Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре




НазваниеМишель Фейбер Побудь в моей шкуре
страница3/26
Дата публикации30.01.2014
Размер3.45 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

2
На следующий день Иссерли пришлось колесить не один час под снегом и дождем, прежде чем она нашла хоть что‑нибудь. Казалось, погода разогнала по домам всех представлявших потенциальный интерес особей мужского пола.

Иссерли так долго вглядывалась в пейзаж, развертывавшийся за лобовым стеклом, что движения стеклоочистителей постепенно вогнали ее в гипнотический сон. Но сколько она ни смотрела, впереди не было видно ничего, кроме призрачных огней других автомобилей, пробирающихся под проливным дождем в сумерках, наступивших среди бела дня.

Единственные живые существа вообще – не говоря уж об автостопщиках, – которых она видела сегодня утром, были двое щекастых, коротко подстриженных мальчишек с пластиковыми ранцами, которые возились в канаве у въезда в туннель возле Инвергордона. Это были явно школьники, то ли опоздавшие на уроки, то ли прогуливавшие школу. Они заметили красную «тойоту» и крикнули ей что‑то вслед, но у них был настолько сильный местный акцент, что Иссерли ничего не поняла. Их промокшие под дождем головы выглядели как две очищенные картофелины, политые сверху коричневым соусом, а на руки, казалось, были напялены варежки из блестящей зеленой фольги – пакеты из‑под чипсов. В зеркале заднего вида Иссерли наблюдала, как их бредущие вразвалку фигуры постепенно уменьшаются, превращаясь в два цветных пятнышка, постепенно растворившихся в сером вареве зимнего неба.

Проезжая мимо Алнесса в четвертый раз, она все никак не могла поверить, что и там никого нет. Обычно это было очень бойкое место, поскольку большинство водителей проезжали мимо не останавливаясь, только бы случайно не взять в машину местного. Какой‑то благодарный пассажир не так давно объяснил Иссерли, что Алнесс прозвали «маленьким Глазго» и у него отвратительная репутация. Запрещенные фармацевтические средства получили широкое распространение в этом городе, следствием чего стали разбитые окна в домах и высокий процент несовершеннолетних матерей‑одиночек. Иссерли никогда не бывала в самом городке, хотя тот находился всего в миле от дороги. Она никогда не сворачивала с А‑9.

Сегодня она проезжала мимо Алнесса снова и снова, в надежде, что кто‑нибудь из населяющих его изгоев выползет на дорогу в своей неизменной черной кожаной куртке и ткнет большим пальцем в небо, решившись перебраться в более приспособленное для жизни место. Но эта надежда так и не оправдалась.

Иссерли подумала, не поехать ли ей дальше и не попытать ли счастья по ту сторону моста, в окрестностях Инвернесса. Там, вероятно, ей удастся отыскать автостопщиков с ясными, конкретными намерениями, которые уже отъехали от дома довольно далеко и теперь стоят под дождем, сжимая в одной руке термос, а в другой плакат с надписью печатными буквами «АБЕРДИН» или «ГЛАЗГО».

Обычно она не боялась даже очень длинных по ездок – лишь бы найти то, что нужно; иногда она добиралась до самого Питлохри, прежде чем поворачивала назад. Сегодня, однако, она почему‑то испытывала суеверный страх перед одной только мыслью о далекой поездке. В такую сырую погоду следовало опасаться многих вещей. Она не хотела бы застрять в какой‑нибудь глуши с заглохшим, залитым водой двигателем. В конце концов, кто сказал, что она должна каждый день кого‑то привозить домой? Одного в неделю вполне достаточно, если трезво рассуждать.

Ближе к полудню Иссерли сдалась и повернула на север, тайно надеясь, что если ей удастся убедить вселенную в своем полном поражении, та все же, может быть, сжалится над ней и подбросит хоть что‑нибудь напоследок.

И действительно, неподалеку от знака, призывавшего автолюбителей насладиться видами живописных приморских деревушек вдоль шоссе В‑9175, она увидела какого‑то жалкого вида двуногого, безрезультатно пронзавшего мглистую атмосферу оттопыренным пальцем. Автостопщик стоял на противоположной по отношению к Иссерли стороне дороги, ярко освещенный фарами проезжающих мимо машин. Иссерли была уверена на все сто, что, когда она развернется и возвратится к этому месту, он будет все еще мокнуть под дождем.
* * *
– Садитесь! – крикнула она, распахивая перед ним дверь со стороны пассажирского сиденья.

– Ну вот, слава богу! – воскликнул автостопщик, держась одной рукой за край дверцы и просунув мокрую голову внутрь салона. – А я уже начал думать, что нет правды на земле!

– Почему? – спросила Иссерли. Руки у него были очень грязные, но большие и холеные. Впрочем, грязь легко можно отмыть моющим средством.

– Я всегда останавливаюсь, когда голосуют, – сообщил автостопщик, словно почуяв в этом вопросе какой‑то подвох. – Всегда. Ни разу не проехал мимо, если только у меня в фургоне было место.

– Я тоже всегда останавливаюсь, – заверила его Иссерли, гадая, сколько он еще намеревается стоять так, заливая дождевой водой салон ее «тойоты». – Садитесь.

Он залез в машину и шлепнулся мокрой задницей на пассажирское сиденье с таким громким звуком, словно под ним был спасательный плот. Пар начал подниматься от его промокшей насквозь одежды еще до того, как он успел закрыть за собой дверь; мокрая ткань скрипела, как замша, пока он устраивался в кресле.

Мужчина был старше, чем ей показалось на первый взгляд, но в хорошей форме. Морщины? Ну и что – дело‑то не в коже, в конце концов.

– Представьте себе, один‑единственный раз в жизни мне понадобилось, чтоб меня подвезли, – продолжал бушевать он, – и что бы вы думали? Я прошел чертову милю по шоссе под проливным дождем, и ни одна сволочь не остановилась.

– Ну, зачем вы так? – улыбнулась Иссерли. – Я же остановилась.

– Да, конечно, но вы были двухтысячной с хвостиком, вот что я вам скажу, – пояснил он и покосился на Иссерли, словно проверяя, дошло до нее или нет.

– А вы что, считали? – решила она, из спортивного интереса, подразнить его.

– Ага, – вздохнул он. – Не то чтобы считал, но прикидывал. – Он помотал головой, стряхивая дождевые капли с кустистых бровей и густой челки. – Можете выбросить меня где‑нибудь около Томих‑Фарм.

Иссерли произвела в уме расчет. Даже если ехать очень медленно, у нее все равно не больше десяти минут на знакомство.

– Разумеется, – ответила она. Восхитившись про себя его шейными мышцами, словно отлитыми из стали, Иссерли приняла решение не сбрасывать его со счетов по причине возраста.

Он удовлетворенно откинулся на спинку кресла, но через пару секунд недоуменное выражение мелькнуло на его лице, похожем на давно не бритую лопату.

– Почему машина стоит на месте?

– Ремень, – напомнила ему Иссерли.

Он пристегнулся, скривившись так, словно его только что заставили три раза поклониться какому‑то варварскому божеству.

– Хуже мышеловки, – пробормотал он презрительно и пару раз нервно поправил ремень. Облако пара по‑прежнему окружало его со всех сторон.

– Не я же это придумала, – сказала Иссерли. – Просто не хочу, чтобы меня останавливала полиция, – вот и все.

– А, полиция, – хмыкнул он с таким видом, словно Иссерли только что призналась ему, что до смерти боится мышей или вируса коровьего бешенства. Но в его голосе при этом прозвучала отеческая снисходительность. Он пошевелил пару раз плечами, словно демонстрируя, что вполне смирился с условиями, в которые его поставили против его воли.

Иссерли улыбнулась и тронулась с места, положив руки на верхнюю часть рулевого колеса – так, чтобы пассажиру была хорошо видна ее грудь.
* * *
Ей, наверное, все время приходится за ними присматривать, чтобы не вымочить их в тарелке с супом.

Впрочем, должно же было девчонке хоть с чем‑то повезти. А то очки, как два аквариума, и подбородка нет вообще. Ники, его собственная дочь, была далеко не кинозвезда, да и тем, что у нее было в наличии, она, сказать честно, тоже распоряжалась не самым лучшим образом. И все же, если бы она всерьез взялась за учебу и стала юристом, вместо того чтобы пропивать свое пособие в Эдинбурге, то могла бы ему еще на что‑нибудь сгодиться. Ну, например, помочь отыскать еще пару‑другую дырок в законодательстве ЕС.

Интересно, чем себе на жизнь зарабатывает эта девчонка? С руками у нее, похоже, не все в порядке. Просто жуть, что у нее с руками творится. Видать, испортила их по молодости, когда еще была слишком глупа, чтобы жаловаться, на какой‑нибудь грязной работе. Кур там ощипывала. Или рыбу потрошила.

Возле моря где‑то живет, это наверняка. От нее морем пахнет. И запах свежий. Может, работает на кого‑то из местных рыбаков. Вот Макензи, они охотно баб на работу берут, если баба выносливая и при этом покладистая.

А эта, интересно, покладистая или нет?

Выносливая – точно. Судя по всему, прошла огонь, воду и медные трубы. Уродцев‑то в рыбацких деревнях не больно жалуют. Может, она из Балинтор? Или из Хилтона? Или из Рокфилда? Нет, только не из Рокфилда – в Рокфилде он каждую собаку знает.

Сколько ей лет? Наверное, не больше восемнадцати, хотя по рукам можно все сорок дать. А водит машину так, будто по бревну через речку едет. Сидит, словно жердь проглотила. Видно, тяжело ей, бедняжке, – будь она еще на пару сантиметров ниже, точно пришлось бы подушку под попу подкладывать. Предложить ей, что ли? – да нет, куда там, глаза ведь, поди, выцарапает. У нее, наверное, поэтому и прав нет. Дорожный кодекс, статья номер три миллиона шестидесятая. Потому и легавых боится. Если поймают, ей ведь несдобровать.

Ей ведь, дурочке, и так живется не сладко. Стоит только посмотреть, как она неловко шевелит руками‑ногами. И печка жарит так, что страшно. Видать, хлебнула в жизни горя. В аварию, что ли, попала? У девчушки стальные нервы, если после этого за руль не боится сесть. Да, штучка еще та.

Интересно, может ли он чем‑нибудь быть ей полезен?

А она ему?
* * *
– Вы у моря живете, верно? – спросил он.

– Как вы догадались? – Иссерли была потрясена. Она ведь еще ни слова ему не сказала, решив дать возможность детально рассмотреть свое тело.

– Запах, – честно ответил он. – От вашей одежды пахнет морем. Дорнох‑фирт? Морэй‑фирт?

Эта проницательность настораживала. Она не ждала ничего подобного от существа, у которого на лице застыла улыбчиво‑глумливая гримаса, типичная для недоумков. На рукавах его поношенного полиэстрового пиджака виднелись темные пятна от машинного масла. Бледные следы от шрамов на морщинистом лице напоминали не до конца стертые со стены надписи белой краской.

Из двух вариантов ответа Иссерли выбрала неудачный.

– Дорнох, – сказала она.

– Что‑то я вас там не видел.

– Я только несколько дней назад туда переехала.

«Тойота» наконец‑то догнала ту самую длинную вереницу машин, о которой упоминал автостопщик. Габаритные огни мерцали сквозь струи дождя, уходили вдаль и таяли во мгле. Это было везение. Иссерли переключилась на первую скорость и поползла в хвосте, довольная тем, что у нее появился повод потянуть время.

– Работаете? – спросил автостопщик.

Мозг Иссерли теперь функционировал в оптимальном режиме, не отвлекаясь на управление автомобилем. Посмотрев на автостопщика, она заключила, что он относится к категории тех типов, что имеют связи среди представителей любых ремесел – по крайней мере, тех, которые они не презирают.

– Нет, – ответила Иссерли. – Я безработная.

– Тогда вам не следовало переезжать, вы можете потерять пособие, – моментально заметил он.

– Нельзя всю жизнь уповать на пособие.

Иссерли показалось, что она отчасти поняла, каков его характер и что именно такой ответ будет ему симпатичен.

– Ищете работу?

– Да, – сказала она, еще больше замедляя ход, чтобы уступить место новенькой белой «мини». – Но у меня образования не хватает. К тому же я не особенно выносливая.

– Рожки собирать не пробовали?

– Рожки?

– Да, рожки. Это одно из направлений моего бизнеса. Народ охотно собирает рожки, а я ими потом торгую.

Иссерли задумалась на несколько секунд, пытаясь сообразить, все ли она правильно поняла.

– А что такое «рожки»? – все‑таки решилась она спросить.

Он улыбнулся ей из середины клубящегося облака пара.

– Рожки, волнистые рожки. Это такие моллюски. Вы наверняка их видели, раз у моря живете. Да вот, у меня один при себе имеется. – Он приподнял мясистую правую ягодицу, чтобы просунуть руку в карман брюк.

– Они вот такие, – сказал он, поднеся темно‑серую раковину к самым глазам Иссерли. – Я всегда с собой таскаю одну ракушку для примера, чтобы сборщики понимали, что я имею в виду.

– Вы очень предусмотрительны, – отвесила комплимент Иссерли.

– Так сразу ясно, что мне нужно и какого размера. Потому что они бывают совсем махонькие, с горошину, такие и поднимать не стоит. Но когда они вот такого размера, как этот, я их беру.

– И, если я стану их собирать, вы мне за это будете платить деньги?

– Вот именно, – заверил Иссерли автостопщик. – В Дорнохе их полно. Их там миллионы главное, знать, когда собирать.

– А когда их собирать? – спросила Иссерли. Она все надеялась, что он с минуты на минуту снимет куртку, но, казалось, ему доставляло удовольствие париться в ней.

– Действовать надо так, – объяснил автостопщик. – Купите справочник приливов и отливов. Его в штабе береговой охраны продают, семьдесят пять пенсов стоит. Найдите в нем время максимального отлива и можете их хоть граблями грести. Как только соберете побольше, звякните мне, я приеду и заберу улов.

– А сколько они стоят?

– Французы и испанцы платят за них бешеные деньги. Я продаю их поставщикам продуктов в рестораны – спрос есть всегда, особенно зимой. А большинство сборщиков предпочитают работать летом, такие дела.

– Зимой, наверное, рожки мерзнут?

– Да не рожки, сборщики мерзнут. Но у вас получится. Главное, помните – носите резиновые перчатки. Такие тонкие, вроде тех, в каких хозяйки тарелки моют.

Все уловки привели только к тому, что Иссерли узнала, какую выгоду сможет получить от сбора рожков она. Этот водсель обладал таким даром убеждения, что Иссерли чуть было не начала рассматривать всерьез развернувшиеся перед ней перспективы. Какой абсурд! Она вовремя опомнилась и сообразила, что ей необходимо как можно больше узнать о нем, а не о себе.

– Ну и что, на этих рожках вы так хорошо зарабатываете, что на все хватает? Семья‑то у вас есть?

– Я не только этим занимаюсь, – сказал автостопщик, пройдясь по густой шевелюре металлической расческой. – Я продаю старые покрышки фермерам – они ими силосные ямы облицовывают. Креозотом торгую. Малярные работы. Моя жена делает верши для ловли омаров. Не для того, чтобы омаров ловить – омаров‑то тут уже лет сто как нет. Но американские туристы покупают их сотнями – главное чтобы раскрашены были покрасивее. Сын мой собирает рожки ведрами да еще машины ремонтирует. Он бы вам этот стук в шасси в момент убрал.

– Я вряд ли смогу с ним расплатиться, – начала отнекиваться Иссерли, снова застигнутая врасплох его наблюдательностью.

– Мой сын много не берет и ждать долго не заставляет. На самом деле что самое важное в автосервисе? Качество работы! А у него заказ за заказом, целая очередь к нему стоит. Одну починил и сразу за другую. Гений!

Иссерли все это было не особенно интересно. Такой гений у нее уже имелся на ферме. Он производил весь необходимый ремонт и не распускал свои лапы – по крайней мере пока.

– А с вашим фургоном что случилось? – спросила Иссерли.

– Ну, его он тоже починит. Как только до него доберется.

– А где он сейчас? Я про фургон.

– В полумиле от того места, где вы меня подобрали, – вздохнул он с выражением стоического изумления. – Я уже полдороги до дома проехал, в кузове – почти тонна рожков, и тут – на тебе! – долбаный мотор взял и сдох. Но мой пацан и с этим справится. От него больше пользы, чем от всех дорожных спасателей, вместе взятых. Когда он трезв, конечно.

– У вас есть его карточка? – вежливо поинтересовалась Иссерли.

– Держите, – буркнул автостопщик.

И снова приподнял свой мясистый зад, которому, как теперь уже стало ясно, явно не грозила в ближайшем времени инъекция икпатуа. Из кармана он извлек пригоршню помятых, погнутых и засаленных картонных квадратиков и перетасовал их, словно игральные карты. Он выбрал из импровизированной колоды две карточки и положил их на приборную доску.

– Вот, одна – моя, а другая – моего сына, – сказал он. – Если вам вдруг придет в голову пособирать рожки, позвоните. Я приезжаю, если улов больше двадцати килограммов. Если в один день столько не наберете, то можете продолжить на следующий день.

– А они не сдохнут?

– Они без воды могут протянуть целую неделю. Даже лучше, если они полежат – суше будут. И хорошо завяжите мешок, не то они выползут и спрячутся у вас под кроватью.

– Хорошо, запомню, – пообещала Иссерли. Дождь слегка унялся, так что она наконец смогла перевести стеклоочистители в более медленный режим. Лучи солнечного света начали потихоньку пробиваться сквозь серую мглу. – Подъезжаем к Томих‑Фарм, – объявила она.

– Еще двести ярдов – и я дома, – сказал рожковый магнат, расстегивая ремень безопасности. – Большое спасибо. Вы настоящая маленькая добрая самаритянка.

Иссерли остановила машину, он выбрался из салона, на прощание сжав ее ладонь в своей огромной ручище. Даже если он и заметил, как необычно худа и тверда ее рука, то не подал виду. Уже отойдя от машины на некоторое расстояние, он, не поворачиваясь, помахал ей на прощание.

Иссерли проследила, как он исчез вдали. От его рукопожатия у нее неприятно покалывало в пальцах. Когда он ушел, она посмотрела в зеркало заднего вида, пытаясь обнаружить разрыв в потоке транспорта. Она уже начинала забывать своего пассажира, и единственным последствием этой встречи стало ее решение переодеваться и принимать душ дома после каждой утренней прогулки по берегу моря.

Защелкало реле поворотника, и Иссерли выехала на шоссе, сосредоточенно глядя на дорогу.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие:

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМефодий Буслаев. Книга Семи Дорог Препятствий не миновать, но имея...
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМишель Фуко Археология знания Мишель Фуко Археология знания Об
Фуко кроме прочего, а может быть и прежде всего, способом «разотождествления», или говоря его языком: «открепления» от всяких «временных»...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconСесилия Ахерн Время моей Жизни Scan: Ronja Rovardotter; ocr&SpellCheck:...
«Время моей Жизни» – девятый супербестселлер звезды любовного романа Сесилии Ахерн

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconКнига Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМефодий Буслаев Книга Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconВопросы СтудЕнт – 2013
Упорядоченные и повторяющиеся структуры в биологических системах (полоски на шкуре тигра или зебры, спирально закрученные раковины...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconДжованни Казанова История моей жизни
«История моей жизни» Казановы — культурный памятник исторической и художественной ценности. Это замечательное литературное творение,...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconДмитрий Емец Мефодий Буслаев. Книга Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconЛолита Исповедь Светлокожего Вдовца Посвящается моей жене Предисловие
Любопытствующие могут найти сведения об убийстве, совершённом «Г. Г.», в газетах за сентябрь—октябрь 1952 г.; его причины и цель...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconБерлиин -руан Мон-Сен-Мишель – Сан-Мало –Брест-Карнак-Нант-Шинон -шартр-Париж –Реймс- аахен

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов