Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре




НазваниеМишель Фейбер Побудь в моей шкуре
страница2/26
Дата публикации30.01.2014
Размер3.45 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

* * *
Ну и титьки же у нее! Фантастика! Но кроме титек – почти ничего. Крохотная‑то какая – едва из‑за руля видно. Словно ребенок. Интересно, какого она роста? Сто пятьдесят с кепкой, не больше, да и то если на цыпочки встанет. Странно, но вот именно у таких пигалиц обычно самые большие буфера. Эта девчонка, видимо, в курсе, что у нее дыньки первый сорт, иначе не стала бы надевать на себя маечку в обтяжку. Вот для чего в машине жарко, как в печке, – чтобы можно было сидеть в одной маечке и показывать всем свои буфера. Показывать свои буфера ему.

А в остальном с фигурой у нее проблемы. Руки длинные, тощие, локти шишковатые – неудивительно, что маечку‑то она носит с длинными рукавами. Запястья тоже все в буграх и ладони как весла. Но титьки, титьки…

И все же руки – ну очень уж странные! Сама маленькая, а лапы – как у лягушки, длинные и узкие. И кожа на них как у фабричной работницы. Ноги ему толком рассмотреть не удалось, потому что на ней были эти жуткие клеши, как в семидесятых, которые снова вошли в моду, – да еще в зеленых блестках, прости господи! – и ботинки «Доктор Мартинс», но он все‑таки заметил, что ходули коротковаты. Но титьки, титьки… титьки словно… он не мог подобрать сравнения. Они были просто обалденно хороши, уютно лежащие рядом и ярко освещенные солнечным светом, бьющим сквозь лобовое стекло.

Да ладно, забудь ты про эти титьки – что там с личиком? Сказать пока трудно, прическа такая, что ничего не поймешь, пока она совсем к тебе не развернется. Волосы густые, пушистые, каштановые, длинные, прямые, и в профиль лица за ними не видно. Легко поверить, что у девушки с такими волосами должно быть лицо красивое, как у актрисы или поп‑звезды, но он знал, что это не тот случай. Когда она мельком повернулась в его сторону, он вздрогнул. Маленькое личико в форме сердечка, как у эльфов в детских сказках, с крохотным носиком и невероятно большими пухлыми губами супермодели. Но щеки при этом пухлые, как у хомячка, и очки – таких он в жизни не видел – с толстенными стеклами, увеличивавшими глаза чуть ли не вдвое.

Короче говоря, та еще штучка. Помесь Памелы Андерсон и бабушки‑старушки.

Машину она уж точно водит как бабушка‑старушка. Пятьдесят миль в час – и хоть застрелись! А старая затрапезная теплая куртка с капюшоном на заднем сиденье – это к чему? Видать, у дамочки не все дома. Может, даже на учете состоит. И говор не здешний – наверно, иностранка.

Вставить ей, не вставить?

Ну, если случай подвернется, почему бы и нет? Она в койке, пожалуй, будет получше, чем Дженин, – да наверняка.

Дженин. Вот ни фига себе – стоит о ней подумать, как сразу настроение ни к черту. Пока о ней не вспомнишь, все идет как по маслу. Старушка Дженин. Вспомнишь – и сразу кувырк с неба на землю. Черт, может, выкинуть ее из головы навсегда? Посмотри лучше, какие у этой цыпочки титьки, ярко освещенные солнцем, они похожи… Тут он понял, на что они похожи: на луну. Ну, если быть совсем точным – на Две луны.
* * *
– А что у вас за дела в Инвернессе? – внезапно спросил он.

– Бизнес, – ответила она.

– Какой?

Иссерли задумалась. Молчание тянулась так долго, что она забыла, кем решила представиться на этот раз.

– Я адвокат.

– Точно?

– Точно.

– Как в телевизоре?

– Я не смотрю телевизор.

Это была почти правда. Очутившись в Шотландии, Иссерли поначалу смотрела телевизор сутки напролет. Но теперь она ограничивалась новостями, да еще тем, что показывали, пока она занималась гимнастикой.

– Уголовный кодекс? – предположил он.

Она быстро заглянула ему в глаза. Там теплилась искорка интереса, которую следовало раздуть.

– Иногда, – ответила она, пожимая плечами. Вернее, пытаясь пожать плечами. Когда сидишь за рулем, это не так‑то просто, особенно с такой грудью, как у Иссерли.

– Какая‑нибудь «клубничка»? – заинтересовался он.

Она посмотрела в зеркало заднего вида и притормозила, чтобы пропустить вперед «фольксваген» с прицепом.

– Смотря что вы считаете «клубничкой», – отозвалась она, завершив маневр.

– Не знаю, – вздохнул он, одновременно меланхолично и игриво, – Ну, скажем, когда муж убивает жену, потому что та забавлялась с другим парнем.

– И такое случается, – уклончиво ответила Иссерли.

– И вы ему дадите на всю катушку?

– На всю катушку?

– Ну, за решетку на всю жизнь засадите?

– А с чего это вы решили? Может, я буду защищать его? – хмыкнула Иссерли.

– Да ладно, для баб все мужики – сволочи.

Все это говорилось со странной интонацией: мрачной, даже злой и в то же время явно игривой. Иссерли пришлось долго думать над тем, как следует ответить в подобной ситуации.

– Да нет, я не считаю, что все мужики – сволочи, – сказала она, машинально перестраиваясь в другой ряд. – Особенно те, кто женат на стервах.

Она надеялась, что это заявление развяжет ему язык.

Но вместо этого он затих и как‑то слегка обмяк. Она посмотрела в его сторону, но он отвел глаза, как будто она перешла границу приличий. Зато ей удалось прочитать надпись на его футболке. «AC/DC» было написано на ней, а чуть‑чуть ниже – «МУДОЛОМ». Она не имела ни малейшего представления, что бы это могло значить, и внезапно испугалась, что им не удастся понять друг друга.

Опыт, однако, научил ее, что в подобной ситуации надо переходить в атаку.

– Вы женаты? – спросила она.

– Был, – отрезал он. На лбу у него, чуть пониже границы волос, выступили блестящие капли пота. Он поправил большим пальцем ремень безопасности с таким видом, словно тот душил его.

– В таком случае у вас с адвокатами должны быть свои счеты, – предположила она.

– Да нет, – сказал он. – Разошлись без проблем.

– Значит, детей нет?

– Она забрала их. Ну‑ну, пусть повозится! – Он произнес это с таким выражением, словно его жена была далекой и враждебной страной, в которой не действуют законы цивилизованного общества.

– Извините, что сую нос в чужие дела, – сказала Иссерли.

– Да ладно, все нормально.

Дальше они ехали молча. Возникшее было между ними доверие внезапно превратилось в недовольство друг другом.

Впереди солнце поднялось над крышей машины, заливая лобовое стекло резким белым светом, от которого начинали побаливать глаза. Лес с левой стороны дороги поредел и перешел в крутую насыпь, заросшую ползучим вьюнком и голубыми колокольчиками. Дорожные знаки на нескольких незнакомых Иссерли языках напоминали иностранцам о том, по какой стороне дороги принято здесь ездить.

В салоне постепенно становилось слишком тепло даже для Иссерли, которая обычно легко выносила и холод, и жару. Стекла ее очков запотели, но она не могла снять их – ему не следовало видеть, как выглядят ее глаза без очков. Тонкие струйки пота медленно струились по шее, затекая под вырез трикотажной майки. Но ее попутчик, казалось, всего этого не замечал. Он выбивал ладонью на внутренней стороне бедра какой‑то отрывистый ритм, явно сопровождая им мелодию, которую напевал про себя, а как только заметил, что Иссерли смотрит на него, демонстративно сложил руки на животе.

Что с ним такое стряслось? Что нагнало на него такое уныние? Только она начала рисовать себе радостные перспективы, как он вдруг словно сдулся у нее на глазах и превратился в полную противоположность тому уверенному представителю сильного пола, которого она подобрала на дороге двадцать минут назад. Неужели он – один из тех вечно неуверенных в себе олухов, сексуальность которых проявляется лишь тогда, когда им не напоминают о существовании других женщин? Или, может, она упустила что‑то важное?

– Если вам слишком жарко, можете открыть окно, – предложила она.

Он кивнул, но не сказал ни слова.

Иссерли осторожно прибавила газу, надеясь хотя бы так завоевать расположение своего пассажира. Но тот только вздохнул и поудобнее устроился в кресле, как будто это незначительное ускорение лишь напомнило ему о том, как медленно они едут.

Вероятно, Иссерли не следовало выдавать себя за адвоката. Представься она продавцом или воспитательницей детского садика, пассажир оказался бы куда более разговорчивым. А все потому, что она с самого начала приняла его за грубого и решительного типа, который станет ей рассказывать какие‑нибудь уголовные истории, чтобы подразнить ее. Возможно, следовало с самого начала выбрать для себя какую‑нибудь безопасную роль – домохозяйки, например.

– А дом? – Она возобновила попытку, отчаянно пытаясь придать своему голосу дружеские, ободряющие интонации, какие в ходу между приятелями‑мужчинами. – Дом ваша жена тоже забрала себе?

– Ну… да‑нет… не совсем… – Он глубоко вздохнул и признался: – Мне пришлось продать его и половину денег отдать ей. Она переехала в Брэдфорд. Я здесь остался.

– Здесь? – спросила она, кивнув головой в сторону пустой дороги, чтобы напомнить ему, как далеко они уже отъехали.

– В Милнафуа, – хихикнул он, словно в этом названии было что‑то неприличное.

Для Иссерли. это название звучало совершенно нормально – намного нормальнее, чем Лондон или, скажем, Данди: выговаривая эти слова, она только что язык не ломала. Она догадалась тем не менее, что ему оно казалось, невероятно диковинным.

– С работой гам трудно, я думаю, – предположила она, надеясь, что на этот раз ей удалось достаточно убедительно изобразить мужскую участливость.

– Еще бы, – буркнул он, а затем неожиданно громким и высоким голосом прибавил: – Но ведь побеждает тот, кто не сдается, верно?

Недоверчиво посмотрев на него, Иссерли убедилась, что он не шутит, а на полном серьезе предпринял жалкую попытку изобразить оптимиста. На его потном лице даже появилось некоторое подобие улыбки, словно он вдруг сообразил, что ему грозит опасность, если он признается в собственной праздности и в том, что уже давно существует на пособие. Неужели это все «из‑за того, что она представилась адвокатом? И теперь он, наверное, боится, что у него могут возникнуть проблемы? Что в один прекрасный день она использует против него полученные сведения? Может ли она» смеясь, признаться в своем обмане, извиниться и начать все сначала? Сказать ему, что торгует программным обеспечением или одеждой для полных женщин?

Большой зеленый знак на обочине сообщал, сколько еще миль осталось до Дингуолла и Инвернесса – кстати, не так уж и много. Слева насыпь расступилась, открывая вид на сверкающие под солнцем воды устья реки Кромарти. Был отлив: отмели и скалы показались на поверхности. Одинокий, словно потерявшийся, тюлень возлежал на вершине одной из скал.

Иссерли прикусила губу, признав совершенную ошибку. Адвокат, продавщица, домохозяйка – какая разница! В любом случае он просто ей не подходит. Она опять промахнулась. Уже не в первый раз.

Только теперь до нее дошло, куда направляется этот нервный здоровяк с комплекцией боксера. Он едет в Брадфорд повидаться со своей женой или по крайней мере с детишками.

Если это так, то, с точки зрения Иссерли, риск слишком велик. Когда имеются дети, все становится слишком сложным. Как бы она его ни хотела – а она только сейчас начала осознавать, сколько усилий уже затратила, чтобы заполучить его, – проблемы ей были совсем ни к чему. Придется оставить его в покое. Вернуть туда, откуда взяла.

Весь остаток дороги они сидели молча, словно расстроенные тем, что разочаровали друг друга.

Вокруг них скопилось много автомобилей; они попали в очередь, которая неизменно возникала при въезде на Кессокский мост, протянутый над заливом, как проволока канатоходца над ареной. Иссерли посмотрела на свою добычу, и ее неприятно кольнуло то, что мужчина, оказывается, глядит в окно, рассматривая промышленную зону Инвернесса, раскинувшуюся на другом берегу. Он оценивающим взглядом изучал унылые строения из уродливых железобетонных блоков, казавшиеся издалека игрушечными, пялился с не меньшим интересом, чем на ее грудь. Крохотные грузовики, исчезающие в бетонных пастях фабрик, – вот что интересовало его сейчас больше всего на свете.

Иссерли, держась в левом ряду, ехала сейчас быстрее, чем до этого. Дело было даже не в скорости движения потока транспорта – она хотела покончить с этим как можно скорее. Усталость навалилась на нее с новой силой. Ей отчаянно захотелось найти какое‑нибудь тенистое местечко в стороне от дороги, откинуть голову на спинку сиденья и немного вздремнуть.

На другой стороне моста, там, где дорога возвращалась на материк, она выехала на кольцевую развязку и преодолела ее с выражением напряженной и неподдельной сосредоточенности, чтобы не попасть в поток машин, направлявшихся в центр Инвернесса. Выполняя маневр, она даже не пыталась скрыть охватившую ее тревогу. В конце концов, он все равно уже был для нее потерян.

Однако для того, чтобы скрасить впечатление от последних минут, проведенных ими вместе, напоследок, в качестве утешения, она решила оказать ему любезность:

– Я проеду чуть‑чуть дальше и высажу вас возле съезда на Абердин. Там, по крайней мере, все машины едут на юг.

– Замечательно, – безразлично отозвался он.

– Кто знает, – решила поддразнить его Иссерли, – возможно, вам удастся добраться до Брэдфорда уже к вечеру.

– До Брэдфорда? – нахмурился он, резко повернувшись в ее сторону. – А кто вам сказал, что я еду в Брэдфорд?

– Ну, детей повидать, – напомнила она.

Повисло неловкое молчание, затем он мрачно сообщил:

– Детей я не вижу, даже не знаю их адреса. Где‑то в Брэдфорде – а больше мне ничего не известно. Дженин – это моя бывшая жена – не хочет со мной даже разговаривать. Для нее я больше не существую.

И он посмотрел вперед с таким видом, словно пытался прикинуть, сколько тысяч населенных пунктов ему предстоит обследовать по пути к югу, прежде чем он окончательно сдастся.

– К тому же это было давно, – продолжил он. – За это время она, блин, на Луну могла улететь.

– Но тогда… – осведомилась Иссерли, так неловко при этом переключив скорости, что в коробке передач что‑то жутко заскрежетало, – тогда куда же вы надеетесь добраться сегодня?

Пассажир пожал плечами.

– Глазго будет самое то, – сказал он. – Там много хороших пабов.

Заметив, что она вглядывается в дорогу, явно ища взглядом знак, указывающий стоянку, он понял, что его вскоре высадят, и, собравшись с силами, выпалил полную горечи сентенцию:

– Это все же лучше, чем сидеть в баре «Коммерческой гостиницы» в Алнессе с кучкой старых хрычей и слушать, как какой‑нибудь долбаный идиот пытается петь «Копакабану».

– Но где же вы заночуете?

– У меня есть пара знакомых в Глазго, – сказал он, снова начав запинаться, словно вся энергия оставила его и развеялась в атмосфере. – Главное – застать их дома, и дело в шляпе. Никуда не денутся – мир‑то тесен, верно?

Иссерли посмотрела вперед, туда, где возвышались заснеженные горы.

– М‑м‑м, – протянула она, сомневаясь в том, что Глазго только и ждет появления ее попутчика, чтобы распахнуть свои объятия. Почувствовав скепсис, мужчина развел своими огромными мясистыми ручищами, словно показывая, что в них ничего нет.

– Это правда: от ближних можно всего ждать, – сказал он. – Поэтому всегда нужно иметь варианты про запас.

И сглотнул слюну так энергично, что кадык заходил ходуном.

Иссерли кивнула в знак согласия, стараясь не выдавать своих истинных чувств. По спине у нее струился холодный пот, пробегали судороги, похожие на разряды электрического тока. Сердце прыгало в груди, и Иссерли с большим трудом удавалось дышать размеренно и спокойно. Крепко сжимая руль правой рукой, она посмотрела в зеркало заднего вида, изучив обстановку на дороге сзади и во втором ряду, затем проверила спидометр и еще раз посмотрела на пассажира.

Все в полном порядке, лучшего момента просто не придумать.

Заметив волнение Иссерли, он неуверенно улыбнулся и неловким резким жестом убрал руки с живота с таким видом, словно его внезапно разбудили и он удивленно взирает на мир, не зная, чего от него ждать в следующую минуту. Чтобы подбодрить его, она улыбнулась и едва заметно кивнула головой, словно в знак согласия.

И тут же средним пальцем левой руки повернула закрепленный на колонке руля рычажок, который выглядел как обычный переключатель света фар, поворотного сигнала или стеклоочистителей. Но это не было ни то, ни другое, ни третье. Этот рычажок приводил в действие маленькие впрыскивающие икпатуа иглы, которые бесшумно выскакивали из скрытых в обивке пассажирского сиденья трубочек.

Мужчина вздрогнул, когда иглы, пронзив ткань его джинсов, впились в ягодицы, по одной в каждую. В этот момент он по случайности смотрел в зеркало заднего вида, но заметить выражение его глаз, кроме Иссерли, было некому: огромный грузовик с надписью «КОРМА ДЛЯ СКОТА» – ближайшая к ним машина – был еще так далеко, что его водитель казался вцепившимся в баранку муравьем. В любом случае изумление пассажира длилось недолго: такая доза икпатуа могла свалить с ног и гораздо более крупное существо. Он потерял сознание, уронив голову на мягкий подголовник.

Иссерли слегка дрожащими пальцами взялась за другой рычажок. Тихое пощелкивание реле указателя поворота совпало с ритмом ее дыхания. Она съехала с дороги на парковочную площадку и плавно затормозила. Стрелка спидометра, подергавшись, застыла на нуле, машина остановилась, мотор заглох, а возможно, она сама выключила зажигание. Работа была сделана.

В такие моменты она всегда словно смотрела на себя сверху: маленькая красная «тойота», взятая в скобки асфальта. Грузовик с надписью «КОРМА ДЛЯ СКОТА» промчался мимо.

Потом, как всегда, у Иссерли закружилась голова и она, камнем рухнув с неба, вернулась обратно в свое тело. Голова ее при этом стукнулась о подголовник гораздо сильнее, чем голова ее попутчика, и Иссерли испустила судорожный вздох. Задыхаясь, она схватилась за рулевое колесо, словно пытаясь предотвратить дальнейшее паденье в недра земли.

Вернуться обратно на поверхность ей обычно удавалось далеко не сразу. Она считала про себя частоту дыхания, пока та не замедлилась до шести вдохов в минуту. Тогда Иссерли выпустила наконец из пальцев руль и сложила руки у себя. на животе. Это почему‑то всегда ее успокаивало.

Наконец содержание адреналина в крови упало, и тогда она, уже совсем успокоившись, принялась за работу. Мимо в обоих направлениях проносились автомобили, но об этом Иссерли могла догадаться только по производимому ими шуму – после того, как она нажала кнопку на приборной доске, стекла «тойоты» помутнели, приобретя темно‑янтарную окраску. Иссерли сама не заметила, как дотронулась до кнопки – очевидно, это произошло в тот момент, когда ее с головой захлестнул адреналин. Впрочем, и раньше, когда она приходила в себя, стекла всегда оказывались затемненными.

Мимо проехала такая массивная машина, что задрожала земля. Иссерли дождалась, пока отброшенная громадиной длинная тень проползет по «тойоте» и исчезнет.

Тогда она открыла перчаточный ящик и извлекла оттуда парик. Это был мужской парик, светлый и кудрявый. Повернувшись к пассажиру, который по‑прежнему сидел неподвижно, как окоченевший, она водрузила парик ему на голову. Затем поправила несколько локонов сбоку и расчесала острыми ногтями челку так, чтобы та ровнее легла на лоб. Откинулась назад, чтобы оценить общий эффект и внести кое‑какие поправки. Впрочем, пассажир выглядел точно так же, как выглядели до него все другие, а когда она переоденет его, он станет совсем от них неотличим.

Иссерли выгребла все из того же ящика несколько пар очков, выбрала наиболее подходящие и водрузила их мужчине на переносицу.

В завершение она взяла с заднего сиденья теплую куртку с капюшоном, скинув при этом на пол ту, которая принадлежала пассажиру. На самом деле это была не совсем куртка: спина у нее отсутствовала. Она накинула на мужчину отороченный мехом перед, заткнула края рукавов за его плечи и прикрыла их рассеченным посередине капюшоном.

Можно было ехать домой.

Иссерли снова нажала на кнопку, и янтарная окраска стекол начала бледнеть, пока совсем не развеялась, словно туман. Мир за окном был по‑прежнему стылым и солнечным. На дороге установилось временное затишье – машин почти не было. У Иссерли в наличии имелось еще два часа до того, как кончится действие икпатуа, а езды до дома было не более пятидесяти минут. К тому же часы показывали всего тридцать пять минут десятого. В конце концов, ей все же повезло.

Иссерли повернула ключ зажигания. Как только двигатель завелся, она снова услышала то же самое постукивание, которое обеспокоило ее в самом начале дня.

Вернувшись на ферму, надо будет посмотреть, в чем там дело.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие:

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМефодий Буслаев. Книга Семи Дорог Препятствий не миновать, но имея...
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМишель Фуко Археология знания Мишель Фуко Археология знания Об
Фуко кроме прочего, а может быть и прежде всего, способом «разотождествления», или говоря его языком: «открепления» от всяких «временных»...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconСесилия Ахерн Время моей Жизни Scan: Ronja Rovardotter; ocr&SpellCheck:...
«Время моей Жизни» – девятый супербестселлер звезды любовного романа Сесилии Ахерн

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconКнига Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМефодий Буслаев Книга Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconВопросы СтудЕнт – 2013
Упорядоченные и повторяющиеся структуры в биологических системах (полоски на шкуре тигра или зебры, спирально закрученные раковины...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconДжованни Казанова История моей жизни
«История моей жизни» Казановы — культурный памятник исторической и художественной ценности. Это замечательное литературное творение,...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconДмитрий Емец Мефодий Буслаев. Книга Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconЛолита Исповедь Светлокожего Вдовца Посвящается моей жене Предисловие
Любопытствующие могут найти сведения об убийстве, совершённом «Г. Г.», в газетах за сентябрь—октябрь 1952 г.; его причины и цель...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconБерлиин -руан Мон-Сен-Мишель – Сан-Мало –Брест-Карнак-Нант-Шинон -шартр-Париж –Реймс- аахен

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов