понсе, на южное побережье.

Когда я тормознул у редакции, Моберг как раз выбирался из своей машины.

— Надеюсь, ты вооружен, — сказал я. — А то при твоем появлении у папаши Лоттермана совсем кры­шу снесет.

Моберг рассмеялся.

— Мы пришли к компромиссу. Он заставил ме­ня подписать бумажку, где говорится, что я отдам ему машину, если из вас троих кто-то свалит.

— Черт побери, — вырвалось у меня. — Йемон уже говорит об отъезде.

Он снова рассмеялся.

— А меня не колышет. Хрен с ним, с Йемоном. Я все что угодно подпишу. Подумаешь, большое дело.

— Эх, Моберг, — сказал я, — псих ты ненор­мальный.

— Ага, — согласился он. — Ненормальней некуда.

Лоттерман весь день не показывался. Сала за­явил, что он кружит по банкам, пытаясь получить ссуду и продолжить выпуск газеты. Это был всего лишь слух, но все в редакции говорили так, слов­но конец уже наступил.

Около трех позвонил Йемон и сообщил, что по­бывал у Сандерсона.

— Попросил меня несколько дерьмовых статеек сбацать, — сказал он. — И пообещал, что даст бак­сов по тридцать за каждую. Вперед он, впрочем, ничего не дал.

— Уже неплохо, — отозвался я. — Поработай с ним хорошенько и потребуй чего-нибудь покруп­нее — денег у него больше, чем у Господа Бога.

— Угу, — пробормотал Йемон. — Пожалуй. Мне бы получить одну штуковину сотен на пять — то­гда бы точно хватило, чтобы отчалить.

Примерно через час позвонил Сандерсон.

— Сможешь к семи утра в четверг подъехать в аэропорт? — спросил он.

— О Господи, — выдохнул я. — Наверное.

— Придется подъехать, — сказал он. — Рассчиты­вай, что будешь занят почти весь день. Зимбургер хочет вернуться дотемна.

— Я не вернусь, — сказал я. — Поеду на Сент-Томас — на карнавал.

Сандерсон рассмеялся.

— Я должен был догадаться, что тебя что-то по­добное привлечет. На твоем месте я бы держался подальше от города. Местная публика совсем зве­реет. Лучшие вечеринки проходят на кораблях — на всех яхтах там тоже свой карнавал.

— Я никаких планов не строю, — ответил я. — Просто отправлюсь туда и окунусь в славное рас­слабляющее пьянство.

После работы я заехал к Сале и забрал свою одежду, а потом отправился на новую квартиру. Разговаривать с хозяйкой настроения не было, так что оставалось только положить кое-какие вещи в шкаф и поставить немного пива в холо­дильник. Все остальное было уже в наличии: про­стыни, полотенца, кухонные принадлежности — всё, кроме еды.

Теперь это был мой дом, и он мне нравился. Я хорошенько поспал, затем доехал до неболь­шого кольмадо и купил немного яиц и бекона на завтрак.

На следующее утро я уже готовил бекон, когда вдруг вспомнил, что забыл купить кофе. Тогда я поехал к отелю «Кондадо-Бич» и позавтракал там. Купив номер «Тайме», я поел в одиночестве за не­большим столиком на лужайке. Заведение отли­чалось дороговизной, и шансы встретить там ко­го-то из редакции были ничтожны. Те из газетчи­ков, которые не заявлялись к Элу, обычно торчали в ресторане «Прибой», многолюдном заведении прямо на пляже у самой окраины городка.

Весь день я провел на берегу, пытаясь выяснить, закроется в связи с забастовкой газета или нет. Перед тем как отбыть, я сказал Шварцу, что весь следующий день меня не будет; якобы я чувство­вал, что заболеваю.

— О Господи, — пробормотал Шварц. — Вы, пар­ни, совсем как крысы на тонущем корабле. Сала весь день занимался в темной комнате своей хал­турой, а Вакдервица я застукал, когда он по меж­дународной в Вашингтон звонил. — Он покачал головой. — Ни в коем случае нельзя устраивать па­нику; почему бы вам, парни, не успокоиться?

— Я спокоен как индейский вождь, — отозвал­ся я. — Просто мне нужен день, чтобы поправить делишки.

— Ладно, — устало выговорил Шварц. — В кон­це концов, это не мое дело. Поступайте как знаете.

Я подъехал к Элу и в одиночестве пообедал, а затем отправился домой и написал статью, ко­торую Сандерсон хотел послать в «Тайме». Рабо­та была несложная, и я в основном использовал тот материал, который он мне подбросил, — лет­нее снижение цен, больше молодых людей в отпу­сках, различные отдаленные места, которые непло­хо бы навестить. Статья отняла у меня около двух часов, и когда я закончил, то решил сразу же отвез­ти ее к Сандерсону и немного выпить, прежде чем ложиться в постель. На следующее утро мне тре­бовалось встать в шесть, но было еще слишком ра­но, и спать мне не хотелось.

Когда я прибыл к Сандерсону, там никого не оказалось, так что я забрел на кухню и сделал се­бе выпивку, а потом вышел на веранду и уселся в одно из кресел. Включив вентилятор, я поло­жил на фонограф пластинку с популярными ме­лодиями.

Я решил, что, когда обзаведусь деньгами, непре­менно подыщу себе подобное местечко. Квартира, которую я снял только что, была хороша лишь для начала. Там не было ни веранды, ни сада, ни пля­жа, а я не видел причины, почему бы мне все это не заиметь.

Сандерсон прибыл, когда я провел там уже доб­рый час. С ним был мужчина, который заявил, что он брат знаменитого трубача. Мы сделали свежую выпивку, а затем Сандерсон прочел мою статью и нашел ее превосходной.

— Надеюсь, прямо сейчас тебе деньги не нуж­ны, — сказал он. — Может уйти неделя или около того. — Он развел руками. — Да много и так не вый­дет — скажем, долларов пятьдесят.

— Годится, — отозвался я, поудобнее устраива­ясь в кресле.

— Посмотрю, чем бы еще тебя занять, — продол­жил Сандерсон. — Прямо сейчас мы перегружены. Загляни, когда вернешься с Сент-Томаса.

— Славная работенка, — сказал я. — А то в газе­те дело совсем табак. Возможно, очень скоро при­дется от этого материала зависеть.

Сандерсон кивнул.

— Табак — это точно. Впрочем, насколько все плохо, выяснишь в понедельник.

— А что должно случиться в понедельник? — по­интересовался я.

— Пока не могу сказать, — ответил Сандерсон и тут же улыбнулся. — Впрочем, даже если б ты об этом знал, ничего бы не изменилось. Не бери в го­лову — с голодухи ты не умрешь.

Брат знаменитого брата по имени Тед молча пя­лился на берег. Затем он повернулся к Сандерсону и скучающим голосом спросил:

— Как там насчет понырять?

— Не очень, — ответил Сандерсон. — Чертовски много уже выловили.

Мы немного поговорили о погружении с аква­лангом. Сандерсон авторитетно рассказывал про кессонную болезнь и погружение на рифе Палан-кар. Тед два года прожил на юге Франции и однаж­ды работал с Жаком Кусто.

Вскоре после полуночи я понял, что начинаю напиваться, и встал.

— Все, пойду, — сказал я. — У меня на рассвете встреча с Зимбургером — лучше немного поспать.

На следующее утро я встал поздновато. Време­ни на завтрак уже не оставалось, так что я тороп­ливо оделся и схватил апельсин, который прогло­тил по дороге в аэропорт. Зимбургер в компании двух мужчин ждал у небольшого ангара в конце взлетно-посадочной полосы. Увидев, как я выби­раюсь из машины, он кивнул. Я поспешил к ним присоединиться,

— Это Кемп, — представил меня Зимбургер сво­им спутникам. — Он наш писатель — между про­чим, в «Нью-Йорк Тайме» работает. — Ухмыляясь, он наблюдал, как мы пожимаем друг другу руки.

Один из мужчин оказался ресторатором, а дру­гой архитектором. Предполагалось вернуться в кон­це дня, как сказал мне Зимбургер, потому что ми­стеру Роббису, ресторатору, нужно было отправ­ляться на вечеринку с коктейлями.

Мы полетели в небольшом «апаче», пилот ко­торого походил на беглеца из «Летучих тигров».

Он всю дорогу молчал как рыба и словно бы не осознавал нашего присутствия. После невырази­тельного тридцатиминутного полета над обла­ками мы наконец устремились носом вниз к Вье-кесу и с шумом пронеслись по небольшому коро­вьему выгону, который служил там аэропортом. Уверенный в том, что самолетик вот-вот треснет по швам, я ухватился за сиденье, но после несколь­ких бешеных скачков мы благополучно остано­вились.

Затем мы выбрались наружу, и Зимбургер пред­ставил нас дюжему мужчине по имени Мартин, который напоминал профессионального охот­ника на акул. На нем была аккуратно выглажен­ная униформа цвета хаки и мотоциклетные оч­ки, а волосы его почти до белизны выгорели на солнце.

Общий план заключался в том, чтобы взять в баре у Мартина немного пива и сандвичей, а затем отправиться на другую сторону острова, чтобы взглянуть на земельный участок. Мартин отвез нас в городок на своем микроавтобусе марки «фолькс­ваген», однако аборигены, которые должны были приготовить нам сандвичи, куда-то испарились. Мартину пришлось делать сандвичи самому; оста­вив нас в пустом баре, он в ярости отправился на кухню.

Все дело заняло около часа. У Зимбургера завя­зался серьезный разговор с ресторатором, так что я решил выйти на улицу и поискать кофе. Архи­тектор сказал, что знает неподалеку аптеку-заку­сочную.

Он пил непрерывно аж с пяти утра, когда Зим­бургер неожиданно вытащил его из постели. Фа­милия архитектора была Лазард, и тон его был не­изменно горестным.

— Этот Зимбургер просто чокнутый, — признал­ся он мне. — Из-за него я уже шесть месяцев волч­ком кручусь.

— И хрен с ним, — заметил я. — Пока он платит. Лазард как-то странно на меня посмотрел.

— А вы первый раз с ним работаете?

— Угу, — отозвался я. — А что? Он не платит? Вид у архитектора был явно недовольный.

— Не уверен. С ним хорошо выпить на халяву и все такое, но порой меня терзают сомнения.

Я пожал плечами.

— Ну, мне платит «Аделанте». Так что с Зимбур-гером мне дела иметь не надо — и это, наверное, к лучшему.

Лазард кивнул, и мы вошли в закусочную. Рек­ламная полоска кока-колы на стене представляла собой меню. Еще там были красные ледериновые табуреты, прилавок с верхом из «формайки» и мас­сивные бурые кружки для кофе. Женщина за при­лавком была белой, но с какой-то примесью и тя­желым южным акцентом.

— Валяйте, заходите, — бросила она, — Чего вам, кореша?

«Матерь Божья, — подумал я, — „кореша". В ка­кой это городок мы попали?»

Лазард купил за двадцать центов номер «Ньюс» и тут же увидел на первой странице мою колонку.

— А я думал, вы в «Нью-Йорк Тайме» работае­те, — сказал он, указывая на мою фамилию под статьей о забастовке на берегу.

— Просто им помогаю, — объяснил я. — Сейчас у них очень туго с персоналом — вот они и попро­сили меня посодействовать, пока не наберут по­больше народу,

Лазард кивнул и улыбнулся.

— Это жизнь, приятель, вы же понимаете. Что у вас там, разъездная работа?

— Более или менее, — уклонился я от ответа.

— Отличная сделка, — заметил архитектор. — Иди куда хочешь... постоянное жалование... ника­ких забот...

— Черт возьми, — перебил я его, — вы тоже не­плохо устроились! — Я улыбнулся. — Вот сидим мы на этом богом забытом острове как два муда­ка, и нам за это платят.

— Мне не платят, — возразил Лазард. — Да, я по­лучаю на расходы, но если вся эта ерундовина не выгорит, это отбросит меня на два года назад. — Он с серьезным видом кивнул. — Я не настолько признан и не могу позволить себе связать свое имя с любой халтурой — даже если там не моя вина. — Он допил кофе и поставил кружку на прилавок. — Вот вы тут вне подозрений, — сказал он. — Все, что от вас требуется, это писать рассказ. А я на каж­дом задании либо тону, либо выплываю.

Я испытал жалость к Лазарду. Ему явно не нравился запах того, во что он вляпался, но он не мог позволить себе слишком уж осторожничать. Он был немногим старше меня, и подобное дель­це могло стать для него славным прорывом — если оно выгорало. Если же оно не выгорало, то становилось скверным прорывом; впрочем, даже тогда ему было бы не хуже, чем на протяжении последних пяти лет бывало мне. Меня так и под­мывало ему об этом сказать, но я знал, что от этого ему лучше не станет. Тогда он тоже начал бы испытывать ко мне жалость, а я в этом не нуждался.

— Ну да, — сказал я. — Каждому хочется натас­кать из огня побольше каштанов.

— Верно, — отозвался Лазард вставая. — Имен­но поэтому я вам и завидую — у вас все колесики крутятся.

Я начинал ему верить. Чем больше он говорил, тем лучше я себя чувствовал. На обратном пути к бару Мартина я оглядел городок. Он был абсо­лютно безлюден. Широкие улицы, низкие здания; большинство были построены из бетонных бло­ков и раскрашены в пастельные тона, но все они казались одинаково пустыми.

Мы завернули за угол и пустились вниз по хол­му к береговой линии. По обе стороны улицы тор­чали чахлые пальмы, а у подножия холма в бухту выпирал длинный пирс. У самого его конца видне­лись четыре рыболовецких судна — они покачива­лись на прибое, накатывавшем от пролива Вьекес.

Бар назывался «Царь-рыба». У него была жестя­ная крыша и бамбуковая ограда у входа. Микро­автобус марки «фольксваген» был припаркован у двери. Внутри Зимбургер с Роббисом по-прежне­му энергично переговаривались. Мартин паковал пиво и сандвичи в сумку-холодильник.

Я спросил его, почему городок кажется таким безлюдным.

— В этом месяце — никаких маневров, — отве­тил он. — Посмотрели бы вы на этот остров, когда здесь пять тысяч морских пехотинцев высажива­ются, — просто сумасшедший дом.

Я покачал головой, вспоминая рассказ Сандерсона о том, что две трети острова представляют собой полигон морской пехоты. Странное мес­течко для постройки роскошных апартаментов — если только строители не собирались заполнить эти апартаменты отставниками из морских пехо­тинцев в качестве пушечного мяса.

Уже перевалило за десять, когда мы наконец от­правились на другую сторону острова. Он был все­го четыре мили в ширину, и у нас вышла превос­ходная поездка по узким дорогам, очерченным рас­кидистыми деревьями, мимо возвышенных полей сахарного тростника. В конце концов мы одолели подъем и оглядели чуть ли не все Карибы. В ту са­мую секунду, когда я окинул взглядом роскошную панораму, я понял, что это именно то место, кото­рое я искал. Мы миновали еще одно поле сахарно­го тростника, а затем небольшую пальмовую ро­щицу. Мартин остановил микроавтобус, и мы вы­шли посмотреть на взморье.

Первым моим желанием было немедленно во­ткнуть в песок шест и сделать заявку на этот учас­ток. Отрезанный от остального мира кольцом кру­тых холмов, что располагались лицом к морю, пляж был белым как соль. Мы стояли на самом краю просторной бухты, прозрачная вода которой была кристально бирюзового цвета, какой получается, если песок на дне белый. Никогда мне не доводи­лось видеть такой красотищи. Хотелось сорвать с себя всю одежду и больше никогда ее не надевать.

Тут я услышал голос Зимбургера — гнусную тре­скотню, вернувшую меня к реальности. Я вспом­нил, что явился сюда не наслаждаться этим мес­том, а написать нечто такое, что позволит повыгод­нее его продать, Зимбургер подозвал меня и ткнул пальцем в холм, где он планировал поставить отель.

Затем он указал на другие холмы, где предполага­лось строить дома. И так почти час — мы гуляли взад-вперед по берегу, глазели на болота, что долж­ны были расцвести торговыми центрами, на одино­кие зеленые холмы, которые очень скоро предпо­лагалось исчертить канализационными трубами, чистейший белый берег, где уже были размечены пляжные участки. Я делал заметки, пока не почув­ствовал, что с меня хватит, а тогда вернулся к автобусу, где Мартин неспешно потягивал пиво.

— Прогресс идет полным ходом, — пробормотал я, засовывая руку в сумку.

Мартин улыбнулся.

— Ага, местечко здесь будет что надо.

Я открыл бутылку пива и быстро ее опорож­нил, после чего потянулся за следующей. Мы не­много поговорили, и Мартин рассказал, что впер­вые попал на Вьекес в качестве морского пехотин­ца. Славное местечко узнать нетрудно, сказал он, так что чем служить все двадцать лет, он уволил­ся после десяти и вернулся на Вьекес, чтобы обу­строить здесь бар. Теперь, кроме «Царь-рыбы», он владел еще и прачечной, пятью домами в Иза-бель-Сегунда, концессией на единственную газету и в настоящее время налаживал агентство по про­кату машин, чтобы обслужить ожидающийся по­ток туристов. Помимо всего прочего он был и «главным надзирателем» за собственностью Зим­бургера, что ставило его в весьма выгодное поло­жение. Сказав об этом, Мартин улыбнулся и по­тянул еще пива.

— Можно сказать, это местечко подвернулось мне очень кстати. Останься я в Штатах, стал бы еще одним бывшим дубинноголовым.

— А вы откуда? — спросил я.

— Из Норфолка, — ответил он. — Но по дому я не слишком скучаю. Последние шесть месяцев дальше Сан-Хуана я нигде не бывал. — Он помол­чал, оглядывая маленький зеленый остров, кото­рый оказался к нему так добр. — Да, вырос я в Нор­фолке, но почти его не помню — слишком давно все было.

Мы выпили еще пива, и тут Зимбургер, Роббис и Лазард вернулись с пляжа. Лазард весь вспотел, а Роббис явно очень торопился.

Зимбургер дружески похлопал меня по плечу.

— Ну что, — произнес он с ухмылкой, — готов ты писать статью? Разве я не говорил тебе, что это место — настоящая роскошь?

— Конечно, — отозвался я. — Все, что нужно, у меня уже есть.

Изображая разочарование, Зимбургер покачал головой.

— Эх вы, писатели. Ни для чего у вас доброго слова не найдется. — Он нервно рассмеялся. — Пи­саки чертовы — никогда не расскажут, что делают.

Всю обратную дорогу в городок Зимбургер рас­пространялся о своих планах относительно Вьекеса. В конце концов Мартин вмешался и сказал, что всех нас ждет ленч в его клубе и что он непремен­но пошлет парней за свежими омарами.

— Ты хотел сказать — за лангустами, — поправил Зимбургер.

Мартин пожал плечами.

— Черт возьми, всякий раз, как я буду так гово­рить, придется пускаться в длинные объяснения — поэтому я просто зову их омарами.

— Это карибский омар, — объяснил Зимбур­гер Роббису. — Крупней и лучше любого другого вида, и клешней у него нет. — Он ухмыльнулся. — Старина Господь Бог наверняка был в неплохом настроении, когда это место делал.

Роббис выглянул в окно, затем повернулся и за­говорил с Мартином,

— Ленч как-нибудь в другой раз, — холодно про­изнес он. — У меня дело в Сан-Хуане, уже поздно.

— Будь я проклят, — вмешался Зимбургер. — У нас куча времени, чтобы убить. Еще только час.

— Не имею привычки убивать время, — сказал Роббис, снова отворачиваясь к окну.

По его тону я заключил, что там, на берегу, что-то пошло не так. Из утреннего разговора я понял, что Роббис представляет целую сеть ресторанов, название которой мне полагалось знать. Очевид­но, Зимбургер рассчитывал на прибавление к этой сети филиала на Вьекесе.

Уголком глаза я взглянул на Лазарда. Похоже, он пребывал в еще худшем настроении, нежели Роббис. Это доставило мне определенное удоволь­ствие, которое стало граничить с эйфорией, когда Зимбургер мрачным тоном объявил, что мы не­медленно полетим назад в Сан-Хуан.

— Пожалуй, я останусь здесь на ночь, — сказал я. — Завтра я должен быть на Сент-Томасе. Хочу попасть на тот карнавал. — Я взглянул на Марти­на. — Когда отходит паром?

Мы уже въезжали в городок, и Мартин быстро переключился на вторую передачу, одолевая кру­той подъем.

— Паром был вчера, — отозвался он. — Но у нас тут ходит катер. Черт возьми, я сам могу вас отвезти.

— Вот и славно, — порадовался я. — Мне нет смысла возвращаться в Сан-Хуан. Можете выса­дить меня у отеля.

— Не так сразу, — с ухмылкой произнес Мар­тин. — Сначала покушаем. Нельзя же, чтобы все эти... гм... лангусты даром пропали.

Мы отвезли Зимбургера, Роббиса и Лазарда в аэропорт, где пилот мирно дремал в тени самоле­та. Зимбургер тут же на него наорал, и он медлен­но встал, по-прежнему со скучающей физиономи­ей. Похоже, этому человеку было абсолютно на всё плевать. Мне вдруг захотелось пихнуть локтем Ла­зарда и сказать ему, что мы оба упустили свою воз­можность.

Однако Лазард явно погрузился в тяжкие раз­думья, и я лишь кратко с ним попрощался. Он кивнул и залез в самолет. Роббис забрался следом, а затем и Зимбургер, который сел рядом с каменноликим пилотом. Все они смотрели прямо перед собой, пока самолет тащился по взлетно-посадоч­ной полосе и скользил по-над деревьями в направ­лении Пуэрто-Рико.

Следующие несколько часов я провел в баре у Мартина. Вместе с нами за ленчем сидел его друг — еще один бывший морской пехотинец, который владел баром на холме в стороне от города.

— Пейте, — без конца приговаривал Мартин. — Все за счет заведения. — Тут он зловредно улыбал­ся. — Или следует сказать — за счет мистера Зим­бургера? Ведь вы его гость, не так ли?

— Так, — соглашался я и принимал на грудь еще порцию рома.

Наконец мы взялись за омара. Я сразу понял, что этот омар оттаивал еще с утра, но Мартин гордо заявил, что парни только-только его изловили. То­гда мне явилась картина того, как Мартин заказы­вает своих омаров в штате Мэн, дальше отрывает им клешни и запихивает ракообразных в морозил­ку, где они лежат, пока он не скормит их гостям Зимбургера, после чего аккуратно внесет их в рас­ходный лист. Один журналист — сорок долларов, включая трудовые затраты на увеселение.

После того как я съел двух «лангустов», пропу­стил несчетное количество бокалов и до предела устал от болтовни, я встал, собираясь уйти.

— В какую сторону отель? — спросил я, нагиба­ясь за своим кожаным саквояжем.

— Идемте, — сказал Мартин, направляясь к две­ри. — Я подброшу вас до «Кармен».

Я последовал за ним до микроавтобуса. Мы проехали примерно три квартала вверх по скло­ну холма до низенького розового здания с вывес­кой «Отель Кармен». Заведение пустовало, и Мар­тин велел хозяйке предоставить мне лучший но­мер; это тоже за его счет.

Прежде чем уйти, он сказал, что завтра утром отвезет меня на Сент-Томас на катере.

— Придется сняться около десяти, — добавил он. — Мне там в полдень надо с одним приятелем встретиться.

Я знал, что он лжет, но это не имело никако­го значения. Мартин был как тот автомеханик, ко­торый только-только обнаружил страховую ком­панию, или как тот простофиля, что спятил на первом же подсчете расходов. Мне показалось, что недалек тот день, когда они с Зимбургером друг друга разоблачат.

Лучший номер в «Кармен» стоил три доллара и имел балкон с видом на городок и бухту. Я напил­ся и наелся до отвала, а посему, едва войдя в ком­нату, немедленно бросился на кровать и заснул.

Через пару часов меня разбудил стук в дверь.

— Сеньор, — послышался голос. — Вы обедаете с сеньором Царь-рыбой, нет?

— Я не голоден, — сказал я. — Я только-только ленч съел.

— Си, — отозвался голос, и я услышал быстрые шаги вниз по лестнице. Было еще светло, и я ни­как не мог снова заснуть, так что вышел из номе­ра в надежде раздобыть бутылку рома и немного льда. В одном здании с отелем располагалось что-то вроде продуктового склада, полного алкоголя. Ухмыляющийся пуэрториканец продал мне бу­тылку рома за доллар и упаковку льда за два дол­лара. Я заплатил и поднялся обратно в номер.

Смешав себе выпивку, я вышел посидеть на бал­коне. Городок по-прежнему казался заброшенным. Далеко на горизонте виднелся соседний остров Ку-лебра, и откуда-то с той стороны доносились гул­кие раскаты взрывов. Я вспомнил слова Сандер-сона о том, что Кулебра — полигон для бомбо­метания флота Соединенных Штатов. В свое время это было волшебное местечко — но не теперь.

Я уже минут двадцать просидел на балконе, ко­гда внизу по улице прошел негр с маленькой се­рой лошадкой. Цокот копыт разносился по город­ку будто пистолетные выстрелы. Я наблюдал, как парочка гремит себе дальше по улице и исчезает за гребнем небольшого холма. Цокот доносился еще долгое время после того, как они скрылись из вида.

Затем я услышал другой звук — приглушенный ритм шумового оркестра. Уже темнело, и я не мог понять, с какой стороны доносится музыка. Звук был негромкий, притягательный, и я сидел полу­пьяный на балконе и слушал его, чувствуя себя в ладу с миром и с самим собой, пока холмы у меня за спиной переливались алым и золотым в послед­них, косых лучах солнца.

Затем наступила ночь. В городке зажглись не­многие огни. Музыка доносилась с длинными пе­рерывами, словно между припевами кто-то что-то объяснял музыкантам, а затем они начинали сно­ва. Внизу на улице раздавались голоса, и время от времени я слышал цокот копыт еще одной ло­шадки. Изабель-Сегунда казался активнее ночью, нежели на протяжении долгого, жаркого дня.

Пребывание в таком городке заставляет челове­ка чувствовать себя Хамфри Богартом: ты прибы­ваешь на прыгучем самолетике и невесть почему получаешь отдельный номер с балконом, выхо­дящим на городок и бухту; дальше ты сидишь там и пьешь, пока что-нибудь не случается. Я чувство­вал чудовищную дистанцию между собой и всем, что реально. Вот он я на острове Вьекес, местечке столь ничтожном, что я даже не подозревал о его существовании, пока мне не сказали сюда явить­ся, — сижу, доставленный сюда одним психом, и ожидаю, чтобы другой псих меня отсюда увез.

Был самый конец апреля. Я знал, что в Нью-Йорке сейчас теплеет, что в Лондоне влажно, что в Риме жарко, — а я торчал на Вьекесе, где всегда было жарко и где Нью-Йорк, Лондон и Рим оста­вались всего лишь названиями на карте.

Тут я подумал про морских пехотинцев — «в этом месяце — никаких маневров» — и вспом­нил, зачем я здесь. Зимбургеру нужна брошюра... ориентирована на инвесторов... твоя задача — про­дать это место... не опоздай, иначе он...

Мне платили двадцать пять долларов в день за то, чтобы я разрушил то самое место, где я впер­вые за десять лет почувствовал себя дома. Плати­ли за то, чтобы я, так сказать, нагадил в собствен­ную постель. И я оказался здесь только потому, что напился, был арестован и таким образом сде­лался пешкой в какой-то ответственной дребедени по спасению престижа.

Я долго сидел на балконе и думал про множест­во всякой всячины. И прежде всего в эту всячину затесалось подозрение, что мои странные и не­управляемые инстинкты могут со мной сотворить, прежде чем я получу шанс стать богатым. Незави­симо от того, как мне хотелось всех тех вещей, на покупку которых требовались деньги, какой-то дьявольский поток нес меня в противоположном направлении — к анархии, бедности и безумию. Таким образом рассеивалась дурманящая иллю­зия, что человек может прожить достойную жизнь, не сдавая себя в наем в качестве Иуды.

Наконец я окончательно напился и отправился в постель. Утром Мартин меня разбудил, и мы по­завтракали в аптеке-закусочной, прежде чем от­быть к Сент-Томасу. Денек был яркий и голубой — переправа получилась знатная. К тому времени, как мы вошли в бухту Шарлотты-Амалии, я забыл и про Вьекес, и про Зимбургера, и про все остальное.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   16

Похожие:

Томпсон iconАнгелы ада ocr litPortal «Томпсон Х. С. Ангелы ада»: Adaptec/T‑ough...
С. Томпсон стал классикой американской контркультуры начала семидесятых и остается классикой по сей день, «Ангелы Ада» — первая книга...

Томпсон iconМог ли “великий и ужасный” Хантер Томпсон повторить успех своего...
Что для этого надо сделать а чего, наоборот, не делать ни за что? Хантер Томпсон во всеуслышание рассказывает о том, о чем не принято...

Томпсон iconХантер С. Томпсон. Поколение свиней

Томпсон iconЭ. Сетон-Томпсон. Рассказы о животных
Виннипегский волк. Королевская Аналостанка. Мальчик и рысь. Снап. Джек Боевой конек. Арно. Уличный певец. Тито

Томпсон iconБрэдли Томпсон перевод: Никонов Владимир
Спросите выбранных наугад нескольких человек, что в действительности означает осознанное сновидение, и Вы получите самые разнообразные...

Томпсон iconТомпсон Уокер «Век чудес»
Что, если конец света наступит не сразу, а будет надвигаться постепенно, так, что мы сперва ничего и не заметим?

Томпсон iconКарен Томпсон Уокер Век чудес ocr: Dark6813 SpellCheck : love-l
Что, если конец света наступит не сразу, а будет надвигаться постепенно, так, что мы сперва ничего и не заметим?

Томпсон iconЭрнест Сетон-Томпсон Маленькие дикари часть первая гленьян
Ян рано пристрастился к чтению. Как и многие его сверстники, двенадцатилетние мальчишки, он больше всего любил книги про индейцев...

Томпсон iconДоктор Рональд Джеймс Томпсон
«Мы создавали гель «Alura» для решения проблем, связанных с женскими заболеваниями, но результаты превзошли все ожидания. Сегодня...

Томпсон iconРичард Томпсон, Майкл А. Кремо Неизвестная история человечества
Долгое время эти сведе­ния были вне поля зрения ученых благодаря так называемой «филь­трации знаний». Суть сводится к тому, что современный...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов