Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу




НазваниеГенри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу
страница3/22
Дата публикации03.07.2013
Размер4.4 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
часть его.

У дикарей каждая семья имеет кров, не хуже чем у других,

удовлетворяющий простейшим потребностям. У птиц есть гнезда, у лисиц -

норы, у дикарей - вигвамы, а современное цивилизованное общество, скажу не

преувеличивая, обеспечивает кровом не более половины семей. В крупных

городах, где цивилизация победила окончательно, число имеющих кров

составляет очень малую долю. Остальные ежегодно платят за эту внешнюю

оболочку, ставшую необходимой и зимой, и летом, такие деньги, на которые

можно приобрести целый поселок индейских вигвамов, и из-за этого живут в

нужде всю свою жизнь. Я не намерен особо доказывать невыгоды наемного

жилья по сравнению с собственным, но очевидно, что дикарь имеет

собственное жилище потому, что это дешево, а цивилизованный человек

снимает квартиру обычно потому, что не может позволить себе собственной,

да и наемная в конце концов оказывается ему не по карману. Да, могут

ответить мне, зато за эту плату бедняк в цивилизованной стране получает

жилище, которое по сравнению с хижиной дикаря может считаться дворцом. За

ежегодную плату в размере от 25 до 100 долларов - таковы цены в сельских

местностях - он пользуется всеми усовершенствованиями, достигнутыми в

течение столетий: просторными комнатами, чисто окрашенными и оклеенными,

румфордовскими печами (*30), штукатуркой, жалюзи, медным насосом,

пружинным замком, удобным погребом и многим другим. Но отчего же

получается, что тот, кто якобы пользуется всеми этими благами, оказывается

_бедняком_, а лишенный их дикарь, по своим понятиям - богат? Если

утверждать, что цивилизация действительно улучшает условия жизни, - а я

думаю, что это так, хотя истинными ее выгодами пользуются только мудрецы,

- тогда надо доказать, что она улучшила и жилища, не повысив их стоимости;

а стоимость вещи я измеряю количеством жизненных сил, которое надо отдать

за нее - единовременно или постепенно. В наших местах дом стоит в среднем

около восьмисот долларов, и, чтобы отложить такую сумму, рабочий должен

затратить 10-15 лет жизни, даже если он не обременен семьей. За средний

заработок я беру доллар в день, потому что, если некоторые получают

больше, то другие получают меньше, - вот и выходит, что он тратит большую

часть жизни, пока заработает себе на вигвам. А если он снимает его, то я

не знаю, какое из зол меньше. Мудро ли поступит дикарь, если он на этих

условиях сменит свой вигвам на дворец?

Можно догадаться, что я свожу почти всю выгоду от приобретенной впрок

ненужной собственности к тому, что таким образом можно отложить деньги на

похороны. Но, может быть, человек не обязан сам себя хоронить? Тем не

менее это указывает на существенное отличие цивилизованного человека от

дикаря; не сомневаюсь, что имелось в виду наше благо, когда жизнь

цивилизованного народа стала _системой_, при которой жизнь отдельного

человека в значительной степени растворена в общей цели: сохранении и

совершенствовании всей расы. Я хочу только показать, какой ценой

достигается сейчас это преимущество, и предложить устроить нашу жизнь так,

чтобы сохранить все преимущества и устранить недостатки. Зачем говорить:

"Нищих вы всегда имеете с собою", или "Отцы ели кислый виноград, а у детей

на зубах оскомина" (*31)?

"Живу я! - говорит господь бог, - не будут вперед говорить пословицу

эту в Израиле.

Ибо вот, все души мои: как душа отца, так и душа сына - мои, душа

согрешающая, та умрет" (*32).

Глядя на своих соседей - конкордских фермеров, живущих во всяком случае

не хуже других слоев населения, - я вижу, что им приходится работать 20,

30 и 40 лет, чтобы действительно стать владельцами своих ферм, которые они

или наследуют вместе с закладными, или покупают на деньги, взятые взаймы.

Треть их труда идет на оплату дома, но обычно они так и не выплачивают

всей суммы. Правда, долги иногда превышают стоимость самой фермы, так что

она становится величайшим бременем, и все-таки на нее находится наследник,

хотя он и говорит, что знает ей цену. Расспросив податных инспекторов, я с

изумлением узнал, что они затрудняются назвать в городе дюжину людей, у

которых ферма не была бы обременена долгами. Историю этих усадеб лучше

всего узнавать в банке, где они заложены. Человек, сполна расплатившийся

за ферму только собственным трудом на ней, - это такая редкость, что вам

его сразу укажут. Таких едва ли наберется трое во всем Конкорде. Если о

торговцах говорят, что огромное большинство их - 97 из 100 - наверняка

разоряется, то это относится и к фермерам. Правда, банкротство торговца,

как правильно заметил один из них, большей частью не является настоящим

денежным крахом, а лишь попыткой уклониться от выполнения затруднительных

обязательств, т.е. крахом моральным. Но ведь это только бесконечно

ухудшает картину и к тому же наводит на мысль, что и остальные трое едва

ли спасают свои души и что они терпят крах в худшем смысле, чем честные

банкроты. Банкротство и отказ от обязательств - вот та доска, с которой

наша цивилизация совершает большую часть своих прыжков, тогда как дикарь

стоит на другой доске, совсем не упругой: это - голод. А между тем у нас

ежегодно с большой _торжественностью_ устраивается Миддлсекская выставка

скота, и можно подумать, что все части сельскохозяйственной машины

находятся в полной исправности.

Фермер пытается решить проблему пропитания, но решает ее по формуле,

более сложной, чем сама проблема. Чтобы заработать на шнурки для башмаков,

он торгует целыми стадами. Он весьма искусно ставит капкан с тончайшей

пружиной, надеясь добыть себе обеспеченность и независимость, и тут же сам

попадает в него ногой. Вот причина его бедности; по той же причине и все

мы лишены множества благ, доступных дикарю, хоть и окружены предметами

роскоши. Как говорит Чапмен:
Людское суетное мненье

Во имя благ земных

Небесной радостью пренебрегает (*33).
А когда фермер становится владельцем дома, он может оказаться не

богаче, а беднее, потому что дом завладевает им. Я считаю, что Момус (*34)

справедливо критиковал дом, построенный Минервой, когда говорил, что

"напрасно она не поставила его на колеса, чтобы можно было удаляться от

плохого соседства". Это можно сказать и про наши дома, - они так

громоздки, что часто оказываются скорее тюрьмами, чем жилищами; а дурные

соседи, которых следует избегать, это мы сами, со всей нашей подлостью. Я,

по крайней мере, знаю несколько здешних семей, которые много лет мечтают

продать свои дома на окраине и перебраться в поселок, но так и не смогли

осуществить это, и освободит их только смерть.

Допустим даже, что _большинству_ удается, наконец, приобрести или снять

современный дом со всеми удобствами. Но цивилизация, улучшая наши дома, не

улучшила людей, которым там жить. Она создала дворцы, но создать

благородных рыцарей и королей оказалось труднее. _А если стремления

цивилизованного человека не выше, чем у дикаря, если большую часть своей

жизни он тратит лишь на удовлетворение первичных, низменных потребностей,

почему жилище его должно быть лучше?_

Ну, а как обстоит с несчастным _меньшинством_? Оказывается, что чем

больше некоторые возвысились над дикарями в отношении внешних условий

жизни, тем больше принижены другие по сравнению с ними. Роскошь одного

класса уравновешивается нищетой другого. С одной стороны - дворец, с

другой - приют для нищих и "тайные бедняки" (*35). Бесчисленных рабов,

строивших пирамиды для погребения фараонов, кормили чесноком, а хоронили,

вероятно, кое-как. Каменщик, выложив карнизы дворца, возвращается вечером

в лачугу, которая, может статься, хуже индейского вигвама. Ошибочно было

бы думать, что если в стране существуют обычные признаки цивилизации, то в

ней не может быть огромных масс населения, низведенных до уровня дикарей.

Я сейчас говорю о деградации бедняков, а не богачей. Чтобы увидеть ее, мне

достаточно заглянуть в лачуги, выстроенные вдоль всей железной дороги -

этого последнего достижения цивилизации; я ежедневно вижу там людей,

живущих в конурах, где дверь всю зиму стоит открытой, чтобы впустить хотя

бы луч света, где не видно дров и трудно даже вообразить их, где старые и

молодые одинаково сутулы, потому что вечно ежатся от холода и страданий и

не в состоянии развиться ни физически, ни духовно. Да, не мешает

приглядеться к жизни того класса, чьим трудом осуществляются все

достижения нашего века. В большей или меньшей степени таково положение

всех рабочих Англии, этого всемирного работного дома. Я мог бы назвать

также и Ирландию, которая считается цивилизованной страной, потому что

населена белыми людьми. Сравните, однако, физическое состояние ирландца с

северо-американским индейцем или жителем островов южных морей или любым

другим дикарем, прежде чем он выродился от общения с белыми. При этом я не

сомневаюсь, что правители этого народа не глупее обычного среднего уровня

цивилизованных правителей. Состояние ирландцев лишь доказывает, какое

убожество может уживаться с цивилизацией. Едва ли нужно указывать также на

рабов в наших Южных штатах, которые производят основные продукты нашего

вывоза и сами являются основной продукцией Юга. Будем говорить лишь о так

называемом _среднем_ уровне жизни.

Большинство людей, видимо, никогда не задумывается над тем, что такое

дом, и всю жизнь терпит ненужные лишения потому, что считает обязательным

иметь такой же дом, как у соседа. Так и с одеждой. Неужели нам необходимо

носить все, что может скроить портной; неужели, миновав период шляп из

пальмовых листьев и шапок из суркового меха, мы будем жаловаться на

трудные времена из-за того, что нам не по средствам корона? Можно создать

дом еще комфортабельнее и роскошнее нынешнего, но все будут вынуждены

признать, что он никому не по карману. Неужели мы должны вечно стремиться

добыть побольше всех этих вещей, а не стараться иногда довольствоваться

меньшим? Неужели почтенные граждане всегда будут с важностью внушать

юношам, и советом и примером, необходимость приобрести, прежде чем

умереть, известное количество ненужных галош и зонтов или пустых гостиных

для пустых гостей? Почему бы нашей обстановке не быть такой же простой,

как у арабов или индейцев? Когда я думаю о благодетелях человеческого

рода, которых мы прославляем как посланцев небес, принесших человеку

божественные дары, я не представляю их себе в сопровождении пышной свиты

или повозки, нагруженной модной мебелью. Я готов допустить - странное

допущение, не правда ли? - чтобы наша обстановка была богаче, чем у араба

в той мере, в какой мы превосходим его нравственно и умственно. Сейчас

наши дома сплошь заставлены и засорены всякой всячиной; хорошая хозяйка

живо вымела бы большую ее часть в мусорную яму, и это было бы полезной

утренней работой. Утренняя работа! Во имя румяной Авроры и песни Мемнона

(*36), какова же должна быть _утренняя работа_ человека в нашем мире? У

меня на столе лежало три куска известняка, но я с ужасом убедился, что с

них ежедневно надо сметать пыль, а у меня и в голове ничего еще не было

обметено, и я с отвращением выбросил их в окно. Как же мне обзаводиться

обстановкой? Лучше уж я посижу под открытым небом - ведь на траве пыль не

скапливается, если человек не распахивает землю.

Моды создаются праздными богачами, а толпа прилежно им следует.

Путешественник, останавливающийся в так называемых лучших отелях, скоро

это обнаруживает, ибо трактирщики обязательно считают его Сарданапалом, и

стоит ему поручить себя их попечениям, как они лишают его всех признаков

мужественности. Мне кажется, что на железной дороге мы тратим на роскошь

больше, чем на безопасность и удобства, и вагон грозит превратиться в

современную гостиную с ее диванами, оттоманками, экранами и множеством

других восточных прихотей, придуманных для гаремных дам и изнеженных

обитателей Небесной Империи, - и все это мы берем с собой на запад, когда

Джонатану (*37) стыдно бы даже знать все это по названиям. Я лучше буду

сидеть на тыкве, лишь бы спокойно, чем тесниться на бархатных подушках. Я

лучше поеду по земле на волах и буду дышать чистым воздухом, чем

отправлюсь на небо в роскошном вагоне экскурсионного поезда (*38), всю

дорогу вдыхая губительные _миазмы_.

Самая простота и обнаженность жизни первобытного человека имела по

крайней мере то преимущество, что он был только гостем природы.

Подкрепившись пищей и сном, он был готов продолжать странствие. Он жил в

легком шатре и то шагал по долине, то пересекал равнину, то взбирался на

вершины гор. А сейчас, увы! люди стали орудиями своих орудий. Человек,

срывавший плоды, чтобы утолить голод, стал фермером, а тот, кто укрывался

под сенью дерева, - домовладельцем. Мы теперь не останавливаемся на

краткий ночлег, мы осели на земле и позабыли о небе. Мы восприняли

христианство лишь как улучшенное _землеустройство_. На этом свете мы

выстроили себе фамильный особняк, а для того света - фамильный склеп.

Лучшие произведения искусства стремятся выразить борьбу человека против

этого рабства, но воздействие искусства сводится к украшению нашей низкой

доли и заставляет забывать о высшей. В нашем поселке нет места

_подлинному_ произведению искусства, если бы оно и попало к нам, потому

что наша жизнь, наши дома и улицы не могут служить ему достойным

пьедесталом. Тут не найдется гвоздя, чтобы повесить картину, или полки,

чтобы поставить бюст героя или святого. Когда подумаешь, как строятся и

оплачиваются - или не оплачиваются - наши дома и как ведется в них

хозяйство, удивляешься, отчего не разверзнется пол под гостем, который

любуется безделушками на камине; пусть бы он очутился в погребе, где у

него будет хотя бы твердая почва под ногами. Я не могу не видеть, что ради

этой так называемой богатой и утонченной жизни надо прыгать выше головы, и

я не в состоянии наслаждаться украшающими ее предметами изящных искусств,

ибо мое внимание всецело занято прыжком. Я вспоминаю, что рекорды прыжков

без шеста или иной поддержки, с помощью одних только мускулов, принадлежат

кочевым арабским племенам, где, говорят, умеют прыгать на 25 футов в

длину. Без опоры человек наверняка упадет на землю, не одолев такого

расстояния. Первый вопрос, который мне хочется задать владельцу столь

непристойной собственности, это - что послужило вам шестом? Кто вы - один

из 97 банкротов, или один из трех преуспевших? Ответьте на эти вопросы, а

тогда я смогу разглядывать ваши безделушки и находить их прекрасными.

Впрягать телегу впереди лошади и некрасиво, и нецелесообразно. Прежде чем

украшать наши дома красивыми вещами, надо очистить в них стены, очистить

всю нашу жизнь и в основу всего положить жизнь подлинно прекрасную, а

сейчас чувство прекрасного лучше всего развивать под открытым небом, где

нет ни домов, ни домоправительниц.

Старый Джонсон в своем "Чудотворном провидении", говоря о первых

жителях нашего города, своих современниках, рассказывает, что они "вначале

рыли себе убежища в склоне холма, а землю выбрасывали наружу, на

бревенчатый настил, и разводили дымный костер у самой высокой стенки".

"Они не строили себе домов, - пишет он, - пока земля, с благословения

божьего, не напитала их хлебом", а первый урожай был у них такой скудный,

что "им долго пришлось нарезать ломти очень тонко" (*39). Секретарь

провинции Новые Нидерланды, который в 1650 г. писал по-голландски для

сведения тех, кто хотел там селиться, более подробно говорит, что "жители

Новых Нидерландов и особенно Новой Англии, когда не могут выстроить себе

сразу дом, какой им хотелось бы, роют в земле прямоугольную яму, наподобие

погреба, в шесть - семь футов глубиною, любой нужной им ширины и длины,

внутри всю ее обкладывают деревом, а потом корьем, или еще чем-либо, чтобы

земля не оседала, на дно настилают доски и из досок же делают потолок, а

над ним - крышу из перекладин, на которые кладется кора или дерн, и в

таких землянках живут всей семьей в сухости и тепле по два, три и четыре

года; а смотря по семье ставят внутри их перегородки. Когда зачиналась

колония, так селились самые богатые и именитые люди Новой Англии, и вот по

каким причинам: во-первых, чтобы не тратить много времени на постройку и

из-за этого не остаться без урожая, а во-вторых, чтобы не обидеть

работников, которых они в большом числе привозили со старой родины. А года

через три - четыре, когда земля была возделана, они выстроили себе

отличные дома, затратив на них несколько тысяч" (*40).

Поступая таким образом, наши предки проявляли хотя бы видимость

благоразумия и старались прежде всего удовлетворить самые насущные

потребности. Удовлетворяем ли мы их сейчас? Когда я думаю приобрести

роскошный особняк, меня удерживает мысль, что страна еще не возделана под

_человеческую_ культуру, и что наш _духовный_ хлеб мы нарезаем куда

тоньше, чем наши предки нарезали пшеничный. Это не значит, что надо вовсе

пренебрегать архитектурными украшениями, даже в самые трудные времена; но

пусть наши жилища, там где они соприкасаются с нашей жизнью, будут

прекрасны прежде всего изнутри, как выложенная перламутром раковина

моллюска, а не погребены под ворохом украшений. Но, увы! Я побывал в

некоторых из них и знаю, чем они выстланы.

Хотя мы не настолько еще выродились, чтобы не могли и сейчас жить в

пещере или вигваме и одеваться в шкуры, лучше, разумеется, использовать

преимущества - правда, купленные столь дорогой ценой, - которые

предоставляют нам труд и изобретательный ум человечества. В наших местах

доски и кровельная щепа, известь и кирпичи дешевле и доступнее, чем

подходящие пещеры, или цельные бревна, или кора в достаточном количестве,

или даже хорошая глина и плоские камни. Я говорю об этом со знанием дела,

ибо ознакомился с ним и в теории и на практике. Если бы нам немного больше

ума, мы могли бы так использовать эти материалы, что стали бы богаче всех

нынешних богачей и сделали бы нашу цивилизацию подлинным благом.

Современный человек - это более опытный и мудрый дикарь. Однако мне пора

вернуться к моему собственному эксперименту.

В конце марта 1845 г. я одолжил топор и пошел в лес, на берег

Уолденского пруда, где я хотел выстроить себе дом, и начал валить еще

молодые, высокие и стройные белые сосны. Трудно начинать дело без того,

чтобы не одолжить что-нибудь, но это, быть может, самый великодушный

способ приобщить ближнего к своему предприятию. Владелец топора, вручая

его мне, сказал, что топор этот дорог ему, как зеница ока, но я вернул его

острее, чем он был. Я работал на склоне живописного холма, покрытого

сосняком, сквозь который мне был виден пруд и маленькая лесная поляна, где

подрастал орешник и молодые сосенки. Лед на пруду еще не сошел, хотя уже

был в полыньях и весь потемнел и набух. Пока я там работал, подымалась

временами легкая метель, но обычно, когда я, возвращаясь домой, выходил на

полотно железной дороги, песчаная насыпь ярко желтела сквозь легкую дымку,

рельсы блестели под весенним солнцем, и я слышал пение жаворонков, чибисов

и других птиц, уже прилетевших к нам начинать новый год. То были славные

весенние дни, когда оттаивала не только земля, но и "злая зима" (*41) и

жизнь пробуждалась от спячки. Однажды, когда топор у меня соскочил с

топорища и я камнем забил в него клин из зеленой ветки ореха и опустил в

полынью, чтобы дать дереву разбухнуть, я увидел, как в воду скользнула

полосатая змея; она пролежала на дне все время, пока я там возился, более

четверти часа, и, видимо, не ощущала никакого неудобства, должно быть

потому, что еще не вполне очнулась от спячки. Мне представилось, что и

люди вот так же довольствуются своим нынешним жалким положением; а если бы

они ощутили пробуждающую силу истинной весны, то непременно поднялись бы к

более высокой и одухотворенной жизни. Мне и раньше попадались морозными

утрами на тропинке змеи, частично окоченелые и негнущиеся - ожидавшие,

чтобы солнце согрело и оживило их. Первого апреля пошел дождь и растопил

лед; в первой половине дня стоял густой туман, и я слышал, как отбившийся

от стаи дикий гусь искал дорогу над прудом и гоготал, словно потерянный,

или дух тумана.

Так я несколько дней валил и рубил лес на стойки и стропила, и все это

одним узким топором, без особо ученых или сколько-нибудь законченных

мыслей в голове, напевая про себя:
Мы хвалимся, что знаем дело;

Увы! Все его улетело -

Искусства и науки,

И выдумки и штуки.

Ветерок порхает -

Вот все, что люди знают (*42).
Главные бревна я вырубал в шесть квадратных дюймов, большую часть стоек

обтесывал только с двух сторон, стропила и доски для пола только с одной

стороны, а на других оставлял кору, и они вышли куда прочнее пиленых и

такие же прямые. Каждая была тщательно отделана на конце для крепления на

шипах, ибо к тому времени я одолжил и другие инструменты. Мой рабочий день

в лесу бывал не очень долог, но все же я обычно брал с собой завтрак -

хлеб с маслом - и в полдень усаживался поесть на срубленные мною зеленые

ветви сосен и читал газету, в которую был завернут завтрак; хвойный запах

сообщался моему хлебу, потому что руки у меня были все в смоле. И хотя я

срубил несколько сосен, но, познакомившись с ними поближе, я стал им

скорее другом, чем врагом. Иногда на стук моего топора подходил прохожий,

и мы заводили приятную беседу над кучей нарубленных мною щепок.

К середине апреля - ибо я не спешил с работой, а наслаждался ею - сруб

был готов, и его можно было ставить. Я заранее купил на доски хижину

Джеймса Коллинза, ирландца, работавшего на Фичбургской железной дороге.

Хижина Джеймса Коллинза считалась отличной. Когда я пришел поглядеть ее,

хозяина не было дома. Я обошел ее снаружи, невидимый обитателям, - так

высоко было окошко. Она была маленькая, с островерхой крышей, и больше

ничего разглядеть было нельзя, потому что грязи вокруг было на пять футов,

точно тут заложили компост. Крепче всего была крыша, но и она сильно

покоробилась от солнца. Порога не было, и под дверью был постоянный лаз

для кур. Миссис К. вышла к дверям и пригласила меня осмотреть дом внутри.

Куры при моем приближении укрылись в доме. Там было темно, пол был большей

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Похожие:

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconГенри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу «Уолден, или Жизнь в лесу»: Наука; 1979
«Уолден, или Жизнь в лесу» Генри Торо принадлежит к ярким и памятным произведениям американской классической литературы

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconДэвид Митчелл «Облачный атлас»
Мануэль Бери, Эмбер Берлингтон, Сузан М. С. Браун, Макникс Верпланке, Лейт Джанкшен, Дэвид Кернер, Родни Кинг, Сабина Лаказе, Дженни...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconДэвид Митчелл «Облачный атлас»
Мануэль Бери, Эмбер Берлингтон, Сузан М. С. Браун, Макникс Верпланке, Лейт Джанкшен, Дэвид Кернер, Родни Кинг, Сабина Лаказе, Дженни...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconДэвид Митчелл «Облачный атлас»
Мануэль Бери, Эмбер Берлингтон, Сузан М. С. Браун, Макникс Верпланке, Лейт Джанкшен, Дэвид Кернер, Родни Кинг, Сабина Лаказе, Дженни...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconГильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат
«Закат» – кровожадный и кровососущий вирус в человеческом обличье распространяется уже по всей планете. Царь-вампир – Владыка – готов...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconГенри Форд. Моя жизнь, мои достижения
Такими же простыми словами он объясняет и сложнейшие производственные отношения. Книга изобилует примерами

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconГильермо Дель Торо и др.: «Начало» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Начало
Йорка совершает посадку трансатлантический лайнер. Все пассажиры мертвы, и единственное, что царит на борту, – это Тьма. В дальнейшем...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconМетодические рекомендации по организации поиска граждан, пропавших в лесу 2012 г
Необходимость в поисках пропавших в лесу как разновидность аварийно-спасательных работ возникает часто, особенно в летний и осенний...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconНа заре открытия электричества
Богу. Композитор Мендельсон, производитель продуктов питания Генри Хейнц, писатель Даниель Дефо, а также ряд величайших ученых представляют...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconКаждый имеет право защищать свою жизнь и здоровье, жизнь и здоровье...
Т возникнуть ситуации, когда человеку необходимо защитить свою жизнь или жизнь других людей от посягательств и нападений. В таком...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов