Томпсон




НазваниеТомпсон
страница3/16
Дата публикации08.12.2013
Размер2.37 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
^ ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Добравшись до работы, я поинтересовался у Салы, что приключилось с его девушкой.

— Ох, не говори, — пробормотал он. — Эта сука в истерику кинулась — пришлось уехать. — Он за­мялся. — А как твоя?

— Лучше не бывает, — ответил я. — Мы прошли с милю, а потом назад кинулись.

Сала с любопытством меня поразглядывал, а за­тем ушел в темную комнату.

Остаток дня я провел, перерабатывая тексты. Когда я уже собрался уходить, Тиррелл подозвал меня к своему столу и сказал, что завтра утром у меня раннее задание в аэропорту. Мэр Майами прибывал в семь тридцать, и я должен был тудаявиться, чтобы взять у него интервью. Чем брать такси, я решил позаимствовать машину у Салы.

В аэропорту я опять увидел все тех же невысо­ких мужчин с заостренными чертами лиц — сидя у окна, они ожидали самолета из Майами.

Я купил за сорок центов номер «Тайме» и про­чел про буран в Нью-Йорке: «Меррит-Паркуэй за­крыта... четыре часа пробка... снегоуборочные ма­шины на улицах... герой дня — водитель снегоубо­рочной машины со Стейтен-Айленд... мэр Вагнер был во всеоружии... все опоздали на работу...»

Я взглянул на яркое карибское утро — зеленое, ленивое, полное солнца — и отложил «Тайме».

Самолет из Майами прибыл, но никакого мэра на нем не оказалось. После настойчивых расспро­сов я выяснил, что визит отменен «по состоянию здоровья».

Я добрался до телефонной будки и позвонил в отдел новостей. Трубку взял Моберг.

— Мэра нет, — сообщил я.

— Чего? — рявкнул Моберг.

— Говорят, заболел. Писать не о чем. Что мне де­лать? — спросил я.

— Держись подальше от конторы, — посовето­вал Моберг. — Тут такая буча поднялась. Двое сто­рожей вчера вечером руки себе поломали. — Он рассмеялся. — Теперь они тут собрались всех нас угрохать. Приезжай после ленча — тогда будет спо­койнее.

Я вернулся в буфет и позавтракал — съел яични­цу с беконом, несколько кусочков ананаса и выпил четыре чашки кофе. Затем, чувствуя сытую рас­слабленность и совершенно не тревожась о здоро­вье мэра Майами, вышел на автостоянку и решил навестить Йемона. Он дал мне ориентиры своего пляжного домика, но я оказался не готов к песча­ной дороге. Она скорее напоминала просеку, про­рубленную в филиппинских джунглях. Весь путь я проехал на малых передачах, слева было море, а справа — громадное болото. Минуя целые мили кокосовых пальм и деревянных лачуг, полных без­молвно глазеющих аборигенов, я то и дело вилял, чтобы не наехать на кур и коров, давил сухопут­ных крабов, одолевал на первой передаче глубокие лужи затхлой воды, дергался и подпрыгивал в ко­леях и выбоинах, впервые со времени отъезда из Нью-Йорка чувствуя, что и впрямь прибыл на Ка­рибы.

Косое утреннее солнце придавало ярко-зеленым пальмам золотистый оттенок. Белое сияние дюн заставляло меня щуриться, пока я тащился по ко­лее. От болота поднимался серый туман, а перед лачугами негритянки развешивали на планчатых изгородях выстиранное белье. Внезапно навстречу мне попался красный пивной грузовик, доставляв­ший товар в торговую точку под названием «Эль-Кольмадо-де-Хесус-Лопо», миниатюрный магазин­чик под тростниковой крышей, расположенный на поляне у дороги. В конце концов, после сорока пяти минут адской, первобытной езды, в поле зре­ния появилось нечто похожее на сектор бетон­ных домишек на краю пляжа. Согласно ориенти­рам Йемона это было именно то, что требовалось. Я свернул и проехал еще ярдов двадцать по паль­мовой рощице, пока не остановился у дома.

Я сидел в машине и ждал, когда появится Йемон. Его мотороллер стоял в патио перед домом, так что я знал, что он там. Когда прошло несколько минут, но все осталось по-прежнему, я вылез из машины и огляделся. Дверь была открыта, но дом оказался пуст. Вообще говоря, это был даже не дом, а что-то вроде тюремной камеры. У одной стены стояла кро­вать, накрытая сеткой от москитов. Все жилище со­стояло из одной комнаты двенадцать на двенадцать, с крошечными окошками и бетонным полом. Вну­три было темно и сыро, и я даже представить себе не мог, каково там будет, если закрыть дверь.

Все это — одним взглядом. Я остро сознавал, что прибыл незваным, и не хотел, чтобы меня за­стали, пока я, будто шпион, буду здесь что-то вы­нюхивать. Через патио я вышел на песчаный утес, который резко обрывался к пляжу. Справа и слева не было ничего, кроме белого песка и пальм, а впе­реди лежал океан. Ярдах в пятидесяти от берега начинался барьерный риф, о который разбивался прибой.

Тут я заметил две фигуры, что прижимались друг к другу поблизости от рифа. Я узнал Йемона и девушку, которая прибыла со мной на самолете. Нагие, они стояли по пояс в воде — девушка нога­ми обхватывала бедра Йемона, а руками обвивала шею. Голова ее была запрокинута, и длинные во­лосы плыли по воде подобно белокурой гриве.

Поначалу я подумал, что вижу мираж. Сцена была столь идиллической, что мой разум отказал­ся принять ее за реальность. Я просто стоял и смо­трел. Йемон держал девушку за талию, медленно ее покачивая. Затем до меня донесся звук — не­громкий счастливый вскрик, когда она распростер­ла руки, точно крылья.

Тогда я ушел оттуда и поехал назад — к магазин­чику «Хесус-Лопо». Купив за пятнадцать центов небольшую бутылку пива, я сел на скамейку у ма­газинчика, чувствуя себя дряхлым стариком. Сце­на, свидетелем которой я только что стал, вынесла на поверхность массу воспоминаний — не о том, что я некогда сделал, а о том, чего я сделать не смог, — о даром потраченных часах, моментах раз­очарования и навеки упущенных возможностях — упущенных, потому что время уже съело колос­сальную часть моей жизни, и мне ее было не вер­нуть. Я одновременно завидовал Йемону и чувст­вовал жалость к себе, ибо увидел его в такой мо­мент, после которого все мое счастье показалось тусклым и унылым.

Страшно одиноко было сидеть на той скамье, по­ка сеньор Лопо глазел на меня из-за прилавка буд­то черный маг — житель страны, где белому челове­ку в вельветовой куртке нечего было делать, где его бесконечные шатания не находили никаких изви­нений. Я просидел там минут двадцать, выдержи­вая на себе взгляд продавца, а потом поехал обрат­но к дому Йемона, надеясь, что они уже закончили.

Я предельно осторожно подъезжал к дому, но Йемон встретил меня радостными воплями рань­ше, чем я свернул с дороги.

— Езжай назад! — орал он. — Нечего свои проле­тарские проблемы сюда возить!

Я смущенно улыбнулся и подкатил к патио.

— Только страшное несчастье, Кемп, могло тебя в такую рань сюда принести, — с ухмылкой произ­нес Йемон. — Что стряслось — газета закрылась?

Я покачал головой и вылез из машины.

— Я меня было раннее задание в аэропорту.

— Вот и славно, — сказал он. — Ты как раз к зав­траку поспел. — Он кивнул в сторону хижины. — Шено там стряпает — мы только-только с утренне­го купания.

Я прошел к краю пляжа и огляделся. Внезапно мне страшно захотелось скинуть с себя одежду и броситься в воду. Солнце палило вовсю, и я с зави­стью взглянул на Йемона, на котором были толь­ко черные трусы. Стоя там в куртке и галстуке, я чувствовал себя сборщиком налогов. По лицу стекал пот, а влажная рубашка липла к спине.

Тут из дома вышла Шено. По ее улыбке сразу можно было понять, что она признала во мне то­го самого дегенерата, который взбесился в само­лете. Я состроил нервную улыбку и поздоровался.

— Я тебя помню, — сказал она, и Йемон рассмеял­ся, пока я лихорадочно искал, что бы еще сказать.

На Шено было белое бикини, волосы падали ей до пояса. Теперь в ней не было решительно ничего от секретарши; скорее она виделась диким и чув­ственным ребенком, который отродясь не носил на себе ничего, кроме двух полосок белой ткани и теплой улыбки. Роста Шено была очень невысоко­го, но форма тела делала ее крупнее. Вовсе не хруп­кое, неразвитое телосложение большинства невы­соких девушек, а плотная округлость, что пред­ставлялась сплошь бедрами, ягодицами, сосками и длинноволосым теплом.

— Я зверски голоден, — сказал Йемон. — Как на­счет завтрака?

— Почти готов, — ответила Шено. — Хочешь грейпфрут?

— Еще как, — отозвался он. — Садись, Кемп. Брось ты свои переживания. Хочешь грейпфрут?

Я покачал головой.

— Черт, да не будь ты таким учтивым, — сказал он. — Я же знаю, что хочешь.

— Ладно, — сдался я. — Давай твой грейпфрут. Шено появилась с двумя тарелками. Одну она отдала Йемону, а другую поставила передо мной. Тарелка была доверху заполнена омлетом с бе­коном.

Я снова покачал головой и сказал, что уже поел.

Шено улыбнулась.

— Не волнуйся. У нас этого навалом.

— Серьезно, — сказал я. — Я в аэропорту поел.

— Не страшно, — отозвался Йемон. — Еще по­ешь. А потом мы раздобудем омаров — у тебя же все утро впереди.

— А на работу ты не собираешься? — поинтере­совался я. — Мне казалось, тот рассказ про эми­грантов должен был быть готов сегодня.

Йемон ухмыльнулся и помотал головой.

— Меня поставили на эту ерундовину с затонув­шими сокровищами. Сегодня днем я встречаюсь с ныряльщиками — они говорят, будто у самого выхода из гавани останки старинного испанского галеона нашли.

— А эмигрантов совсем отменили? — спросил я.

— Нет. Примусь за них, когда с галеоном разделаюсь.

Я пожал плечами и принялся за еду. Шено вы­шла из домика со своей тарелкой и уселась у крес­ла Йемона.

— Садись сюда, — предложил я и начал вставать. Она улыбнулась и помотала головой.

— Нет, мне так удобно.

— Да сядь ты, — бросил мне Йемон. — Какой-то ты странный, Кемп, — наверное, тебе вредно рано вставать.

Я что-то пробормотал о правилах хорошего тона и вернулся к еде. Поверх тарелки мне были видны ноги Шено — маленькие, плотные и заго­релые. Она была почти голая и так явно этого не сознавала, что мне было как-то не по себе.

После завтрака и фляги рома Йемон предложил отправиться к рифу с подводным ружьем и поис­кать омаров. Я тут же согласился, явственно чув­ствуя, что ничего не может быть хуже, чем сидеть здесь и изнемогать от собственной похоти.

У Йемона оказался набор для подводного пла­вания, дополненный большой двустволкой, а я воспользовался маской и дыхательной трубкой, купленными им для Шено. Мы догребли до рифа, и я стал наблюдать с поверхности, как Йемон ры­щет по дну в поисках омара. Вскоре он поднялся и отдал мне ружье, но без ластов мне было слож­но маневрировать, так что я сдался и позволил нырять ему. Впрочем, мне и так больше нрави­лось качаться в нежном прибое на поверхности, оглядывая белый пляж и зеленые пальмы, то и дело нагибаясь, чтобы увидеть плывущего внизу, словно бы в другом мире, Йемона, пока он сколь­зил по-над самым дном подобно какой-то чудо­вищной рыбине.

Мы продвинулись вдоль рифа ярдов на сто, а за­тем Йемон сказал, что надо попробовать с другой стороны.

— Там надо поосторожнее, — предупредил он, подгребая к неглубокой щели в рифе, — Могут быть акулы — посматривай, пока я буду внизу.

Согнувшись вдвое, Йемон ловко нырнул. И счи­танные секунды спустя появился с крупным зеле­ным омаром, бьющимся на конце остроги.

Вскоре он вернулся еще с одним, и мы сверну­лись. Шено ожидала нас в патио.

— Отличный ленч, — сказал Йемон, бросая ома­ров в ведро у двери.

— И что теперь? — поинтересовался я.

— Просто оторвем им клешни и вскипятим, — ответил Йемон.

— Вот черт, — подосадовал я. — Хотел бы я остаться.

— А когда тебе на работу? — спросил Йемон.

— Очень скоро, — ответил я. — Там ждут моего отчета про мэра Майами.

— Хрен с ним, с мэром, — сказал Йемон. — Оста­вайся — мы непременно напьемся и убьем пару-другую кур.

— Кур? — переспросил я.

— Ага. У всех моих соседей есть куры. Они тут бегают как дикие. Я убил одну на прошлой неделе, когда у нас совсем не было мяса. — Он рассмеял­ся. — Классный спорт — с подводным ружьем за ними гоняться.

— Господи Боже, — пробормотал я. — Эти люди будут гоняться с ружьями за тобой, если увидят, как ты стреляешь их кур.

Вернувшись в редакцию, я нашел Салу в темной комнате и сказал ему, что машина свободна.

— Вот и славно, — отозвался он. — Нам надо съездить в университет. Лоттерман хочет, чтобы ты с торговцами электроэнергией познакомился.

Мы несколько минут поговорили, а затем Сала спросил меня, сколько я еще намерен оставаться в отеле.

— Очень скоро придется съехать, — ответил я. — Лоттерман сказал, что я могу оставаться, пока не подыщу себе место, но потом добавил, что недели хватит за глаза.

Он кивнул.

— Точно. Он очень скоро заставит тебя съехать — или просто перестанет оплачивать твой счет. — Са­ла поднял взгляд. — Если хочешь, можешь пожить у меня. По крайней мере, пока не подыщешь что-нибудь себе по вкусу.

— А что, пожалуй. — Я задумался. — Какая там у тебя квартплата?

— Шестьдесят.

— Годится, — сказал я. — А я тебе на нервы дей­ствовать не буду?

— Не будешь, —отозвался Сала. — Я там почти и не бываю — это место меня угнетает.

Я улыбнулся.

— Ну и когда бы нам это провернуть? Он пожал плечами.

— Когда захочешь. Черт возьми, пока можно, лучше оставаться в отеле. А если Лоттерман возбухнет, скажи, что на следующий день съезжаешь.

Сала собрал свои фотографические манатки, и мы вышли через заднюю дверь, чтобы избежать толпы у передней. Стояла такая жарища, что пот начинал лить всякий раз, как мы останавливались под светофором. Когда мы снова двигались, ветер немного нас охлаждал. Сала вилял в потоке машин на Авенида-Понсе-де-Леон, направляясь к предме­стьям.

Где-то в Сантурсе мы остановились, позволяя нескольким школьникам перейти дорогу, а те при­нялись над нами потешаться.

— Ла кукарача! — вопили они. — Кукарача! Кукарача!

Сала явно смутился.

— В чем дело? — спросил я.

— Мелкие ублюдки эту машину тараканом зо­вут, — пробормотал он. — Надо было мне парочку сшибить.

Когда мы поехали дальше, я улыбнулся и от­кинулся на спинку сиденья. В том мире, куда я не­давно вошел, было что-то странное и нереальное. В одно и то же время он был занятным и смутно гнетущим. Вот он я — живу в роскошном отеле, го­няю по наполовину католическому городку в игру­шечном автомобиле, который на вид как таракан, а на слух как реактивный истребитель, крадусь по проулкам и трахаюсь на пляже, охочусь за прокор­мом в кишащих акулами водах, бегаю от толп, во­пящих на незнакомом языке, — и все это происхо­дит в причудливом староиспанском Пуэрто-Рико, где все тратят американские доллары, водят амери­канские машины и рассиживаются вокруг рулеток, прикидываясь, что они в Касабланке. Одна часть городка выглядела как Тампа, а другая — как сред­невековый дурдом. Все, кого я встречал, вели себя так, словно только-только вернулись с решающей пробы на роль. И при этом мне платили смехо­творное жалованье за то, чтобы я бродил по окру­ге, вбирал в себя все происходящее и «выяснял, что тут вообще происходит».

Мне хотелось написать всем моим друзьям и при­гласить их сюда. Я подумал про Фила Роллинса, над­рывающего задницу в Нью-Йорке, высматривая пробки в метро и стычки бандитских группиро­вок; про Дюка Петерсона, просиживающего шта­ны в «Белой лошади» и не знающего, что же ему, черт побери, делать дальше; про Карла Брауна в Лондоне, проклинающего местную погоду и без конца выискивающего новые задания; про Билла Минниха, намертво спивающегося в Риме. Мне хотелось телеграфировать им всем: «Приезжайте скорее тчк куча места в бочонке рома тчк никакой работы тчк большие деньги тчк пей весь день тчк трахайся всю ночь тчк торопитесь зпт а то при­кроется».

Я обдумывал свое послание, наблюдая, как ми­мо проносятся пальмы, и ощущая, как солнце пе­чет лицо, когда меня вдруг бросило на ветровое стекло, и мы с резким визгом тормозов останови­лись. В тот же миг футах в шести от нас по пере­крестку пронеслось розовое такси.

Глаза Салы полезли на лоб, а вены на шее взду­лись.

— Матерь Божья! — воскликнул он. — Нет, ты видел этого гада? Видел? Прямо на красный свет!

Он переключил передачу, и мы с ревом рвану­лись дальше.

— Проклятье! — бормотал он. — Этих мерзавцев слишком много! Надо выбираться отсюда, пока они меня не угрохали.

Сала весь дрожал, и я предложил сменить его за баранкой. Он даже внимания не обратил.

— Я серьезно, — пробурчал он. — Надо сматы­ваться — фортуна от меня отворачивается.

Он уже и раньше про это упоминал и, по-мое­му, всерьез в это верил. Сала вечно говорил о фор­туне, но на самом деле имел в виду судьбу весьма упорядоченную. Он твердо верил в то, что нечто значительное и неконтролируемое работает как за, так и против него — нечто, ежеминутно двигающе­еся и происходящее по всему свету. Подъем ком­мунизма тревожил его, ибо означал, что люди ста­новятся слепы к чувствительности Роберта Салы как человеческого существа. Беды евреев угнетали его, ибо означали, что людям нужны козлы от­пущения и что рано или поздно он таковым ока­жется. Салу постоянно тревожила всякая всячина: жестокость капитализма, ибо его таланты эксплу­атировались, дебильная вульгарность американских туристов, ибо она обеспечивала его дурной репутацией, беспечная глупость пуэрториканцев, ибо она вечно делала его жизнь опасной и тяже­лой, и даже, по совершенно неясной для меня причине, сотни бродячих собак, которых он видел в Сан-Хуане.

В целом подобные воззрения не были особенно оригинальны. Уникальным Салу делал тот факт, что у него напрочь отсутствовало чувство отчужден­ности. Он был сродни тому бешеному футболь­ному фанату, который выбегает па поле и хватает игрока противника. Жизнь он рассматривал как Большую Игру, в которой все человечество делилось на команды — «Парни Салы» и «Остальные. Ставки были фантастическими, а каждый матч жизненно важным, и хотя Сала наблюдал за игрой со всепоглощающим интересом, он был во многом фанатом, выкрикивающим неуслышанный совет из толпы неуслышанных советчиков и с самого начала знающим, что никто не обратит на него внимания, ибо он не тренер команды и никогда им не будет. И, как и всех фанатов, Салу расстраивало понимание того, что лучшее, на что он даже в самую крутую минуту способен, это выбе­жать на поле и вызвать какую-то противоправную проблему, чтобы вслед за этим его под хохот тол­пы уволокла охрана.

Мы так и не добрались до университета, по­скольку с Салой случился эпилептический припа­док, и нам пришлось повернуть назад. Я был по­рядком смущен, но он только махнул рукой и от­казался передать мне баранку.

По пути в редакцию я спросил его, как он уму­дрился целый год продержаться на этой работе.

Сала рассмеялся.

— А кто к ним еще пойдет? Я единственный профи на острове.

Мы еле-еле ползли в мощной транспортной пробке, и в конце концов Сала так разнервничал­ся, что мне пришлось сесть за руль. Когда мы до­брались до редакции, злобные лоботрясы исчез­ли, но в отделе новостей по-прежнему был жуткий переполох. Тиррелл, рабочая лошадка, только-только уволился, а Моберга до полусмерти избили профсоюзные громилы. Поймав его у здания, они отыгрались за поражение от Йемона.

Сидя в кресле в самом центре отдела новостей, Лоттерман громко стенал и нес жуткую чушь, по­ка двое полицейских пытались его расспросить. В считанных футах оттуда Тиррелл спокойно си­дел за столом и занимался своим делом. Об уволь­нении он предупредил за неделю.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Томпсон iconАнгелы ада ocr litPortal «Томпсон Х. С. Ангелы ада»: Adaptec/T‑ough...
С. Томпсон стал классикой американской контркультуры начала семидесятых и остается классикой по сей день, «Ангелы Ада» — первая книга...

Томпсон iconМог ли “великий и ужасный” Хантер Томпсон повторить успех своего...
Что для этого надо сделать а чего, наоборот, не делать ни за что? Хантер Томпсон во всеуслышание рассказывает о том, о чем не принято...

Томпсон iconХантер С. Томпсон. Поколение свиней

Томпсон iconЭ. Сетон-Томпсон. Рассказы о животных
Виннипегский волк. Королевская Аналостанка. Мальчик и рысь. Снап. Джек Боевой конек. Арно. Уличный певец. Тито

Томпсон iconБрэдли Томпсон перевод: Никонов Владимир
Спросите выбранных наугад нескольких человек, что в действительности означает осознанное сновидение, и Вы получите самые разнообразные...

Томпсон iconТомпсон Уокер «Век чудес»
Что, если конец света наступит не сразу, а будет надвигаться постепенно, так, что мы сперва ничего и не заметим?

Томпсон iconКарен Томпсон Уокер Век чудес ocr: Dark6813 SpellCheck : love-l
Что, если конец света наступит не сразу, а будет надвигаться постепенно, так, что мы сперва ничего и не заметим?

Томпсон iconЭрнест Сетон-Томпсон Маленькие дикари часть первая гленьян
Ян рано пристрастился к чтению. Как и многие его сверстники, двенадцатилетние мальчишки, он больше всего любил книги про индейцев...

Томпсон iconДоктор Рональд Джеймс Томпсон
«Мы создавали гель «Alura» для решения проблем, связанных с женскими заболеваниями, но результаты превзошли все ожидания. Сегодня...

Томпсон iconРичард Томпсон, Майкл А. Кремо Неизвестная история человечества
Долгое время эти сведе­ния были вне поля зрения ученых благодаря так называемой «филь­трации знаний». Суть сводится к тому, что современный...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов