Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу




НазваниеГенри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу
страница5/22
Дата публикации03.07.2013
Размер4.4 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
частью отдавал на сторону и за которую еще не получил счетов, - и больше

уж, кажется, в наших местах не на что тратиться - выразились в следующих

цифрах:
Дом - 28 долл. 12 1/2 ц.

Ферма за год - 14.72 1/2

Питание за 8 мес. - 8.74

Одежда и пр. за - 8 мес. 8.4О 3/4

Масло для лампы и пр. за 8 мес. - 2.00

Итого - 61 долл. 99 3/4 ц.
Обращаюсь теперь к тем из моих читателей, которым приходится

зарабатывать себе на жизнь. Для покрытия этих расходов мной было:
Продано выращенных с.-х. продуктов на 23 долл. 44 ц.

Заработано поденной работой - 13.34

Итого - 26 долл. 78 ц.
Если вычесть это из моих расходов, остается 25 долл. 21 3/4 ц. -

примерно та сумма, с которой я начал свой опыт. Таков, следовательно,

дебет. А в кредит надо занести - не считая того, что я обеспечил себе

досуг и независимость и укрепил свое здоровье - еще и удобный дом, где я

могу жить сколько мне вздумается.

Эти цифры могут показаться случайными и поэтому недоказательными;

однако в них есть некоторая полнота, а потому и некоторая ценность. Я

отчитался во всем, что получил. Из приведенных цифр видно, что питание

обходилось мне деньгами двадцать семь центов в неделю. Почти два года

после этого оно состояло из ржаного и кукурузного хлеба без дрожжей,

картофеля, риса, очень небольшого количества соленой свинины, патоки и

соли, а напитком служила вода. Как поклоннику индийской философии мне

подобало питаться главным образом рисом. Предвосхищая неизбежные

возражения придирчивых людей, я могу заявить, что, если иногда обедал в

гостях, как делал и раньше и надеюсь делать впредь, - это нарушало

заведенный дома порядок. Но стоимость этих обедов, как величина

постоянная, ни в коей мере не может отразиться на моей сравнительной

статистике.

На своем двухлетнем опыте я убедился, что добыть необходимое пропитание

удивительно легко, даже в наших широтах; что человек может питаться так же

просто, как животные, и при этом сохранить здоровье и силу. Мне случалось

вполне удовлетворительно пообедать одним портулаком (Portulaca oleracea),

сорванным у меня на поле и сваренным в подсоленной воде. Я привожу

латинский термин ради аппетитной второй части (*62). Чего еще,

спрашивается, желать разумному человеку в мирное время и в будние дни,

кроме хорошей порции кукурузы, сваренной с солью? Даже то разнообразие,

какое я себе позволял, было скорее уступкой требованиям аппетита, чем

здоровья. А люди дошли до того, что умирают не от недостатка необходимого,

а от потребности в излишествах, и я знаю женщину, которая убеждена, что

сын ее скончался оттого, что стал пить одну воду.

Читатель, вероятно, заметил, что я Подхожу к своему предмету скорее с

экономической, чем с диетической точки зрения, и не решится повторить мой

опыт воздержания, если у него нет в кладовой богатых запасов.

Хлеб я пек сперва из чистой кукурузной муки с солью, в виде плоских

лепешек, и пек их на огне, под открытым небом, на щепке или на конце

палочки, взятой с моей стройки, но они получались закопченными и отзывали

смолой. Пробовал я и пшеничную муку, но в конце концов остановился на

смеси ржаной муки с кукурузной, которая всего вкуснее и удобнее для

выпечки. В холодные дни было очень приятно печь из нее, по одному,

маленькие хлебцы, поворачивая их так же тщательно, как египтяне - яйца, из

которых они искусственно выводили цыплят. В моих руках созревал подлинный

плод полей, казавшийся мне таким же ароматным, как другие благородные

плоды, и я старался сохранить этот аромат подольше, заворачивая хлебы в

полотенца. Я изучил древнее и важное искусство хлебопечения по доступным

мне источникам с самого его зарождения, с первого пресного хлеба, когда

человек после первобытной дикости орехов и мяса впервые вкусил этой

утонченной пищи; я прочел далее о случайно скисшем тесте, которое, как

полагают, навело людей на мысль о заквашивании, а затем о различных

способах заквашивания, вплоть до "доброго, здорового, вкусного хлеба",

опоры жизни. Дрожжи, почитаемые некоторыми за душу хлеба, за spiritus,

оживляющий его клетчатку, и поэтому тщательно хранимые, подобно

девственному огню, - в Америку они, вероятно, были доставлены в

какой-нибудь бутыли, бережно привезенной на "Мэйфлауэре" (*63), и с тех

пор их волны все выше вздымаются, все шире разливаются по стране, - дрожжи

я регулярно и заботливо добывал в деревне, но однажды, позабыв правило,

обдал их кипятком; благодаря этой случайности я обнаружил, что и в них нет

необходимости - ибо свои открытия я делал не синтетическим, а

аналитическим путем - и с тех пор обходился без них, хотя большинство

хозяек заверяло меня, что настоящий полезный хлеб без дрожжей не

получается, а старики пророчили мне быстрый упадок сил. Я установил,

однако, что дрожжи не являются главным ингредиентом: прожив без них год, я

еще не отправился на тот свет и был рад избавиться от скучной

необходимости таскать в кармане бутылку, которая иногда, к моему смущению,

выталкивала пробку и содержимое. Обходиться без них проще и достойнее.

Человек более всех животных способен применяться к самым различным

климатам и обстоятельствам. Не клал я также в хлеб ни соли, ни соды, ни

других кислот или щелочей. По-видимому, я пек его по рецепту,

предложенному за два века до христианской эры Марком Порцием Катоном (*64)

"Panem depsticium sic facito. Manus mortariumque bene lavato. Farinam in

mortarium indito, aquae paulatim addito, subigitoque pulchre. Ubi bene

subegeris. defingito, coquitoque sub testu". Это, насколько я понимаю,

означает: "Пеки хлеб так: хорошенько вымой руки и квашню. Засыпь муку в

квашню. Воду вливай постепенно и вымешивай тщательно. Когда вымесишь,

придай хлебу форму и выпекай в закрытой посуде", то есть в кастрюле. О

дрожжах тут не сказано ни слова. Однако я не все время имел эту "опору

жизни". Однажды из-за пустоты моего кошелька мне не довелось есть ее более

месяца.

Каждый житель Новой Англии легко мог бы сам выращивать свой хлеб в

нашем краю ржи и кукурузы и не зависеть от отдаленных и изменчивых рынков.

Но мы так отдалились от простоты и независимости, что в Конкорде редко

найдешь в лавке свежую кукурузную муку, а мамалыгу не употребляет почти

никто. Обычно фермер отдает выращенные им злаки окоту и свиньям, а сам

покупает в лавке пшеничную муку, более дорогую и уж во всяком случае не

более полезную. Я увидел, что легко смогу вырастить нужные мне бушель или

два ржи и кукурузы - первая родится даже на самой плохой земле, а вторая

тоже не очень прихотлива, - смолоть их на ручной мельнице и обойтись без

риса и свинины. А если нужен сахар, оказалось, что у меня получается

отличная патока из тыквы или свеклы; чтобы добыть ее еще проще, мне надо

было посадить несколько кленов, а пока они растут, употреблять в пищу

другие сахаристые вещества, кроме названных. Ибо, как пели наши деды:
Для сладкой настойки все в дело идет,

Щепа от ореха и тыквенный мед (*65).
Что касается соли, простейшего из бакалейных товаров, то она могла

служить поводом для прогулки на морской берег, но можно обходиться и без

нее - просто будешь меньше пить воды. Я не слыхал, чтобы индейцы давали

себе труд ее добывать.

Так оказалось, что по части пищи я мог обойтись без всякой купли и

мены; кров у меня уже был, оставались только одежда и топливо. Брюки,

которые я сейчас ношу, были из домотканого сукна, - слава богу, что эта

добродетель еще сохранилась, ибо превращение фермера в рабочего я считаю

таким же великим и достопамятным падением, каким было грехопадение,

превратившее человека в фермера. Топлива в такой новой стране, как наша,

некуда девать. А что до права жительства, то если бы мне не разрешили жить

и дальше на правах скваттера, я мог бы купить акр земли за ту же цену, по

какой был продан обработанный мною участок, - то есть за восемь долларов

восемь центов. Но я считал, что повышаю стоимость земли тем, что поселился

на ней.

Есть скептики, которые иногда спрашивают меня, действительно ли я

способен питаться одной растительной пищей. Чтобы сразу в корне пресечь

расспросы, ибо в корне - вера, я обычно отвечаю, что могу питаться

гвоздями. Если они этого не поймут, едва ли они поймут меня вообще. А я с

удовольствием слышу о подобных опытах, например, о юноше, который пробовал

в течение двух недель питаться сырыми початками кукурузы, перетирая их

зубами. Беличье племя проделывает это с успехом. Такие эксперименты идут

на пользу человеческому роду, хотя и тревожат некоторых старых баб,

неспособных к ним из-за отсутствия зубов или владеющих контрольным пакетом

акций в мукомольной промышленности.

Моя обстановка, которую я частично сделал сам и на которую не затратил

ничего сверх сумм, указанных мною выше, состояла из кровати, стола,

письменного стола, трех стульев, зеркала диаметром в три дюйма, щипцов,

таганка, котелка, кастрюли, сковороды, черпака, таза, двух ножей и вилок,

трех тарелок, одной кружки, одной ложки, кувшина для лампового масла,

кувшина для патоки и лакированной лампы. Даже последнему из бедняков

необязательно сидеть на тыкве. Для этого надо быть уж совсем неумелым.

Стулья, которые мне больше всего нравятся, можно найти на деревенских

чердаках, и вам их охотно отдадут даром, только унесите. Мебель! Слава

богу, я могу сидеть и стоять без помощи мебельного склада. Кто, кроме

философа, способен сложить свою мебель на воз и перевозить ее, не стыдясь

людских глаз и света небесного, - этакое убогое собрание пустых ящиков? А

ведь такова мебель Сполдинга (*66). Глядя на груженые возы, я никогда не

мог определить, кому они принадлежат - так называемому богачу или бедняку:

их владелец всегда казался мне бедняком. Чем больше у нас всего этого, тем

мы беднее. В каждом таком фургоне словно умещается содержимое целой дюжины

лачуг; и если лачуга бедна, значит, тут бедности в 12 раз больше. Зачем мы

_переезжаем_, как не для того, чтобы отделаться от нашей мебели, нашей

старой, сброшенной кожи? - а там, смотришь, и перебраться в иной мир,

обставленный заново, а все здешнее предать сожжению. Так и кажется, будто

все эти пожитки прицеплены к человеку, и он, передвигаясь по нашей

пересеченной местности, вынужден тащить за собой капкан. Счастлива лиса,

оставившая в капкане свой хвост (*67). Мускусная крыса лишь бы

освободиться, отгрызает себе лапу. Неудивительно, что человек утратил

подвижность. Как часто он застревает в пути! "Простите, сэр, но что вы под

этим разумеете?" Если вы проницательны, то при виде человека вы видите за

его спиной также и все, чем он владеет, и даже многое, от чего он якобы

отрекается, - все, вплоть до кухонной обстановки и прочего хлама, который

он накопил и не хочет сжечь: он точно впряжен в этот воз и лишь с трудом

может продвигаться. Я считаю, что человек застрял, когда он пролез в

какой-нибудь лаз или ворота, куда он не может протащить свой фургон с

мебелью. Я невольно испытываю сострадание, слыша, как здоровый, подвижной

и, по-видимому, свободный человек беспокоится о своей "обстановке",

застрахована ли она: "Что мне делать с моей обстановкой?" Это значит, что

легкий мотылек запутался в паутине. Даже те, у кого как будто ничего нет,

если приглядеться поближе, что-нибудь да хранят в чужом сарае. Англия

наших дней представляется мне старым джентльменом, который путешествует с

большим багажом, со всем хламом, накопившимся за долгое хозяйствование, и

не решается его уничтожить: тут и сундук, и сундучок, и картонка, и узел.

Бросил бы хоть первые три! Ни у одного здорового человека в наше время не

хватит сил встать, взять постель свою и пойти (*68). А больному я уж,

конечно, посоветую бросить свою постель и бежать. Встречая иммигранта,

согбенного под тяжестью узла, в котором находится все его имущество и

который похож на гигантскую опухоль, выросшую у него на шее, я жалею его

не потому, что тут все его достояние, а потому, что ему столько приходится

тащить. Если мне суждено влачить свой капкан, я постараюсь, чтобы он был

легким и не защемил важного для жизни органа. Самым мудрым было бы

вероятно совсем не совать туда лапу.

Замечу, кстати, что я не расходовался на занавеси, ибо ко мне никто не

заглядывал, кроме солнца и луны, а против них я ничего не имею. Луна не

сквасит мне молоко (*69) и не испортит мяса, солнце не повредит мебель и

ковры, а если ласка его бывает иной раз чересчур горяча, я предпочту

укрыться за каким-нибудь занавесом, созданным самой природой, но не

обзаводиться лишней вещью. Одна дама предложила мне половик, но в доме не

нашлось бы для него места, а у меня - времени, чтобы его выбивать, и я

отклонил подарок, предпочитая вытирать ноги о дерн перед дверью. Зло лучше

пресекать в самом начале.

Недавно я присутствовал на распродаже вещей одного диакона,

преуспевшего в жизни:
Людей переживают их грехи (*70).
Как водится, большая часть вещей была хламом, который начал

накапливаться еще при жизни его отца. В числе других предметов оказался

сушеный солитер. Пролежав полвека на чердаке и в чуланах, эти вещи не были

сожжены; вместо очистительного _костра_ для их уничтожения, устроили

_аукцион_, что означает "увеличение". Соседи сбежались посмотреть их,

скупили их и бережно перенесли на свои чердаки и в чуланы, чтобы хранить

вплоть до собственной смерти, и тогда их снова извлекут. Много пыли

подымает человек, когда умирает.

Нам следовало бы перенять обычаи некоторых первобытных народов, у

которых существует церемония ежегодного обновления, то есть имеется хотя

бы понятие о нем, если даже оно и не происходит в действительности. Хорошо

бы и нам праздновать "праздник первых плодов", описанный Бартрамом (*71) в

числе обычаев индейцев Мукласси. "Для этого праздника, - говорит он, - все

жители селения обзаводятся новой одеждой, новой посудой и другой домашней

утварью, собирают сношенное платье и другие вещи, пришедшие в негодность;

выметают весь сор из домов, с улиц и всего села и сгребают его, вместе с

остатками зерна и других запасов, в одну большую кучу, которую поджигают.

Затем они все принимают лекарственные снадобья и в течение трех дней

постятся, а все огни должны быть погашены. Во время поста они соблюдают

воздержание во всем. Объявляется также общая амнистия; все преступники

могут вернуться в село.

На утро четвертого дня главный жрец возжигает на площади новый огонь,

добывая его посредством трения сухих палочек одна о другую, и каждый очаг

получает от него новое, чистое пламя".

Затем они вкушают от плодов нового урожая и в течение трех дней

отмечают праздник пляской и пением, а потом "еще четыре дня пируют вместе

с гостями из соседних селений, которые совершили такое же очищение".

У мексиканцев подобное очищение совершается каждые пятьдесят два года,

ибо по их верованиям в эти сроки можно ждать конца света.

Мне едва ли приходилось слышать о более высоком таинстве, если

таинство, по определению наших словарей, является "внешним и видимым

проявлением духовной благодати", и я не сомневаюсь, что оно некогда было

внушено индейцам небесами, хотя у них и не имеется Библии, где это

откровение было бы записано.

Более пяти лет я всецело содержал себя трудом своих рук и установил,

что, работая шесть недель в году, могу себя обеспечить. Вся зима и большая

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Похожие:

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconГенри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу «Уолден, или Жизнь в лесу»: Наука; 1979
«Уолден, или Жизнь в лесу» Генри Торо принадлежит к ярким и памятным произведениям американской классической литературы

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconДэвид Митчелл «Облачный атлас»
Мануэль Бери, Эмбер Берлингтон, Сузан М. С. Браун, Макникс Верпланке, Лейт Джанкшен, Дэвид Кернер, Родни Кинг, Сабина Лаказе, Дженни...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconДэвид Митчелл «Облачный атлас»
Мануэль Бери, Эмбер Берлингтон, Сузан М. С. Браун, Макникс Верпланке, Лейт Джанкшен, Дэвид Кернер, Родни Кинг, Сабина Лаказе, Дженни...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconДэвид Митчелл «Облачный атлас»
Мануэль Бери, Эмбер Берлингтон, Сузан М. С. Браун, Макникс Верпланке, Лейт Джанкшен, Дэвид Кернер, Родни Кинг, Сабина Лаказе, Дженни...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconГильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат
«Закат» – кровожадный и кровососущий вирус в человеческом обличье распространяется уже по всей планете. Царь-вампир – Владыка – готов...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconГенри Форд. Моя жизнь, мои достижения
Такими же простыми словами он объясняет и сложнейшие производственные отношения. Книга изобилует примерами

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconГильермо Дель Торо и др.: «Начало» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Начало
Йорка совершает посадку трансатлантический лайнер. Все пассажиры мертвы, и единственное, что царит на борту, – это Тьма. В дальнейшем...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconМетодические рекомендации по организации поиска граждан, пропавших в лесу 2012 г
Необходимость в поисках пропавших в лесу как разновидность аварийно-спасательных работ возникает часто, особенно в летний и осенний...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconНа заре открытия электричества
Богу. Композитор Мендельсон, производитель продуктов питания Генри Хейнц, писатель Даниель Дефо, а также ряд величайших ученых представляют...

Генри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу iconКаждый имеет право защищать свою жизнь и здоровье, жизнь и здоровье...
Т возникнуть ситуации, когда человеку необходимо защитить свою жизнь или жизнь других людей от посягательств и нападений. В таком...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов