Моим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу




НазваниеМоим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу
страница2/40
Дата публикации15.12.2013
Размер3.59 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40


— В том-то и сложность. Эксперты отсматривали запись передачи чуть не под микроскопом — ни единой зацепки. Однако в конце концов что-нибудь непременно вылезет наружу.

От голода у меня сводит не только желудок, но и горло. Голова начинает кружиться. Перегибаюсь пополам и захожусь кашлем.

Лысый американец Джонсон резко разворачивается в мою сторону.

— Помните, господин комиссар, тот случай несколько лет назад, в Лондоне? Ну, когда армейский майор выиграл главный приз передачи «Кто хочет стать миллионером?»? Компания отказалась платить. Полиция провела расследование, и вскоре мошенник сознался. Он вступил в сговор с профессором, который подавал ему сигналы условным кашлем. Наверняка мы имеем дело с чем-то похожим.

— Так, может, проверить запись насчет посторонних шумов в зале?

— Не стоит, уже проверено. Все чисто. Очевидно, парень пользовался другими подсказками.

— Вибрация пейджера или мобильника?

— Нет. Никаких приборов на нем не было. К тому же ни пейджеры, ни сотовые в студии не работают.

Сахиба озаряет новая догадка.

— А что, если у него в голове имплантирован кристалл памяти?

Джонсон вздыхает.

— Боюсь, господин комиссар, вы насмотрелись научно-фантастических фильмов. Впрочем, что бы там ни было, ваша задача — помочь нам выяснить всю подноготную. Нам неизвестно, кто его сообщник. Мы не представляем, как он подавал сигналы. Но я на сто процентов уверен: парень смухлевал.

— А вы не думали откупиться? — с надеждой предлагает собеседник. — Я хочу сказать, может, он и не в курсе, сколько нулей у миллиарда. Подбросьте голодранцу пару тысяч рупий, и пусть радуется.

Врезать бы ему по почкам, этому комиссару!.. Положа руку на сердце, до участия в викторине я и впрямь не знал, сколько это — миллиард. Но теперь-то знаю. И намерен биться за свой выигрыш. Со всеми девятью нулями.

Ответ американца Джонсона меня успокаивает.

— На это пойти никак нельзя. Тогда мы будем уязвимы перед законом. Видите ли, он либо честно победил, либо сплутовал. То есть либо миллиард, либо тюрьма. С вашей поддержкой мы надеемся добиться второго, потому что третьего не дано. Мистера Михайлова хватит удар, заставь его кто-нибудь раскошелиться на такую сумму.

Комиссар глядит лысому прямо в глаза.

— Понимаю, к чему вы клоните, — произносит он, растягивая слова. — Но мне-то какой интерес ввязываться?

Джонсон будто по сигналу подхватывает Сахиба за локоть и ведет в дальний угол. Мужчины приглушенно переговариваются. До меня долетают лишь два слова: «десять процентов». Комиссар заметно оживляется.

— Согласен, мистер Джонсон. Считайте, все уже сделано. А теперь не мешает потолковать с Годбоулом.

Вызывают инспектора.

— Годбоул, вам удалось из него что-нибудь вытянуть? Тот бросает на меня злобный взгляд.

— Ничего, комиссар Сахиб. Ублюдок заладил одно и то же: он, дескать, знал ответы. Ему, мол, повезло.

— Повезло, значит? — щерится лысый американец.

— Да, сэр. Но мы еще не применяли допросы третьей степени. А то бы он уже пел канарейкой. Позвольте, сэр, и я вытрясу имена сообщников, не успеете глазом моргнуть.

Комиссар смотрит на Джонсона и Нанду.

— Не возражаете?

Продюсер энергично трясет головой, мотая длинными волосами.

— Вот еще. Никаких истязаний. Газетчики уже пронюхали об аресте. Стоит им узнать о плохом обращении с узником — и нам крышка. У меня и так забот по горло, не хватало только поцапаться с чертовыми защитниками гражданских прав.

Комиссар отечески хлопает его по спине.

— Билли, с каких это пор вы превратились в американца? Не тревожьтесь, Годбоул — мастер своего дела. На теле не останется следов.

От желчи мой правый бок раздувается, точно тяжелый воздушный шар. Хочется сблевать на пол. Сахиб подходит к выходу.

— Годбоул, мы с джентльменами пока удалимся, но к завтрашнему утру я желаю знать имя сообщника и все подробности. Любой ценой выбейте из него нужные сведения. Но поосторожнее. Имейте в виду, от этого зависит ваше продвижение по службе.

— Спасибо, сэр. — Инспектор сверкает искусственной улыбкой. — Не беспокойтесь, сэр. Когда я с ним разберусь, парень сознается и в убийстве Махатмы Ганди.

А в самом деле, кто его убил? Помню только, перед самой смертью он крикнул: «Иду к тебе, Рама!» Я еще удивился: это же мое имя! И отец Тимоти терпеливо растолковал, что Махатма призывал индуистского бога Раму, изгнанного в джунгли на четырнадцать лет.

Между тем Годбоул, проводив комиссара и его спутников, врывается в кабинет, захлопывает за собой дверь и, тыча в меня пальцем, тяжело сопит:

— Ну, все, засранец, раздевайся!



Острая пульсирующая боль истекает из каждой поры на коже. Мои руки привязаны к балке шершавой бечевкой. Деревяшка расположена в девяти футах над полом, так что ноги болтаются в воздухе. Такое ощущение, будто конечности отрывают от тела. Я совершенно голый. Ребра торчат наружу, как у голодающего ребенка из Африки.

Годбоул издевается надо мной больше часа — и до сих пор не закончил, каждые полчаса меняя орудия пытки. Сперва загнал мне в задний проход палку, намазанную красным чилийским перцем. Казалось, внутри ползает обжигающая змея. Я извивался, давясь от боли. Потом он сунул мою голову в ведро с водой и держал там, пока легкие чуть не взорвались. Я фыркал, задыхался и почти утонул.

Теперь инспектор сжимает в руках провод под напряжением, словно бенгальский огонь на Дивали.[7] Пританцовывая, как пьяный боксер, инспектор внезапно бросается на меня и тычет проводом в левую ступню. Электрический ток пылающим ядом простреливает все мое тело.

Годбоул вопит:

— Говори, ублюдок! Ну, как ты победил в телешоу? Кто подсказывал ответы? Сознайся, и мучения кончатся. Получишь хороший горячий обед. Можешь даже пойти домой.

Но дом — это далеко и нереально. А уж от горячего меня сразу стошнит. Если долго не есть, голод съеживается и умирает, оставляя после себя лишь тупую боль в подложечной ямке.

Накатывает первая волна тошноты. Начинаю терять сознание. Сквозь густой туман вижу высокую женщину с развевающимися волосами. Ветер воет за ее спиной, и длинные локоны, черные как смоль, закрывают лицо. На женщине белое сари из тонкой ткани, которая полощется и трепещет подобно легкому воздушному змею. «Сын мой… — плачет она, воздевая руки. — Сыночек… Что они с тобой делают?»

— Мама! — кричу я и рвусь к ней через пропасть из тумана и мглы.

Однако инспектор грубо хватает меня за воротник. Отчаянно перебираю ногами, ни на шаг не приближаясь к цели. Годбоул бьет меня, и дурнота отпускает.

Инспектор вновь протягивает черную ручку без колпачка. Перо отливает золотом. На кончике поблескивают синие чернила.

— Подписывай! — требует Годбоул.

Бумага составлена очень просто. «Я, Рама Мохаммед Томас, настоящим подтверждаю, что десятого июля принимал участие в телешоу „Кто хочет стать миллиардером?“ и признаюсь, что ради победы прибегнул к мошенничеству. Я не знал ответов на все вопросы. Настоящим отказываюсь претендовать на главный, а также любой другой выигрыш и прошу прощения. Я пишу это заявление в трезвом уме и здравой памяти, без какого-либо нажима с чьей-либо стороны. Подпись: Рама Мохаммед Томас».

Можно не сомневаться: еще немного, и я сделаю так, как он хочет. Долго не выдержу. Меня всегда учили не перечить полиции. Уличные мальчишки, подобные мне, находятся в самом низу пищевой цепочки. Выше нас — мелкие преступники вроде карманников. Над ними — ростовщики с вымогателями. Потом идут мафиози, потом — крупные дельцы, но выше всех — констебли. В их руках — инструменты власти в чистом ее виде. Полиции никто не указ — как призвать к порядку служителя порядка? Так что я, конечно, поставлю подпись. Через полсотни затрещин. Через пять, от силы шесть ударов током.

Внезапно из коридора доносится какой-то шум. Кричат констебли. Кто-то говорит на повышенных тонах. Дверь вздрагивает и с грохотом распахивается. В кабинет врывается молоденькая женщина, стройная, среднего роста. У нее изящно выгнутые брови и красивые зубы. В середине лба — крупная синяя бинди.[8] Одежда состоит из белого камеез,[9] синей дупатты[10] и кожаных сандалий. В незнакомке явно есть что-то мистическое.

Годбоул настолько растерян, что прикасается проводом к собственной руке и взвизгивает от боли. Он готов уже вытолкать непрошеного гостя взашей, но вдруг понимает: перед ним дама.

— Кто вы такая, черт побери? Почему врываетесь без спроса? Не видите, я занят!

— Меня зовут Смита Шах, — невозмутимо сообщает женщина. — Я адвокат мистера Рамы Мохаммеда Томаса.

И, посмотрев на меня, поспешно отводит глаза.

Инспектор ошарашен. Он даже не замечает моего изумления. Впервые вижу эту Смиту Шах. У меня и на такси-то не хватит, не то чтобы нанять защитника.

— Простите? — хрипит Годбоул. — Вы сказали — адвокат?

— Да. И все, что сделали с моим клиентом, неприемлемо и абсолютно противозаконно. Я требую прекратить подобное обращение. Согласно параграфам триста тридцатому и триста тридцать первому уголовного кодекса Индии, он имеет право подать в суд. Немедленно предоставьте бумаги на его арест. Я вижу, никто не ведет протокол допроса. И обвинение не было предъявлено в надлежащем порядке, как требует двадцать вторая статья конституции. К тому же вы нарушили параграф пятидесятый уголовного кодекса. Теперь, если у вас нет официального ордера, я забираю клиента для личной консультации.

— Э-э… мммм… Я… Я должен поговорить с комиссаром. Погодите минутку, — вот и все, что удается выдавить из себя Годбоулу.

Он беспомощно смотрит на женщину, качает головой и выскальзывает из кабинета.

Я впечатлен. Никогда не подозревал, что адвокаты наделены такой властью над полицейскими. Придется пересмотреть пищевую цепочку.

Не знаю, когда именно инспектор вернулся и что сказал непрошеной защитнице или что она ему сказала: я отключился раньше. От боли, голода и счастья.



Сижу на кожаном диване. В руках дымится чашка чая. Квадратный стол усеян газетами, которые придавлены стеклянным пресс-папье и красной настольной лампой. Стены покрашены в цвет гвоздики. Кругом висят свидетельства и дипломы в рамках. На полках выстроились толстые черные книги с позолоченными буквами на корешках.

Смита возвращается с тарелкой и стаканом. Пахнет едой.

— Вы, должно быть, голодны. Я принесла немного салата и колу. Это все, что нашлось в холодильнике.

Ловлю ее за руку. Ладонь теплая и чуть влажная.

— Спасибо.

Я до сих пор не ведаю, как и почему она очутилась в полиции. Говорит, прочла об аресте в газетах и примчалась, как только смогла. И вот я у нее дома, в Бандре. Лучше не любопытствовать, когда и зачем эта женщина привезла меня сюда. Чудо есть чудо, и не нужно вопросов.

Принимаюсь за угощение, так что за ушами трещит. Набрасываюсь на чапати. Уписываю салат. Выпиваю всю колу. Ем, пока глаза не лезут из орбит.



Поздний вечер. Я уже покушал и поспал. Сижу на большой кровати с голубым покрывалом. У моей бывшей хозяйки, кинодивы Неелимы Кумари, спальня была другая. Вместо зеркал и полок, уставленных наградами, тут книги и огромный плюшевый мишка со стеклянными глазами. Зато есть такой же телевизор «Сони» и даже DVD-плейер.

На краю постели сидит Смита, в руках у нее диск.

— Смотри, я раздобыла копию записи с твоего телешоу. И мы с тобой изучим его самым тщательным образом. Тебе придется в точности рассказать мне, как было дело, почему ты ответил на все вопросы. Но говорить нужно только правду.

— Правду?

— Даже если ты обманул их, мое дело — защищать. Твои слова не будут использованы против тебя в суде.

В голову закрадываются первые сомнения. Не слишком ли все хорошо, чтобы оказаться правдой? Уж не Джонсон ли подмазал эту женщину, чтобы вытянуть позорное признание? Можно ли ей доверять?

Пора принимать решение. Достаю из кармана монетку в одну рупию. Орел — иду на сотрудничество. Решка — делаю ручкой.

Монетка взлетает в воздух. Орел.

Я спрашиваю:

— Знаешь Альберта Фернандеса?

— Нет. А кто это?

— У него подпольная фабрика в Дхавари. Выпускает застежки к ремешкам от часов.

— Ну и?

— Он любит резаться в «матка».

— «Матка»?

— Запрещенная карточная игра.

— Понятно.

— Так вот, Альберт Фернандес любит резаться в «матка», и в прошлый вторник случилось что-то поразительное.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40

Похожие:

Моим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу iconВикас Сваруп Вопрос ответ Вопрос ответ
Моим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу

Моим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу icon-
Эту книгу я посвящаю моим родителям: Синельниковым Владимиру Ивановичу и Валентине Емельяновне и родителям моей жены: Корбаковым...

Моим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу icon-
Эту книгу я посвящаю моим родителям: Синельниковым — Владимиру Ивановичу и Валентине Емельяновне и родителям моей жены: Корбаковым...

Моим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу iconДжеймс Посвящается моим родителям Грегу и Соно Харрис
Если мы совершаем правильные поступки в неправильное время, то уже поступаем неправильно

Моим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу iconПисьмо-обращение к самым близким и дорогим людям, моим родителям
Не портите меня. Я прекрасно знаю, что я не должен получать всего, о чем прошу. Я просто проверяю вас

Моим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу iconШри Говинда Лиламрита Шрила Кришна Даса Кавираджа Госвами
...

Моим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу iconДжайва дхарма
На Бхарата-варши нет места замечательней, чем Гауда-деша. Жемчужиной же Гауда-деши является Шри Навадвипа-мандала. В одном из уголков...

Моим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу iconБоб Фрисселл в этой книге нет ни слова правды, но именно так все и происходит
Посвящается моей семье: Бретт, моим родителям, Эльвире С. Фрисселл, Джоан, Джоэлю и Дженни. Благодарю за вашу поддержку

Моим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу iconТимоти феррис
Посвящается моим родителям, Дональду и Фрэнсис Феррис, которые объяснили маленькому сорванцу, что плясать под собственную дудку –...

Моим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу iconБриджит Бардо Инициалы Б. Б. Пилу и Тоти, моим родителям, и Николя, моему сыну
Именно такие испытания приводят если не к смерти, то к успеху. Спасибо и тем, у кого достанет охоты и терпения прочесть эту книгу,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов