Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре




НазваниеМишель Фейбер Побудь в моей шкуре
страница14/26
Дата публикации30.01.2014
Размер3.45 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   26

* * *
Одетая словно на работу, Иссерли шла по аллее, обрамленной деревьями, направляясь к морю. Замерзшая грязь хрустела у нее под ботинками, пар клубился в стылом воздухе над влажными волосами. Она осторожно двигалась в полумраке, тщательно выбирая место, куда поставить ногу, расставив руки слегка в стороны, чтобы в случае необходимости удержать равновесие. Затем Иссерли внезапно остановилась, обернулась и выждала некоторое время, чтобы пар от ее дыхания рассеялся и она смогла понять, насколько далеко удалилась от дома. Силуэт коттеджа неясно вырисовывался на фоне ночного неба; два окна на втором этаже отражали лунный свет, словно глаза совы. Иссерли повернулась лицом к морскому берегу и продолжила свой путь.

Когда аллея закончилась, пространство вокруг развернулось во всю ширь и сразу аблахская ферма предстала перед ней вся целиком. Иссерли пошла дальше по длинной, заросшей травой меже, протянувшейся между картофельным и ячменным полями. Отсюда уже было видно море, и шум прибоя стал слышен настолько ясно, что казалось, раздавался сразу со всех сторон.

Луна висела низко над водой, и бесчисленные крохотные звездочки сияли откуда‑то из удаленных и темных уголков вселенной: судя по всему, было что‑то около трех часов утра.

Где‑то в коровнике мужчины, скорее всего, заканчивали погрузку. И это не могло не радовать. Чем скорее они загрузят корабль, тем быстрее он стартует. И тогда Амлис Весс уберется восвояси. С каким облегчением она вздохнет тогда!

Иссерли набрала в легкие побольше воздуха, предвкушая этот момент, представляя себе, как Амлиса Весса выпроваживают с фермы. Мужчины подтолкнут его к трюму, и он неторопливо и надменно ступит на трап, выставляя напоказ свое холеное, ухоженное тело, высоко держа голову с видом презирающего весь мир подростка. Скорее всего, перед тем как окончательно скрыться в трюме, он на миг обернется и наградит презрительным взглядом всех присутствующих, и тогда его янтарные глаза сверкнут из густого угольно‑черного меха. А затем он улетит. Улетит.

Иссерли достигла границы фермы, обозначенной изгородью, протянувшейся по краю утеса, перебралась через нее и начала спускаться к воде по крутой тропке. В изгороди имелась калитка, которая представляла собой массивное сооружение из литой чугунной рамы, наполовину окаменевших досок и мотков проволоки, висевшее на столбах, толстых, как стволы вековых деревьев. Ее замки и петли напоминали – особенно в темноте – необработанные отливки для двигателя внутреннего сгорания, приваренные напрямую к этим массивным бревнам. К счастью, прежний владелец фермы соорудил с каждой стороны калитки по маленькой деревянной стремянке, чтобы облегчить жизнь двуногим путникам. Иссерли карабкалась по ступенькам (их было по три с каждой стороны) с комичной неуклюжестью, но смотреть на нее, слава богу, было некому.

На другой стороне изгороди, неподалеку от калитки, на маленьком лужке между границей фермы и обрывом, паслось небольшое стало коров. Завидев Иссерли, они начали нервно фыркать, причем те, что были светлой масти, казалось, светились в полумраке. Какой‑то теленок вскочил на ноги, сверкая красными глазами, и вслед за ним поднялось все стадо и попятилось подальше от изгороди, производя при этом шум, в котором легко можно было различить удары копыт по влажной земле и глухие шлепки, производимые падавшими на землю испражнениями.

Иссерли снова обернулась, чтобы посмотреть на ферму. Ее коттедж скрывали деревья, но большой дом был виден как на ладони. В его окнах свет не горел.

Скорее всего, Эссуис спал. Вчерашние приключения наверняка вымотали его очень сильно, но он старался ничем этого не выдать перед женщиной. Она представила, как он лежит, растянувшись во весь рост, на такой же кровати, как и ее собственная, так и не сняв с себя своего дурацкого фермерского наряда, и храпит во все горло. Хоть он и выглядел крепким мужчиной, но был все же гораздо старше Иссерли и тянул лямку на Территориях долгие годы, прежде чем «Весс индастриз» выудила его оттуда, Иссерли же покинула Территории, пробыв там всего три дня. К тому же его оперировали на год раньше нее. Вполне возможно, что хирурги тогда еще многого не умели и только экспериментировали на нем с теми методиками, которые позже с большим успехом были применены на Иссерли. Если это так, то Эссуис заслуживает всяческого сочувствия. Вряд ли ему легко спится по ночам.

Иссерли пошла к пляжу по тропинке, протоптанной коровами, осторожно шагая вниз по крутому склону. На середине пути, там, где уклон становился не таким опасным, она остановилась. Внизу, на пляже, паслись овцы, и ей не хотелось спугнуть их. Она любила овец больше, чем любых других животных – от них веяло невинностью и безмятежной сосредоточенностью, так отличавшими их от животно‑коварных и нервновозбудимых водселей. При плохом освещении стадо овец легко можно было принять за кучку человеческих детенышей.

Здесь, на склоне, Иссерли и проделала оставшиеся упражнения. Где‑то над ее головой слонялись обеспокоенные коровы, внизу, на пляже, паслись безмятежные овцы. Иссерли встала в позицию, протянула руки по направлению к серебристой линии горизонта, затем наклонилась к морскому берегу, начала нагибаться вбок – сначала на север, к Рокфилду и маяку, потом на юг – к густонаселенной области вокруг Балинтора, и, наконец, потянулась кончиками пальцев к звездному небу…

Повторяя эти движения много раз подряд, она постепенно впала в полубессознательное состояние, загипнотизированная лунным светом и монотонностью, и прозанималась гимнастикой гораздо дольше обычного, достигнув к концу такой гибкости, что все ее тело стало грациозным и словно бы текучим.

Со стороны могло показаться, что Иссерли танцует.
* * *
Но когда Иссерли вернулась в коттедж и поняла, что до рассвета остается еще много времени, у нее снова испортилось настроение. Она слонялась по спальне, злая и раздраженная.

Надо наконец попросить мужчин починить проводку в доме, чтобы у нее появилось освещение. В коровнике освещение есть, в доме Эссуиса – тоже, по какой такой причине его нет в коттедже? На самом деле, если хорошенько подумать, то это просто удивительно, что именно в коттедже его нет, а точнее – возмутительно.

Она попыталась вспомнить обстоятельства, при которых решила поселиться в коттедже. Когда она прибыла сюда с Территорий, какие приготовления были сделаны к ее появлению на ферме? Неужели мужчины ожидали, что она будет жить в подземелье под коровником вместе с ними, в их душных берлогах? Если так, она бы им быстро объяснила, насколько они заблуждаются.

Так где же тогда она спала в первую ночь? Ее память была черна и холодна, как зола в погасшем костре, и не давала никакого ответа на этот вопрос.

Может, она решила жить в коттедже сама, или эту идею ей подал Эссуис, который, в конце‑то концов, к тому времени прожил на ферме уже целый год? Все что Иссерли помнила – в отличие от дома Эссуиса, ее коттедж находился в запустении, когда она в нем поселилась, в каковом запустении он, более или менее, пребывал и сейчас.

Но кто тогда протянул через весь дом удлинитель, который снабжал электричеством от генератора телевизор, водонагреватель и фонарь перед входом в дом? Почему тогда он не довел свою работу до конца? Не относились ли к ней попросту как к какой‑то неприхотливой машине?

Она силилась вспомнить и затем – со смущением и легкой растерянностью – все же вспомнила.

Мужчины – в особенности, пожалуй, Энсель, хотя сейчас она уже не могла ручаться и за это – вились вокруг нее с самого момента ее прибытия, вызываясь совершить ради нее любые подвиги. Беззастенчиво разглядывая ее с пленительной жалостью в глазах, они наперебой бились за право утешить ее. Разумеется, они понимали, что того, что с ней сотворили врачи, нанятые «Весс индастриз», уже нельзя исправить, но это же не конец света. Они сделают ее жизнь более радостной. Они превратят коттедж, эту продуваемую насквозь всеми ветрами развалюху, в уютное гнездышко. Бедняжка, как она, должно быть, несчастна после того, что с ней сделали. Да, они, разумеется, прекрасно всё понимают, я хочу сказать, посмотрите на Эссуиса, на бедолагу. Но эта‑то какова, смелая девчушка, держится молодцом, она ведь не чудовище какое‑нибудь, они ведь, в конце‑то концов, соплеменники, верно?

И тогда она сказала, что ей от них ничего, ровным счетом ничего не нужно.

Она сказала, что будет заниматься своей работой, а они пусть займутся своей.

А для работы ей нужно совсем немного: свет в гараже или около него, горячая вода и одна розетка, чтобы подключить радио или что‑нибудь в этом роде. Больше ей ничего не требуется. Она обойдется.

Честно говоря, она высказала все это в гораздо более грубой форме, на тот случай, если они окажутся слишком тупыми, чтобы понять намеки. На самом деле больше всего она нуждалась в одиночестве. Именно об этом она их просила.

«Но не будешь ли ты чувствовать себя одиноко?» – спрашивали они. «Нет, не буду! – отвечала она им. – У меня слишком много дел». И действительно, ей нужно было готовиться к работе, всех тонкостей и сложностей которой они и представить себе не могли. Ей требовалось напрячь весь свой интеллект, освоить огромное количество базисных знаний, иначе, в случае малейшей ошибки, последствия тяжело отзовутся на них на всех. Задача, с которой ей предстояло справиться, была куда более сложной, чем доставка соломы в коровник или строительство подземных сооружений.

Иссерли ходила по комнате от стены к стене в мерцающем свете электронных часов. Она шагала по голым доскам, и шаги ее звучали гулко и громко: в доме она почти никогда не носила обуви, за исключением тех случаев, когда собиралась вскоре выйти наружу.

Раздосадованная, Иссерли снова включила телевизор: ojja уже пыталась смотреть его, когда вернулась с берега, но очень быстро оставила эту затею.

Поскольку телевизор еще не успел остыть, экран его зажегся практически сразу. Водсель на экране, который несколько минут назад рассматривал в бинокль разноцветное нижнее белье, висевшее на веревке, теперь облизывал губы и причмокивал. Под веревкой же несколько водселих тянулись к белью, чтобы снять его с прищепок. По какой‑то непонятной причине веревка висела так высоко, что они не могли до нее достать, и водселихи вставали на цыпочки, подпрыгивали, как дети, и при этом их большие розовые груди колыхались, словно желе.

По другому каналу показывали водселей, которые с серьезным видом сидели плечом к плечу за столом под узким электронным табло, похожим на уменьшенную копию того, что висело неподалеку от Кессокского моста. На табло был изображен ряд букв, разделенных пробелами.

– Кэ? – осмелился один из водселей.

– Не‑е‑ет, боюсь, что вы ошибаетесь, – протянул за кадром чей‑то голос.
* * *
Машина Иссерли прогревалась на холостом ходу около гаража, освещенная одинокой лампочкой накаливания. Сама Иссерли медленно и вдумчиво прибиралась в салоне «тойоты», неторопливо растягивая каждое движение. Оставалось несколько часов до того, как солнце, скрытое изгибом земной поверхности, покажется над горизонтом.

Иссерли стояла на коленях возле машины, просунув голову в открытую дверь. Под колени она подстелила «Россшир джорнел», чтобы не выпачкать в грязи свои зеленые велюровые брюки. Кончиками пальцев она брала рассыпавшиеся конфеты по одной и швыряла их через плечо. Она не сомневалась, что рано или поздно их склюют птицы.

Внезапно она ощутила слабость и чувство острого голода. Она ничего не ела после съеденного вчера хрустящего картофеля, запитого пригоршней снега да еще сегодня утром выпила около литра тепловатой воды прямо из душа. Этого было явно недостаточно для того, чтобы насытить ее тело.

Удивительно, что она никогда не замечала голода пока не начинала умирать от истощения, практически валиться в обморок. Очень дурная привычка и, вероятно, даже опасная: нужно быть с этим поосторожнее. Раньше она хотя бы завтракала вместе с мужчинами каждое утро перед выездом, но появление Амлиса Весса выбило ее из накатанной колеи.

Глубоко дыша, так, словно ночной воздух мог хотя бы немного насытить ее, Иссерли продолжила уборку. Конфетам, казалось, не будет конца: они просочились в каждую щелку и ложбинку, словно круглые коричневые жучки. Иссерли задумалась над тем, справится ли ее организм с такой пищей.

Она подняла коробку, которую положила на землю рядом с перчатками собаковода: и коробку, и перчатки она намеревалась сжечь позже. Держа коробку под прямым углом к свету, она прищурилась, читая состав продукта. «Сахар», «сухое молоко» и «растительные жиры» звучали достаточно безобидно, но вот «какао‑масса», «эмульгатор», «лецитин» и «искусственные красители» сразу же настроили ее на тревожный лад. Особенно ядовитым на слух казалось сочетание «какао‑масса». Возможно, сниженное чувство голода было ответом матери‑природы на постоянную угрозу отравления незнакомой пищей.

Но если она отправится в коровник и позавтракает с мужчинами, то рискует напороться на Амлиса Весса. А именно этого ей меньше всего хотелось. Как долго ей удастся увертываться от него? Сколько он намеревается пробыть здесь? Она бросила взгляд на восток, надеясь увидеть первый проблеск зари.

За годы работы ее желание как можно меньше вступать в общение с мужчинами привело к тому, что она стала сама справляться с большинством проблем, включая уход за машиной. Она уже заменила сломанное зеркало – раньше, чтобы выполнить эту работу, ей пришлось бы обратиться к помощи Энселя. Если она будет вести себя достаточно осторожно, сможет пользоваться этой машиной, не меняя ее, неограниченно долго. Она же сделана из стали, стекла и пластика – с чего бы ей стареть? Достаточно вовремя заливать воду, масло и все, что полагается. А еще ездить медленно и аккуратно и не привлекать внимания полиции.

Новое зеркало она сняла с полуразобранного серого «ниссана универсал». Его остов навевал печальные мысли, но у нее не было времени на сантименты. Зеркало отличнейшим образом подошло к ее маленькой красной «королле», и от происшествия не осталось ни малейшего следа.

Иссерли, не уставая восхищаться, как чисто и элегантно она выполнила ату сложную операцию, повозилась со своей красной колесницей еще немного. Мотор «тойоты» по‑прежнему грелся на холостом ходу, его хорошо смазанная утроба наполняла свежий ночной воздух пряным ароматом выхлопных газов. Иссерли любила свою машину. И действительно, это была хорошая машина. Если постоянно ухаживать за ней, она никогда не подведет. Иссерли тщательно обтерла от грязи и смазки педали, заправила резервуар с икпатуа под пассажирским сиденьем из остроносого флакончика.

Возможно, ей стоит доехать до ближайшей круглосуточной станции обслуживания и купить какой‑нибудь еды. Амлис Весс очень скоро уедет – может, через день, может, через два. Вряд ли два‑три проведенных на водсельской пище дня сведут ее в могилу. А затем он исчезнет, и все опять вернется на круги своя.

Она знала, разумеется, что если выехать сейчас, то всегда существует шанс – каким бы ничтожным он ни казался, – что какой‑нибудь злосчастный полоумный автостопщик попадется ей на дороге и проголосует. Иссерли знала, что, скорее всего, она остановится, и потом выяснится, что автостопщик попался никуда не годный, а ей придется везти его до самого Кэрнгормса. Но тут уж ничего не попишешь.

Мужчины всегда ели на завтрак много еды с высоким содержанием белков и крахмала. Груды горячей, дымящейся еды на тарелках. Пироги с мясом, сосиски, подливка. Свежий хлеб прямо из печи, нарезанный толстыми кусками. Но она всегда нарезала свои куски как можно тоньше и аккуратнее, чтобы они не были похожи на те бесформенные ломти, которые мужчины уминали за обе щеки. Обычно она съедала два, от силы три кусочка, намазав их гушу или пюре из муссанты. Но сегодня…

Иссерли встала с коленей и захлопнула дверцу автомобиля. Ни за что на свете она не спустится в подземную столовую, где вообразивший о себе невесть что дебошир будет измываться над ней на глазах у всякой швали с Территорий, пытаясь довести ее до слез. Ради принципов приходится поступиться желудком.

Встав перед «тойотой», Иссерли подняла крышку капота. Наклонившись, она с интересом рассматривала теплый, пахучий, слегка подрагивающий двигатель. Она тщательно проверила, попал ли в свою прорезь аккуратно обтертый ею масляный щуп, которым она недавно проверяла уровень масла. Затем она прочистила контакты на проводах зажигания при помощи специального аэрозоля, купленного в автосервисе «У Донни». Просунув пальцы поглубже, она извлекла мерцающий цилиндр, содержавший жидкий авийр – единственную модификацию, которая была внесена в оригинальное устройство двигателя «тойоты». Цилиндр был изготовлен из прозрачного металла, так что Иссерли отчетливо видела залитый внутрь авийр, маслянистая поверхность которого подрагивала в такт с дрожью двигателя. Здесь все было тоже в полном порядке, хотя Иссерли очень надеялась, что ей никогда не придется воспользоваться этим устройством.

Она закрыла капот и, подчиняясь внезапному порыву, села на него сверху. Ей было приятно чувствовать теплый вибрирующий металл через тонкую ткань брюк, и это отвлекало ее от неприятных ощущений в желудке. На горизонте в свете зари начинали прорезаться очертания горной цепи. Прямо под носом у Иссерли пролетела упавшая с неба снежинка.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   26

Похожие:

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМефодий Буслаев. Книга Семи Дорог Препятствий не миновать, но имея...
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМишель Фуко Археология знания Мишель Фуко Археология знания Об
Фуко кроме прочего, а может быть и прежде всего, способом «разотождествления», или говоря его языком: «открепления» от всяких «временных»...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconСесилия Ахерн Время моей Жизни Scan: Ronja Rovardotter; ocr&SpellCheck:...
«Время моей Жизни» – девятый супербестселлер звезды любовного романа Сесилии Ахерн

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconКнига Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМефодий Буслаев Книга Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconВопросы СтудЕнт – 2013
Упорядоченные и повторяющиеся структуры в биологических системах (полоски на шкуре тигра или зебры, спирально закрученные раковины...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconДжованни Казанова История моей жизни
«История моей жизни» Казановы — культурный памятник исторической и художественной ценности. Это замечательное литературное творение,...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconДмитрий Емец Мефодий Буслаев. Книга Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconЛолита Исповедь Светлокожего Вдовца Посвящается моей жене Предисловие
Любопытствующие могут найти сведения об убийстве, совершённом «Г. Г.», в газетах за сентябрь—октябрь 1952 г.; его причины и цель...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconБерлиин -руан Мон-Сен-Мишель – Сан-Мало –Брест-Карнак-Нант-Шинон -шартр-Париж –Реймс- аахен

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов