Любовь сирота припятский синдром киноповесть Киев Pripyat com 2011 г




НазваниеЛюбовь сирота припятский синдром киноповесть Киев Pripyat com 2011 г
страница10/18
Дата публикации01.07.2013
Размер1.7 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   18

– А что за средство, Лариса Михайловна?

– Кровь твою собственную из вены возьмем и в глазик покапаем... Иногда помогает...
... Ирина, уже коротко постриженная, покупает в киоске "Союзпечать" газеты и десяток конвертов. Шурша осенней листвой под ногами, пересекает тротуар. Подходит к перекрестку. На светофоре – красный свет, но машин нет совсем. И она уверенно переходит дорогу, увлекая за собой еще нескольких решительных пешеходов.

На другой стороне улицы перед нею, как из-под земли, вырос постовой.

– Почему нарушаете, гражданка?.. Штраф уплатить придется!..

– Простите, я не заметила, – пытается уговорить его Ирина, но, натолкнувшись на непримиримый взгляд, открывает сумочку, говоря: – Понимаете, я в больнице здесь лежу... И, кажется, у меня нет с собой денег...

Милиционер подозрительно разглядывает Ирину, на которой в этот холодный осенний день поверх платья лишь наброшена великоватая кофта с чужого плеча, а голые ноги обуты в летние босоножки.

– Ваши документы?.. – требует он.

– Но машин все равно не было, – оправдывается Ирина, роясь в сумочке.

– Где работаете, гражданка?

Это приключение начинает забавлять Ирину.

– В редакции, – задиристо отвечает она, улыбаясь.

– Удостоверение! – все больше заводится постовой.

– Вот я и ищу удостоверение, – вновь роется в сумочке Ирина. – Но, понимаете, я, должно быть, выложила его на тумбочку и забыла…

– На какую тумбочку? – злится постовой.

– Но я же объясняю вам, что я здесь рядом в больнице лежу, – говорит она потерявшему терпение постовому и, чувствуя, что тот уже готов взорваться, добавляет: – Да из Припяти я!.. Из Припяти, – и продолжает рыться в сумочке.

Когда же она поднимает голову, перед нею никого нет. Ирина удивленно озирается вокруг и видит постового на противоположной стороне улицы у милицейской будки.

Она еще несколько секунд стоит, думая, что тот может вернуться. Потом пожимает плечами и продолжает путь.
В палате она кладет на Катину тумбочку конверты.

– Вот обещанное, Катюша!.. Здравствуйте, Дора Васильевна... Сегодня вы в последний раз ей иголочки ставите?.. – обращается она к пожилой величавой докторше, вонзающей тонкую золотую иглу в Катино веко.

– Ты мне зубы не заговаривай!.. Куда это тебя носило, голубушка?!

Ирина быстро снимает кофту и вешает ее на гвоздь за дверью, там же переобувается в больничные тапочки.

– Все законно, Дора Васильевна, я была в поликлинике на процедурах… Еще, правда, подстриглась, как велела Лариса Михайловна, да подскочила к газетному киоску… Вот и весь криминал!.. А Вы, говорят, нас покинуть решили?!.

– Это за меня хотели решить, – ворчит Дора Васильевна. – На пенсию спровадить вздумали… А я сказала – нет у вас ставки для меня, на полставки останусь... Не будет полставки, бесплатно работать стану, но отделение не брошу, – она ставит последнюю иглу, уходит.

В палату на каталке ввозят крупную старуху, которой только что сделали операцию. Ирина помогает переложить ее на кровать, садится на стул рядом с ее постелью, и, периодически опуская ватку в стакан с лимонной водичкой, смачивает ей губы.

– Ну, вот видите, все уже позади, Юзефа Петровна, – говорит она. – Раз Лариса Михайловна обещала, что все будет хорошо, значит, так и будет...

– Ирочка, если бы вы знали, какие это пальчики!.. – проведя по воздуху слабой рукой, почти пропела Юзефа Петровна.

– Тихо-тихо, вам нельзя сейчас двигаться и разговаривать...

В палату входит медсестра, занося штатив с капельницей.

– Ирина, ну-ка, в постель! – мягко приказывает она.

Ирина послушно ложится на свою кровать. Аккуратная, приветливая медсестра быстро находит вену, налаживает капельницу и говорит, уходя:

– Все... Лежи смирно!.. Я буду вас навещать...

Только она вышла, в палату медленно входит соседка Юзефы Петровны. И поскольку Ирина лежит головой к окну, она сразу замечает покрасневшие от слез глаза этой замкнутой женщины.

– Валерия Николаевна, что с Вами?.. Вам грешно позволять себе слезы, так ведь и вовсе ослепнуть можно, – старается бодро говорить Ирина.

– Да уж лучше вовсе ослепнуть, чем так жить, – вдруг отвечает та.

– Да что Вы, Валерия Николаевна, дорогая, – говорит ей Катя, веки которой взволнованно задергались вместе с иголочками. – Я когда вдруг ослепла на работе, ни с того ни с сего, – думала, не переживу, что на всю жизнь теперь мне мрак обеспечен... Спасибо Ларисе Михайловне! Хоть одним глазом, да вижу свет Божий… Ведь какое это счастье – видеть мир!..

– Тебе бы лучше помолчать сейчас, Катюша, – прерывает ее Ирина.

– Эх! – горько вздыхает Валерия Николаевна, опускаясь на свою кровать. – Да если бы я совсем не видела уже, было бы лучше… Тогда бы меня приняли в общество слепых… А так, этим – оперированным глазом я еле-еле предметы различаю, а на другом – глаукома, тоже скоро видеть не будет… Мне в этом обществе сказали: "Когда совсем ослепнете, тогда и приходите..." Думают, что мне их льготы нужны!.. Да мне, после 25 лет лагерей и ссылки, жизнь на воле – лучшая из всех льгот...

– А что же вы к ним?.. – растроганно спрашивает Ирина, с удивлением и участием глядя на разговорившуюся вдруг старушку.

– Понимаешь, ведь забрали меня совсем девчонкой. Моложе тебя была, только техникум закончила, замуж выскочила за лейтенанта молодого... Сыну еще и десяти месяцев не было, как мужа взяли... "Чистка" в армии началась... И меня через пару месяцев обманом повезли, вроде на свидание с ним... Еще одну женщину со мной везли с двумя детьми постарше, так она сразу заголосила... Я ей говорю: "Зачем ты так, ведь мы сейчас своих увидим?!." А она: "Ты что, не понимаешь, что нас арестовали?!". А потом еще и детей отобрали... Ох!.. Если бы не отец – заслуженный большевик, так и не знала бы до сих пор, где сынок мой...

– А!.. Это он к вам приходит?!.

– Да приходит... Но – как к чужой!.. Чужая я ему, понимаешь?!. Да я и не виню его... Увидел он меня впервые, когда ему уже двадцать исполнилось!.. Так что я за всю свою жизнь – жизни еще и не видела... Ни кино, ни театра, даже книг не начиталась… Когда реабилитировали, зрение уже совсем испортилось... Ничего не успела… – она поднимается и, подойдя к Юзефе Петровне, так же как Ирина, смачивает ей губы лимонной водичкой.

Затем садится на стул рядом с нею и продолжает со вздохом:

– Мне ж от них ничего не надо, только чтобы можно было пользоваться фонотекой... В обществе этом спектакли, книги на пленку записаны... Можно брать и слушать... Ирочка, будьте так любезны, попросите Ларису Михайловну помочь мне!.. Сама просить я не сумею!..

– Попробую, – почти прошептала потрясенная услышанным Ирина.
Увязая по колено в снегу – зима в 1986 году выдалась удивительно снежной, Ирина пересекает пустырь перед детской больницей, где лежит Денис. Ветер бросает в лицо пушистые комья снега. На Ирине легкое демисезонное пальто, так как компенсацию она получила лишь перед самой больницей, и зимним обзавестись не успела, на голове – та самая песцовая шапка, которую она летом забрала с некоторыми вещами из Припяти.

Ирина бросает снежок в одно из окон второго этажа больничного корпуса, занесенного сугробами и окруженного густо растущими соснами, раскидистые ветви которых аж потрескивают от тяжести снежного покрова. Денис машет ей из окна. Показавшаяся за ним медсестра, кивком здоровается с Ириной.

Через несколько минут Денис в спортивной шапочке и во взрослом теплом вельветовом халате, подпоясанном так, чтобы не волочился по полу, выбегает к маме и бросается к ней в объятия. Она кружит его. Шапка слетает с ее головы, обнажая коротко остриженные волосы.

– Ой, мамочка, – худенькой ручкой ерошит ее стрижку Денис. – Как волосики твои жалко!..

– Пустяки!.. Новые отрастут… Ну-ка, защищайся! – скомандовала Ирина, готовя снежок.

И они бросают друг в друга снежки, смеются. Вдруг Денис сильно закашлялся, но сквозь кашель спрашивает Ирину, радостно сверкая заслезившимися глазками:

– Мам, мы что, квартиру уже получили?!.

Она замирает. Грустно смотрит на сына, отрицательно качая головой.
Ирина сидит в затемненном шторами кабинете, приставив один глаз к оптическому отверстию громоздкого офтальмологического аппарата, с другой стороны которого сидит известный профессор-окулист, изучая ее глаз.

– Вот так... Сюда смотрите… А теперь прямо… Хорошо, – он устало поворачивается на вращающемся кресле к Ларисе Михайловне, сидящей на удобном диване рядом. Молча смотрит на нее.

– Ослепла чуть-чуть? – спрашивает Лариса Михайловна Ирину. – Посидим в сумерках, пока глазки отдохнут... Что скажете, Виктор Алексеевич?

– Что я могу сказать?! Только и того, что есть осложненные ядерные катаракты обоих глаз... Но вам, милая, – обратился он к Ирине, – я все-таки посоветовал бы достать малоизвестное средство, у него два названия – "таурин" или "тауфон"... Я его еще сам не видел, пока им только физики-ядерщики пользуются... Если достанете – было бы очень неплохо… Вы молоды еще... Оно будет задерживать развитие катаракт… Будьте здоровы!..

– Спасибо, Виктор Алексеевич!.. – почтительно провожает профессора до двери Лариса Михайловна.

Возвращаясь, она идет к окну.

– Что-то нас давно твои профсоюзы не атакуют, а?!.. Да, я написала по требованию Минздрава заключение... Я уже говорила, что нам запретили ставить диагнозы, связанные с лучевым поражением... А я рискнула – поставила тебе "лучевую катаракту"!.. Ну, в худшем случае, отделение заберут у меня, так мне же легче будет… А вот журналы с дозиметрией мне найти так и не удалось, будто и не было их вовсе, – говорит она, раздвигая шторы и глядя на крупные хлопья снега, слишком медленно и плавно, словно в сказочном сне, кружащие за окном.

– Профсоюзы нас не беспокоят, потому что, когда они приходили в последний раз – пятеро от разных ведомств, меня трясти от них стало... Неважно уже, с чем они приходят – с плохим или хорошим – видеть их больше не могу!.. Об этом я им и сказала, когда они спросили о моих пожеланиях...

– Напрасно ты так!.. Пусть бы побегали теперь… А то ведь их, кроме как через партийный контроль ЦК КПСС, не вырвешь из теплых кресел...

Вдруг в кабинет врывается разъяренный представительный гражданин.

– Что случилось?.. Вы ко мне?..

– К вам, к вам! Из Хмельницка вот приехал узнать, лечился ли у вас некто Сорока, инженер наш?..

Лариса Михайловна побледнела, и резко поднялась навстречу посетителю:

– Да, лечился... А в чем дело?!.

– А в том, что он, видите ли, заработал себе на аварийном блоке катаракты, ослеп, понимаешь ли... А мы ему инвалидность теперь плати?!. С какой стати?!. Мы его в Чернобыль не посылали!.. Он самовольно, на следующий день после сообщения об аварии, сорвался туда... Никто его не просил!..

– Не самовольно, а добровольно!.. Он, инженер-химик, посчитал своим долгом быть там, где нужнее... И если бы больше было таких добровольцев, то аварий было бы куда меньше... Человек уже два месяца слепой, а вы ему до сих пор ни копейки не заплатили... И еще посмели прийти сюда!.. – надвигается на растерявшегося чиновника, сверля его гневным, уничтожающим взором всегда таких мягких и добрых карих глаз, Лариса Михайловна.

Опешивший представительный гражданин ретируется. И только он скрылся за дверью, в кабинет робко заглядывает Катерина.

– Можно, Лариса Михайловна?

– Да, Катюша, входи!.. Ты что-то спросить хотела?..

Катя с необычайно торжественным видом входит в кабинет, держа руки за спиной, и начинает демонстративно расхаживать из стороны в сторону, пристально глядя на удивленных женщин. Потом, чуть не плача, восклицает:

– Да вы что, ничего не замечаете, что ли?!..

– Ну, слава Богу!.. – обнимает ее Лариса Михайловна и, отстранившись, с нежностью смотрит на два блестящих от счастливых слез, распахнутых ей навстречу Катиных глаза.

– Спасибо вам, спасительница вы наша!.. – шмыгает носом Катерина, достает из-за спины огромный букет гвоздик. – Это муж ко мне пришел как раз, а тут такая радость!.. Так он вот… Вам, от всей души!..

– Вот этого не надо! – строго говорит Лариса Михайловна. – Зачем же тратиться?!.

– Да как же?!. Радость ведь какая!.. Вы же меня к жизни вернули!.. Возьмите, прошу вас!.. Он бы не знаю, что для вас сделал за это, ей-Богу!..

– Ну, хорошо. Спасибо!.. Иди к нему, Катюша, – Лариса Михайловна ставит букет в вазу, смахивая накатившие слезы. – С вами здесь совсем сентиментальной станешь!..

– А еще говорят – чудес не бывает! – взволнованно говорит Ирина. – А сны вы толковать умеете, Лариса Михайловна?..

– Давай попробуем, – садится та на диванчик, отдыхая.

– Приснилось мне сегодня: будто идем мы с Денисом к маме... Царство ей Небесное!.. Она после смерти часто мне снится, я вам говорила… Так вот, идем мы к ней почему-то на пристань припятскую... Она вроде там в будочке такой живет, ну вот в каких мороженое продают... Подходим мы к пристани, а там на не замерзшей почему-то воде стоит огромный белый корабль... Я говорю: "Вот видишь, даже морские лайнеры к нам заплывали…" Вдруг этот корабль разворачивается и своим громадным острым носом плывет прямо на нас… вначале по воде, потом – по снегу… А мы уже около маминой будочки. Я быстро зарываю Дениса в снег... Вдруг с высокого борта на меня летит длинный толстый канат с петлей... Я отбрасываю его и тоже зарываюсь в снег у будки... Корабль крутится около нее туда-сюда, но будочка его к нам не пускает... Покрутился он так, да и поплыл восвояси... Я вижу, что опасность миновала, выбираюсь из снега сама, откапываю Дениса, и мы заходим в будку… А там на кровати мама лежит – под ледяным колпаком над головою... Я бросаюсь к ней, плачу, дышу на лед... И лед начинает таять... А когда он совсем растаял, мама оживает, поднимается в постели ко мне и улыбается... А я плачу, теперь уже от счастья, обнимаю ее и... просыпаюсь... Вот такой сон...

– Мне думается, что было у тебя какое-то мертвое дело, а теперь оно оттаяло... И сдается мне, что квартиру тебе уже выделили, только сообщить еще не удосужились!.. – объясняет сон Лариса Михайловна.
… Ирина с сыном покидают по-новогоднему украшенный мебельный магазин. Идут к автобусной остановке. Денис с трудом несет перед собой связанные вместе одеяло и две подушки, Ирина – свернутый матрац и раскладушку.

Они входят в подъезд девятиэтажного жилого дома. Поднимаются лифтом на восьмой этаж.

– Мама, в этом доме одни припятчане живут? – спрашивает Денис.

– Да, наверное…

– А это что здесь написано?.. Посмотри…

Ирина читает надпись, выцарапанную на щитке с кнопками этажей: "Шаровики!"

– Что это значит? – спрашивает Денис.

– Глупость какая-то... Пойдем, – подталкивает его Ирина в открывшуюся дверь лифта.

– Это твоя комната!.. – торжественно провозглашает она, когда они вошли в свою новую, пустую еще квартиру. – Давай пока сюда поставим раскладушку...

– Ой, мамочка!.. – обнимает ее Денис так, что она роняет на пол раскладушку и матрац. – Значит, скоро ты меня насовсем из больницы заберешь?!.

– Конечно же... Ну, все, все... Пусти, задушишь!.. Раздевайся… Приберем здесь, пока не стемнело, а то в комнатах света еще нет... Так что Новый год на кухне встречать будем... Но ничего, после праздников мы с тобой все наладим, купим мебель… и заживем по-царски, – радуется Ирина.
После праздников – они вновь в мебельном магазине, где во всех отделах висят таблички: "Мебель только для чернобыльцев". Они выбирают дешевый диван и тахту, скромную стенку для жилой комнаты, ибо полученной компенсации на дорогую мебель им, конечно, не хватит. И только около кухонных гарнитуров они долго ходят, присматриваются. Уж для кухни можно позволить себе выбрать приличную импортную мебель, которая все равно вся – "только для чернобыльцев".

– Я могу взять этот гарнитур? – спрашивает Ирина скучающую продавщицу.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   18

Похожие:

Любовь сирота припятский синдром киноповесть Киев Pripyat com 2011 г iconЭталоны ответов на ситуационные задачи №1-101 по внутренним болезням
Анемический синдром, болевой синдром, синдром почечной недостаточности, гиперпротеинемический синдром

Любовь сирота припятский синдром киноповесть Киев Pripyat com 2011 г iconЗадача №1
Общетоксический синдром, синдром клапанных поражений, эндотелиальный синдром, гепато-лиенальный синдром

Любовь сирота припятский синдром киноповесть Киев Pripyat com 2011 г iconЭдуард Ходос Еврейский синдром-2,5
Пусть вас не удивляет странное, на первый взгляд, название этой книги — «Еврейский синдром-2,5». Почему именно «2,5»? Дело в том,...

Любовь сирота припятский синдром киноповесть Киев Pripyat com 2011 г iconAnne Ancelin Schutzenberger
Синдром предков. Трансгенерационные связи, семейные тайны, синдром годовщины, передача травм и практическое использование геносоциограммы....

Любовь сирота припятский синдром киноповесть Киев Pripyat com 2011 г iconКухня радости теория и практика вегетарианской кухни
Вы едите не пищу, вы едите любовь, вы едите любовь. В вегетарианской пище есть любовь, поэтому ешьте с мыслью: «Я ем не какое-то...

Любовь сирота припятский синдром киноповесть Киев Pripyat com 2011 г iconМайские праздники в италии
Киев– Братислава – вена флоренция – Пиза – Венеция – Рим Ватикан– Эгер– Киев

Любовь сирота припятский синдром киноповесть Киев Pripyat com 2011 г icon1 гну «Государственный центр инновационных биотехнологий», Киев 2
Гу «Институт эпидемиологии и инфекционных болезней им. Л. В. Громашевского намн украины», Киев

Любовь сирота припятский синдром киноповесть Киев Pripyat com 2011 г iconО некоммерческих организациях
ФЗ, от 29. 12. 2010 n 437-фз, от 04. 06. 2011 n 124-фз, от 11. 07. 2011 n 200-фз, от 18. 07. 2011 n 220-фз, от 18. 07. 2011 n 239-фз,...

Любовь сирота припятский синдром киноповесть Киев Pripyat com 2011 г iconГеоргий Почепцов Паблик рилейшнз для профессионалов Об авторе Введение
Москва, 1998), Теория и практика коммуникации (Москва, 1998), Имиджелогия: теория и практика (Киев, 1998), Информационные войны....

Любовь сирота припятский синдром киноповесть Киев Pripyat com 2011 г iconЛюбовь без права обладания
Уверена, 80% населения не верит в любовь на расстоянии, но я из тех, кто её прочувствовал. Я не верю в любовь на расстоянии, но я...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов