Анатолий Стенрос «заря взошла на западе»




НазваниеАнатолий Стенрос «заря взошла на западе»
страница1/7
Дата публикации31.12.2013
Размер0.8 Mb.
ТипКнига
zadocs.ru > Астрономия > Книга
  1   2   3   4   5   6   7
Анатолий Стенрос

«ЗАРЯ ВЗОШЛА НА ЗАПАДЕ»



Предисловие:

Петр Николаевич Краснов
КНИГА О СТРАНЕ БЕЗ СОЛНЦА
Газета «За Родину» Псков №162(257), четверг, 15 июля 1943 года.
Недавно вышла в свет книга Анатолия Стенроса – «Заря взошла на Западе», печатавшаяся перед тем на страницах нашей газеты.
Проживающий за рубежом всемирно известный писатель П.Н. Краснов прислал нам отзыв об этой книге.

За двадцать пять лет большевистко-жидовской тирании над русским народом, за границей, в русской эмиграции, вышло много книг, посвященных описанию страдания России под еврейской и хамской властью. Две особенно запомнились: «Солнце мертвых» Ив. Шмелева и «Царство антихриста» Д. Мережковского, Зинаиды Гипиус и Философова.
В первой, с необычайным задушевным мастерством Иван Сергеевич описывает умирание прекрасного южного берега Крыма, голод, косящий косою смерти людей и животных, грубые насилия и издевательства новой власти над страдающими людьми. Солнце мертвых светило над прежде столь жизнерадостным Крымом. Вымирал нарядный Крым.
Во второй, коллективно написанной, изображен Санкт-Петербург, ставший Петроградом, улицы, поросшие травой, голод, холод, медленное умирание блестящей Северной Пальмиры, под зловещим дуновением ленинской чека.
Теперь, дополняя эти книги, заключая их, вышла новая книга Анатолия Стенроса – «Заря взошла на Западе». Автор проживавший, вернее перестрадавший двадцать три года под большевиками, спасшийся при наступлении немцев, на девяносто двух страницах, сопровождая текст собственными рисунками, изображает смятенную Москву в дни начала мировой войны.
В авторском предисловии А. Стенрос говорит:
…«Некоторая особенность общественного положения позволила мне быть в СССР наблюдателем более объективным, чем этого хотелось бы большевикам, поэтому я считаю для себя почетным долгом воспользоваться предложением издать эту книгу, не смотря на то, что роль публициста для меня совершенно нова…»
…«Я обещаю поделиться одной лишь правдой, не запятнанной стремлением поразить кого-нибудь сенсационными новинками».
Двадцать пять лет над страной светит «солнце мертвых». Двадцать пять лет Антихрист правит и царствует над русским народом. Что же? Умерла Россия? Осталось голое место, поросшее беленою и крапивой? Нет в ней людей? Люди остались, но каким кошмарным, зловещем сном веет от «ярких и в то же время совершенно точных «протокольных» описаний А. Стенроса Москвы в жуткие дни лета 1941 года.
У И.С. Шмелева язык медленный, благостный, скорбящий, бесконечно печальный, у Мережковского возмущенно – взволнованный и тоже с оттенком печали – «Петербургу быть пусту», - нелегко отметить это коренному петербуржцу. Стенрос пишет нервно, ибо и сама жизнь мелькает перед ним нервно со всеми нелепостями большевизма.
…«Пьяный дворник широко размахивал метлой; одним ее концом накаутировал прохожих, другим – разгонял удушливую пыль. Она объединяла запахи грязного белья и прокисших щей от расположенных по соседству столовой и прачечной».
«С озабоченными злыми минами, сшибаясь и нецензурно переругиваясь, торопились пешеходы. Сверху маляр в газетном колпаке поливал их известкой…»
«Под оглушительный аккомпанимент авто-трамвайного джаза надрывно бранились молочная и овощная очереди. Они выстроились поперек тротуара, мешали друг другу и вылезли на мостовую. Стремительное движение обтекало их, как застрявшие поперек потока бревна. Каждый автомобиль попадал колесами в потомственную невысыхающую лужу и обливал жидкой грязью воинствующих потребителей…»
Такова была Москва, когда грянул внезапно гром над Москвою… Как запылала теперь большевистская Москва, как готовилась она к войне с противником сильным и умным, знающим, чего он хочет, - об этом подробно и ярко повествует читателям Анатолий Стенрос.
«Заря взошла на Западе…» как ни странно такое явление природы, мы видим, как приветствуют эту поднимающуюся с Запада зарю воскресения те, кому двадцать пять лет светило только «солнце мертвых».
Книга Стенроса необычайно поучительная и очень ко времени. Она так нужна для прочтенья и усвоения тем, кто укрывался от «солнца мертвых» под яркое солнце культурного Запада, кто ушел вовремя из «Царства Антихриста» и эти жуткие двадцать пять лет прожил, наслаждаясь тишиной и порядком стран, не покоренных жидом. Нужно до конца продумать, понять и ощутить, что такое большевизм, чтобы с чистом сердцем сказать, как сказала женщина смотревшая со слезами на глазах на повешенного коммуниста, когда ее спросили: «Это ваш родственник?» - «Нет, знаю только, что партизан, а больше ничего не знаю».
- И что же жалеете?
- Жалею голубчик. Жалею, что он один висит…
О! Какою угодно ценою, но только убрать страшное «Царство Антихриста», чтобы вместо «Солнца мертвых» стало светить над Россией яркое солнце, поднимающееся на Западе!.
П. Краснов.




Сегодня мы начинаем печатать выдержки из готовящейся к выпуску книги Анатолия Стенрос — «Заря взошла на Западе». Проживая в Москве, автор был свидетелем большевистской подготовки к нападению на Германию, начала и развития нынешней войны. Книга содержит ряд любопытных наблюдений и выводов, заслуживающих внимания читателя.

I. Мене текел фарес.


Исаак Израилевич Перник (беспартийный) был практичным москвичем, поэтому он не торопился в тысяча девятьсот тридцать втором году покупать новые ботинки.
— Немецкие обуви крепче и дешевле наших, подожду! — говорил Исаак Израилевич.


Чего же ждал гражданин Перник? Гражданин Перник ждал революции в Германии. Ее считали неизбежной и ждали все евреи. Сам товарищ Губельман (он, впрочем, не любит, когда его так называют), Емельян Ярославский — сказал, что это «колесо истории». Он еще что - то сказал, чего никто не понял, но всем было ясно одно, что не сегодня — завтра, «братская семья советских народов» обогатится родственником и что родственником этим будет Германия. В Кремле текли слюнки. Захлебываясь ими, «Правда» восторженно сообщала: «Миллион голосов за коммунистов на выборах в Рейхстаг!» Хорошая страна Германия, зажиточная. Несмотря на Гаагу, и Версаль, там есть еще чем поживиться. И народ хороший, культурный, для Казахстана или Якутии просто незаменимый! «Мы, конечно, в долгу не останемся», рассуждали коммунисты, «и поделимся с немцами, чем Бог послал. Например, опытом социалистического соревнования или раскулачивания, либо организации ГПУ. Нам есть чему научит «отсталых немцев». Мечты увлекали и воскрешали потускневший «призрак коммунизма», который «бродит по Европе». В партийно - еврейских кругах царило пасхальное настроение...
Марксистами не отпущен дар исторического предвидения и несмотря на самовлюбленную уверенность в обратном, они неоднократно садились в лужу. К великому утешению всех порядочных людей, так случилось и на этот раз. Радио примчало известие о революции в Германии, но не большевистской, а национальной. Солнечный удар в зимнюю пору удивил бы москвичей не так, как это сообщение! Москву залихорадило. На улицах, сшибая беспартийных пешеходов, заметались автомобили. Окна правительственных и партийных учреждений сияли электричеством до самого рассвета. Призрак (который бродит), совсем рассеялся, о нем как-то сразу позабыли.
В тот день на заиндевевших стенах Кремля рука истории начертала МЕНЕ ТЕКЕЛ ФАРЕС[1]. Грузинский Валтасар на это знамение не обратил внимания, но беспартийный москвич Перник поднялся в четыре часа ночи и направился к обувному магазину. Милиция, обычно, разгоняла ранние очереди и у дверей магазина Исаак Израилевич не обнаружил никого, зато в некотором отдалении, в ночном сумраке, как «призрак коммунизма», взад и вперед бродил какой - то народ. Исаак Израилевич поинтересовался, чем он он тут занимается.
— Гуляем! — ответили ему.
— К обувному гуляете?
— К обувному.
— Кто тут будет последний? Так, я за вами гуляю!
Гражданин Перник практичный человек. Он понял, что ждать теперь нет смысла. Конечно, советские ботинки хуже и дороже немецких, но советские, может быть, удастся все-таки когда - нибудь купить. Так, со ржавым скрипом остановилось губельмановское «колесо истории».
Германия — единственное государство, которое в ту пору поддерживало с СССР добрососедские отношения, страна, в которую было вложено столько усилий и средств, чтобы сделать ее крепостью европейского большевизма, в течении одних суток превратилась в непримиримого, самого опасного врага большевиков и выросла перед ними, как смертельная угроза. Это был наиболее чувствительный удар, когда-либо нанесенный по кирпичному сталинскому затылку. То был толчок мозгам и с этого момента большевики все планы, мечты и надежды, силы и средства, все будни страны и народа подчинили подготовке к страшной битве со своей Судьбой!
Можно смело сказать, что ни одна страна в мире, за всю историю земли, не готовилась к войне так жертвенно и столь бездарно, как СССР. Его превратили в гигантский военный завод, десять лет денно и нощно, как неугасимая лампада, коптивший пред лживым ликом «обороны». Этим именем Сталин окрестил скрытую идею вооруженного нападения на Германию. Расчет был прост и ясен: нужно выжать из страны все для победы над Германией, а этого заодно достаточно для овладения всей Европой. Большевики, привыкшие даже расстреливать исподтишка, в затылок, решили выждать случай, когда на Германию удастся напасть сзади, поэтому, в меру дипломатических талантов, из кожи лезли, чтобы убедить всех на свете в своих мирных побуждениях, а грандиозное вооружение старались изобразить, как вынужденное, в целях самообороны. В подтверждение этого большевики, не теряя лишнего времени, кинулись на Финляндию, но получив по зубам, обратили свой ищущий взор на менее предусмотрительных соседей.
Десять лет в России шла подготовка к войне по линиям: материального вооружения, идеологического воспитания народа и политике - административных мер. Результаты первого выразились в самой крупной армии на земле и огромном накоплении вооружения и припасов. Второго — в убеждении народа, что «фашисты» злейшие враги человечества вообще и русских, — в особенности. Третьего—в арестах, расстрелах и ссылке десятков миллионов людей, заподозренных в том, что они недостаточно убеждены во втором.
В СССР существовало секретное учреждение КР — комитет резервов. Состоял он из трех человек. Председательствовал Сталин. В задачу этого комитета входило — организовать промышленные накопления для войны.
Все индустриальные и промышленные объекты страны были обязаны безвозмездно, сверх государственного налога, отчислять в распоряжение КР десять процентов своей продукции. Таких накоплений свет еще не видел! Достаточно сказать, что запаса одного только хлеба (считая суточной нормой потребления на душу — килограмм) хватило бы для прокормления десятимиллионной армии на пятнадцать лет. Хватило бы, но...
Сталин любил повторять, что «мы, большевики, люди особого склада». В этом, собственно, и следует искать главную причину того, что красная армия с начала войны недоедает и нуждается решительно во всем. Куда же делись несметные богатства ограбленного и обнищавшего народа? А вот куда. Подобно жадной и скупой, но бестолковой хозяйке, советская власть рассовала свои запасы в многочисленные закоулки огромного бессистемного хозяйства. Запутывая работников в вопросах подчиненности и ответственности, меняя, перебрасывая, ссылая и расстреливая их, правительство лишилось возможности найти хозяйственные концы и не знает, где искать, с кого спрашивать порученное или доверенное в прошлом государственное достояние. Запасы КР бесследно утонули в плановой системе советского хозяйства. Где-то гниют, ржавеют, протухают и непременно расхищаются миллионы килограммов ценнейших продуктов и сырья, добытых ценой каторжных страданий и десятилетнего недоедания полуторастамиллионного народа, но советская власть их растеряла, где они - не помнит. И в момент, когда потребовалось эти запасы реализовать, она пухнет с голоду и клянчит кусочек у добрых союзников, которые и сами не прочь поживиться чужим караваем.
Десять лет всеми средствами пропаганды большевики внушали народу неизбежность войны с «фашистами». Последним приписывались все мерзости, известные от сотворения мира, вплоть до людоедства. Иным путем большевики не могли Доказать преимущества советского строя перед национал, социалистическим порядком в Германии. С тридцать пятого по тридцать восьмой год производилось предвоенное «очищение армии и тыла от малоустойчивого и ненадежного элемента», то есть исключительные по размаху и жестокости репрессии против всех слоев населения. Придумал это Сталин, осуществлял Ежов, тщедушный дегенеративный человек, лишенный инициативы и фантазии даже в пытках, которым подвергали арестованных, прежде чем убить их, либо сослать за полярный круг или в безводные пески Закаспия. Их нещадно избивали при допросах и подвергали мучительным издевательствам, о которых по цензурным соображениям нельзя рассказывать женщинам. Три с лишком года в СССР был кромешный ад, вошедший в бесславную историю большевиков под зловещим названием «ежовщины». Треть всего командного состава красной армии была арестована и репрессирована. В России не стало семьи, прямо или косвенно не затронутой попечением ГПУ. Руководящим принципом такого «очищения» являлась уверенность, что лучше погубить девяносто девять невинных душ, чем оставить на свободе одну виновную. Так большевики готовились к войне,
 
А чем больше готовились, тем ярче разгорались под «рубиновыми» звездами Кремля огненные буквы МЕНЕ ТЕКЕЛ ФАРЕС.


II. Профессоры арифметики


Солнечный июнь прозрачным потоком вливался в открытое окно и тихо резвился в моей поднебесной комнате; перелистывал страницы раскрытой книги, качался на абажуре, шевелил волосы. В ярком голубом квадрате лениво тянулись невесомые полоски облаков. Июнь был тысяча девятьсот сорок первый. Ласковый, приветливый, он всем улыбался и, если бы умел говорить по русски, то вероятнее всего сказал бы:
— В советской власти я неповинен, за ваши дела не отвечаю, в Москве случайно, проездом, постараюсь никого не потревожить и задержусь здесь не дольше месяца!
Москвичи воспользовались случаем, обнажили татуированные груди и руки, одели на босу ногу «тапочки», — нечто среднее между спортивными и ночными туфлями. По воскресеньям обыватели устремлялись бурлящей потной быстриной в городские и пригородные заповедники природы, такие же выцветшие и замызганные, как и их многоногая клиентура. Июнь ко всем относился с одинаковой теплотой и никто не подозревал в этом доброжелательном посланце Времени никакого коварства. В том числе и я.
Сидя в своей комнате я колебался между желанием съездить в «Центральный парк культуры и отдыха имени Горького» и любопытством, что в сегодняшних газетах. Газеты с издавна ограничены тиражом, в СССР никогда не хватало бумаги. Даже магазинные покупки, в том числе и продукты, не заворачивались, а транспортировались домой, сплошь и рядом, в портфелях и карманах. К маринованным селедкам в качестве бесплатного приложения иногда выдавался обрывок какого-нибудь литературного произведения, но настолько маленький, что его едва хватало для большого и указательного пальцев. Подписка на газеты доступна лишь партийным ответственным работникам и орденоносцам.
Я не то и не другое, но без газет жить не могу, поэтому в конце каждого года мне приходилось мобилизовать все свои дурные качества, чтобы надуть советскую власть и выудить подписочные квитанции. Большевистские газеты своеобразны. Каждая запятая в них подчинена стандартной казенной пропаганде и проходит многосетчатый цензурный фильтр, безнадежно нивелирующий текст. Он надоедлив, как непосоленная, неприправленная картошка. Но газета является зеркалом, где безошибочно отражаются политическое уродство большевиков, их настроение, а часто и скрытые намерения.
Слабости и недостатки Кремлевских туземцев постоянны и неизменны. Изучив их, нетрудно ориентироваться в противоречивых ужимках и прыжках человекообразных вожаков СССР. Я научился расшифровывать грубошерстный советский язык и читать между строк как раз то, что им надлежало скрыть или исказить. Вот почему, несмотря на публицистическое и даже информационное убожество советской прессы, я ее внимательно изучал и в описываемый день отказался от прогулки. Сердито рыча, над моей крышей промчался самолет. Он на минуту раздавил уличный шум и напомнил о надвигающейся войне. Месяца два перед тем в Кремле состоялся торжественный прием выпускников Военной академии, выступил Сталин. Полустраничная газетная фотография удостоверяла это выступление, но содержание его хранилось в тайне. Через несколько дней мне удалось узнать, о чем говорил «гениальный вождь». Ему, оказывается, не нравилась немецкая политика, он пообещал новоиспеченным, стриженным академикам вмешаться в нее и с их академической помощью «развеять миф о непобедимости германского оружия». Я оказался достаточно понятливым и сообразил, что если Сталину хочется воевать с немцами, то они ему в этом не откажут. Наконец я уловил знакомый шорох опущенных в почтовый ящик газет. В тот день я прочел:
«Распространяемые реакционной прессой слухи о якобы наблюдающемся ухудшении советско-германских отношений, лишены всякого основания и являются очередной провокационной фантазией антисоветских элементов».
Несколько дальше:
«Война между Германией и Россией была бы исторической нелепостью, поэтому оба народа, воодушевленные общим стремлением к миру»... и так далее.
С дипломатическими кругами я не связан, кремлевских знакомых у меня нет. Имея «особое мнение», я любил тем не менее послушать «умных людей». Сегодняшнее сообщение меня совсем расстроило. Потянуло к «умным людям». Позвонив к одному из них, я сообщил о желании поговорите и через Двадцать минут вошел в эксцентрическую комнату с окном в потолке. Окно выходило на чердак одного из благоустроенных домов, заселенных советской аристократией. Натертый паркет (редкая изысканность в московском обиходе), стильная обстановка и дорогие безделушки свидетельствовали о налаженной жизни и спокойной уверенности в завтрашнем дне.
Хозяин комнаты, модный советский писатель, орденоносец, человек молодой, пронырливый и «со связями» был вхож за советские кулисы, пользовался там доверием и многое знал. Особой болтливостью не отличался, но любил, когда к нему обращались за советом или разъяснением. В этих случаях он передавал «по секрету» общеизвестные сплетни, а иногда выбалтывал и малоизвестные. Но самое ценное для меня было в нем то, что, высказывая свое личное мнение, он всегда отражал точку зрения правительственных и «высокопартийных» кругов. Она менялась, как московская погода — часто и резко. Проверяя свои барометрические ощущения, я неоднократно убеждался в хорошей осведомленности писателя о кремлевских настроениях.
Застал я его углубившимся в газету. Не теряя времени, спросил, как отнестись к сегодняшнему сообщению?
— Пахнет порохом! — ответил он, складывая газету.
Зная, что писатель откровенно цепляется за советскую платформу, я высказал осторожное сомнение в нашей подготовленности к тоталитарной войне. Писатель поднял высоко бесцветные брови и некоторое время разглядывал меня с насмешливым сожалением. Затем энергично хлопнул себя по коленям, закурил трубку, и, пройдясь несколько раз по комнате, произнес следующее:
— Победы над фашистами жаждут все честные граждане Советского Союза. Уверенность в ней одних, вера — других или просто надежда третьих основываются на патриотических чувствах. Но есть возможность предрешить исход будущей войны без всяких эмоций, простым арифметическим путем. Эта задача решена виднейшими специалистами военного дела, проверена академически, и, как дважды два четыре, не оставляет никакого сомнения в нашей победе. Минуя предвходящие обстоятельства, историю, политику и ряд различных факторов, которые должны нам помогать, можно в течение пяти минут с карандашей в руках доказать любому школьнику, что поражение красной армии так же невероятно, как неизбежен разгром германской, даже, если сделать основательную скидку в наших шансах на все советские недостатки. Самолетов, танков, пушек и людей у нас гораздо больше, чем у немцев, а там, где они могут удвоить потребное количество патронов и снарядов, мы его удесятерим. Наши резервы и богатства раздавят любого противника. Короче говоря, один на один мы бьем немцев, как хотим, даже не напрягаясь. При самых неблагоприятных обстоятельствах, при самом отчаянном сопротивлении фашистов красная армия проникнет во все уголки Германии, не позже чем через год после начала войны!
— А когда она начнется?
— Мне кажется, не раньше, чем соберем украинский урожай. Наверно и не позже...


Я узнал все, что хотел и пообещав «заходить», спустился на улицу. Узнал же я вот что: мы нападаем на Германию, красная армия будет разбита, большевикам крышка. Писатель собственного мнения не имеет, все, что я от него услышал, было сказано устами кремлевских стратегов. Упоенные и успокоенные сознанием численного превосходства, они фактически безоружны перед лицом своего страшного противника, сильного, главным образом, тем, что составляет ахиллесову пяту большевиков: умом, предусмотрительностью, национальной добросовестностью и безупречной слаженностью государственного механизма. В этих качествах Германия и СССР являются антиподами.
Войны я ждал со щемящим сердцем. Был твердо убежден, что она единственный шанс, в трагической истории страны избавиться от большевизма. С другой же стороны я не ожидал от войны никакой пощады ни себе, ни своей семье. Патриотических чувств лишился давно, с тех пор, как убедился в самоубийственной пассивности народа, пропустившего евреев к власти. И тем не менее мне было жаль страну, в которой я родился и прожил всю жизнь...
Стараясь обычно находиться на улицах как можно меньше, я в тот июньский день шел медленно и с грустным любопытством приглядывался к Москве и москвичам. Навстречу мне двигалась по мостовой стайка мальчишек. Один из них вертел над головой крысу, привязанную веревкой за хвост и норовил задеть ею прохожих. На перекрестке стоял тщедушный милиционер в перчатках «темнобелого» цвета. Он внимательно следил за поведением золотой молодежи и восхищенно ухмылялся. С озабоченными злыми минами, сталкиваясь и отпихиваясь друг от друга, торопились пешеходы. Сверху их поливал известкой маляр в газетном колпаке. Думали ли эти люди о войне? У них для этого не хватало времени. Подобно виденной только что крысе, каждый из них доживал свой беспокойный век в круговороте советских будней, не думая о завтрашнем дне, не отдавая отчета в сегодняшнем и забывая вчерашний; в слепой борьбе за личное существование, без размышлений, без чувств, без предчувствий...
Их судьбы находились в руках новоявленных Архимедов, избравших арифметику рычагом для переустройства мира. Шагая по размягченному асфальту и вглядываясь в знакомую и надоевшую до тошноты советскую обыденность, я безуспешно старался угадать Москву, овеянную порохом. По внешним признакам ничто войны не предвещало. Но началась ока скорее, чем предполагали профессоры арифметики. Она началась через два дня.


III. Гром грянул
  1   2   3   4   5   6   7

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Анатолий Стенрос «заря взошла на западе» iconИван Алексеевич Бунин в деревне Бунин Иван Алексеевич в деревне
Рассветает медленно, город с утра тонет в сизом, морозном тумане, а деревья одеты густым инеем сиреневого цвета: солнца целый день...

Анатолий Стенрос «заря взошла на западе» iconКнига увидела свет. Анатолий Некрасов
Анатолий Некрасов поднимает тему, которую до этого не рассматривал, а она оказалась очень интересной и важной. Автор попытался разобраться...

Анатолий Стенрос «заря взошла на западе» iconАнатолий Эстрин Учебник магии
Эстрин Анатолий Михайлович – маг, целитель, сновидец, поэт, литератор, исследователь паранормальных явлений, человек Знания, имеющий...

Анатолий Стенрос «заря взошла на западе» iconАнатолий Зенченко о вибрациях мест силы, погоде в Катманду и выборе «правильных» горных ботинок
В сентябре мы готовимся к поездке в Гималаи, к легендарной горе Кайлаш. Группу поведет Анатолий Зенченко – основатель методики Ишвара...

Анатолий Стенрос «заря взошла на западе» iconГеографическое положения(Белоруссия)
Оон: на востоке и северо-востоке с Россией (1955 км по суше, морские границы в Азовском и Чёрном морях не урегулированы), на севере...

Анатолий Стенрос «заря взошла на западе» iconИндивид и социум на средневековом Западе
Индивид и социум на средневековом Западе. М: «Российская политическая энциклопедия» (росспэн), 2005. — 424 с, илл. (Серия «Российские...

Анатолий Стенрос «заря взошла на западе» icon1. Общая характеристика предприятия
Колхоз «Юбилейный» образован в 1968 году в результате реорганизации колхоза «Заря»

Анатолий Стенрос «заря взошла на западе» iconНеобходимо иметь смелость видеть вещи такими, какие они есть
Эта книга о Западе, но не о том, который привыкли видеть миллионы людей «цивилизационной периферии» на красочных и обворожительных...

Анатолий Стенрос «заря взошла на западе» iconНаш возлюбленный Шри Шримад Бхактиведанта Нараяна Махарадж начал...
Радха-ятры на Западе, который происходил одновременно с фестивалем в Джаганатха Пури. Такие же празднования прошли в Голладии в 1997...

Анатолий Стенрос «заря взошла на западе» iconАнатолий Петрович Левандовский Жанна д'Арк Жизнь замечательных людей...
С тех пор утекло много воды. Вышли сотни статей и книг о Жанне как на ее родине, так и за пределами Франции, кое‑что даже было переведено...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов