Введение в языковедение




НазваниеВведение в языковедение
страница19/82
Дата публикации30.06.2013
Размер7.3 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Биология > Документы
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   82
^

§ 21. ТЕРМИНОЛОГИЯ



Термины1 - это слова специальные, ограниченные своим особым назначением; слова, стремящиеся быть однозначными как точное выражение понятий и называние вещей. Это необходимо в науке, технике, политике и дипломатии.

Термины существуют не просто в языке, а в составе определен­ной терминологии. Если в общем языке (вне данной терми­нологии) слово может быть многозначным, то, попадая в опреде­ленную терминологию, оно приобретает однозначность (см. выше пример со словом операция). Термин не нуждается в контексте, как обычное слово, так он 1) член определенной терминологии, что и выступает вместо контекста, 2) может употребляться изолированно, например, в текстах реестров или заказов в технике, 3) для чего и должен быть однозначным не вообще в языке, а в пределах данной терминологии2. Это не означает того, что употребление терминов никогда не может быть связано с экспрессией, но такое их употребление не имеет отношения к сущности терминологии, а проявляется в тех случаях, где терминология использована для иных целей. То же самое относится и к стилистическому использованию терми­нологии, хотя сама по себе терминология стоит вне стилистики.

Один и тот же термин может входить в разные терминологии данного языка, что представляет собой межнаучную терминологи­ческую омонимию, например: реакция 1) в химии, 2) в физиологии, 3) в политике; редукция 1) в философии, 2) в юриспруденции, 3) в фонетике3; ассимиляция 1) в этнографии, 2) в фонетике4 и др.

Для лингвистов очень важно понимать, что термин речь, встречающийся в терминологии разных наук, не то же самое, - это типичный межнаучный омоним в 1) языковедении, 2) психологии, 3) физиологии, 4) медицине, не говоря уже о таких значениях, как “речь прокурора”, “речь ректора на торжественном акте”, “бессвяз­ная речь преступника”, “Я слышу речь не мальчика, но мужа” (Пушкин) и т.п.5.

Таким образом, терминология - это совокупность терминов данной отрасли производства, деятельности, знания, образующая особый сектор лексики, наиболее доступный сознательному регули­рованию и упорядочению.

Хорошие термины должны быть “отграничены” от полисе­мии, от экспрессивности и тем самым от обычных нетерминоло­гических слов, которые как раз по преимуществу многозначны и экспрессивны.

Однако нельзя думать, что между терминологией и нетермино­логией существует непроходимая пропасть, что термины состоят из иных звуков и не подчиняются грамматическим законам данного языка. Если бы это было так, то терминология не принадлежала данному языку и вообще представляла бы собой другой язык. На самом деле это не так. Откуда бы термины ни черпались и какими бы особенностями (фонетическими, грамматическими) ни отлича­лись, они включаются в словарный состав данного языка и подчи­няются его фонетическому и грамматическому строю.

Между терминами и не терминами происходит постоянный обмен: слова общего языка, утрачивая некоторые свои свойства, становятся терминами (не переставая быть фактами общего язы­ка: сапожок в сеялке, мушка на стволе ружья, лебедка в порту или такие технические термины, происходящие из названий частей тела, как плечо, колено, лапа, палец, шейка, щека, хобот, клыки т. п.), и, наоборот, термины входят в общий язык(чуять, следить, травить - из охотничьей терминологии; приземлиться -из авиационной; под­рессоривать, спустить на тормозах, закрыть поддувало - из транспортной технической терминологии; термины даже могут ста­новиться особыми идиоматическими выражениями1: отутюжить - из терминологии портных; разделать под орех, ни сучка ни задоринки - из столярной терминологии; пасовать - из терминологии картежников и т. п.)'.

Среди терминов бывают слова, существующие только как тер­мины и в пределах одной терминологии (форсунка, вагранка, век­тор, резекция, увула, метатеза и т. п.); бывают и такие, которые существуют тоже только как термины, но участвуют в разных тер­минологиях (операция, ассимиляция, прогрессивный, регрессивный, протеза и т. п.); бывают (что чаще всего) и такие, которые употреб­ляются и как термины и как обычные нетерминологические слова, например, при различии прямого и переносного (метафорического) значения: мушка - “маленькая муха”, мушка - как термин стрел­кового дела (“держать мушку на нижней линии мишени”), мушка - как термин театральных парикмахеров и гримеров (“поставить мушку на левую щеку”); или же при условии менее и более специализиро­ванного значения: дорога - как слово общего языка и дорога - как термин инженерно-дорожного дела; земля - как общее слово и как термин геологии и т. п.

Когда слово становится термином, то его значение специа­лизируется и ограничиваете я. В зависимости от той или иной терминологии, куда попадает данное слово, получается новое значение и отсюда иные сочетания с окружающими словами (определениями, дополнениями, сказуемыми); так, ассимиляция в политике может быть “насильственная” и “естественная”, “ассими­ляцию проводят”, а в фонетике ассимиляция бывает “регрессивная” и “прогрессивная”, она “соблюдается” и т. п.

Так как терминология - это в идеале строгая и “умная”, т. е. опирающаяся на чисто интеллектуальные стороны слова, часть лек­сики, то экспрессия ей несвойственна1. Поэтому, например, такие слова-термины, как валик, сапожок, кулачок, язычок, мушка, дужка и т. п. (заключающие в себе уменьшительные суффиксы, помогаю­щие в общем языке создать экспрессивное слово), “отграничены” от уменьшительно-ласкательной экспрессии и от своих неуменьши­тельных (так как нет терминов сапог, кулак, язык, муха, дуга, а вал и валик не образуют той пары, которая есть в нос - носик, шар - шарик, сад - садик, кот - котик и т. п.).

В связи с этими изменениями значения слово, становясь тер­мином, обычно теряет свои прежние лексические связи с сино­нимами и антонимами, которые, как мы уже видели выше (см. § 16-17), давали объективный критерий к определению значе­ний слов.

Например, шестерня как бытовое слово - “шесть лошадей в одной упряжке” имеет дублет шестерка, но шестерня как техничес­кий термин этого синонима лишается; конус как термин геометрии никак не может иметь синонима сцепление, тогда как в автомобиль­ной терминологии устаревшее конус как раз и есть синоним для нового и более правильного термина сцепление (“выжать конус” - “выжать сцепление”).2

Жар в общем языке имеет антоним холод, но термин жар - “рас­каленные угли” в кузнечном деле никакого антонима не имеет.

Чтобы быть хорошим членом терминологии, термин должен быть удобным для образования производных терминов, создающих ра­циональную и осмысленную семью терминов.

Если основной термин - существительное, то от него просто произвести прилагательное, глагол, через прилагательное - новое существительное и т. д. Если же основной термин “имеет форму” прилагательного, то весь этот путь необходимых параллельных тер­минов сильно затруднен. Например, в русской грамматической тер­минологии такими “неудобными” исходными терминами являются: подлежащее, сказуемое, существительное, прилагательное, числитель­ное, запятая, а также составные термины с предложно-падежными конструкциями типа точка с запятой или неизменяемые слова типа тире. В самом деле, от термина сказуемое надо произвести сущест­вительное сказуемость (неудобное ввиду многозначности: сказуе­мость - несказуемость), от него - прилагательное сказуемостный и далее существительное сказуемостность, которое не менее понят­но, чем сказуемость, и непонятно, чем от последнего отличается по значению. С этой точки зрения совершенно, казалось бы, равно­ценные термины языкознание и языковедение все-таки неравноцен­ны; второй из них удобно окружен параллельными терминами: язы­коведческий, языковед, языковедные вопросы и т. п., тогда как пер­вый не имеет такого окружения.

Есть еще одно качество, существенное для терминов. Это их международность. Как раз в области политики, науки, техники обычнее всего осуществляются международные связи, и поэтому вопрос о взаимопонимании людей разных наций и языков здесь является очень важным. Не говоря уже о международных съездах и конференциях, можно ограничиться хотя бы вопросом о чтении специальной литературы; общность терминологии, даже и при раз­ном фонетическом и грамматическом оформлении терминов в каж­дом отдельном языке, дает предпосылку понимания сути дела при чтении книги по данной специальности, хотя бы и написанной на неизвестном для читателя языке.

Откуда же берет язык термины? Пути здесь разные.

Первый путь - это употребление в качестве термина своего слова общенародного языка. Положительная сторона здесь в том, что свой словарный состав сохраняется, язык не засоряется иноя­зычными словами и “слово”, взятое в качестве термина, считается в общем понятным любому говорящему на данном языке.

Однако все это не совсем правильно. Прежде всего слово как термин имеет иное значение, метафорическое, а иной раз и метони­мическое, что еще труднее разгадать, исходя из основного и прямо­го значения. Так что, понимая значение обычного слова, не всегда легко понять значение термина: например, кап (известно как зву­коподражательное: кап-кап) - “наплыв на стволе дерева, в частнос­ти карельской березы, из чего делают портсигары и другие изде­лия”; плёс - “открытое водное пространство”, как термин рыбного дела - “хвост сома”; цветок как охотничий термин - “хвост зай­ца”; соколок - уменьшительное от сокол, а как собаководческий термин - “выдающаяся часть грудной клетки”; скамья - “лавка”, у собаководов - “спина борзой” и т. п.

Возможность достаточного контекста1 (“хорошо выступающий соколок выжловки” и т. п.) спасает эти термины от неправильного понимания (соколок - “вид птицы” и т. п.), но не всегда приводит к правильному пониманию термина.

Во избежание этих неясностей терминология часто “отграничи­вает” термины от обычных слов фонетически или грамматически. Так, в отличие от обычного слова искра в технике употребляется искра, так как для искры свойственно “возгораться в пламя” (А. И. Одоевский) (в прямом и переносном значениях этого слова), “искры гаснут на лету” (Я.П. Полонский), но искра не “гаснет на лету” и из нее ни в коем случае не “возгорается пламя”. В этом случае использован акцентный дублет (т. е. то же слово с другим ударением) из южновеликорусских говоров (ср. злоба, свекла2), но это никак нельзя рассматривать просто как диалектизм, техни­ческое просторечие - нет, это стремление “отграничить” термин от слова в его обычном и привычном значении.

Другая возможность “отграничения” термина - морфологи­ческая. Так, обычное слово лоб склоняется с “беглой гласной”: лба, лбу и т. д., тогда как термин теннисной игры лоб - “удар, перебра­сывающий мяч через голову противника”, склоняется без измене­ния звукового состава корня: лоб, лоба, лобу.

В словообразовании производных терминов также может воз­никать различие терминов и не терминов; так, от слова шапка при­лагательное будет шапочный (“прийти к шапочному разбору”), а от полиграфического термина шапка (“общий заголовок для несколь­ких заметок в газете”) - прилагательное-термин шапковый (ср. “шапковая верстка газеты”).

Указанных трудностей избегают термины, являющиеся заим­ствованными чужими словами. Они входят в язык как кличка, этикетка, почти как собственные имена (комбайн, контейнер, буль­дозер и др.). Как названия вещей и явлений (фен, преамбула, эмбарго и т. п.) они при изолированном употреблении чисто но­минативны и получают семасиологическую функцию только после образования производных терминов, когда общность понятия вы­ступает как связующее разные номинации различных слов. Та­кие заимствованные термины - чужеязычные слова не смешива­ются с обычными словами; они отдельны, однозначны, стоят вне экспресии. И таких случаев много в любой терминологии. Выбор языка-источника этих терминов обусловлен реальной историчес­кой практикой, поэтому здесь очень ясно можно показать связь народов и наций и характер их культурного взаимодействия. В русском языке коневодческая терминология по преимуществу со­стоит из тюркских слов, благодаря общению с татарами (лошадь, табун, аргамак, аркан, буланый, каурый, чалый, игреневый и т.п.); морская - область голландизмов (бугшприт, фок, грот, ют, бак и т. п.); кулинария и театр, а также в более позднее время электро­техника и авиация - французские термины (меню, ресторан, буль­он, рагу, консоме, крем; партер, бенуар, бельэтаж, рампа, ант­ракт, афиша, дебют, па, ритурнель; пассатижи, монтер, шасси, фюзеляж, планер и т. п.); спортивные - английские (спорт, старт, финиш, чемпион, футбол, теннис, тайм, сеттер, пойнтеру, т. п.).

Недостатки заимствованных слов из отдельных языков заклю­чаются в том, что свой язык засоряется случайным чужеязычием, что отражается, прежде всего, на пестроте самой терминологии и на разрыве международных связей, так как разные народы могут за­имствовать терминологию той же области из различных языков. Так, в русском языке название мастера горного дела штейгер взято из немецкого (буквально “подъемщик”, от steigen - “поднимать”, чего русское штейгер никак не выражает); во французском эта долж­ность называется maître-mineur, т. е. “мастер-шахтер”, а в англий­ском head miner - “главный шахтер” (head английском - “голова, глава” и по конверсии “главный”). Еще интереснее случай с назва­нием той специальности, в ведении которой сосредоточена “стриж­ка, бритье, завивка”: в русском языке испорченное немецкое слово парикмахер, в немецком должно было бы быть Perückenmacher, т. е. “делатель париков” (от Perücke - “парик” и machen - “делать”), но немцы эту специальность называют Friseur (от французского friser - “завивать”), однако французы так ее не называют, а именуют coiffeur (буквально “причесыватель”, от coiffer - “причесывать”) таким образом, русские называют по-немецки, немцы - по-фран­цузски, а французы - по-своему, но не тем словом, что немцы. Эти примеры показывают, что ни систематичности, ни междуна­родности терминологии при случайных, хотя исторически и оправ­данных, заимствованиях терминов не получается. Кроме того, при устном бытовом усвоении терминов (что особенно часто встречается в области ремесленной техники благодаря непосредственному обще­нию ремесленников разных наций и языков) возникают искаже­ния слов на почве народной этимологии1.

Очень характерны в этом отношении русские столярные тер­мины, во многом заимствованные от немецких ремесленников, но сильно русифицированные: верстак (из Werkstatt) по созвучию с верстать, струбцинка (из Schraubzwinge) по созвучию, а рас­труб, напильник (из Nadfil2) по созвучию с пилить и т. п.

Случайность заимствования из отдельных языков можно про­иллюстрировать следующим примером. Термин комбайн восходит к английскому combine [kеmbáin] - субстантивированному3 глаголу to combine - “объединяться”, “комбинировать”, “сочетать”4, а в ка­честве существительного - “трест”, “синдикат”, “комбинат”, “союз”; благодаря “английской окраске” этот термин оторван от этимологи­чески однокорневых с ним слов (из латинского и французского языков): комбинация, комбинировать, комбинатор, комбинезон и т. п. Если бы в русском языке это название было получено от фран­цузов, такого разрыва не получилось бы, так как французский язык лучше сохранил соотношения латинских гласных, чем английский5.

Для образования терминов, кроме своеязычия и чужеязычия (в смысле заимствования из какого-нибудь отдельного живого язы­ка), существует, начиная с эпохи Возрождения, и третий путь - путь использования античного “ничейного” наследства, т. е. слов и словообразовательных моделей и элементов греческого и латин­ского языков.

Во-первых, в этих языках в античный период было создано много научных, технических и политических терминов (история, философия, пирамида, биссектриса, республика и т. п.); во-вторых, прямые значения греческих и латинских слов можно употреблять в переносных значениях как термины (греч. dekan - “десятник” и современный педагогический термин декан; лат. seminarium, множе­ственное число seminaria - “рассадник” и современные значения “духовная семинария”, “семинарий по истории русского языка” и т. п.); в-третьих, из древнегреческих и латинских корней и их сло­жения, префиксов и суффиксов можно в любом языке создавать бесчисленное количество искусственных терминов {термометр, пси­хология, интеллигенция, спектрограф, политеизм, монография и многие другие). Так как античное наследство существует в виде и слов, и их осмысленных словообразовательных элементов и никому уже давно не “принадлежит”, то использовать его могут все, т. е. любой народ, любая нация, приспособляя к внутренним законам своего языка, т. е. осваивая эти слова и словообразовательные комбинации по законам своей грамматики и фонетики.

Так, политический термин революция, принятый с одинаковым значением во всех новых языках, исходит от использования латин­ского глагола revolvo, revolvi, revoltum, revolvere со значением “воз­вращать назад”, “скатывать”, что в латинском понималось по пре­имуществу в материальном смысле движений. Однако revolutio мог­ло значить и “переворот”. Переносное значение слова революция переведено в социальный план - “переворот в общественно-поли­тических отношениях”, с новыми переносными значениями: “куль­турная революция”, “революция в тех или иных воззрениях” и т. п.

Общность лексического значения обеспечивает взаимопони­мание людей разных наций, употребляющих это слово, но каждый язык грамматически и фонетически осваивает такой термин по-своему. В русском языке термин революция относится к существи­тельным женского рода, 1-го склонения в особой разновидности, типа молния, с соответствующими формами множественного числа: революции, революций и т.д., с производными образованиями революционный, революционер, революционизировать и т.д.; фонетичес­ки русский термин характеризуется тем, что ц произносится твердо и после него на месте [и] звучит [ы], р произносится мягко, а безударные гласные подчиняются законам редукции1 русских глас­ных, т. е. (р’иэвл’ýцыj).

В немецком это слово относится к женскому роду не оконча­нием (которого там нет), а артиклем die Revolution, склоняется оно по законам немецкой грамматики, имеет форму множественного числа (die Revolutionen), и произносится мягко, о - как [о].

Во французском языке род обозначен артиклем la, слово это не склоняется и не имеет формы множественного числа, так как этого нет во французском грамматическом строе, а сочетается с разными предлогами и меняет артикль на les [lɛ] для выражения множественного числа; фонетически во французском языке вмес­то русского [ц] и немецкого [ц'] - [с'] (мягкое с), а на конце носовая гласная [ɔ], т. е. слово звучит как [revɔlys'jɔo]. В английском этот термин не склоняется и не принадлежит к грамматичес­кому роду, так как такой категории английская грамматика не зна­ет. Сопровождается безразличным к роду и числу артиклем the, но имеет особую форму множественного числа с аффиксом -s [-z]2, фонетически в английском термине ударение на слоге [-lu], а в соответствии с русским [ц], немецким [ц'], французским [с'] - в английском [ш]: [rɛvəlŭ∫n].

Из этого перечня видно, что русская форма революция наиболее близка к исходной латинской. Но это несущественно для главного, которое состоит в том, что 1) различия в грамматическом и фонети­ческом оформлении международных терминов обеспечивают их самобытность и системность в каждом языке, а 2) общность лексического значения и оформления основы (хотя бы и не полностью) дает возможность взаимопонимания пред­ставителей разных наций.

Благодаря указанным свойствам терминологию в любом язы­ке можно и должно упорядочивать, приводить в единство синони­мию, уточнять значения, унифицировать форму терминов.

Одно из основных требований в этой области было высказано Ф. Энгельсом:

“В органической химии значение какого-нибудь тела, а, сле­довательно, также и название его, не зависит уже просто от его состава, а обусловлено скорее его положением в том ряду, к кото­рому оно принадлежит. Поэтому, если мы находим, что какое-нибудь тело принадлежит к какому-нибудь подобному ряду, то его старое название становится препятствием для понимания и должно быть заменено названием, указывающим этот ряд (парафины и т. д.)”1.

На этом основании Н. В. Юшманов2 выводит такую формулу упорядоченного термина:
«Упорядоченная терминология должна дать двустороннее соответствие:

Зная термин, знаешь место в системе,

Зная место в системе, знаешь термин».
Благодаря тому, что античный терминологический фонд лишен всякой “национальной” окраски, а используется как ничейное и все­общее достояние культурного мира, - несущественно, состоят ли та­кого типа термины из одноязычных или разноязычных элементов.

Так, термин термометр составлен из двух греческих корней: therm-os -“теплый” и metr-оп- “мера”, через соединительную глас­ную. Эти элементы-корни могут и сами выступать как термины: термос”, метр. Эквивалент составлен из двух латинских элементов, причем первый взят в словоизменительной форме (не aequus - “рав­ный”, a aequi, т. е. род. п. “равного”, valens, valentis - “сильный”, “крепкий”, т. е. “сильный в равенстве”, “равносильный”); и здесь могут быть отдельные образования от каждой половины: экватор, эквилибристика и т. п. и валентность, валентный и пр.

Такие же термины, как терминология, социология, построены из смешанных латино-греческих элементов: лат. terminus -“граница”, societas - “общество” и греч. logos - “наука”; используются для создания терминов и арабские элементы3 как в чистом виде: алко­голь (арабск. al kuhl - “глазной порошок”), алканин - “вид краски в парфюмерии и индикатор при химических анализах” (от арабск. al kanna), алкил - “одновалентный остаток (радикал) какого-либо уг­леводорода (метил, этил и др.)” (от арабск. al kil), так и в комбина­ции с античными элементами, например: альдегид из al (cohol) (из арабск. al kuhl) + dehyd (rogenatum) (из de + hydro, греч. “вод-о” + genatum, лат. genus -“род”) - буквально “алкоголь, лишенный воды”.

Таким искусственным образом с приемами усечения слов и их сокращения могут строиться термины и из античных элементов например, философский термин солипсизм из латинского solus ipse sum (“один сам есть”) + изм или медицинский сальварсан из латин­ского salvus arsenicum (“здоровый мышьяк”)+ ан1, таков же поли­графический термин дракопия из немецкого D-r Albert Kopie и т.п.

Используя международные модели терминов и их словообразо­вательные элементы (античные корни, суффиксы, префиксы), можно создавать термины и из своих элементов по этим образцам и с участием античных префиксов и суффиксов; таковы в русском тер­мины: военизация, яровизация, часофикация, теплофикация; очеркист, значкист, связист; отзовизм, хвостизм; усатин, осветин; соломит, победит, а также слова: антиобщественный, архинелепый, инфракрас­ный, суперобложка, транссибирский и т.п.

1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   82

Похожие:

Введение в языковедение iconАспект пресс
В 24 Введение в языковедение: Хрестоматия: Учебн пособие для студентов вузов/Сост. А. В. Блинов, И. И. Богатырева, В. П. Мурат, Г....

Введение в языковедение iconТема Введение в психологию. Психологическая структура личности
Введение в психологию. Зарождение психологии, основные этапы развития. Особенности психологических знаний

Введение в языковедение iconВведение Во «Введение…»
Вам войти в этот мир — такой, каким мы его видим, прикоснуться к необычной профессии, которую Вы, быть может, для себя избрали или,...

Введение в языковедение iconЛитература введение представления о новой проблематике плохо вяжутся...
Оглавление введение Социологический актуализм и концепция материалистического понимания истории

Введение в языковедение iconВведение в психологическое консультирование учебное пособие введение
В этом пособии мы ставим перед собой цель создать для студентов некую исходную систему координат, отталкиваясь от которой они могли...

Введение в языковедение iconМасанобу Фукуока Революция одной соломинки (Введение в натуральное...
Его метод возделывания почвы требует меньше труда, чем любой другой. Он не способствует загрязнению среды и не требует использования...

Введение в языковедение icon«Харьковский авиационный институт» М. Е. Жидко введение в психологическую антропологию
Введение в психологическую антропологию, М. Е. Жидко. – Учеб пособие. – Харьков: Нац аэрокосм ун-т «Харьк авиац ин-т», 2004. с

Введение в языковедение icon3. Грамматическая структура слова и вопросы словообразования
Маслов Ю. С. Введение в языкознание оглавление предисловие Введение. Что такое н наука о языке? Глава I. Сущность языка: его общественные...

Введение в языковедение iconУчебное пособие для бакалавров по направлению «Филология»
Пособие отвечает требованиям образовательного стандарта бакалавриата по направлению подготовки 0327000 – филология, предусматривающего...

Введение в языковедение iconТемы курсовых проектов для студентов специальности «экономика и управление...
Курсовой проект включает введение, три раздела, список использованной литературы и заключение. Введение должно содержать актуальность...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов