Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре




НазваниеМишель Фейбер Побудь в моей шкуре
страница8/26
Дата публикации30.01.2014
Размер3.45 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26

* * *
Посреди горного безмолвия Авимора лучи ее фар внезапно выхватили из темноты автостопщика, похожего на маленькую гаргулью, задергавшуюся во вспышке яркого света, оставляя на сетчатке глаза свой пылающий отпечаток. Эта глупая гаргулья выбрала для своих прыжков то место на дороге, где автомобили с наибольшей вероятностью будут пролетать мимо на максимальной скорости. Но поскольку для Иссерли максимальной скоростью было девяносто в час, она успела вовремя заметить автостопщика. Видно было, что он ждет уже довольно долго и ему не терпится отправиться в путь.

Проезжая мимо, Иссерли серьезно задумалась: а нужен ли ей автостопщик в эту минуту? Она решила ждать подсказки от космоса.

Снег снова прекратился, стеклоочистители неподвижно лежали на ветровом стекле, мотор сыто урчал, и на Иссерли волнами накатывал сон. Она притормозила, заехала на автобусную остановку, погасила фары, но оставила двигатель на холостом ходу. С одной стороны от нее высилась горная цепь Моналиэ, с другой – вершины Кэрнгорма. Иссерли была одна на белом свете. Она закрыла глаза, просунула кончики пальцев под стекла очков и помассировала свои большие, шелковистые веки. Мимо проехал здоровенный бензовоз, залив салон «тойоты» ярким светом фар. Она подождала, пока бензовоз проедет мимо, а затем нажала на акселератор и включила сигнал поворота.

Проезжая в обратную сторону, она заметила, что автостопщик – невысокий мужчина, с грудью, что называется, колесом, причем кожа у него была такой загорелой, что казалась темной даже в ярком свете фар. На этот раз она увидела, что стоит он рядом с машиной, которая то ли была просто запаркована неподалеку от дороги, то ли застряла колесами в кювете. Потасканный голубой «ниссан универсал», весь во вмятинах и царапинах, которые, однако, все же не выглядели такими свежими, чтобы свидетельствовать о недавней аварии. И автостопщик, и машина чем‑то неуловимо походили друг на друга и сливались в единое целое, хотя один отчаянно размахивал руками в воздухе, стараясь привлечь внимание ко второй, стоявшей неподвижно.

Иссерли проехала еще пару миль, не желая ввязываться ни во что такое, что могло бы представлять интерес для полиции или службы спасения. Однако она быстро сообразила, что, если бы попавший в беду водитель надеялся на прибытие представителей этих организаций, он не стал бы пытаться поймать попутку. Тогда она развернулась и поехала назад.

Проезжая мимо автостопщика в последний раз, Иссерли убедилась, что перед ней весьма странное, даже по шотландским меркам, создание. Несмотря на то что мужчина был ненамного выше Иссерли, голова его была маленькой и сморщенной, покрытой клочковатой растительностью, а ноги – тонкими и тщедушными. При этом он обладал необычайно массивным торсом, широкими плечами и могучими, мускулистыми руками, выглядевшими так, словно ему пересадили все эти части тела, позаимствовав их у какого‑то другого, физически более крепкого существа. Он был одет в поношенную и выцветшую бумазейную рубашку с закатанными рукавами и, не обращая никакого внимания на холод, размахивал руками в воздухе с преувеличенным энтузиазмом, делая замысловатые жесты, явно имевшие отношение к попавшему в беду «ниссану». Иссерли сначала показалось, что она его уже где‑то видела, но потом поняла, что просто путает его с одним из персонажей мультфильмов, которые она смотрела утром по телевизору. Причем с одним из второстепенных персонажей, которых обычно расплющивает в лепешку гигантским молотком или испепеляет взрывом заминированной сигары.

Она решила остановиться и подобрать его. В конце концов, мышечная масса, заключенная в промежутке между его шеей и бедрами, явно превышала ту, которая у многих водселей раза в два его крупнее имеется на всем теле.

Увидев, что «тойота» тормозит и сворачивает на обочину, автостопщик закивал головой, как болванчик, и поднял в воздух в торжествующем жесте два сжатых кулака, словно приветствуя решение Иссерли взять его на борт. Иссерли даже показалось, что она расслышала за скрежетом гравия радостное гортанное улюлюканье.

Она остановилась так близко к машине странного типа, насколько это было возможно, чтобы самой не угодить в кювет, и включила аварийный сигнал в надежде, что его будет хорошо видно попутным машинам. Для стоянки место было выбрано крайне неудачно, и Иссерли сгорала от любопытства, признает ли автостопщик этот факт или нет. Ведь в зависимости от этого уже можно будет вынести определенное суждение о нем.

Поставив машину на ручной тормоз, Иссерли опустила стекло со стороны пассажирского сиденья, и автостопщик тут же просунул в окно свою крохотную головку. Он широко улыбнулся, продемонстрировав полный рот кривых коричневатых зубов в окружении двух бледных полумесяцев сухих губ. Загорелое морщинистое лицо его покрывали колючая щетина и следы от старых шрамов. Довершали картину курносый веснушчатый нос и два налитых кровью глаза, придававших их владельцу разительное сходство с шимпанзе.

– Она мне точно все волосы на заднице выщиплет, я тебе скажу! – сообщил он, наполнив салон 'тойоты» парами алкоголя.

– Извините?

– Моя девчонка. Она мне точно все волосы на заднице выщиплет, – повторил он, продолжая гримасничать. – Она меня дома к чаю ждала. Она меня всегда к чаю ждет. А я еще ни разу вовремя не приехал, представляешь? – Он слегка навалился на дверцу, и глаза его тут же закрылись, словно сила, которая держала его на ногах, внезапно полностью иссякла. С усилием он приподнялся и продолжил: – Каждую неделю одно и то же.

– Что «одно и то же»? – спросила Иссерли, стараясь не морщиться от запаха пивного перегара.

Он подмигнул ей с заметным усилием:

– Она у меня – девушка с характером.

Его глаза снова закрылись, и он хихикнул, словно мультипликационный кот, заметивший на земле тень от падающей на него бомбы.

Иссерли нашла, что он намного приятнее многих других водселей, однако его странные манеры заставили ее задуматься, в своем ли он уме. С другой стороны, могут ли выдать водительские права психически ненормальному? И почему это он теряет время на болтовню и ухмылки, в то время как обе их машины легко может снести за обочину любой промчавшийся мимо грузовик? Она нервно посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы убедиться в том, что сзади не надвигается никакая опасность.

– Что случилось с вашей машиной? – спросила Иссерли, надеясь перевести беседу в деловое русло.

– Ехать не хочет, – скорбно объяснил он, приоткрыв щелочки глаз. – Не хочет – и все. Таковы факты. Против них не попрешь, ведь верно? Верно?

И он улыбнулся во весь рот, словно намекая на то, что если Иссерли придерживается противоположной точки зрения, ей будет лучше сразу отказаться от нее.

– Двигатель? – предположила Иссерли.

– Не‑а. Бензин, типа, кончился, – сказал водсель, хрюкнув от смущения. – Это все из‑за моей девчонки, ясно? Она меня все время торопит, торопит. Вот я, видать, и забыл заправиться.

Он заглянул в огромные глаза Иссерли и – она могла бы в этом поклясться – не увидел в них ничего более экзотического, чем воображаемое осуждение со стороны другого, такого же, как он, водителя.

– У меня не расходомер, а говна кусок, понимаешь, – разъяснил он, отойдя на шаг от машины Иссерли и показывая на свою собственную. – Когда бак почти полный, стоит на ноле. Когда почти пустой, показывает, что все в порядке. Верить ему нельзя. Приходится в голове считать, сколько горючки осталось, понимаешь? – Он открыл дверцу «ниссана», словно собираясь продемонстрировать Иссерли все недостатки машины. В салоне при этом вспыхнул свет – бледный, мигающий, который вполне соответствовал данной машине нелестной характеристике. Пассажирское место было завалено пустыми пивными банками и пакетами из‑под хрустящего картофеля.

– На ногах с пяти утра, – заявил Курносый, захлопнув с грохотом дверцу. – Десять дней подряд пахал. Спал ночью часов по пять, не больше. Стерва. Стерва! Но жаловаться‑то толку нет, ведь верно? Верно?

– Так что… вас, может быть, подвезти? – предположила Иссерли, махнув своей тоненькой ручкой в сторону пустого пассажирского места.

– Ну, вообще‑то я предпочел бы канистру бензина, – сказал он, вновь просовывая голову в окно «тойоты».

– Бензина у меня нет, – сказала Иссерли. – Но все равно залезайте в машину. Я отвезу вас до ближайшего автосервиса, а может, и дальше. Куда вы вообще едете?

– Домой к моей девчонке, – хихикнул он, вновь приподнимая веки. – Девушка с характером. Точно мне все волосы на заднице выщиплет.

– Понятно, но где она живет‑то?

– В Эддертоне, – ответил Курносый.

– Тогда садитесь, – сказала Иссерли.

Эддертон находится всего в пяти милях от Тайна – соответственно, милях в тринадцати от фермы Аблах. Беспроигрышный вариант. Если ей придется отказаться от него, она может скрасить разочарование тем, что немедленно вернется на ферму, если же нет – тем лучше. В любом случае она будет в полной безопасности в своем коттедже ко времени прибытия Амлиса Весса и даже – что вполне вероятно – спокойненько проваляется в кровати до тех пор, пока не уляжется суматоха.

Автостопщик пристегнул ремень, и Иссерли отправилась в путь по «девятке» в направлении дома. Она жалела о том, что этот участок дороги плохо освещается, и при этом правила запрещают включать в салоне освещение – ей бы хотелось тщательнее разглядеть этого парня. Она догадывалась, что он туповат и в настоящее время поглощен исключительно мыслями о своих сиюминутных проблемах – ей придется воспользоваться всеми своими чарами, чтобы разговорить его. В темноте она к тому же не рисковала водить при помощи одной только правой руки, так что ему придется слегка напрячь глаза, если он хочет получше разглядеть ее грудь. Глаза его, впрочем, и без того уже выглядели чересчур напряженными. Она осторожно вела «тойоту», наблюдая за дорогой и предоставив ему решать эту проблему самостоятельно.
* * *
«Она напинает меня под жопу, точно, – думал автостопщик, – но, может, хоть вздремнуть перед этим пару часиков даст».

Ха! Раскатал губу! Сперва сунет ему под нос сковородку с остывшим ужином и, разумеется, жрать не даст, хотя ему так хотелось бы, с дороги‑то. Вот ради чего он как последний маньяк каждую неделю гнал по этой чертовой «девятке». Ради нее. Ради Катрионы. Она такая маленькая, что он может выбросить ее из окна, как котенка, и тем не менее это она вертит им как хочет. Чертовы бабы, как им это удается, ведь верно? Верно?

Эта девчонка, которая остановилась, вот эта. Вот с ней, наверное, все без проблем. Идеальная, типа, подруга. Эта‑то даст ему выспаться, если надо, не вопрос. Она не будет пихать его, когда у него глаза закрываются от усталости, и спрашивать: «Ты че, спишь уже?» У нее добрые глаза. И буфера что надо. Жаль только, что канистры с бензином у нее при себе нет. И все же жаловаться особенно не на что, ведь не на что же? И толку в этом нет никакого. Смотри в будущее с улыбкой, как всегда ему старик говорил. Впрочем, старику в жизни не попадалась Катриона.

Интересно, докуда эта девчонка довезет его? Сможет ли она подвезти его обратно к машине, если ему удастся раздобыть бензин? Жаль, что пришлось бросить машину в кювете. С ней все что угодно может случиться. Украдет кто‑нибудь. Впрочем, как он ее украдет, без бензина? Кто их знает, воров, может, разъезжают повсюду со здоровенными канистрами в багажнике и ищут брошенные машины, вроде его «ниссана». Как низко могут пасть люди, ведь верно? Закон джунглей, вот оно как, если по сути разобраться.

Катриона убьет его, если он еще хоть на минуту задержится. Само по себе это не так уж и страшно, но ведь она ему спать ни минуты не даст – вот в чем беда. Если достать бензина, то переночевать можно и в машине, а к Катрионе отправиться утром. Или проспать в машине все выходные, днем сидеть и пить пиво в «Маленьких поварятах», а в понедельник утром поехать на работу. Блестящая мысль, ведь верно? Верно?

Эта девчонка за рулем не обидится на него, если он откинет голову назад на пару минут и подремлет, ведь не обидится? К тому же собеседник из него еще тот. 'Туп, как пробка», – все время говорит ему Катриона.

Кстати, а почему пробка обязательно должна быть тупой? Пробки разные бывают, ведь верно? Верно?
* * *
Иссерли кашлянула, чтобы привести Курносого в чувство. Кашлять она умела не очень хорошо, но именно поэтому время от времени практиковалась, чтобы добиться убедительных результатов.

– А, что? – вскинулся тот. В темноте его налитые кровью глаза и курносый нос придавали ему сходство с какой‑то всполошенной ночной зверушкой.

– Чем вы занимаетесь? – спросила Иссерли. Перед тем, как задать этот вопрос, она выдержала минутную паузу, надеясь, что автостоп щи к тем временем с вожделением взирает на нее, но сдавленный храп убедил ее в том, что он снова задремал.

– Я лесоруб, – ответил Курносый. – Лес валю. Уже восемнадцать лет бензопилу из рук не выпускаю. И все еще руки‑ноги на месте! Ха! Ха! Ха! Недурно сказано, ведь верно? Верно?

Он положил пальцы на панель перед собой и пошевелил ими – очевидно, чтобы показать, что у него их по‑прежнему десять.

– У вас богатый опыт, – заметила Иссерли. – Вас, наверное, знают в любом лесном хозяйстве.

– Да. – Курносый закивал головой так энергично, что при каждом кивке его подбородок разве что не ударялся в грудную клетку. – Они только меня завидят и со всех ног улепетывают. Ха! Ха! Ха! К жизни надо с юмором относиться, ведь верно?

– Вы хотите сказать, что им не нравится, как вы работаете?

– Они говорят, что у меня с чувством времени плоховато. Заставляю деревья ждать слишком долго, ясно? Всегда опаздываю, опаздываю, опаздываю – такой уж у меня характер. О‑паз‑ды‑ва‑ю… – И голова его снова начала клониться вниз, так что каждый подчеркнутый слог звучал все тише и тише, пока голос его совсем не умолк.

– Это несправедливо! – нарочито громко заявила Иссерли. – Значение имеет лишь то, хорошо ли вы справляетесь с работой, по‑моему, а вовсе не когда вы на нее приходите.

– Добрые слова, добрые, – ухмыльнулся лесоруб, не поднимая глаз. Иссерли видела, как медленно расправляется клочковатая растительность на его макушке.

– Итак, – воскликнула Иссерли, – вы в Эддертоне живете?

И вновь он вскинулся и сказал:

– А, что? В Эддертоне? Нет, там моя девчонка живет. Она мне все волосы на заднице выщиплет.

– А где вы живете?

– Неделями в машине сплю, иногда в гостиницах останавливаюсь. Работаю по десять дней кряду, бывает даже почти по две недели. Летом выхожу на работу к пяти утра, зимой – к семи. По крайней мере, должен выходить…

Иссерли уже совсем собралась вновь растормошить его, как он внезапно очнулся сам, поерзал в кресле, а затем пристроил щеку на подголовник, словно это была подушка. Затем он подмигнул ей и пробормотал с усталой, кривой улыбкой на лице:

– Пять минуток, всего пять минуток.

Удивленная, Иссерли замолчала на целых пять минут.

Ее удивление стало еще сильнее, когда ровно через пять минут он дернулся, открыл глаза и посмотрел на нее мутным взглядом. Пока она думала, что ему сказать, он снова обмяк, уронив голову обратно на подголовник.

– Еще пять минуток, – сказал он просительно. – Пять минуток.

И снова уснул.

Иссерли вела машину, время от времени косясь на электронные часы на приборной доске. И действительно, ровно через триста секунд лесоруб вновь дернулся и проснулся.

– Еще пять минут, – простонал он, укладываясь на подголовник другой щекой.

Так продолжалось двадцать минут. Сначала Иссерли терпеливо ждала, но затем дорожный знак сообщил ей, что они скоро проедут мимо поворота на автосервис, и она решила, что лучше сразу взять быка за рога.

– Эта ваша девушка, – спросила она, когда Курносый проснулся в очередной раз, – у вас с ней не все ладится, я правильно поняла?

– Девушка с характером, – согласился Курносый с таким пылом, словно он сам себе признавался в этом впервые в жизни. – Точно мне все волосы на заднице выщиплет.

– А вы не думали о том, чтобы с ней расстаться?

Его рот расплылся в такой широкой улыбке, что со стороны могло показаться, будто у него голова треснула пополам.

– Хорошую девчонку трудно найти, – проворчал он, почти не открывая рта.

– И все же, если она о вас не заботится… – настаивала Иссерли. – Ну, к примеру, если бы вы не приехали к ней сегодня вечером, стала бы она о вас беспокоиться? Разыскивать?

Он вздохнул, испустив долгий хриплый вздох, полный бесконечной усталости.

– Она будет волноваться о моих деньгах, – сказал он. – К тому же у меня в легких – рак. Рак легкого. Я его не чувствую, но врачи говорят, что он там есть. Вряд ли я долго протяну, понимаешь? Так что уж лучше синица в руке, понимаешь? Ведь верно?

– Гм, – неопределенно хмыкнула Иссерли. – Все понятно.

Мимо промелькнул еще один знак, предупреждавший водителей о близости автосервиса, но Курносый опять обмяк в кресле, пробормотав:

– Пять минуток, еще пять минуток.

И снова он впал в беспамятство, тихонько посапывая во сне и насыщая перегаром воздух в салоне.

Иссерли посмотрела на Курносого, который развалился на сиденье, широко открыв свой резиновый рот, положив голову на подголовник и закрыв налитые кровью глаза. Он выглядел так, словно уже получил укол икпатуа.

Иссерли вела «тойоту» сквозь безмолвную ночь, размышляя, как ей с ним поступить, взвешивая все «за» и «против».

«За» было то, что пристрастие Курносого к спиртному, а также его постоянное недосыпание хорошо известны всем его знакомым, поэтому никто особенно не удивится, если он так и не появится там, где обещал появиться. Когда машину найдут на пустынной, продуваемой всеми ветрами горной дороге и обнаружат в ней множество пустых емкостей из‑под алкогольных напитков, то несомненно придут к выводу, что владелец отправился, пьяный, прогуляться среди замерзших болот и глубоких расщелин. Полиция, как и положено, будет искать тело, предполагая с самого начала, что оно скорее всего никогда не будет найдено.

«Против» было то, что Курносый болен, по его собственному признанию, раком легких. Иссерли попыталась представить, на что это похоже: некто рассекает ножом грудную клетку Курносого, и оттуда ему прямо в лицо ударяет струя отвратительно пахнущей черной жижи, состоящей из смолы выкуренных сигарет и гноя. Однако в конце концов она пришла к выводу, что все это – не более чем фантазия, вызванная отвращением, которое сама Иссерли испытывала к ужасной привычке водселей вдыхать ядовитый дым. Возможно, рак выглядит абсолютно иначе.

Она поморщила лоб, пытаясь вспомнить, что об этом читала. Она знала, что рак каким‑то образом связан с ростом злокачественных клеток… Означает ли это, что у Курносого в груди ненормально большие легкие? Она бы не хотела осложнять жизнь мужчинам – там, на ферме.

С другой стороны, даже если это так – какая разница? Даже от самых больших легких не так уж трудно избавиться.

С другой стороны, щепетильность не позволяла ей привезти на ферму больного водселя. Не то чтобы кто‑то предупреждал ее, что это – против правил, но ее врожденный такт подсказывал, что делать этого не стоит.

Курносый что‑то бормотал во сне, издавал какие‑то тихие звуки, похожие на те, которыми успокаивают лошадь или корову.

Иссерли проверила часы на приборной доске. Прошло уже больше, чем пять минут, – гораздо больше. Она вздохнула, устроилась удобнее и продолжила путь.

Примерно через час она переехала через Тайн и оказалась возле развязки перед въездом на Дорнохский мост. Погода так изменилась по сравнению с дневной, когда она ехала по Кессокскому мосту, что Иссерли показалось, будто она попала на совсем иную планету. Развязка ярко сияла в ночной тьме светом неоновых ламп, укрепленных на высоких штырях, и свечение это казалось каким‑то волшебством посреди безветренных, пустынных просторов. Иссерли проехала по круто идущей вниз спирали, не сводя глаз с Курносого и надеясь, что мелькание огней разбудит его. Но тот даже не шевельнулся.

Бесшумно двигаясь высоко над землей, «тойота» описала дугу внутри сюрреалистического бетонного лабиринта. Эта конструкция отличалась настолько чудовищным уродством, что легко можно было представить, будто ты оказался где‑нибудь на Новых Территориях, если бы над ней не простиралось бескрайнее небо. Иссерли взяла влево, чтобы не очутиться на другой стороне Дорнох‑фирт, и начала спуск в темноту. Лучи ее фар выхватили дальним светом стены храма Свидетелей Иеговы, а затем уткнулись в густую зеленую стену Тарлогского леса.

Удивительно, но именно в этот момент Курносый заворочался во сне; яркие огни не разбудили его, но близость Леса, подступавшего к узкой дороге, привела в возбуждение.

С его усталых губ снова слетели эти странные, ласковые звуки.

Иссерли наклонилась к рулю, вглядываясь в почти пещерную темноту впереди. Она чувствовала себя просто великолепно. Иллюзия подземелья, которую создавал лес, была не более чем иллюзией и не вызывала той тошнотворной клаустрофобии, с которой было связано пребывание на Новых Территориях. Она знала, что навес над ее головой, не пропускавший ни капли света, состоял всего лишь навсего из переплетения ветвей, за которым лежало огромное вечное небо.

Через несколько минут машина выскочила из леса на окружавшие Эддертон поля. На въезде в крохотную деревушку Иссерли приветствовала унылая стоянка, заполненная выставленными на продажу домиками на колесах. Уличные фонари освещали давно загнувшееся почтовое отделение и автобусную остановку под соломенным навесом. Кругом не было никаких признаков жизни.

Иссерли включила сигнал поворота, хотя не заметила вблизи ни одной машины, и остановила «тойоту» там, где улица была освещена чуть ярче.

Она вцепилась крепкими пальцами в плечо Курносого и слегка его потормошила.

– Приехали, – сказала она.

Курносый резко дернулся и проснулся, с таким диким видом, словно его собрались оглушить ударом тупого предмета по голове.

– Где‑де‑де я? – залепетал он.

– В Эддертоне, – ответила Иссерли. – Вы же в Эддертон хотели?

Курносый несколько раз моргнул, словно никак не мог в это поверить, посмотрел сначала сквозь лобовое стекло, потом через стекло в дверце.

– Правда, что ли? – удивился он, постепенно сориентировавшись в привычном для него пустынном оазисе. Судя по всему, он начинал постепенно осознавать тот факт, что ничем иным это место являться не может.

– Ну и ну… как это так? – засопел он, улыбаясь смущенно, но в то же время довольно. – Я, должно быть, заснул, верно?

– Похоже, что да, – сказала Иссерли.

Курносый снова моргнул, а затем слегка напрягся, нервно вглядываясь через стекло в пустынную улицу.

– Надеюсь, моя девчонка не вышла к двери, – поморщился он. – Надеюсь, она тебя не увидит.

Он посмотрел на Иссерли, нахмурив лоб и пытаясь понять, не обидело ли ее это замечание.

– Я вот что сказать‑то хотел, – добавил он, пытаясь расстегнуть защелку на ремне. – Она у меня девушка с характером. Это, как его? Ревнивая. Ага: ревнивая.

Стоя рядом с автомобилем, он немного помедлил перед тем, как захлопнуть дверцу, в поисках подходящих слов прощания.

– А ты, – сказал он, глубоко и хрипло вздохнув, – красивая .

Иссерли улыбнулась в ответ, внезапно почувствовав невыносимую усталость.

– До свидания! – сказала она.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26

Похожие:

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМефодий Буслаев. Книга Семи Дорог Препятствий не миновать, но имея...
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМишель Фуко Археология знания Мишель Фуко Археология знания Об
Фуко кроме прочего, а может быть и прежде всего, способом «разотождествления», или говоря его языком: «открепления» от всяких «временных»...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconСесилия Ахерн Время моей Жизни Scan: Ronja Rovardotter; ocr&SpellCheck:...
«Время моей Жизни» – девятый супербестселлер звезды любовного романа Сесилии Ахерн

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconКнига Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconМефодий Буслаев Книга Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconВопросы СтудЕнт – 2013
Упорядоченные и повторяющиеся структуры в биологических системах (полоски на шкуре тигра или зебры, спирально закрученные раковины...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconДжованни Казанова История моей жизни
«История моей жизни» Казановы — культурный памятник исторической и художественной ценности. Это замечательное литературное творение,...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconДмитрий Емец Мефодий Буслаев. Книга Семи Дорог
Препятствий не миновать, но имея в себе опору, он, хоть с трудом, преодолел бы их. Побудь он весь день в этом преодолении, на другой...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconЛолита Исповедь Светлокожего Вдовца Посвящается моей жене Предисловие
Любопытствующие могут найти сведения об убийстве, совершённом «Г. Г.», в газетах за сентябрь—октябрь 1952 г.; его причины и цель...

Мишель Фейбер Побудь в моей шкуре iconБерлиин -руан Мон-Сен-Мишель – Сан-Мало –Брест-Карнак-Нант-Шинон -шартр-Париж –Реймс- аахен

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов