Культура России




НазваниеКультура России
страница19/72
Дата публикации05.08.2013
Размер10.6 Mb.
ТипУчебное пособие
zadocs.ru > Культура > Учебное пособие
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   72
Моральные нормы и отношения «властьподчинение». Один из социально значимых способов подержания моральных норм объясняется с помощью механизма власти в смысле могущества, силы. (Далее будут употребляться все три понятия.) Когда существует значительное неравенство в распределении силового потенциала, — а оно присутствует всегда, — в рамках социальной системы неизбежно возникают отношения эксплуатации. В этом случае более могущественный может принуждать более слабого следовать моральным нормам, не вознаграждая его за это должным образом.

В рамках сложившейся ранее версии структурного функционализма силовой потенциал (власть) как фактор поддержания равновесного состояния системы рассматривался в особом ракурсе. Акцент ставился на ограничениях, налагаемых на его использование моральным кодом. Позже было признано, что такого рода сдержки нельзя считать ни единственными, ни наиболее действенными. В том числе и для равновесного состояния системы. При дифференциации использования силы следует обращать внимание на то, как одни акторы контролируют других в этом отношении. Так, если взаимодействие направлено на удовлетворение запросов, прямо не относящихся к достижением властных позиций, мораль не допускает чрезмерных диспропорций в проявлениях могущества. В противном случае силовые состязания не только не ослабляются моральными нормами, но последние используются участниками борьбы для оправдания ее правомерности.

Исследования постколониальных и глобальных процессов показали, что дифференциация властных полномочий не ведет ни к моральному консенсусу, ни к взаимодополнительности функциональных отношений, ожиданий, вознаграждений. Напротив, она несет в себе потенциал внутисистемных напряжений. Правда, стабильность и целостность системы при этом могут сохраняться, пока соответствующее распределение легитимизировано или морально санкционировано, т. е. власть наделяется авторитетом.

Концепция функциональной автономии. Такие представления

о функциях институциональных норм в регулировании взаимодействий в рамках социальных систем базируются на допущении

125




как взаимосвязанности, так и функциональной автономности их участников. Предполагается, что в этих процессах степень их взаимной зависимости и независимости (автономии) варьируется. Жизнеспособность одних может целиком или по большей части зависеть от таких отношений; другие удовлетворяют в их рамках лишь отдельные нужды. В первом случае речь идет о высокой, а во втором — о низкой степени функциональной автономии.

Система, таким образом, может быть определена как группа взаимодействующих акторов с их переменной зависимостью друг от друга. За этим кроется допущение, что социокультурная реальность не является тотальной единой целостностью. По шкале системности отношения между ее составляющими могут варьироваться от полной взаимосвязанности до полной независимости.

Дополнение структурно-функциональной теории концепцией функциональной автономии имело серьезные познавательные последствия. Во-первых, стало возможным рассматривать социальную систему по крайней мере в двух разных ракурсах. Если в центре внимания находится ее целостность, то предметом изучения становятся устойчивые, непрерывные, тесные взаимодействия между ее компонентами и механизмы, унифицитууюгцие их форму и содержание. Переход к представлению об относительной независимости ее составляющихдруготдругаподразумеваетакцентпавероятностных, проблематичных аспектах их взаимозависимости. Открывается возможность изучать не только внутрисистемные, но и внешние взаимодействия входящих в нее индивидов и групп. Эти единицы трактуются теперь не просто как части единого целого, но и как имеющие самостоятельную социальную значимость. Их реальность не определяется только принадлежностью к определенной системе.

Во-вторых, когда система рассматривается лишь в равновесном состоянии, изучаются интеракционные механизмы, сохраняющие ее целостность и взаимозависимость ее частей. Концепция функциональной автономии предполагает выявление механизмов взаимодействия, которые способствуют поддержанию самотож- дественности каждой из них. Это может сопровождаться снижением степени их взаимозависимости, ростом сопротивления давлению в сторону равновесия и интеграции. Иными словами, с точки зрения этой концепции внутри системы действуют две противонаправленные силы. Одна из них — тенденция участников взаимодействия сохранять и даже расширять круг возможностей реализовать собственные интересы и запросы, т. е. сопротивляться полной включенности в систему. Другая — тенденция акторов, отвечающих за поддержание ее целостности, к более полной интеграции других, к сокращению степени их функциональной автономности.

В связи с властными позициями в рамках системы возникают особые проблемы. Их носители обычно отождествляют себя с

12В




системой в целом (представители государственных структур — с обществом в целом, церковные чины — со всеми верующими, идеологи — с системой ценностей всего общества) и действуют соответствующим образом. В то же время у них есть собственные интересы, в том числе связанные с поддержанием автономии функциональных единиц, к которым они принадлежат, и своей собственной. Подобная двунаправленность порождает постоянную напряженность в отношениях между такими агентами и остальными и нередко приводит к социальным конфликтам.

При всей инструментальной полезности трактовок социального взаимодействия в рамках структурного функционализма здесь остается ряд до сих пор нерешенных проблем. Прежде всего, все процессы, происходящие внутри системы, интерпретируются только с точки зрения поддержания ее целостности. Проявления тенденций к функциональной автономии трактуются как отклонения или дисфункции, и основная задача видится в отыскании механизмов их интеграции в систему или нейтрализации. Далее, недостаточное внимание уделяется формам и содержанию интеракций. В результате теоретическая модель остается в большей мере статичной, чем динамичной, фиксирующей структуры, а не процессы. Наконец, при условии, что в рамках теории используются понятия функций, норм, ценностей, в сфере внимания находится их инструментальный аспект и за ее пределами остается семантический. Соответственно не учитывается важный аспект социокультурной динамики, связанный с изучением того, как модификации их смыслов и значений влияют на социально-структурные изменения.

Феноменологические представления об интеракции. В рамках социологии существует еще одно теоретическое направление, связанное с изучением социального взаимодействия и базирующееся на феноменологических основаниях. Основная проблема здесь заключается в том, чтобы преодолеть расхождение между представлением об индивидуальном сознании как конституирующем принципе в отношениях человека с окружением, с одной стороны, и очевидным наличием общей для людей социальной реальности и разделяемых смыслов и значений ее компонент — с другой. Иными словами, центральным оказывается вопрос, как вопреки изначальной субъективности мировосприятия возможна общность представлений об окружении у множества индивидов, или как формируется и поддерживается интерсубъективность.

В этом случае предметной областью изучения становится тот уровень социальной реальности, где коллективно разделяемый опыт воспринимается как изначально данный и не подлежащий сомнению. Считается, что этот мир феноменов присутствует в сознании непосредственно и очевидно, до всяких логических умозаключений. Из этой своего рода «субстанции» в соответствии с зако

127




номерностями познания формируются представления об окружении, которые всегда интенциональны, т. е. рождаются по каким-то причинам и для каких-то целей. Соответственно в рамках феноменологической социологии смыслы и значения социальной реальности вырастают из первичных интенций и «разделяемых всеми» значений, которые определяют ее организацию в ходе совместной практики людей.

В соответствии с такими теоретическими предпосылками представления об интеракции базируются на следующих допущениях:

  • существует исходно значимый для всех разделяемый опыт, который можно обнаружить путем феноменологической редукции, т. е. «взять в скобки» все, что находится вне сознания, и свести индивидуальные вариации переживаний к фундаментальному уровню;

  • такой реальности соответствует «естественная установка» (по А. Шюцу), т. е. непосредственное отношение к окружению, обусловленное пребыванием людей в «жизненном мире» и культурно не оформленное;

  • из этих двух посылок следует возможность согласования установок и понимания разделяемого опыта, которая реализуется в процессах интеракции и порождает пространство интерсубъективности.

Следует подчеркнуть, что во всех теоретических построениях подобного рода взаимодействие и порождаемая им реальность трактуются в терминах сознания и производных его активности — разделяемых символических репрезентаций. Это «символический интеракционизм» в самом широком его понимании.

Механизмы интеракции и интерсубъективность. Краткое описание механизмов взаимодействия в их феноменологическом истолковании можно обнаружить в статье А. Шюца «Структура повседневного мышления»1. Как и в представленной выше структурно-функциональной модели, здесь в качестве исходной идеаль- но-типической единицы анализа принимается диада «Я — Другой» («Эго — Альтер»), Однако отношения между ее составляющими рассматриваются совершенно в ином, не функциональном, но коммуникативном ракурсе. Кроме того, речь идет о формировании и поддержании не институциональных, но межличностных отношений.

Базовыми механизмами взаимодействия, делающими возможными разделяемость, интерсубъективность единиц, используемых участниками, и одинаковое понимание их значений, Шюц считает «обмен перспективами» («взаимность перспектив») и «совпадение систем релевантности». В первом случае речь идет о том, что, поме

1 См.: Шюц А. Структура повседневного мышления // Социологические исследования. 1988. № 2.

120




нявшись местами и точками зрения, участники придают ситуации и всему, что происходит в ее рамках, одинаковые значения. Во втором предполагается, что, оказавшись в определенной ситуации, оба будут определять ее сходным образом и выбирать для достижения соответствующих ей целей одни и те же средства. Соответственно становится возможной координация «коммуникативных актов», которыми обмениваются «Я» и «Другой», превращающая их в определенный осмысленный процесс.

Следующим важным механизмом интеракции, выводимым из рассуждений Шюца, следует считать типизацию. Ее можно представить в двух аспектах. Во-первых, формирование типичных представлений. «Взаимность перспектив — по его мнению — ведет к формированию такого знания, которое выступает как знание „каждого" [как то, что знают все], оно представляется объективным и анонимным»1. Иными словами, в ходе коммуникации ее единицы перестают быть уникально-субъективными и обобщаются в определенные типичные категории. Во-вторых, отнесение участниками друг друга к определенному личностному типу. Согласно Шюцу, «Я» может понять «Другого», только основываясь на самоидентификации, на собственном опыте, в том числе типологическом. Исходя из этого, каждый в контексте интеракции приписывает действиям другого те мотивы и значения, которые известны ему по собственным переживаниям или как характерные для определенного личностного типа.

Наконец, следует отметить механизмы, способствующие формированию категорий «Мы» и «Они». Совместным пребыванием и при обмене перспективами «Я» и «Другой» порождают разделяемую ситуацию «здесь и сейчас», где нет места индивидуальной рефлексии и стороны имеют дело только с тем, что происходит с ними в настоящем. «Это настоящее, общее для нас обоих, есть чистая сфера Мы. Мы соучаствуем безо всякой рефлексии в живой одновременности Мы... Мы не можем схватить наше собственное действие в его актуальном настоящем, а постигаем лишь те его моменты, которые уже прошли. Но действия другого мы переживаем в их живом свершении»2. Таким образом создается пространство интерсубъективности, где коммуникация становится не просто возможной, но и эффективной (с точки зрения достижения взаимного понимания). Здесь объединяются «со —общники», образующие «Мы —отношения», хорошо знающие друг друга, позволяющие себе проявлять свою уникальность. К категории «Они —отношения» обращаются, когда речь идет о «современниках», уникальные биографии которых неизвестны или не имеют значения и по

1 См.: ШюцА. Структура повседневного мышления. С. 131.

2SchutzA. Collected Papers. Hague, 1962. Vol. 1. P. 147. Цит. по: ИонинЛ.Г. Понимающая социология. М.: Наука, 1979. С. 123— 124.

129




ведение которых интерпретируется в терминах типизации. «Мы» воспринимают «Они» как идеальный тип, и в соответствии с этим строятся взаимодействия между ними, которые носят опосредованный характер. Но следует подчеркнуть, что и в этом случае медиаторами оказываются разделяемые (типичные) представления и их символические репрезентации. Иными словами, и такого рода отношения осуществляются в пространстве интерсубъективности.

Идеи А. Шюца стали основополагающими для всего направления социологии повседневности — от П. Бергера и Т. Аукмана до последних работ И. Гофмана и сравнительно недавних Э. Гидденса. Однако до сих пор пространство интерсубъективности описывается в самых общих терминах и остается теоретически неструктурированным. А что касается представлений об интеракциях, то ни формы, ни типичные последовательности и содержание соответствующих процессов пока до конца систематическим образом не осмыслены.

С о циальноевза имоде й ств и евконтекстекон цепции структурации. Своеобразным синтезом модифицированных версий институциональной и феноменологической социологии стала концептуализация социального взаимодействия в рамках теории структурации Э. Гидденса. Он исходит из положения, что структурные свойства социальных систем существуют в постоянном воспроизведении общественных практик, не выводимых напрямую ни из интенциональности акторов, ни из институциональных структур.

Исходные допущения об интеракционной природе социальных порядков. В этих теоретических рамках представления о совместной активности людей и ее динамических последствиях базируется на совокупности исходных допущений, определяющих предметную область изучения темы:

  • люди совместно производят и воспроизводят социальные порядки на основании практической реализации тех знаний и навыков, которыми они располагают и разными способами используют в процессах взаимодействий и коммуникаций;

  • в то же время они создают эти порядки не в соответствии с рационально выстроенным планом, но в контексте интеракцион- ных процессов и их непредвиденных последствий; при этом формы совместной активности и их вариации ограничены неосознаваемыми, принимаемыми как данное условиями существования;

  • структурирование совместной активности людей производится и воспроизводится в ходе рутинной повседневной практики. Однако это не означает, что речь идет только об ограничениях, налагаемых на действия людей: структуры также создают возможности для их вариаций и модификаций.

Исходя из этих допущений, Гидденс обращается к понятию социальной системы, которое интерпретирует отличающимся от

130




структурно-функционального образом. У него такую целостность составляют размещенные в определенных пространстве и времени практики, взаимозависимость которых организует действующих индивидов в группу. Это означает, что агенты занимают определенные позиции по отношению друг к другу, выражаемые в их социальных идентичностях или ролях. Таким образом, как и в рамках структурного функционализма, социальная система трактуется как структурированная целостность, состоящая из совокупности единиц, каждая из которых наделена своими правами и обязанностями. Однако дальше начинаются отличия.

Социальную систему Гидденс рассматривает с точки зрения организации социального взаимодействия. Это воспроизводящаяся общественная практика, воплощенная в упорядоченные взаимосвязи и взаимозависимости индивидов и групп. Такие отношения, несмотря на свойственные им структурные свойства, не следует отождествлять со структурами как таковыми.

Далее, в организованной совместной активности людей Гидденс косвенным образом проводит различие между взаимодействием и коммуникацией. Это следует из его концептуализации правил, которыми она регулируется и которые предполагают реализацию «методических процедур» социального взаимодействия. В этом качестве они регулируют, с одной стороны, производство значений, а с другой — способы совместной социальной активности. Соответственно различаются использование правил и их формулирование. Причем, умение действовать не предполагает обязательных навыков четкого изложения, по каким правилам они осуществляются.

И еще одно важное отличие. Гидденс придает особое значение эмерджентным, или непреднамеренным последствиям взаимодействий и коммуникаций в рамках социальной системы. Они оказывают влияние на процессы, обусловливающие воспроизведение структурных характеристик системной целостности, а также обеспечивающие ее интеграцию, и могут порождать социальные противоречия и конфликты. Первые в трактовке Гидденса отличаются от общепринятого представления о «функциональной несовместимости» элементов системы. Он считает, что это «оппозиция или дизъюнкция структурных принципов социальной системы, где эти принципы
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   72

Похожие:

Культура России iconМедиативной культура
...

Культура России iconОднодневный праздник "Культура успешной России"
Культура успешной России. Участники праздников в течение одного дня будут в игровой форме находить пути формирования новой культуры...

Культура России iconЧто такое культура?
Культура есть синтез возвышенных и утонченных достижений. Культура есть оружие Света. Культура есть спасение. Культура есть двигатель....

Культура России iconТемы лекций. Первобытная культура Культура Древнего Востока. Античная культура
Культурная картина мира. Межкультурные коммуникации. Этническая культура. Язык культуры

Культура России iconПрактическая работа № Тема: Массовая культура в России
Создайте небольшой видеоролик или презентацию, посвященную определению термина «Массовая культура»

Культура России iconФедеральное государственное бюджетное образовательное учреждение...
Федеральной Целевой программы «Культура России 2012-2018 гг.». Тюменская государственная академия культуры искусств и социальных...

Культура России iconМарков А. П. Проектирование маркетинговых коммуникаций
«Человек в современной социокультурной ситуации»; «Гуманитарная культура как фактор преобразования России»; «Культура как фактор...

Культура России iconФранцузская культура пронизывала жизнь высшего общества в России...
Раскаты французской революции то там, то здесь отзывались в русской культуре… Французская культура, французская литература очень...

Культура России iconПлан Понятие «культура». Роль культуры в жизни общества и личности....
Исторические пути формирования украинской культуры. Культура древнейшего населения на территории украины

Культура России iconИнтернет-конференции на портале: База данных докладов Конференция...
«Площадка» для обсуждения возможных путей развития России на основании результатов проекта «Сценарии для России-2» и интервью с его...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов