Томпсон




НазваниеТомпсон
страница16/16
Дата публикации08.12.2013
Размер2.37 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16
^ ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
На следующее утро мы проснулись рано. Пока Шено принимала душ, я поехал в отель за газета­ми. Я взял «Тайме» и «Триб», чтобы нам обоим было что почитать, а затем, словно в последнюю минуту додумав, купил два экземпляра того, что, по моей прикидке, должно было стать последним номером «Сан-Хуан Дейли Ньюс». Хотя бы один мне хотелось иметь в качестве сувенира.

Мы позавтракали за столом у окна, а потом пили кофе и читали газеты. Тем утром я впервые ощутил в своей квартире настоящий покой. По­думав об этом, я как-то по-дурацки себя почув­ствовал, потому что в первую очередь именно по этой причине мне хотелось иметь квартиру.

Я лежал на кровати, курил и слушал радио, пока Шено мыла посуду. Дул славный ветерок, и когда я выглянул из окна, видно мне было поверх дере­вьев и красных черепичных крыш аж до самого горизонта.

Шено снова надела мою рубашку, и я смотрел, как эта рубашка прыгает и порхает у нее на бедрах, пока она ходила по кухне. Вскоре я встал и под­крался к ней сзади, поднимая рубашку и обеими руками хватая ее за задницу. Шено взвизгнула и резко развернулась, а затем, смеясь, прижалась ко мне. Я обнял ее и шутливо задрал полу рубашки ей на голову. Мы немного постояли там, слегка пока­чиваясь, а затем я отнес ее на кровать, где мы очень тихо и медленно занялись любовью.

Когда я вышел из дома, день еще только насту­пал, но солнце так жарило, что казалось, давно ми­новал полдень. Правя вдоль берега, я вспомнил, как нравились мне утренние часы, когда я только-только приехал в Сан-Хуан. Было что-то свежее и бодрящее в этих первых часах карибского дня, предвкушение чего-то радостного, что ждет тебя, может статься, просто на улице или за первым же поворотом. Всякий раз, как я оглядывался на те месяцы в попытке отделить славные времена от скверных, я неизменно вспоминал те утренние ча­сы, когда у меня случалось раннее задание — когда я занимал у Салы машину и с ревом несся по ши­рокому, окаймленному деревьями бульвару. Я вспо­минал, как маленькая машинка подпрыгивала по­до мной, как солнце внезапно жарило лицо, когда я выскакивал из тени на светлую полосу; вспоми­нал белизну рубашки и как шелковый галстук хло­пал на ветру; вспоминал беспорядочное нажатие педали газа и внезапную смену полос — скорей бы обогнать грузовик и успеть на зеленый свет.

Дальше свернуть на подъездную аллею и уда­рить по скрипучим тормозам, сунуть пресс-карточ­ку под нос охраннику и оставить машину на бли­жайшем участке с табличкой «Парковка запреще­на». Скорее в вестибюль, стянуть плащ и остаться в новехоньком черном костюме, покачивая фото­аппаратом, пока угодливый клерк звонит моему клиенту за подтверждением встречи. Затем вверх на плавном лифте к номерам — радушное привет­ствие, высокопарная беседа и кофе из серебряного кофейника, несколько торопливых снимков на бал­коне, рукопожатие с широкой ухмылкой. Наконец вниз на лифте — и топать восвояси.

По пути в редакцию с полным карманом заме­ток остановиться у одного из ресторанчиков пря­мо на пляже ради толстого гамбургера с пивом; сидя в тени, читать газеты и размышлять над бе­зумием новостей — или откинуться на спинку стула, похотливо ухмыляясь по поводу заверну­тых в яркие ткани задниц и грудей, прикидывая, на скольких до конца недели еще удастся нало­жить лапы.

Такими бывали славные утренние часы, когда солнце было горячим, а воздух — прохладным и многообещающим, когда Реальный Бизнес казал­ся на самой грани зарождения, и я чувствовал, что если двинусь чуть-чуть быстрее, то успею поймать то яркое и ускользающее, что всегда самую ма­лость впереди.

Затем наступал полдень, и утро увядало, как полузабытое сновидение. Пот становился сущим мучением, и остаток дня был загажен мертвыми останками всего того, что могло случиться, но не выдержало пекла. Когда солнце достаточно разо­гревалось, оно выжигало все иллюзии, и я видел Пуэрто-Рико в его подлинном свете — дешевым, унылым и показным. Ничего хорошего там в прин­ципе не ожидалось.

Порой в сумерки, когда ты старался расслабить­ся и не думать про общий застой, Мусорное Боже­ство собирало пригоршню тех приглушенных ут­ренних надежд и болтало ими где-то у самого по­рога досягаемости; качаясь на ветру, они звучали как нежные стеклянные колокольца, напоминая о том, за что ты никогда толком не хватался и уже никогда не ухватишься. Единственным способом отбросить этот дурманящий образ было болтать­ся где-то до темноты и травить призраков ромом. Зачастую проще было не дожидаться сумерек, и тогда пьянство начиналось в полдень. Припоми­наю, это не очень помогало, если не считать того, что день таким образом проходил чуть быстрее.

Грезы резко рассеялись, когда я повернул за угол на Калле-О'Лири и увидел машину Салы, припар­кованную прямо у двери Эла, а рядом — моторол­лер Йемона. День мгновенно скис, и меня охвати­ла какая-то паника. Я проехал мимо Эла без оста­новки и все смотрел прямо перед собой, пока не свернул вниз с холма. Затем я еще какое-то время поездил, пытаясь все обдумать, но вне зависимо­сти от разумности своих выводов все равно чув­ствовал себя гадиной. Не то чтобы я не казался се­бе совершенно правым и ни в чем таком не вино­ватым, — я просто физически не мог заставить себя туда войти и сесть за столик напротив Йемона. Чем больше я об этом думал, тем хуже мне стано­вилось. «Повесь на шею табличку, — пробормотал я себе под нос: „П. Кемп, Пьяный Журналист, При­липала и Гадина — часы приема от полудня до рас­света, понедельник выходной"».

Кружа по Пласа-Колон, я вдруг оказался зажат вслед за грузовиком торговца фруктами — и сви­репо ему засигналил.

— Ты, нацист вонючий! — заорал я. — Прочь с дороги!

Настроение окончательно портилось, и даже чувство юмора ускользало. Пора было убираться с улиц.

Я отправился в «Кондадо-Бич-Клуб», где сгор­бился над большим стеклянным столом на крыше под красно-сине-желтым зонтиком от солнца. Сле­дующие несколько часов я провел за чтением «Не­гра с „Нарцисса"», а также за заметками к расска­зу о расцвете и упадке «Сан-Хуан Дейли Ныос». Я чувствовал себя донельзя хитроумным, однако после прочтения предисловия Конрада так пере­пугался, что забросил все надежды на то, что ко­гда-нибудь стану чем-то, кроме неудачника.

Но только не сегодня, подумал я затем. Сегодня все будет по-другому. Сегодня мы загуляем. Устро­им пикник. Раздобудем шампанского. Возьмем Ше­но на пляж и предадимся дикости. Настроение мгно­венно переменилось. Я подозвал официанта и зака­зал два комплекта для пикника с манго и омарами.

Когда я вернулся в квартиру, выяснилось, что Шено ушла. Не было там никаких ее признаков, никакой ее одежды в шкафу. Зато в достатке там было зловещей тишины и холодной опустошен­ности.

Затем я заметил в пишущей машинке записку — несколько строк на почтовой бумаге «Дейли Ньюс» с ярко-розовым отпечатком напомаженных губ над моим именем.
Дорогой Пол!

Я больше так не могу. Мой самолет улетает в шесть. Ты меня любишь. Мы сердечные друзья. Мы будем пить ром и танцевать нагишом. Прилетай увидеться со мной в Нью-Йорке. У меня для тебя будет несколько сюрпризов.

С любовью, Шено.
Быстро глянув на часы, я увидел, что уже шесть пятнадцать. Поздно ловить ее в аэропорту. А, лад­но, подумал я. Увижусь с ней в Нью-Йорке.

Сидя на кровати, я пил из горла шампанское. Затем накатила меланхолия, и я решил искупать­ся. Я доехал до Луисы-Алдеи, где пляж был совсем безлюден.

Прибой был высок, и, сбросив одежду и на­правляясь к воде, я испытывал смешанное чувст­во страха и рвения. Когда большая волна покати­лась вспять, я нырнул и позволил ей засосать себя в море. Считанные секунды спустя меня выброси­ло обратно к пляжу на самом гребне другой мощ­ной волны, что несла меня вперед подобно торпе­де. Затем она раскрутила меня, словно дохлую ры­бину, и припечатала к песку так крепко, что спина еще несколько дней болела.

Я держался сколько мог, катаясь на прибое и до­жидаясь, пока следующая большая волна выбро­сит меня обратно на берег.

Когда я закончил, уже стемнело и повылезали мириады сикарах — микроскопических незримых комариков. Ковыляя к машине, я чувствовал вкус крови во рту.
^ ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Понедельник был решающим днем, и не успел я толком проснуться, как почувствовал напряже­ние. Я опять проспал, и был уже полдень. После то­ропливого завтрака я поспешил прямо в редакцию.

Когда я туда добрался, то обнаружил на лестни­це Моберга. Он вдумчиво читал прикнопленную к двери записку. Записка была длинная и путаная, а по существу там говорилось, что газета продана лицу, управляющему имуществом несостоятельно­го должника, и что все претензии к прежним вла­дельцам будут надлежащим образом рассмотрены «Стейн Энтерпрайзис» из Майами, что в штате Флорида.

Закончив читать, Моберг повернулся ко мне.

— Так нечестно, — заключил он. — Мы должны вломиться и вынести оттуда все, что не приколо­чено. Мне нужны деньги — у меня всего десять долларов. — Прежде чем я смог его остановить, он ударом ноги вышиб из двери стекло. — Пошли, — сказал он, пролезая в дыру. — Я знаю, где он мел­кую наличность держит.

Тут затрезвонил звонок, и я потащил Моберга назад,

— Ты, псих ненормальный, — пробормотал я. — Из-за тебя сигнализация сработала. Надо поскорее отсюда сваливать, пока полиция не явилась.

Мы поехали к Элу и нашли там всю нашу ком­панию. Сгрудившись вокруг большого стола в па­тио, журналисты лихорадочно обсуждали ситуа­цию. Моросящий дождик вынудил их сдвинуться так плотно, словно они замышляли как минимум убийство Лоттермана.

— Вот свинья, — возмутился Моберг. — Он мог бы нам в пятницу заплатить. У него куча денег — я сам видел.

Сала рассмеялся.

— У Гитлера тоже была куча денег, но он нико­гда по счетам не платил.

Шварц грустно покачал головой.

— Хотел бы я пробраться в редакцию. Мне нуж­но несколько звонков сделать. — Он многозначи­тельно кивнул. — Международных звонков — в Па­риж, к примеру. А еще в Кению и Токио.

— Зачем тебе в Токио? — спросил Моберг. — Те­бя там убить могут.

— Ты хочешь сказать, это тебя там убить мо­гут, — поправил Шварц. — А у меня там свои дела.

Моберг покачал головой.

— У меня в Токио друзья. А ты никогда друзей не заводишь — мудак ты, Шварц.

— Ах ты грязный пропойца! — воскликнул Шварц, резко вставая. — Еще одно слово — и по морде по­лучишь!

Моберг непринужденно рассмеялся,

— Совсем ты, Шварц, дуркуешь. Гляди не пукни. Шварц быстро обошел вокруг стола и сделал такой замах, словно собрался бейсбольный мячик бросить. Будь у Моберга хоть какие-то рефлек­сы, он бы успел сто раз увернуться. Но он остался сидеть на месте и запросто позволил Шварцу сши­бить себя со стула.

Зрелище вышло классное, и Шварц явно был доволен собой.

— Это тебя кое-чему научит, — пробормотал он, направляясь к двери. — Увидимся позже, ребята, — крикнул он нам. — Не могу с этим алкашом рядом находиться.

Моберг ухмыльнулся и харкнул ему вслед.

— Скоро вернусь, — сказал он нам. — Я должен в Рио-Пьедрас с одной бабой увидеться — деньги нужны.

Наблюдая, как он уходит, Сала грустно качал го­ловой.

— Навидался я в жизни уродов, но с этим никто и рядом не стоит.

— Брось, — сказал я. — Моберг твой друг. Нико­гда этого не забывай.

Тем же вечером мы отправились на вечеринку в саду, которую давали Союз любителей рома и Тор­говая палата Сан-Хуана в честь духа американской образованности. Белый оштукатуренный дом смо­трелся весьма затейливо — казалось, он располза­ется во все стороны. Позади располагался сад. В этом саду топталось не меньше сотни людей — в основном в вечерних туалетах. По одну сторону сада тянулся длинный бар, и я сразу туда поспе­шил. Там уже, в темпе напиваясь, торчал Донован. Он украдкой распахнул пиджак и показал мне за­сунутый за пояс тесак.

— Вот, смотри, — сказал он. — Мы готовы. «Готовы? — подумал я. — К чему? Перерезать Лоттерману горло?»

Сад был полон известных толстосумов и за­езжих студентов. В стороне от толпы я заметил Йемона, обнимавшего редкостно красивую девуш­ку. Они делили пинту джина и громко смеялись. Йемон напялил черные нейлоновые перчатки, ко­торые я счел зловещим предзнаменованием. «Гос­поди, — подумал я, — эти идиоты уже прошли в Зазеркалье». Мне же этого совсем не хотелось.

Вечеринка была роскошная. Оркестр на веран­де снова и снова играл «Сьелито-Линдо». Музы­канты придали мелодии безумный темп вальса, и всякий раз, как они заканчивали, танцующие гро­могласно требовали еще. По неясной для меня при­чине этот момент запомнился мне отчетливее лю­бого другого в Пуэрто-Рико. Чувственный зеленый сад, окруженный пальмами и кирпичной стеной; длинный бар, полный бутылок и льда, а за ним бармен в белом костюме; пожилая толпа в яр­ких платьях и смокингах, мирно беседующая на лужайке. Теплая карибская ночь, где время идет медленно и словно бы на почтительном рассто­янии.

Кто-то положил мне руку на плечо. Это оказал­ся Сала.

— Лоттерман здесь, — сообщил он. — Мы хотим его прижать.

И тут мы услышали пронзительный вопль. Я по­смотрел в другую сторону сада и заметил там ка­кую-то суматоху. Затем раздался еще вопль, и я узнал голос Моберга.

— Осторо-ожно! — вопил он. — Береги-ись!

Я добрался туда как раз в тот самый момент, когда он поднимался с земли. Лоттерман стоял над ним, грозно размахивая кулаками.

— Ты, алканавт вонючий! Ты же убить меня хотел!

Моберг медленно встал и отряхнулся.

— Ты заслужил смерть, — прорычал он. — Умри же как крыса.

Лоттерман весь дрожал, а лицо его побагрове­ло. Быстро подскочив к Мобергу, он снова его уда­рил. Моберг отлетел на каких-то людей, которые тщетно пытались убраться с дороги. Где-то рядом я услышал смех, а потом чей-то голос произнес:

— Один из парней Эда пытался его на какую-то монету развести. И ты смотри, как он завелся!

Лоттерман бессвязно вопил и колошматил Моберга, отгоняя его все дальше в толпу. Отчаянно призывая на помощь, Моберг наконец наткнулся на шедшего в противоположную сторону Йемона. Йемон отшвырнул шведа в сторону и что-то крик­нул Лоттерману. Мне удалось разобрать только «мозги вышибу».

Я увидел, как физиономия Лоттермана пере­кашивается от изумления. Он стоял как соляной столп, когда Йемон дал ему по мозгам и отшвыр­нул футов на шесть. Какое-то мгновение Лоттер­ман дико шатался, а потом рухнул на траву — кровь потекла у него из глаз и ушей. Затем, краеш­ком глаза, я увидел, как некая темная фигура опро­метью несется через сад и врезается в эту группу подобно пушечному ядру. Все повалились на зем­лю, но первым на ногах оказалось пушечное яд­ро — а если точнее, то Донован. На его безумной физиономии сияла улыбка подлинного берсер-ка, когда он хватал одного из мужчин за голову и разбивал ему морду о дерево. Йемон вытащил Лоттермана из-под другого мужчины и плотными ударами принялся гонять его по саду, используя как боксерскую грушу.

Толпа запаниковала и стала разбегаться.

— Вызовите полицию! — крикнул кто-то. Сморщенная старуха в платье без лямок про­ковыляла мимо меня, крича:

— Уведите меня домой! Уведите меня домой! Я боюсь!

Я потащился сквозь толпу, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Пробравшись к две­ри, я оглянулся и увидел кучку мужчин. Столпив­шись вокруг бесчувственного тела Лоттермана, они крестились.

— Вон они убегают! — крикнул кто-то, и я взгля­нул в заднюю часть сада, куда он указывал. В кус­тах слышалось шуршание, треск ломающихся ве­ток, а потом я увидел, как Йемон с Донованом пе­ребираются через стену.

Какой-то мужчина побежал по лестнице к двери.

— Они смылись! — крикнул он. — Кто-нибудь позвоните в полицию! Я за ними!

Я проскользнул в дверь и метнулся по тротуару к машине. Мне показалось, что где-то поблизости раздался крик Йемона, но я не мог быть уверен. Я решил поскорее добраться до Эла и сказать там, что вынырнул из буйной толпы и отправился в «Шик-блеск» спокойно попить пивка. Если кто-то на вечеринке меня узнал, такое алиби стало бы весьма шатким, но выбора у меня не было.

Я уже торчал у Эла минут пятнадцать, когда туда прибыл Сала. Торопясь к столику, он замет­но дрожал.

— Слушай, приятель! — громким шепотом про­изнес он. — Я тут как сволочь по всему городу носился. Просто не знал куда деться. — Он огля­делся, убеждаясь, что больше никого в патио нет. Откинувшись на спинку стула, я рассмеялся.

— Что, с очередной сучкой проблемы?

— С какой сучкой? — воскликнул он. — Ты что, не слышал, что случилось? С Лоттерманом сердеч­ный приступ сделался — он мертв!

Я подался к нему.

— От кого ты это узнал?

— Я сам там был, когда его «скорая помощь» уво­зила, — ответил Сала. — Видел бы ты, что там тво­рилось. Бабы орут, кругом полиция. Они Моберга взяли. — Он закурил сигарету. — Ты же знаешь — мы по-прежнему под залогом, — тихо промолвил он. — Всё, мы обречены.

У меня в квартире горел свет, а когда я торопли­во поднялся по лестнице, то услышал шум душа. Дверь ванной была закрыта, и я ее распахнул. Из-за занавески высунулся Йемон.

— Кемп? — спросил он, вглядываясь сквозь пар. — Кто там, черт побери?

— Черт тебя побери! — выкрикнул я. — Как ты сюда попал?

— Окно было открыто. Придется здесь на ночь остаться — у меня на мотороллере огни не горят.

— Кретин чертов! — рявкнул я. — На тебе же убийство висит! С Лоттерманом сердечный при­ступ случился — он мертв!

Йемон выскочил из душа и обернул вокруг та­лии полотенце.

— Господи, — выдохнул он. — Надо отсюда сва­ливать.

— Где Донован? — спросил я. — За ним тоже на­мылились.

Он покачал головой.

— Не знаю. Мы на мотороллере в припаркован­ную машину впилились. Он сказал, в аэропорт по­едет.

Я взглянул на часы. Была почти половина две­надцатого.

— А где мотороллер? — спросил я. Йемон указал на заднюю часть здания.

— Я его за углом поставил. Черт знает, как без огней сюда добрался.

Я в голос простонал.

— Господи, да ведь ты меня прямо в тюрьму за­тягиваешь! Одевайся. Ты отсюда уезжаешь.

Вышла десятиминутная поездка в аэропорт, при­чем едва мы тронулись, как налетел тропический муссон с ливнем. Пришлось вылезти и натянуть верх, но к тому времени, как мы управились, оба промокли до нитки.

Ливень был просто слепящим. В считанных дюй­мах над головой он барабанил по брезенту, а вни­зу с шипением катили по асфальту шины.

Свернув с шоссе, мы пустились по длинной до­роге к аэропорту. Примерно на полпути я взгля­нул влево и увидел, как по взлетной полосе мчится большой самолет с маркировкой «Пан-Ам». Мне показалось, в одном из окон мелькает физиономия Донована — он ухмыляется и делает нам ручкой, пока самолет отрывается от взлетной полосы и со страшным ревом проносится мимо — крылатый монстр, полный ярких огней и народа, сплошь на­правляющегося в Нью-Йорк. Я съехал к обочине, и мы наблюдали, как самолет поднимается в небо и закладывает крутой поворот над пальмовыми джунглями, направляясь к морю, а в конечном ито­ге превращается всего лишь в красное пятнышко среди звезд.

— Он улетел, — констатировал я. — Но обещал вернуться.

Йемон уставился вслед самолету.

— А это последний?

— Ага, — ответил я. — Следующий рейс в поло­вине одиннадцатого утра.

После краткой паузы Йемон сказал:

— Ну, наверное, надо назад рулить. Я с интересом на него взглянул.

— Куда назад? В камеру? Чем ехать сюда завтра утром, можешь прямо сейчас сдаться. Итог все равно один.

Йемон поглазел на дождь, затем нервно огля­делся.

— Да, черт возьми, я должен с этого острова убираться. Всё к тому.

Я немного подумал, затем вспомнил про паром от Фахардо до Сент-Томаса. Насколько мне было известно, он отходил каждое утро около восьми. Мы решили поехать туда и снять дешевый номер в «Гранд-Отеле». После этого Йемон должен был сам позаботиться о себе — у меня свои проблемы имелись.

До Фахардо было сорок миль, зато по хорошей дороге. Кроме того, мы никуда не спешили, так что я рулил спокойно. Ливень перестал, и ночь благо­ухала свежестью. Мы опустили верх и по очереди отхлебывали ром из бутылки.

— Проклятье, — вскоре сказал Йемон. — Ненави­жу сниматься в Южную Америку с одним костю­мом и сотней долларов в кармане.

Он откинулся на спинку сиденья и заплакал. В нескольких сотнях ярдов слева от дороги слы­шен был рев прибоя. Справа виднелся пик Эль-Юнке, черная громада на фоне грозного неба.

Была почти половина второго, когда мы доеха­ли до конца шоссе и повернули к Фахардо. Тьма окутала городок, и на улицах не было ни души. Обогнув круглую площадь, мы поехали к паром­ной пристани. В одном квартале оттуда был ма­ленький отель, и я остановился перед ним. Йемон пошел снять номер.

Через несколько минут он вернулся и залез в ма­шину.

— Ну вот, — тихо проговорил он, — у меня пол­ный порядок. Паром отбывает в восемь.

Похоже было, он хочет еще немного посидеть, так что я расслабился и закурил еще сигарету. В го­родке висела такая тишина, что каждый звук, ко­торый мы производили, казался угрожающе гром­ким. Раз, когда Йемон передавал мне бутылку ро­ма, она звякнула о руль — и я подскочил, будто от выстрела.

Йемон тихо рассмеялся.

— Не бери в голову, Кемп. Тебе не о чем беспо­коиться.

Я был не столько обеспокоен, сколько напуган. Во всем этом деле было что-то зловещее, словно Бог в приступе омерзения решил стереть нас в по­рошок. Все наше здание рушилось; а ведь всего несколько часов назад я завтракал с Шено в сол­нечном покое собственного дома. Затем я отва­жился нырнуть в день, и нырок этот привел меня прямиком в оргию диких воплей, бьющегося стек­ла и убийства. Теперь история заканчивалась так же бессмысленно, как и начиналась. Все было кон­чено, и я нисколько в этом не сомневался, потому что Йемон уезжал. После его отъезда мог быть ка­кой-то шум, но это уже был бы традиционный шум, с которым можно справиться и который можно даже проигнорировать — не как эти внезап­ные нервирующие взрывы, что засасывают тебя и швыряют туда-сюда, будто жабу в бурных водах.

Я не мог вспомнить, когда все в действитель­ности началось, но кончалось это именно здесь, в Фахардо, темном пятнышке на карте, которое ка­залось краем света. Отсюда Йемон уезжал дальше, а я возвращался; это определенно было концом чего-то — только вот я не вполне понимал чего.

Я закурил сигарету и подумал про других знако­мых, прикидывая, что они делают этой ночью, по­ка я торчу на темной улице в Фахардо, потягивая ром из горлышка вместе с человеком, который за­втра утром официально станет беглым убийцей.

Йемон вернул мне бутылку и вылез из машины.

— Ладно, Пол увидимся — бог знает где.

Я перегнулся через сиденье и протянул руку для пожатия.

— Наверное, в Нью-Йорке, — предположил я.

— Надолго ты еще здесь? — спросил он.

— Очень ненадолго, — ответил я. Йемон в последний раз пожал мне руку.

— Большое спасибо, Кемп, — сказал он с ухмыл­кой. — Ты как настоящий чемпион справился.

— Черт возьми, — пробормотал я. — Все мы чем­пионы, когда пьяны.

— Никто не пьян, — возразил он.

— Я пьян, — сказал я. — Иначе я бы тебя сдал.

— Не свисти, — буркнул он.

Я включил первую передачу.

— Удачи, Фриц.

— Ага, — отозвался он, пока я отъезжал. — И те­бе удачи.

Мне пришлось доехать до угла, чтобы развер­нуться, и, возвращаясь по улице, я снова миновал его и помахал на прощание. Йемон шел к парому, и когда я доехал до другого угла, то остановился посмотреть, что он сделает. Тогда я в последний раз его видел, и очень отчетливо это помню. Йемон вышел на пирс и встал у деревянного фонарного столба, глядя на море. Единственное живое суще­ство в мертвом карибском городке — высокая фи­гура в мятом костюме «палм-бич», его единствен­ном костюме, теперь жутко грязном, выпачканном травой, с оттопыренными карманами, — Йемон в одиночестве стоял на краю света и думал о чем-то своем, Я снова помахал, хотя он стоял ко мне спи­ной, и дважды просигналил — а потом помчался прочь из Фахардо.
^ ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
По пути в квартиру я остановился купить ут­ренние газеты. На первой странице «Эль-Диарио» меня ошарашила фотография Йемона под круп­ным заголовком: «Матанца эн Рио-Пьедрас», Это была часть той самой фотографии всей нашей тро­ицы в тюрьме, сделанной, когда нас только-только арестовали и отметелили. «Н-да, — подумал я, — пошло-поехало. Игре конец».

Я поехал домой и позвонил в «Пан-Ам», чтобы заказать место на утреннем самолете. Затем стал собирать манатки. Я упаковал всё: одежду, книги, большой альбом с моими материалами из «Ньюс» — вышло два больших рюкзака. Я поставил их бок о бок, а сверху водрузил пишущую машинку и при­бор для бритья. Вот они, подумал я, мои земные сокровища, скудные плоды десятилетней одиссеи, которая уже начинала казаться безнадежным пред­приятием. Выходя на улицу, я вспомнил, что надо бы взять бутылку лучшего рома для Шено.

Мне оставалось получить деньги по чеку и убить три часа. Это можно было сделать у Эла, хотя я не исключал возможности, что там меня будет ждать полиция. Я все же решил рискнуть и очень акку­ратно проехать через Кондадо, по гребню плоти­ны — а потом в спящий Старый город.

У Эла было пусто — разве что в патио сидел Са­ла. Когда я подошел к столику, Сала поднял взгляд.

— А, Кемп, — пробормотал он. — Знаешь, у ме­ня такое чувство, будто мне сто лет.

— А сколько тебе на самом деле? — спросил я. — Тридцать? Тридцать один?

— Тридцать, — ответил он. — Как раз в прошлом месяце стукнуло.

— Черт побери, — сказал я. — Представь, каким старым я себя чувствую — мне почти тридцать два.

Сала покачал головой.

— Никогда не думал, что до тридцати доживу. Не знаю почему, но никогда не думал.

Я улыбнулся.

— А я даже не знаю, дожил я или нет, — просто никогда не задумывался.

— Ладно, — буркнул Сала. — Надеюсь, с Божьей помощью не доживу до сорока. А то просто не бу­ду знать, что мне с собой делать.

— А может, и будешь, — заметил я. — Пойми, Роберт, мы через гребень перевалили. Дальше до­рога страшно ухабистая.

Он откинулся на спинку стула и ничего не ска­зал. Был уже почти рассвет, но Нельсон Отто все еще рассиживался у своего фортепиано. Мелодия называлась «Лаура» — грустные нотки выплывали в патио и повисали на деревьях как птицы, слиш­ком усталые, чтобы летать. Ночь была жаркая, почти без ветерка, но у меня в волосах копились капельки холодного пота. За неимением лучшего я принялся изучать дырку от сигареты на рукаве моей синей рубашки.

Сала заказал еще выпивку, и Гуталин притащил четыре рома, сказав, что это за счет заведения. Мы поблагодарили его и еще полчаса просидели мол­ча. С берега доносилось неспешное позвякивание судовых склянок, когда оно отражалось от пирса, а где-то в городке по узким улочкам ревел мото­цикл, посылая эхо вверх по холму до Калле-О'Лири. В соседнем доме то усиливались, то затихали голоса, а из бара дальше по улице вылетали хрипы музыкального автомата. Звуки сан-хуанской ночи плыли по городку сквозь слои влажного воздуха; звуки жизни и движения, пока одни люди к чему-то готовились, а другие бросали попытки, звуки надежды и звуки стойкости — а поверх всех этих звуков тихое, смертоносное тиканье тысяч голод­ных часов, одинокий звук времени, что течет всю долгую карибскую ночь.




1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

Похожие:

Томпсон iconАнгелы ада ocr litPortal «Томпсон Х. С. Ангелы ада»: Adaptec/T‑ough...
С. Томпсон стал классикой американской контркультуры начала семидесятых и остается классикой по сей день, «Ангелы Ада» — первая книга...

Томпсон iconМог ли “великий и ужасный” Хантер Томпсон повторить успех своего...
Что для этого надо сделать а чего, наоборот, не делать ни за что? Хантер Томпсон во всеуслышание рассказывает о том, о чем не принято...

Томпсон iconХантер С. Томпсон. Поколение свиней

Томпсон iconЭ. Сетон-Томпсон. Рассказы о животных
Виннипегский волк. Королевская Аналостанка. Мальчик и рысь. Снап. Джек Боевой конек. Арно. Уличный певец. Тито

Томпсон iconБрэдли Томпсон перевод: Никонов Владимир
Спросите выбранных наугад нескольких человек, что в действительности означает осознанное сновидение, и Вы получите самые разнообразные...

Томпсон iconТомпсон Уокер «Век чудес»
Что, если конец света наступит не сразу, а будет надвигаться постепенно, так, что мы сперва ничего и не заметим?

Томпсон iconКарен Томпсон Уокер Век чудес ocr: Dark6813 SpellCheck : love-l
Что, если конец света наступит не сразу, а будет надвигаться постепенно, так, что мы сперва ничего и не заметим?

Томпсон iconЭрнест Сетон-Томпсон Маленькие дикари часть первая гленьян
Ян рано пристрастился к чтению. Как и многие его сверстники, двенадцатилетние мальчишки, он больше всего любил книги про индейцев...

Томпсон iconДоктор Рональд Джеймс Томпсон
«Мы создавали гель «Alura» для решения проблем, связанных с женскими заболеваниями, но результаты превзошли все ожидания. Сегодня...

Томпсон iconРичард Томпсон, Майкл А. Кремо Неизвестная история человечества
Долгое время эти сведе­ния были вне поля зрения ученых благодаря так называемой «филь­трации знаний». Суть сводится к тому, что современный...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов