Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре




НазваниеМишель Фейбер Побудь в моей шкуре
страница1/26
Дата публикации30.01.2014
Размер3.45 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
Мишель Фейбер

Побудь в моей шкуре

Мишель Фейбер

Побудь в моей шкуре
Спасибо Джеффу и Фагго, а особенно моей жене Еве за то, что они вернули меня с небес на землю.
1
Завидев автостопщика, Иссерли всегда сначала проезжала мимо, чтобы оценить его на вид. Ее интересовали только экземпляры с хорошо развитой мускулатурой, с мясистыми ногами. От хилых и тщедушных мало прока.

Надо сказать, что определить с первого взгляда, с кем имеешь дело, иногда бывает практически невозможно. Может показаться, что одинокий автостопщик на сельской дороге виден за милю, что он стоит неподвижно, словно памятник или зернохранилище, а значит, не составит никакого труда медленно проехать мимо него, оценить на ходу его параметры, чтобы затем, мысленно раздев его в своем воображении, рассмотреть со всех сторон. Но почему‑то у Иссерли из этого постоянно ничего не выходило.

Езда по дорогам горной Шотландии сама по себе требует немалой затраты сил – движение на них гораздо оживленнее, чем можно заключить из туристических открыток. Даже в перламутровом безмолвие зимнего утра, когда туман еще лежит в полях по сторонам дороги, шоссе А‑9 редко остается долгое время пустынным. Мохнатые тушки безвестных лесных тварей усеивают асфальт по утрам, и каждая из них – застывший в вечности миг, когда очередная зверюшка перепутала автостраду со своей естественной средой обитания.

Иссерли порой отправлялась в путь рано, когда вокруг еще царило доисторическое спокойствие и ее автомобиль легко можно было принять за первого представителя этого железного племени. Мир в эти часы казался только что сотворенным: возможно, горы еще будут подвергнуты дополнительной шлифовке, а лесистые долины впоследствии станут морским дном.

Тем не менее, стоило Иссерли оказаться на пустынном шоссе, над которым клубились едва заметные испарения, и в течение считанных минут за ней выстраивался хвост из машин, направляющихся на юг. И владельцы их явно не рассчитывали, что Иссерли будет задавать им темп, словно овца, плетущаяся по узкой тропе в голове стада; ей следовало или прибавить ходу, или же свернуть на обочину узкого двухрядного шоссе, чтобы пропустить транспорт.

К тому же на шоссе ей приходилось постоянно следить за всеми вливавшимися в него капиллярными притоками. Только немногие из перекрестков были четко обозначены дорожными знаками, словно особо отличившиеся в эволюционной борьбе; остальные, скрытые лесом, возникали неожиданно под самым носом. Можно было делать вид, что этих боковых дорог просто не существует – двигаясь по главной, Иссерли имела преимущество, – но каждая из них могла обернуться стволом орудия, заряженного нетерпеливо подрагивающим трактором. Трактору, встань он на пути у Иссерли, вряд ли придется дорого заплатить за свою ошибку, в то время как ее, несомненно, будут потом долго отскребать от асфальта.

Но в основном на нервы ей действовали все же не столько возможные опасности, сколько красоты природы. Ров, наполненный блестящей дождевой водой, стая чаек, кружащая над сеялкой, ползущей по глинистому полю, серые струи дождя вдалеке за ближайшей горной цепью и даже парящий высоко в небе одинокий кулик‑сорока – из‑за всего этого Иссерли часто забывала о цели своей поездки. Она ехала и ехала, до тех пор, пока солнце не появлялось на небе, заливая золотым светом далекие фермы, и тогда то, что казалось ветвью дерева, окутанной грязно‑серой тенью, или кучей бурелома, превращалось внезапно у нее на глазах в мясистое двуногое существо, стоящее на обочине с вытянутой рукой.

И тогда она вспоминала, зачем здесь находится, но часто лишь в тот миг, когда уже проносилась мимо автостопщика, чуть не задевая кончики его вытянутых пальцев, которые, несомненно, переломились бы, как веточки, окажись они на пару сантиметров длиннее.

Но тормозить было нельзя – ни в коем случае. Вместо этого она спокойно продолжала давить на акселератор с прежней силой, сохраняя дистанцию в ряду, и ограничивалась тем, что мысленно фотографировала тот участок дороги, на котором встретила автостопщика.

Иногда, внимательно изучив мысленный образ, Иссерли приходила к выводу, что автостопщик был женщиной. Женщины ее не интересовали – по крайней мере, в смысле работы. Пусть кто‑нибудь другой подвозит их.

Если же автостопщик оказывался мужчиной, она обычно делала круг и проезжала мимо него вторично – за исключением тех случаев, когда с первого взгляда было ясно, что перед ней доходяга. Если же автостопщик производил на нее благоприятное впечатление, Иссерли разворачивалась в первом же подходящем месте: разумеется, вне поля зрения объекта – ведь ей совсем не улыбалось, чтобы тот понял, что им заинтересовались. Затем, проехав в противоположном направлении, так медленно, как только позволял поток автомобилей, она производила повторную оценку.

В редких случаях она больше не находила автостопщика на прежнем месте: какой‑то другой водитель, менее осторожный или менее разборчивый, очевидно, остановился и увез его, пока Иссерли разворачивалась и возвращалась обратно. Скосив глаза на то место, где только что стоял мужчина, она видела лишь пустую полоску щебенки. Тогда она смотрела дальше, за край дороги в поле, на тот случай, если он зашел куда‑нибудь за куст, чтобы помочиться. (Они часто поступали подобным образом.) Ей казалось абсолютно непостижимым, как он мог исчезнуть столь быстро; его тело было таким хорошим – просто великолепным – совершенным,  – так почему же она упустила свой шанс? Почему она не остановилась в тот самый миг, когда увидела его впервые?

Иногда с потерей было так трудно смириться, что она проезжала по шоссе еще немало миль, в надежде, что подобравший автостопщика водитель высадит его где‑нибудь в другом месте. Коровы невинно моргали Иссерли вслед, провожая взглядами проносящуюся мимо в облаке выхлопных газов машину.

Но обычно автостопщик оказывался на том самом месте, где она видела его в первый раз, разве что рука его от усталости уже начинала слегка клониться к земле, а одежда (если накрапывал дождь) покрывалась мокрыми пятнышками. Когда Иссерли приближалась к нему по другой стороне дороги, ей удавалось иногда рассмотреть ягодицы или бедра или даже различить под одеждой тугие мышцы плеч. Кроме того, по самой манере держаться часто легко было определить, что перед ней – нахальный и самоуверенный представитель мужского пола во всей своей красе.

Затем, возвращаясь уже по той стороне дороги, где стоял автостопщик, она рассматривала его в последний раз, дабы убедиться, что впечатления ее не обманули и она не поддалась игре воображения.

Если автостопщик действительно подходил по всем параметрам, она останавливала машину и брала его.
* * *
Иссерли занималась этим не первый год. Не проходило и дня, чтобы ее побитая красная «тойота коралла» не выползала на шоссе А‑9 и не начинала курсировать по нему. Даже когда Иссерли все время сопутствовало везение и она верила в свои силы, ее постоянно мучило опасение, что последний найденный ею автостопщик может оказаться последней же настоящей удачей и в будущем ей уже никогда не удастся наткнуться ни на кого, кто оказался бы с ним хотя бы на одном уровне.

В действительности Иссерли, конечно же, получала определенное удовольствие оттого, что ей приходилось постоянно поднимать планку. Даже когда рядом с ней в машине сидел очередной откормленный бык и Иссерли была на все сто уверена, что доставит его к себе домой как миленького, она уже думала о следующей победе. Даже восхищаясь своей находкой, любуясь очертаниями мускулистых плеч или бугрящейся под футболкой грудью и смакуя мысль о том, как великолепно все это будет выглядеть без одежды, она постоянно косилась на обочину, на тот случай, если вдруг там покажется нечто лучшее.
* * *
Сегодня день не задался с самого начала.

На железнодорожном переезде возле погруженной в вечную кому деревушки Фирн, задолго до выезда на шоссе, Иссерли услышала стук где‑то повыше левого переднего колеса. Она прислушалась, затаив дыхание и пытаясь понять, что автомобиль старается сообщить ей на своем непонятном, чужом наречии. Был ли этот дребезг мольбой о помощи? Минутным приступом дурного настроения? Дружеским предупреждением? Она послушала еще, теряясь в догадках.

Красная «королла» была далеко не самой лучшей машиной, которую ей довелось водить; особенно часто она скучала по серому «ниссану универсал», на котором училась вождению. Это была податливая и удобная в управлении, бесшумная машина с очень просторным салоном – сзади, при желании, можно было устроить даже постель. Но не прошло и года, как им пришлось расстаться.

С тех пор она сменила еще пару тачек, но все они были меньше, и специальное оборудование, перенесенное с «ниссана» и подогнанное под его размеры, создавало немало проблем. Нынешняя красная «королла» плохо слушалась руля и часто проявляла строптивость. Вне всяких сомнений, она старалась быть хорошей машиной, но у нее не очень‑то выходило.

Где‑то за несколько сотен ярдов от выезда на шоссе Иссерли заметила семенящего по обочине волосатого юнца, который, услышав приближающуюся машину, остановился и поднял большой палец. Иссерли проехала мимо, не сбавляя скорости, и он, прибавив к большому пальцу еще два, лениво проводил ее непристойным жестом. Ее лицо явно было ему смутно знакомо, а Иссерли узнала его рожу. Они оба были местными, хотя встречаться им доводилось только в ситуациях, подобных этой.

Иссерли строго придерживалась правила: никогда не подвози местных.

Выехав на А‑9 в Килдари, она посмотрела на часы на приборной доске. День прибавлялся очень быстро: было только 8:24, а солнце уже показалось над линией горизонта. Небо, похожее на алую плоть в синих разводах ушибов, слегка прикрытых бинтами снежно‑белых облаков, обещало ясный и морозный день. Снег не выпадет, но иней будет сверкать до самого вечера, и прежде чем воздух успеет прогреться, уже настанет ночь.

Для Иссерли ясная и холодная погода была выгодна с точки зрения безопасности вождения, но крайне осложняла оценку товарного вида. автостоп‑щика. Особо стойкие экземпляры отваживались и в такую погоду появляться на улице в рубашке с короткими рукавами, дабы продемонстрировать свою закалку, но большинство все же укутывали тела в пальто и шерстяные свитера, чем сильно усложняли Иссерли жизнь.

В зеркале заднего вида не было видно ни одной машины, поэтому Иссерли позволила себе сбросить скорость до сорока миль в час – в основном для того, чтобы посмотреть, что там со стуком. Он исчез – возможно, поломка устранилась сама собой. Разумеется, ни одна поломка сама собой не починится, но подобные рассуждения успокаивали Иссерли в столь ранний час, после целой ночи, наполненной мучительной болью, кошмарами и тревожным сном.

Она шумно втянула носом воздух, а затем старательно выдохнула его через свои необычно узкие ноздри. Воздух был свеж и колюч и слегка пьянил, словно медицинский кислород или пары эфира. Сознание Иссерли никак не могло сделать выбор между возбуждением бодрствования и неодолимой сонливостью. Иссерли отлично знала, что оно выберет, если ему будет не на что отвлечься.

Она проехала мимо нескольких излюбленных автостопщиками точек, но не обнаружила ни души. Дорога была так же пустынна, как и огромный мир, расстилавшийся по обе стороны от нее.

Несколько отбившихся от стада дождевых капель упали на ветровое стекло, и стеклоочистители тут же начертили на нем две мутные серые радуги. Иссерли надавила на кнопку, и вода из резервуара, скрытого под капотом, полилась на стекло. Она лилась, как показалось Иссерли, бесконечно долго, прежде чем видимость полностью восстановилась. После этой операции Иссерли почувствовала такую усталость, словно оросила стекло не водой, а какой‑то жизненно важной жидкостью из собственных жил.

Она стала представлять, что ей повезло и рядом уже сидит упитанный молодой автостопщик, вот она, тяжело дыша, поправляет его волосы и обнимает за талию, чтобы усадить поудобнее. Но этих фантазий еле‑еле хватило только на то, чтобы не дать себе заснуть.

И вот, когда Иссерли уже совсем было собралась остановить машину в подходящем месте и немного вздремнуть, где‑то у самого горизонта возникла еле различимая на фоне неба фигура. В то же мгновение Иссерли приподнялась, широко распахнула глаза и поправила очки на носу. Она посмотрела в зеркало заднего вида, проверяя, в порядке ли ее лицо и волосы, и даже надула для пробы ярко накрашенные губы. Проехав мимо автостопщика в первый раз, она заметила, что это мужчина, довольно высокий, широкоплечий и небрежно одетый. Он голосовал, оттопырив одновременно большой и указательный пальцы, с таким вялым видом, словно стоял здесь не один год. Или, возможно, ему просто не хотелось, чтобы у него был уж слишком просительный вид.

На обратном пути она заметила, что автостопщик довольно молод и коротко подстрижен: так стригут заключенных в шотландских тюрьмах. Тускло‑грязная одежка приметно бугрилась в разных местах, но что ее приподнимало – мышцы или жир, – еще предстояло выяснить.

Приближаясь к автостопщику в последний, третий, раз, Иссерли поняла, что он действительно необычно высок. Мужчина внимательно смотрел на машину, скорее всего уже заметив, что она проезжает мимо не в первый раз – при полупустой дороге не увидеть этого было невозможно. Тем не менее он не попытался воззвать к водителю более энергично – рука его была протянута все так же лениво. Умолять было явно ниже его достоинства.

Иссерли притормозила и остановилась прямо напротив мужчины.

– Садитесь, – сказала она.

– Ну, наконец‑то! – беззаботно бросил мужчина, усаживаясь на переднее сиденье.

Уже одно это слово в сочетании с неприветливым тоном, которым оно было произнесено» несмотря на сопровождавшее его движение лицевых мышц, обозначавшее улыбку, многое сказало Иссерли. Он явно относился к категории тех типов, что изо всех сил стараются не говорить «спасибо», как будто, выразив благодарность, тут же попадутся в ловушку. В представлении таких особей мир – это место, где все их желания обязаны исполняться, поэтому любая благодарность просто лишняя. Она остановилась, чтобы подвезти его, – и отлично! Что тут такого? Она предоставляет ему бесплатно услугу, за которую таксист попросил бы кучу денег, а он всего лишь небрежно бросает «Ну, наконец‑то!», как будто Иссерли – его собутыльник, сидящий с ним в пабе за одним столом и оказавший какую‑то пустячную, сиюминутную любезность – подвинул, например, поближе пепельницу.

– Не за что, – ответила Иссерли, сделав вид, что он ее все‑таки поблагодарил. – Куда вам?

– На юг, – ответил он и взглянул в том направлении.

Повисла секундная пауза, затем автостопщик набросил ремень безопасности на свой торс с таким видом, словно это была единственная возможность заставить машину тронуться наконец с места.

– Просто на юг? – спросила она, трогаясь от обочины, как всегда тщательно проследив, чтобы привести в действие сигнал поворота, не включив при этом по ошибке фары, стеклоочистители или икпатуа.

– Ну, это вопрос открытый, – ответил мужчина. – А вам куда?

Она кое‑что прикинула в уме, потом внимательно посмотрела на него, стараясь угадать, к чему он клонит.

– Я еще не решила, – сказала она. – Пожалуй, начну с Инвернесса.

– Мне Инвернесс тоже подходит.

– Но вам нужно дальше?

– Я не спешу с первого раза достигнуть поставленной цели.

В этот момент сзади возник автомобиль, и Иссерли отвлеклась от беседы, пытаясь понять намерения сидевшего в нем водителя. Когда она наконец вновь повернулась к мужчине, лицо того уже ничего не выражало. Как следовало понимать последнюю реплику? Как проявление мальчишеской заносчивости? Как намек на некий сексуальный интерес? Или просто как констатацию очевидного факта?

– Долго пришлось ждать? – спросила она, надеясь вытянуть из него дополнительную информацию.

– Чего?

Он посмотрел в ее сторону, прервав попытки расстегнуть молнию на куртке. Неужели уровень его умственного развития так низок, что он не в состоянии одновременно слышать обращенные к нему элементарные вопросы и расстегивать молнию? Она заметила у мужчины над правой бровью тонкий, почти заживший, шрам, покрытый черной коростой – возможно, упал, напившись? Белки глаз у него были чистые, волосы недавно мытые, от него не исходило неприятного запаха – может, он просто глуп?

– Долго вам пришлось стоять, прежде чем я остановилась? – уточнила Иссерли.

– Не знаю, – ответил он. – У меня нет часов.

Она бросила взгляд на запястье его правой руки – оно оказалось широким, покрытым золотистыми волосками, по внутренней его стороне струились две голубоватые вены.

– Ну, а по ощущениям?

Он ненадолго задумался над вопросом.

– Пожалуй, долго.

Он улыбнулся. Зубы оказались плохими.

За окном автомобиля солнце внезапно начало светить намного ярче, будто какое‑то агентство, ответственное за его обслуживание, обнаружило, что оно включено на половину положенной мощности. Лобовое стекло вспыхнуло, словно прожектор, послав потоки инфракрасного излучения на лица Иссерли и автостопщика – чистое тепло, тщательно отфильтрованное от примеси стылого воздуха. Печка в машине тоже работала на полную мощность, так что гостю вскоре стало жарко в куртке и он снял ее совсем. Иссерли украдкой следила за ним, изучая бицепсы, трицепсы и крутые плечи.

– Можно, я брошу это на заднее сиденье? – спросил он, тиская куртку в своих больших ручищах.

– Конечно, – сказала она, заметив, как напряглась рельефная мускулатура под его футболкой, когда он повернулся, чтобы положить куртку поверх одежды Иссерли. Брюшной пресс слегка заплыл жирком – явно пивного происхождения, – но укладывался в пределы нормы. Многообещающе выглядела и выпуклость под ширинкой джинсов, хотя большую ее часть, скорее всего, составляли яички.

Устроившись поудобнее, он откинулся на спинку кресла и подарил ей улыбку, слегка подпорченную многолетним потреблением нездоровой шотландской пищи.

Она улыбнулась в ответ, размышляя про себя, большое ли значение имеет состояние его зубов.

Она чувствовала, что вот‑вот примет решение. Честно говоря, она его, в сущности, уже приняла. Ее дыхание участилось.

Она попыталась обуздать свои железы, активно выделявшие адреналин, послав им успокаивающие сигналы. Да – он хорош собой, да – он нужен ей, но сначала надо хоть что‑то узнать о нем. Иначе какое разочарование постигнет ее, когда, уже совсем решившись взять его с собой, она узнает, что дома его ждет жена или подруга?

Если бы только у него развязался язык! Интересно, почему те, кто ей нравится, обычно молчат, в то время как те, кого она отвергает с первого взгляда, трещат без умолку, не дожидаясь даже приглашения с ее стороны? Как‑то она посадила в машину одно злосчастное создание, которое, тут же скинув объемистый пуховик, продемонстрировало тощие лапки и цыплячью грудь. Не прошло и мгновения, как этот субъект уже излагал ей в подробностях всю историю своей жизни. Дюжие же мужчины, как правило, молча пялились на дорогу или вели беседы на общие темы, с проворством фехтовальщика парируя любые вопросы, касающиеся их личной жизни.

Минута пролетала за минутой, но ее спутник, казалось, был вполне доволен повисшим молчанием, хотя он время от времени бросал взгляды в сторону Иссерли. Точнее говоря, в сторону ее груди. Насколько ей удалось понять из пойманных ею вороватых взглядов, он бы предпочел, чтобы она повернулась к нему лицом: тогда он смог бы беззастенчиво пялиться на ее сиськи. Раз так, она позволит ему налюбоваться вдоволь, если это поможет делу. Приближался поворот на Эвантон. Иссерли слегка вытянула шею и с преувеличенным вниманием стала следить за дорогой, предоставив молчуну во всех деталях изучить ее фигуру.

В то же мгновение она поймала на себе его взгляд, который прожигал не хуже инфракрасного излучения солнца.

Как бы хотелось Иссерли знать, что он, в своем неведении, думает о ней. Заметил ли, что весь этот маленький спектакль разыгран исключительно ради него? Иссерли выпрямилась и откинулась на спинку сиденья, выпятив грудь.

Она знала – этого он не сможет не заметить.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМефодий Буслаев. Книга Семи Дорог Препятствий не миновать, но имея...
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМишель Фуко Археология знания Мишель Фуко Археология знания Об
Фуко кроме прочего, а может быть и прежде всего, способом «разотождествления», или говоря его языком: «открепления» от всяких «временных»...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconСесилия Ахерн Время моей Жизни Scan: Ronja Rovardotter; ocr&SpellCheck:...
«Время моей Жизни» – девятый супербестселлер звезды любовного романа Сесилии Ахерн

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconКнига Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМефодий Буслаев Книга Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconВопросы СтудЕнт – 2013
Упорядоченные и повторяющиеся структуры в биологических системах (полоски на шкуре тигра или зебры, спирально закрученные раковины...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconДжованни Казанова История моей жизни
«История моей жизни» Казановы — культурный памятник исторической и художественной ценности. Это замечательное литературное творение,...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconДмитрий Емец Мефодий Буслаев. Книга Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconЛолита Исповедь Светлокожего Вдовца Посвящается моей жене Предисловие
Любопытствующие могут найти сведения об убийстве, совершённом «Г. Г.», в газетах за сентябрь—октябрь 1952 г.; его причины и цель...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconБерлиин -руан Мон-Сен-Мишель – Сан-Мало –Брест-Карнак-Нант-Шинон -шартр-Париж –Реймс- аахен

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов