С. Г. Кара-Мурза "Манипуляция сознанием"




Скачать 12.93 Mb.
НазваниеС. Г. Кара-Мурза "Манипуляция сознанием"
страница61/84
Дата публикации28.08.2013
Размер12.93 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Биология > Документы
1   ...   57   58   59   60   61   62   63   64   ...   84
^

§ 7. Канализирование стереотипов: фильм С.Говорухина «Ворошиловский стрелок»


Прекрасным примером эффективной эксплуатации и канализирования стереотипов в манипуляции сознанием служит фильм С.Говорухина «Ворошиловский стрелок» (1999 г.). Общественность приняла его очень благосклонно, тем более что любимый народом артист М.Ульянов «вернулся к своим» и играет роль ветерана, мстящего проклятым «новым русским». С.Говорухин создает образы, сильно действующие на чувства. Как сказал мне один молодой активный коммунист, недовольный моей рецензией на фильм, «молодежь восприняла его спинным мозгом». Такие у нас молодые коммунисты - идеи воспринимают спинным мозгом, голосуют сердцем.

Главные идеи фильма неявны, они скрыты под эмоциями и действуют на зрителя через подсознание. Вместе они составляют определенную политическую и философскую концепцию С.Говорухина. Основной стереотип, который возбуждает С.Говорухин - чувство мести, которое удовлетворяется героем-одиночкой. Это стереотип, лежащий в основе почти половины голливудских фильмов, и сам по себе предельно идеологизирован, но в случае актуального российского фильма важно еще, куда канализирует С.Говорухин этот стереотип, из кого он создает образ врага. Сегодня, когда на честного человека в России обрушилось столько зла и горя, возмездие становится у нас важной проблемой бытия. Зло должно быть наказано, иначе души жертв не успокоятся! Но кем и как? Что можно и чего нельзя? Когда возмездие, воплощенное через месть, становится преступным? Эти вопросы мучают людей, и они жадно хватают любой ответ. Потому и фильм С.Говорухина нашел такой отклик в душе - тем он и опасен.

Сам фильм - типичное социальное клише, заметного художественного значения он не имеет. Характеры его представляют собой штампы, служащие лишь иллюстрацией к «идее». Образ реальности абстрактен, он вполне мог бы быть привязан к иной действительности - скажем, советской. Только вместо гада-ларечника, который изнасиловал девушку, надо было бы ввести сына директора овощной базы. А в остальном все «общественные отношения» и их восприятие персонажами даны вне времени и пространства. И раньше сынки номенклатуры, бывало, насиловали девочек, а папаши сынков покрывали. В общем, «так жить нельзя».

Давление «идеи» видно и в том, что поступки героев психологически не мотивированы и не адекватны реальности, жизненному опыту. Вот завязка: девушка, выросшая в обстановке «великой криминальной революции», когда реальная опасность стать жертвой преступления даже преувеличена в массовом сознании, вдруг доверчиво идет в квартиру «героя капиталистического труда» и начинает выпивать с тремя отнюдь не симпатичными подонками, а они ее насилуют. Причем приглашают ее без обмана - им требуется «женское присутствие». Она что, с Луны свалилась? Весь двор знает, что по средам в этой квартире устраивают оргии, а она этого не знала?

Столь же необъяснимо поведение трех молодых преступников после группового изнасилования. Они не были слишком пьяны или интеллектуально недоразвиты, но после совершения особо тяжкого преступления (в собственном доме!) не делают ни малейших усилий, чтобы скрыть следы и хотя бы разойтись. Бывает такое дерзкое поведение, когда преступление совершается в обстановке полной безнаказанности, в подавленной социальной среде. Но здесь - совсем другая обстановка. И двор, и даже милиция в целом враждебны этой троице, и никаких оснований чувствовать себя в безопасности у них не было - так это выглядело в фильме. Более того, после откровенной встречи с возможным мстителем и даже после первого акта мести преступники нисколько не меняют своего поведения. Так тупы «новые русские»?

В фильме нет социального мотива - режиссер его устраняет. Пенсионер не может отомстить «новым хозяевам жизни» уже потому, что не имеет таких денег на винтовку. Герой С.Говорухина за полчаса добывает у банкира Вани 5 тыс. долларов, он - не чужой в этом новом мире. Дочь его возит товары из Турции, а насильник сидит в ларьке, они одного поля ягоды. Да и милиция на его стороне. Не случись такой незадачи, что отец одного из насильников - милицейская шишка, не пришлось бы герою и сидеть в засаде с винтовкой. Зритель на волне эмоций сам возвышает штамп до столкновения «честный труженик - против преступного капитала». На кого же канализирует чувство мести режиссер?

В качестве «носителей зла» - социальных фигур, на которых концентрируется внимание зрителя, - выбираются те, которые уводят внимание от реальных социальных виновников нашей катастрофы. Более того, социальные типы, играющие активную роль в разрушении стабильного жизнеустройства, представлены в фильме с явной симпатией, в положительном свете (это банкир Ваня и бандиты, торговцы оружием). Носителями зла стал ларечник с рынка и представители «номенклатуры» (полковник милиции, следователь и прокурор).

Представление носителем зла близких, осязаемых социальных или этнических фигур (обычно в связи с убийством или изнасилованием) - испытанный способ возбудить простые, черно-белые чувства и канализировать общественную ярость в сторону фундаментализма. Тем самым внимание уводится от действительных общественных противоречий. Появление талантливых идеологов, занятых такой работой, всегда - тяжелый удар по оппозиции. Трудно говорить с людьми, которые очарованы эмоционально сильным художественным образом.

Конечно, среди ларечников попадаются типы, способные изнасиловать девушку. Но выбор социального образа преступников сделан С.Говорухиным не случайно, тут есть «идея». Верна ли она? Думаю, что нет, не ларечники и студенты - растущая угроза безопасности для простых граждан, их дочерей и внучек. Торговля - временная социальная ниша для сравнительно благополучных людей. Эти люди в основном держатся за свое положение и не имеют сильных мотивов, чтобы вступать в конфликт с обществом и законом. В действительности главный источник угрозы сегодня - деклассирование молодежи, появление целых возрастных когорт подростков, выброшенных из жизни, не имеющих легальных доходов и возможности поддерживать социально приемлемые отношения полов. Опасность для девушек России - появление у нас «цивилизации трущоб» с большими массами озлобленных на весь мир, обедневших и неуравновешенных юношей. Тех, кто был лавочником, рабочим или студентом, а теперь он - никто. Для общества все более опасны его собственные жертвы, которые вызывают у зрителя ненависть и сострадание одновременно. Не видит этого С.Говорухин?

Второй «коллективный враг народа» в фильме - «коррумпированная номенклатура». Она изображена так абстрактно, что даже непонятно, почему она становится на сторону насильников. Примешаны родительские чувства полковника милиции, но это ведь исключительное совпадение, а без него поведение руководства всей правоохранительной системы просто необъяснимо. Они все - на содержании у лавочника? Они испытывают к нему классовую солидарность? Они все - порочны? Видимо, всего понемногу, ибо образ «номенклатуры» в фильме монолитен и отрицателен. Здесь нет просвета, потому-то герой фильма покупает у бандитов винтовку и начинает мстить сам.

Коррумпированной верхушке правоохранительной системы противопоставлены ее честные «низы». Это - столь же примитивный способ направить ярость граждан в русло фундаментализма с формулой «честный человек против номенклатуры». Что говорить, это - одна из самых разработанных и эффективных методик манипуляции сознанием, она стала основой бесчисленного множества голливудских фильмов и прекрасно послужила при избрании Ельцина президентом. С.Говорухин настолько упростил эту формулу, что ни одну фигуру из номенклатуры не сделал союзником «честных низов», довел свою концепцию до тоталитарной манихейской чистоты. Зачем усложнять!

С.Говорухин предлагает модель криминализации нынешнего общества. Она недостоверна, и линия фронта проходит совсем не так и не там. Положение более страшно. Вот обычная ситуация: в поселке или микрорайоне живет неоднократно судимый «авторитет», координирующий рэкет в своей зоне влияния. У него на окладе - участковый уполномоченный, а может, и кто-то в отделении милиции. Взаимный уговор - в своем районе не шалить. Но если кто-то из подконтрольных бандитов, собирающих налог с лавочников, по пьянке изнасилует беззащитную девушку, то именно добрый лейтенант постарается уговорить ее родственников не лезть на рожон. А полковник милиции, следователь и прокурор, возможно, будут уговаривать их подать заявление: «Без этого мы не сможем посадить бандитов в тюрьму». Это не значит, что участковый подонок, а «номенклатура» неподкупна - просто у нее совсем другой срез коррупции, она в доле не с лавочниками, а с банкиром Ваней.

Беззащитность простого человека в реальной жизни намного полнее и безысходнее, нежели представляет С.Говорухин. Именно «низовой» защитный пояс бандитов блокирует попытки простого человека найти правду и уж тем более попытки отомстить преступникам на свой страх и риск. И это делается проще и эффективнее, нежели делает коррумпированный полковник в фильме С.Говорухина.

Наконец, третья и, возможно, самая важная часть концепции С.Говорухина - отрицание идеи права, разновидность стереотипа антигосударственности. Это - важный стереотип массового сознания, и режиссер его оживляет и на нем играет. Идея права представлена в фильме почти как несовместимая с совестью и достоинством. Все положительные герои фильма желают возмездия преступникам, но с первых же шагов отвергают право. Капитан милиции, ненавидящий «новых русских», сразу же вышибает из них признания с помощью «физического воздействия» и угроз. Угрозы его действенны - в его распоряжении уголовники, в камеру к которым он может бросить подозреваемого (с соответствующей сопроводительной информацией), а может и не бросить. И режиссер, и зритель - безусловно на стороне этого капитана, на стороне справедливости. На стороне справедливости, отрицающей право. Но разве толпа, линчующая «насильника-негра», не следует чувству справедливости? Ведь линчевание - это не ругательство, это воплощение в жизнь целой философской концепции Линча.

Девушка, жертва насилия, требуя возмездия, не желает пройти необходимого обследования. Да, это неприятно и унизительно - но как же без этого? Нельзя же требовать от правосудия, чтобы оно было изначально на стороне истца. С.Говорухин упрощает дело, представив следователя неприятным пошляком. Ну а если бы это был чуткий и симпатичный человек? Ведь он сказал бы те же самые слова, и они вовсе не выглядели бы абсурдными: «Девушка! Вы, прежде чем подавать заявление в милицию, смыли все следы преступления. Свидетелей нет. Почему я, а потом и суд, должны верить именно вам?». Что он еще мог сказать?

Да и прокурор, представленный как мерзкая личность, говорит герою вполне разумные слова: «Я советую вам лучше воспитывать детей и внуков». Ведь в следующем кадре мы видим дочь героя - продукт явно неправильного воспитания. А что воспитание внучки было неправильным, и она не была готова к жизни - разве это не очевидно? Но фильм сделан так, что разумные слова зритель воспринимает как оскорбляющие человеческое достоинство. Удар по сознанию художественными образами.

Правосудие изначально строится как состязание сторон, иначе оно превращается в произвол. Но герой фильма не желает состязаться, хотя у него есть доказательства. Хорошие люди сами состязаться не умеют? Найми адвоката, деньги есть. Но нет, герой на эти деньги покупает винтовку. Зритель - целиком на его стороне. Он идет за болотным огоньком Говорухина в страшную трясину.

Отрицание права под знаменем справедливости у С.Говорухина соблазнительно. С.Говорухин, убежденный враг советского строя, соблазняет зрителя именно отблеском этого строя - в совершенно ином государстве. Да, советское государство расправлялось с преступниками во многом опираясь на идею справедливости. От этого страдали и невинные люди, но эту жертву народу приходилось нести - правовое государство было нам просто не по карману. В целом советское государство гораздо лучше защищало человека от преступников, чем западное, и при этом жертв произвола также у нас было меньше, чем на Западе. Потому, что наша справедливость тогда опиралась на особое (традиционное) право, подконтрольное совести. Но государство Ельцина - это не советское государство, здесь общая совесть официально отменена, и здесь отступить от принципов права значит просто отдать гражданина на произвол преступников (в том числе в милицейской форме).

К тому же советское государство создало несколько автономных друг от друга систем контроля над милицией. Лишь в особых случаях все эти системы (партийная, административная, общественная) могли сговориться и закрыть глаза на произвол. Ради такого рядового случая, какой представлен в фильме, подобной координации возникнуть не могло. В нынешнем государстве множественность и автономность систем контроля устранена. Слава богу, еще держится контроль культуры, общей морали, но уповать на него не приходится. В интересах простого человека - стоять на идее права и укреплять ее. Фильм С.Говорухина ее подрывает.

Вторая причина, по которой преобладание справедливости над правом в советское время было приемлемо, состояла в практическом отсутствии сильной организованной преступности. И участковый уполномоченный, и капитан из отделения милиции имели реальную возможность поступать по совести - они не были зажаты в рамки соглашения с местной бандой. Сегодня милиции приходится балансировать в очень сложных условиях, чтобы свести страдания населения к минимуму - в рамках возможного. Наложение жестких норм права было бы для честной милиции огромной поддержкой. Сегодня отказ от правового государства и от демократии, призыв к «благотворной диктатуре» и правосудию «по совести» - на руку преступности и ее самым высоким покровителям.

Моя критическая статья о фильме С.Говорухина род названием «Болотные огни» («Завтра», № 2, 2000), в которой были изложены приведенные выше рассуждения, вызвала резкое и принципиальное неприятие довольно многих читателей. Были письма, статья в «Дуэли», упреки друзей. В этом неприятии есть важный устоявшийся свод идей, отражающий сознание части общества. Это важно для темы данной книги. Выражу мысли моих критиков, не оглупляя их, но доводя до полной ясности.

Мысль первая. Она в том, что образ врага Говорухин очертил верно (а я писал, что Говорухин создал ложный образ врага). В фильме нормальному человеку противостоят «новые русские». Но это - не социальная группа, это даже не люди (это «нелюди», инопланетяне). Вот что пишет читатель К.: «Фильм - о том, что если мы не будем защищаться, то они нас съедят. Не потому, что плохие, а потому, что - волки, нелюди, антисистема. И герой Ульянова это вовремя понял и действовал адекватно ситуации».

Ясно, что дело серьезнее, чем следует просто из благосклонного восприятия фильма. Мы, похоже, в массе своей оторвались от понятий марксизма и не освоили никакого другого стройного учения. Проскочив рациональные общественные понятия, радикально настроенные люди действительно ринулись в фундаментализм, составив себе идею, будто на нас напала некая раса «нелюдей», рать дьявола. Тот же К. пишет: «Боюсь, что у нас сей вирус не впервые и без хирургии тут не обойтись. Или Вы думаете, что за последние 1000 лет дьявол сильно подобрел?». Это пишет человек неверующий, научного склада. Допустим, дьявол - метафора, но она уместна во всей конструкции К. Когда мы представляем наши общественные противоречия как борьбу с дьяволом (а мы, конечно, на стороне божественной силы) - это и называется фундаментализм.

Сам К. уверен, что речь идет именно о нелюдях, а не о социальной группе (иногда он говорит о них как об «этносе», но это можно заменить словом «раса»). Тип нелюдя, по мнению К., хорошо дан в фильме в образе Чуханова (владельца ларька), и К. делает сильное утверждение: «Совершенно неважно, насколько он богат. Он и на зарплате инженера таким останется». Это - усложнение формулы Говорухина, поскольку тот все-таки одел нелюдя в ненавистный социальный костюм. Если бы девушку изнасиловали ребята из депо, в котором работал ее дед (а такое бывает), то фильма бы не получилось - трудно было бы показать пенсионера, стреляющего в работяг. Но К. не хочет упрощать - нелюди есть в разных классах, хотя, видимо, концентрируются все же среди богатых.

Я согласен, что аномальная жестокость и хамство «новых русских» делают соблазнительной концепцию, согласно которой они принадлежат не к общему человеческому роду, а к небольшому подвиду, который произошел от хищных человекообразных обезьян. Это - не люди, а звери в человеческом облике, и взывать к их морали бесполезно, ее у них просто нет, хотя они владеют языком и имеют рассудок. Такие идеи развивает в целой серии книг Б.Диденко («Цивилизация каннибалов», «Хищная власть» и др.). Чтение это еще более соблазнительное, чем фильм Говорухина, но меня не убеждает. Это - не научная теория, а идеология. Даже новую теорию надо принимать с осторожностью, а эта идея прямо ведет к убийственным политическим выводам. Без хирургии не обойтись! А чтобы нелюдь тебя не съел, надо его опередить («они везде тебя достанут, пока ты сам вперед не достанешь их»).

Как же выявить нелюдей, тем более что кое-кто из них сидит на зарплате инженера и одеждой не выделяется? Элементарно, Ватсон, К. дает простой рецепт: «Решительность не есть легкость хватания за обрез. Решительность есть следствие ясного осознания реальности и правды». Чего ж тут не понять. Ясно осознал правду - и жми на спусковой крючок. Раньше это называлось «классовое чутье», но в нем было все-таки больше смысла - классы хоть чем-то осязаемым отличаются. Буржуи носят цилиндр, а рабочие кепку, «правда» же есть вещь более скользкая.

Уверенность в том, что «ясно осознать правду» - плевое дело, тоже есть признак фундаментализма. Гамлет, казалось бы, имел надежные доводы против своего дяди-убийцы, и то ставил опыт за опытом, вплоть до того, что свою жизнь положил как приманку - только бы получить абсолютно надежное доказательство, чтобы свершить суд. А герою Говорухина было достаточно одного кивка головы ошарашенной изнасилованной девушки.

Сам выбор изнасилования как основы драмы имеет в фильме Говорухина символический характер. Вот, мол, как эти нелюди нас… Связь этого символа с социальным образом «новых русских» ложная. Появление этого класса вовсе не вызвало роста таких преступлений. Наоборот, в 1990 г. в России было 15 тысяч изнасилований или покушений на изнасилование, в 1997 г. 9,3, а в 1998 г. 9 тысяч. Кстати, в 1998 г. за это было осуждено (и приговор вступил в силу) 7,2 тысячи насильников. Право действует, хотя и хуже, чем раньше. Но не в этом же дело, речь идет именно о символе.

Мысль вторая. Поскольку речь идет не о людях, то и право тут вообще не при чем. К. пишет о хищности «новых русских»: «С этим невозможно бороться правовыми средствами. И никакая милиция здесь не поможет - не ее это дело даже. Милиция способна охранять население от преступников, а не одну часть населения от другой». Так что Говорухин выглядит даже соглашателем - он идею права отвергает, а на самом деле ей тут нет места. Речь идет об охоте на волков, о ликвидации оборотней, которые поселились среди людей.

Я упомянул суд Линча и думал, что это неприятное сравнение оттолкнет людей от философии Говорухина. Ан нет, суд Линча, похоже, многие оправдывают, но считают, что для нас он мягок - слишком много в нем права. К. пишет: «Суд Линча не расправа, а упрощенный порядок судопроизводства... Оно было быстро на жестокую кару, но было милосердным - потому что карало не многих (поскольку его боялись)... Конечно суд Линча, высшая мера рабоче-крестьянской гуманности или что-то подобное... А как Вы себе иначе представляете у нас сейчас правосудие?»292.

Фильм Говорухина и такая реакция на него показывают, что в России в части общества складывается последовательная концепция борьбы на уничтожение, основанная на социальном расизме - представлении о противнике как не относящемся к человеческому роду. Удивляет, что она находится уже в весьма зрелом состоянии, и Говорухин, держа нос по ветру, точно ответил на запрос рынка. Дал эстетическое подкрепление идеологической концепции. Думаю, дело именно в рынке, на Азефа Говорухин не похож (хотя и тот не бесплатно работал).

Отметая саму мысль, что с «нелюдями» можно бороться правовыми методами, мои оппоненты даже с какой-то жалостью говорят о нелепости моих аргументов. Какая там состязательность сторон, какие адвокаты! Зачем изнасилованной девушке что-то доказывать («Да что ж она, Перри Мейсон, что ли?»)! Главное - ясно осознавать правду. Эта установка, видимо, укоренилась в мышлении и часто повторяется. Люди как будто утратили способность ставить себя на место других. Они, посмотрев фильм, чудесным образом, благодаря магии кино, оказались свидетелями преступления трех парней. Они видели все! И они возмущаются следователем, который «не осознает правды» и требует доказательств. Представить себя на месте человека, который не видел преступления, они не в состоянии. Когда я на это указываю, мне говорят, что я - пособник преступников (как и следователь). Это тяжелый случай. Ведь если бы Говорухин снял фильм о том, как хитрая бабенка с целью шантажа обвиняет парня в том, что он ее изнасиловал, и того сажают в тюрьму (довольно обычное дело), то они бы, наверное, так же возмущались и бабенкой, и следователем.

И еще одно методическое замечание. У моих критиков (и, похоже, вообще у большой части зрителей) происходит такой разрыв в мышлении: они переносят идеологическую и даже философскую, общественную концепцию Говорухина на отдельную личность. Мне так и пишут: «А вот доведись до Вас…». Это неверный ход. Если бы на Льва Толстого напал грабитель, он бы, скорее всего, не постеснялся стукнуть его чем-то тяжелым – оставаясь философом ненасилия. Как поведет себя та или иная личность, когда происходит трагедия, вопрос особый и из философии не вытекает. Это все равно как спрашивать человека, будет ли он есть человечину в случае крайнего голода. Пока ты сыт, этот вопрос не имеет смысла. Фильм и наш спор – о философии, об установках, о том, куда нам толкать телегу нашего общества. Так это мои критики и поняли – и в то же время такие сбои: «А разве Вы бы не достали 5 тыс. долларов на винтовку?».

Мысль третья. Она в том, что никакого правового государства в России нет, что у нас уже идет полномасштабная война, а своими рассуждениями я лишь подрываю мораль бойцов. «Правовое государство в России было расстреляно из танковых пушек.., Россия погрузилась в воровской беспредел» и т.д.

На мой взгляд, в этом видна утрата способности измерять явления. Легко используя метафору «беспредела», люди сами себя уверяют, что утрата права в России является абсолютной, а потому и нет никакого смысла пытаться сохранить и укрепить те остатки государственности, которые у нас еще сохранились. Мол, хуже уже не будет.

У этих людей просто воображения недостает, чтобы представить себе что-то более страшное, чем жизнь в России. Отсюда и тоталитаризм их мышления (он, между прочим, по типу своему схож с тоталитаризмом мышления демократов в 1991 г.: «Так жить нельзя!», «Иного не дано!» и т.д.). Но давайте привлечем здравый смысл. Как это «беспредел»? Да, государство подорвано, множество преступлений не раскрывается, но нелепо говорить, что хуже и быть не может. Вы же сами пишете, что в Чечне было то-то и то-то - отнимали дома, убивали среди бела дня, запросто похищали людей. Разве это не хуже? В 1999 г. в России совершено 1,8 млн. тяжких и особо тяжких преступлений. Установлено 1,5 млн. преступников (между прочим, среди них 945 тыс. безработных - не одни лишь богатые). За 9 тысяч изнасилований и покушений на изнасилование в тюрьму отправили 7,2 преступников.

Да, страшная картина. Но она может быть несравненно страшнее - как в той же Бразилии. Да, расстреляли Дом Советов из танков, погибли люди, забывать нельзя. Но когда в Колумбии лет шесть назад радикальное левое движение пошло на соглашение, приняло участие в парламентских выборах и выдвинуло своих кандидатов во всех округах, то «эскадроны смерти» убили всех до одного кандидатов. Всех до одного! Так что есть места менее правовые, чем в России. Значит, не беспредел, нечего словами кидаться.

«Русская кровь рекой потекла еще со времен Мишки меченого и не прекращает литься и по сей день», - пишет в газете читатель. А потому «тысячу раз прав С.Говорухин» - надо, надо вершить самосуд. Опять метафоры и опять нет меры. Раз кровь течет рекой - какая, мол, разница. Ведром больше, ведром меньше. Мне кажется, тут-то и есть «беспредел» в мышлении, симметричный мышлению «нелюдей». Слишком смело распоряжаются наши борцы чужой кровью (даже если лично они, возможно, герои).

Мне и кровь ларечников хотелось бы сохранить, но не буду уж раздражать моих оппонентов. Давайте говорить только о крови честных тружеников. Я в статье сделал четкое утверждение: слом нынешнего неустойчивого равновесия, отказ от укрепления нынешней пусть плохой, но еще живой правовой системы ударит по честным людям несравненно сильнее, чем по «нелюдям». Настаиваю на этом тезисе. Никто из моих критиков ни словом о нем не обмолвился. Они считают его неверным? Да нет, они считают, что на фоне и так уже текущих рек крови добавочные жертвы «честных» несущественны. Зато какая радость, если парочка самосудов удастся! «Надо будить в человеке чувство собственного достоинства». В чем же достоинство?

Фильм Говорухина - типичный голливудский фильм (и там главная тема примерно половины фильмов - месть). В нем достоинство подменяется правом сильного. Три подонка изнасиловали девушку, ибо считали, что они - сильнее. Ан нет! Дед оказался сильнее, он купил винтовку и расстрелял подонков. К. пишет о нелюдях, что герой Говорухина восстал, «и все их всесилие рухнуло в момент». Это Говорухин так приятно нам дело представил, в жизни кончается по-другому (да и в фильме, если продолжить, такой идиллией кончиться не может).

Говорухин для простоты убрал из картины одну фундаментальную вещь, которая всегда присутствует в таких драмах как общественных явлениях. Она в том, что при этой праведной мести почему-то всегда приходится погубить и кого-то невинного. Убивал Раскольников старуху-процентщицу - подвернулась под топор безобидная Лизавета. Бросали народовольцы бомбу в царя - заодно взорвали мальчика из лавки. Когда латиноамериканские писатели описывают своих самоотверженных товарищей, которые ценой своей жизни уничтожают кровавого палача, то почему-то тут же гибнет то мальчишка-чистильщик, то старик-нищий. И в этом у них - главная трагедия. У Говорухина этим и не пахнет. А взял бы он и для реализма поставил за машину, которую взорвал зажигательной пулей его герой, незамеченного им ребенка. Пусть бы показал, как бежит этот охваченный пламенем ребенок. Тогда выше был бы накал «человеческого достоинства» героя-пенсионера.

В фильме Говорухина сильная личность наказывает за изнасилование. Это - обычный прием таких фильмов, связанные с таким насилием эмоции безотказны. Судя по всему, этот старик, если бы у него вытащили кошелек, расстреливать вора не стал бы - он не сквалыга. А для другого кошелек дороже невинности внучки. Где граница разрешенного? В «Дуэли» мой критик прямо предлагает Говорухину снять еще несколько подобных фильмов, даже дает резюме сценариев. Вот сценарий № 2. «Суд присяжных в небольшом городе оправдывает группу безработных юношей, убивших и ограбивших владельца Мерседеса-600, т.к. у них не было выбора - либо голодная смерть, либо смерть того, кто лишил их возможности честно зарабатывать себе на пропитание». Так сказать, «Берегись автомобиля - 2000».

Можно, конечно, считать, что это пишет провокатор. Но ведь газета это печатает. Если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно. Не так это все примитивно.

Главный результат идеологической работы Говорухина и его сторонников - создание у наших терпящих социальное бедствие людей приятной иллюзии, будто у них всегда есть простой и безотказный выход - индивидуальный террор. Это - утешение сродни вере в награду на небесах. Это и есть аутизм - подмена реалистичного мышления грезами. Раньше угнетенные люди придумывали себе легенды о благородных разбойниках, которые накажут «владельцев Мерседеса-600».

К чему подталкивает идея индивидуальной мести (даже не террора, а всего лишь мести), которую вбросил в сознание фильм Говорухина, как идея общественная? Как идея, направляющая мысли зрителя в определенное русло. К тому, что усилия в организации людей для общего сопротивления не нужны и невозможны. Ни в фильме, ни в письмах моих критиков нет даже и намека на то, чтобы помогать другому, хотя бы мстить за другого. Уже это было бы движением к организации, но этого нет. Последователи Говорухина как бы говорят: «Молодец, старик! И вы, другие старики, поступайте точно так же. Может, и еще кому-нибудь повезет, а мы вам будем аплодировать».

У меня была статья «Революция или гибель». О том, что разрушение общества у нас зашло так далеко, что без революции из кризиса выйти уже невозможно. Мои критики ее, похоже, читали, но не желают о ней говорить, поскольку я доказываю, что в современном обществе успешная революция может быть только ненасильственной, а потому более сложной. И такие успешные революции мы наблюдаем в мире - хотя бы палестинскую интифаду или ликвидацию апартеида в ЮАР. Но об этом и слышать не хотят, потому что ненасильственная революция - для «козлов», а не для героев. «Никакие передышки, примирения, пространственные или прочие уступки здесь невозможны», - пишет К. Полезно было бы ему «Детскую болезнь левизны в коммунизме» почитать - сильное средство против аутизма.

В конце XIX века появились в России интеллигенты с горящими сердцами, которые решили жить «по Говорухину» - судить и карать нелюдей. Ответ был симметричным, и пошло-поехало. Возникла культура «справедливого» террора, который смогли утопить в его собственной крови лишь в 1937 г. Но даром он не прошел - на образе той крови вскормили перестройку, и опять с обеих сторон идут беззаветные герои раскрутить старое колесо. И ведь как все благородно звучит. Правда! Достоинство! Антисистема!

Скажут, что таких людей еще немного. А зачем их надо много? Дом и от одной спички загорается. А Говорухин даже в президенты выбирался. Худо-бедно, а несколько сот тысяч голосов набрал. Куда больше.
^

§ 8. Страх голода в манипуляции сознанием


Наше народное сознание хранит память о тяжелых временах, мы знаем облик Голода. Когда в школе мы читаем Некрасова:

^ В мире есть царь, этот царь беспощаден,

Голод названье ему,

то это для нас - не пустой звук. Это трогает потаенные струны нашей души. На этих струнах полюбили играть и политики.

Когда ломали нашу «империю зла», большие усилия приложили идеологи, чтобы в нашем сознании сложилось убеждение, будто мы плохо питаемся. На деле-то как раз в СССР, при всей тупости его распределительной системы, полноценное и сбалансированное питание было обеспечено всему населению, всем социальным группам. У каждого ребенка на столе было масло и полная сахарница. Имея 6% населения Земли, СССР производил 16% (по другим данным 13) продовольствия, и против этого никакая ложь Шмелева силы не имеет. Да, улучшали рацион импортом, из 75 кг потребляемого на душу мяса импортировали 2 кг (зато экспортировали 10 кг рыбы). Это прекрасно известно специалистам, но их тогда попросили помолчать. А мы поверили пропаганде.

Молока и молочных пpодуктов в СССР в сpеднем потpебляли 341 кг в год на человека (в США - 260), но пpи опpосах 44% жителей СССР ответили, что потpебляют молока недостаточно. И самый кpасноpечивый случай - сахаp. Его потpебление составляло в СССР 47,2 кг в год на человека - свыше оптимальных медицинских ноpм (в США - 28 кг), но 52% опpошенных считали, что едят слишком мало сахаpа (а в Гpузии недовольных было даже 67%). «Общественное мнение» никак не отpажало pеальности, а было создано идеологами через манипуляцию сознанием.

Тема голода активно использовалась политиками и перед выборами 1995 г. Тогда устроили мощную атаку на психику избирателей: если выберете не того, кого следует - будет дефицит и очереди за хлебом. Вскоре сельское хозяйство России было подорвано настолько, что производство пищи упало до критической черты. Половина продуктов питания ввозится сегодня из-за рубежа, страна утратила продовольственную безопасность. Теперь уже шантаж голодом приобрел реальные основания: захотите сменить политический курс, Запад вас накажет голодом, запретит поставки продуктов.

Итак, от проблемы пищи и голода нам никуда не уйти. Манипуляция здесь облегчена тем, что образ голода вызывает страх. Но страх - всегда плохой советчик. Если же взглянуть на дело трезво, то окажется, что голод как социальное явление возникает лишь в классовом обществе.

Существуют два типа обществ. Один тип строится в соответствии с метафорой семьи. Другое общество («западное») строится по метафоре рынка, на котором все свободны и живут эквивалентным обменом. Это само по себе ни хорошо, ни плохо, не будем давать оценок и спорить об идеалах и вкусах. Сегодня сильная и энергичная часть наших сограждан стремится превратить общество-семью в общество-рынок. Какой стороной при этом обернется к нам Царь-голод?

Передо мной случайно сошлись на столе две книги. В одной сценарий фильма С.Говорухина «Россия, которую мы потеряли», в другой статья Льва Толстого «О голоде».

Сценарий С.Говорухина, вроде бы направленный на добивание СССР, на деле «работает» именно против России как цивилизации с сильными общинными чертами. Смотрите, какую Россию мы потеряли: «икра - 3 руб. 40 коп. фунт, водка - 13 руб. ведро. Слесарь получал 74 руб. в месяц, профессиональный рабочий - 344 руб.». Мол, даже слесарь (это что-то вроде рабочего-любителя, непрофессионала?) мог в месяц пять ведер водки выпить и кило икры съесть. Для тонкого интеллигента - вещи деликатнее. Вот витрина Елисеевского магазина: «Жирные остендские устрицы, фигурно разложенные на слое снега, огромные красные омары и лангусты».

Какой же вывод делает сценарист из списка цен и доходов? Что Россия в целом была благополучным обществом, а втянувшиеся в революцию рабочие, которые на свою зарплату могли зажраться (мясо - 15 коп. фунт), просто взбесились с жиру.

Взвесим реальность более верными гирями. Мясо было по 15 коп., но 40% призывников впервые пробовали мясо в армии - почему бы это? Хлеб - по 3 коп. фунт. Почему же, как писал Л.Толстой, в России именно в те времена голод наступает не когда хлеб не уродился, а когда не уродилась лебеда? Вот, объехал Толстой четыре черноземных уезда Тульской губернии, обошел почти все дворы:

«Употребляемый почти всеми хлеб с лебедой, - с 1/3 и у некоторых с 1/2 лебеды, - хлеб черный, чернильной черноты, тяжелый и горький; хлеб этот едят все, - и дети, и беременные, и кормящие женщины, и больные... Чем дальше в глубь Богородицкого уезда и ближе к Ефремовскому, тем положение хуже и хуже... Хлеб почти у всех с лебедой. Лебеда здесь невызревшая, зеленая. Того белого ядрышка, которое обыкновенно бывает в ней, нет совсем, и потому она несъедобна. Хлеб с лебедой нельзя есть один. Если наесться натощак одного хлеба, то вырвет. От кваса же, сделанного на муке с лебедой, люди шалеют. Здесь бедные дворы доедали уже последнее в сентябре. Но и это не худшие деревни. Вот большая деревня Ефремовского уезда. Из 70-ти дворов есть 10, которые кормятся еще своим».

Каков же главный вывод Толстого? В том, что причина - неправильное устройство жизни. «Всегда и в урожайные годы бабы ходили и ходят по лесам украдкой, под угрозами побоев или острога, таскать топливо, чтобы согреть своих холодных детей, и собирали и собирают от бедняков кусочки, чтобы прокормить своих заброшенных, умирающих без пищи детей. Всегда это было! И причиной этого не один нынешний неурожайный год, только нынешний год все это ярче выступает перед нами, как старая картина, покрытая лаком. Мы среди этого живем!».

Вот именно отсюда жирные остендские устрицы, и в этом - червоточина той больной России, о которой мечтает С.Говорухин. И Толстой, как зеркало русской революции, так прямо и сказал: «Народ голоден оттого, что мы слишком сыты». К этому привел Россию первый большой глоток западного капитализма. То же самое мы видим и в других цивилизациях. Индия до англичан не ведала голода. Ацтеки в XV веке питались лучше, чем средний мексиканец сегодня. Хозяйство, которое ведется для потребления, а не для извлечения дохода, в принципе голода не допускает.

Толстой же и объясняет, почему русским нельзя жить, высасывая соки из большинства народа: «Нам, русским, это должно быть особенно понятно. Могут не видеть этого промышленные, торговые народы, кормящиеся колониями, как англичане. Благосостояние богатых классов таких народов не находится в прямой зависимости от положения их рабочих. Но наша связь с народом так непосредственна, так очевидно то, что наше богатство обусловливается его бедностью, или его бедность нашим богатством, что нам нельзя не видеть, отчего он беден и голоден».

Можем сделать первый вывод. В обществах, основанных по принципу семьи, каждый имеет право на пищу. Само собой, эта семья может быть и тиранической, и тоталитарной, живущей по принципу «один за всех, все за одного» (это и есть чистая формула тоталитаризма). Мы сейчас говорим только о голоде.

В самом чистом виде это отражено в первобытных обществах. В 1966 г. в США вышел большой труд антрополога Сервиса «Охотники» - об изучении оставшихся на Земле «примитивных», живущих общинами племен и народов. Особое место в нем занимает тема пищи и голода. Как-то ученый получил от эскимоса кусок мяса и поблагодарил его. Охотник огорчился, а старик-эскимос объяснил: «Нельзя благодарить за мясо. Каждый имеет право получить кусок». Сервис пишет, что в общинах нельзя и даже неприлично благодарить за пищу - этим ты как бы допускаешь саму возможность не поделиться куском, что нелепо и противно. Этнографы подчеркивают, что в общине право на пищу - это абсолютное (естественное) право. Поэтому голод в ней возможен лишь как следствие природной или политической катастрофы - засуха, война, «великие переломы».

Но не только в «примитивных» общинах, но и в обществах, не пошедших по пути «рынка», голод был исключен как социальное явление. Смешно думать, что «уравниловка» - порож­де­ние последних 75 лет или даже Российской импе­рии. Напротив, эта империя потому и собралась в Евразии, что здесь сформировались народы со сходным мироощущением. Вспомним итальянского купца Марко Поло, который почти всю жизнь прожил и про­путешествовал в созданной при Чингис-хане империи (в том числе и в России). Что же поразило его, «европейца-рыночника»? Почи­та­ем сегодня эти свидетельства середины XIII века:

«Когда великий го­су­дарь знает, что хлеба много и он дешев, то приказывает накупить его многое множество и ссы­пать в большую житницу; чтобы хлеб не испортился года три-че­ты­ре, приказывает его хорошенько беречь. Собирает он всякий хлеб: и пшеницу, и ячмень, и просо, и рис, и черное просо, и всякий дру­гой хлеб; все это собирает во мно­же­стве. Случится недостача хле­ба, и поднимется он в цене, тогда великий государь выпускает свой хлеб вот так: если мера пшеницы продается за бизант, за ту же це­ну он дает четыре. Хлеба вы­пу­скает столько, что всем хватает, всякому он дается и у всякого его вдоволь. Так-то великий государь заботится, чтобы народ его дорого за хлеб не платил; и делается это всюду, где он цар­ст­вует».

Когда мы читали Марко Поло в детстве, на такие главы не об­­ращали внимание - этот образ действий го­су­дар­ства казался нам естественным. Ну подумайте сами, что, если бы Сталин в годы вой­­ны вместо карточной системы устроил бы, как сегодня, ли­бе­ра­лизацию цен?

Что же произошло при возникновении общества-рынка («Запада»). Самое главное, что человек перестал быть членом общины, а стал индивидуумом. Одновременно он - товар на рынке и имеет цену, в зависимости от спроса и предложения. Это значит, что человек сам по себе не имеет права на жизнь, это право ему дает или не дает рынок. Было бы труднее манипулировать нашим сознанием, если бы все прочитали роман Кнута Гамсуна «Голод». В зажиточном Осло в начале ХХ века молодой писатель был одной ногой в могиле от голода - уже и волосы выпали. Ему не только никто не подумал помочь - он сам не мог заставить себя украсть булку или пирожок, хотя это было не трудно. Святость частной собственности и отсутствие права на жизнь были вбиты ему в подсознание так же, как святость его личных прав гражданина.

Философскую подкладку под отрицанием ра­венства и права на хлеб дал социал-дарвинизм - учение, переносящее биологический принцип борьбы за существование в об­щество людей. Г.Спенсер писал: «Бед­ность бездарных, несчастья, обрушивающиеся на неблагора­зум­ных, го­лод, изнуряющий бездельников, и то, что сильные оттесня­ют сла­­­бых, оставляя многих «на мели и в нищете» - все это воля му­дрого и всеблагого провидения». Слышите, доценты с канди­да­тами, в чем причина вашей нынешней бедности? А думали, небось, что «ры­­нок востребует ваш талант» и накажет нера­ди­вого сантехника?

Установление рыночной экономики впервые в истории породило государство, которое сознательно сделало голод средством политического господства. Когда в Англии готовились новые Законы о бедных, философ и политик лорд Таунсенд писал: «Голод приручит самого свирепого зверя, обучит самых порочных людей хорошим манерам и послушанию. Вообще, только голод может уязвить бедных так, чтобы заставить их работать. Законы установили, что надо заставлять их работать. Но закон, устанавливаемый силой, вызывает беспорядки и насилие. В то время как сила порождает злую волю и никогда не побуждает к хорошему или приемлемому услужению, голод - это не только средство мирного, неслышного и непрерывного давления, но также и самый естественный побудитель к труду и старательности. Раба следует заставлять работать силой, но свободного человека надо предоставлять его собственному решению».

Сегодня, через двести лет после Мальтуса, ничего не изменилось, на тех же принципах строится Новый мировой порядок. Недавно даже вышла подготовленная экспертами ООН научная моногpафия - «Политэкономия голода». В ней холодным языком сфоpмулиpованы законы, о котоpых наш востоpженный рыночник пpедпочитает не вспоминать. Но пусть вслушается хотя бы тот, кто чувствует свою ответственность за пpопитание собственных детей: «Способность человека иметь в своем pаспоpяжении пpодовольствие зависит от отношений в обществе... Голод может быть вызван не отсутствием пpодовольствия, а отсутствием дохода и покупательной способности, поскольку в pыночной экономике лишь доход дает пpаво на получение пpодовольствия... Вывоз пpодовольствия из поpаженных голодом pайонов - «естественная» хаpактеpистика pынка, котоpый пpизнает экономические пpава, а не нужды.» Да мы это и на своей шкуре начинаем чувствовать.

Совсем недавно в Бангла Деш, «вошедшей в рынок», после наводнения умерло от голода около 200 тысяч человек. Между тем в стране имелись избыточные запасы пропитания. Просто владельцы держали продукты на складах, взвинчивая цены. Они целиком следовали логике рынка.

Да что Бангла Деш. Как обстоят дела в Бpазилии, кpупнейшем экспоpтеpе пpодовольствия? Ее ведь нам предлагают за недосягаемый идеал. 40% населения (60 млн. человек) получают всего 7% национального дохода. Постоянное недоедание и остpая нехватка в пище белка и витаминов пpиводит к pазpушению иммунной системы и тяжелым физиологическим наpушениям. Это похоже на СПИД, и люди умиpают от малейшей инфекции. В pезолюции конфеpенции по пpоблемам питания сказано: «более 40% детей, котоpые pождаются в Бpазилии, будут физически и умственно недоpазвитыми к моменту достижения зpелого возpаста».

Очень большая часть нашей интеллигенции, а за ней, не подумав, и все остальные, проклинала советскую уравниловку - кусок хлеба каждому. Было противно «равенство в бедности», когда по негласному закону в каждой столовой было особое блюдо. Манная каша на молоке со сливочным маслом по цене 10 коп (при реальной стоимости около 35 коп). Это было блюдо для тех, кто не дотянул до получки. Он его получал не как благотворительность и не должен был никого благодарить. И это - старый русский порядок. Гиляровский подробно описывает, как на московских рынках раз в день варили обрезки мяса и требуху и продавали по полкопейки миску - сколько съешь. Не нужна нам была занудливая Армия спасения с ее бесплатным супом для отверженных.

Сегодня мы отдали все бразды правления в России энтузиастам Запада и смотрим, что у них получается. Но смотреть мы обязаны в оба, слышать даже слабые стоны. Каждый должен знать информацию из доклада правительства: в России сложилась устойчивая группа людей в количестве 9-11 миллионов человек, которая имеет уровень питания ниже физиологического минимума. Это значит, что все время 9-11 миллионов наших сограждан постепенно умирают от недоедания. Умрут одни, на этот уровень опускаются другие.

И не надо верить тем политикам, которые притворяются наивными: «Кто умирает с голоду? Покажите нам трупы!». Такой голод, от которого падают на улице, бывает лишь при катастрофах. Голодная смерть приходит к ослабленному человеку в виде гриппа, пневмонии, другой безобидной инфекции, которую легко перенесет человек с хорошим питанием.
1   ...   57   58   59   60   61   62   63   64   ...   84

Похожие:

С. Г. Кара-Мурза \"Манипуляция сознанием\" iconС. Кара-Мурза. Манипуляция сознанием
Но вирус остался в ее организме, болезнь нашла новые уязвимые точки, кризис оказался гораздо тяжелее. Зашаталась и стала рассыпаться...

С. Г. Кара-Мурза \"Манипуляция сознанием\" iconС. Кара-Мурза. Манипуляция сознанием
Но вирус остался в ее организме, болезнь нашла новые уязвимые точки, кризис оказался гораздо тяжелее. Зашаталась и стала рассыпаться...

С. Г. Кара-Мурза \"Манипуляция сознанием\" iconС. Кара-Мурза. Манипуляция сознанием
Но вирус остался в ее организме, болезнь нашла новые уязвимые точки, кризис оказался гораздо тяжелее. Зашаталась и стала рассыпаться...

С. Г. Кара-Мурза \"Манипуляция сознанием\" iconС. Кара-Мурза, А. Александров, М. Мурашкин, С. Телегин
Сергей Георгиевич Кара-Мурза, Александр Александрович Александров, Михаил Алексеевич Мурашкин, Сергей Анатольевич Телегин. На пороге...

С. Г. Кара-Мурза \"Манипуляция сознанием\" iconᄉС. Г. Кара-Мурза. Манипуляция сознаниемᄃ
Но вирус остался в ее организме, болезнь нашла новые уязвимые точки, кризис оказался гораздо тяжелее. Зашаталась и стала рассыпаться...

С. Г. Кара-Мурза \"Манипуляция сознанием\" iconМанипуляция сознанием 2 2 0 0 9 Манипуляция подчиняет и омертвляет душу, это антихристиан
Не будем возноситься так высоко, рациональный подход и даже просто здравый смысл ведут к выводу, что для России переход к манипуляции...

С. Г. Кара-Мурза \"Манипуляция сознанием\" iconМанипуляция сознанием 2 Манипуляция подчиняет и омертвляет душу, это антихристиан
Не будем возноситься так высоко, рациональный подход и даже просто здравый смысл ведут к выводу, что для России переход к манипуляции...

С. Г. Кара-Мурза \"Манипуляция сознанием\" iconСергей Георгиевич Кара‑Мурза Потерянный разум
Потом эта книга переиздавалась, поменьше в ней стало эмоций, побольше размышлений, но главного изменять не пришлось. И в Курган‑Тюбе,...

С. Г. Кара-Мурза \"Манипуляция сознанием\" iconТеория беременности: наука или религия?
Беременность – это лженаука. Ее целью является вовсе не установление научной истины. Это манипуляция сознанием для достижения личных...

С. Г. Кара-Мурза \"Манипуляция сознанием\" iconРайнер Пацлаф Застывший взгляд Райнер Пацлаф Застывший взгляд Физиологическое...
Свободной вальдорфской школы в Уландсхёэ (Штутгарт). Доцент постоянного семинара по вальдорфской педагогике в Штутгарте. Автор книг...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов