Свасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд




НазваниеСвасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд
страница1/27
Дата публикации04.07.2013
Размер3.76 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27




Москва Альма Матер 2010

Москва

Академический Проект
2010




УДК 1/14 ББК 87 С 24

Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России»

Свасьян К.А.

С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. — 2-е изд. — М.: Академический Проект; Альма Матер, 2010. — 243 с. — (Современная русская философия).

ISBN 978-5-8291-1263-9 (Академический Проект)

ISBN 978-5-902766-95-7 (Альма Матер)

«Философия символических форм» Э. Кассирера — одно из последних значительных свидетельств философской традиции Запада перед самым ее концом. Настоящая книга представляет собой попытку сжатой рекапитуляции трехтомника в параллельном анализе четырех проблем (пространства, времени, числа и понятия) сквозь призму лингвистики, мифомышления и науки. Анализ предваряется воссозданием исторических контекстов и завершается своего рода метакритикой, выводящей кассиреровскую «грамматику символических форм» в перспективы стилистики и содержательного осмысления.

УДК 1/14 ББК 87

© Свасьян К.А., 2010 © Оригинал-макет, оформление. ISBN 978-5-8291-1263-9 Академический Проект, 2010

ISBN 978-5-902766-95-7 © Альма Матер, 2010


ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие ко второму изданию 4

От автора 8

ГЛАВА1

^ ИСТОКИ И ПРЕДПОСЫЛКИ 10

ГЛАВА 2

МАРБУРГСКИЙ ПЕРИОД 40

ГЛАВА 3

ОТ КРИТИКИ РАЗУМА К КРИТИКЕ КУЛЬТУРЫ 71

Общая постановка проблемы. — Понятие символической формы и систематика символических форм. — Общая функция знака. Проблема значения.Проблема «репрезентации» и построение сознания.Идеальное значение знака. Знак как творчество

ГЛАВА 4

^ ФЕНОМЕНОЛОГИЯ СИМВОЛИЧЕСКИХ ФОРМ 97

Общая экспозиция.Обоснование анализа. — Язык. — Мифомыигление. — Феноменология познания

Проблема пространства 129*.

Пространство в языке.Пространство в мифе. — Пространство в познании

Проблема времени 148

Время в языке. — Время в мифе. — Время в познании

Проблема числа 168

Число в языке.Число в мифе. — Число в познании

Проблема понятия 184

Понятие в языке. — Понятие в мифе.Понятие в познании

Критическое заключение 198

ГЛАВА 5

^ ПРОБЛЕМА СИМВОЛА 212

ГЛАВА 6

ПРОБЛЕМА КУЛЬТУРЫ 229


ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Когда весной 1929 года в швейцарском Давосе встретились Эрнст Кассирер и Мартин Хайдеггер, их совместный трехнедельный семинар стал едва ли не самым значительным философским событием времени. Речь шла не больше и не меньше, как о конфликте философских поколений, где более старшему Кассиреру выпало стоять на стороне «отцов», а Хайдеггеру (он был моложе на 15 лет) представлять «детей». Темой семинара были, разумеется, собственные философии, и тема понятным образом упиралась в тупик. Если Хайдеггеру претило, между прочим, гипертрофирование проблемы познания, в каковом он упрекал своего оппонента, то последний мягко (настолько мягко, что об иронии приходилось догадываться) указывал на недопустимость сведения философии к лирике. В отчете, появившемся в «Новой Цюрихской Газете», сообщалось о том, как «один очень любезный человек и другой очень вспыльчивый человек, изо всех сил старающийся тоже быть любезным, произносили свои монологи», а «умиленные слушатели поздравляли друг друга с возможностью присутствовать при этом». Победа, по общему мнению, осталась за Хайдеггером; большинство участников семинара были молодые люди как раз «детского» возраста, и неудивительно, что никуда не ведущие лесные тропы заворожили их больше, чем ясные прицельные линии смысла. Что речь (в начинающуюся эпоху спорта и всяческих рейтингов и маркетин- гов) шла именно о победе, настолько же ясно, насколько ясно и то, что к философии это не имело никакого отношения, потому что в философии — той, которая всегда идет от «больше» к «меньше» и того «меньше», — не побеждают и не проигрывают, а если и проигрывают, то безнадежнее




всего ка.к раз там, где побеждают. Будь молодые люди, собравшиеся в Давосе и все еще собирающиеся (наверное, правильнее было бы сказать, тусующиеся) на всякого рода философских посиделках, в состоянии споткнуться о слова Гегеля: «По тому, чем довольствуется дух, можно судить о величине его потери», им, возможно, приоткрылось бы на мгновение, свидетелями какого проигрыша они стали. Конечно, сердца их должны были учащеннее биться именно в обращенности к угловатому шварцвальдскому чародею с его вызывающе нефилософской внешностью и не менее вызывающей нетрадиционной философской ориентацией; наследник гуманизма Кассирер, этот «allways impeccably Olympian», как назвал его один английский историк искусства, никак не укладывался в перцептивный диапазон послевоенного поколения: в эпоху «веселых ребят», неважно какого — одесского, гарлемского или как раз давосского — разлива. Для них он был не больше чем «элегантно-парфюмированным представителем протестантско-иудейского либерального консенсуса» (так писал Якоб Таубес в своей книге о Карле Шмитте). Жить в самом деле стало веселее, неважно где — в Одессе, Гарлеме или Давосе; можно представить себе, под какие взрывы хохота студент Левинас пародировал кассиреровские лекции, которые, похоже, только на то и годились, чтобы смешить студентов. Фуко бегал еще под столом, а Деррида и, с позволения сказать, Жижек еще и вовсе не родились, но жизненный мир, потенции которого им, спустя считаные десятилетия, придется реактивировать («делёзианский век», скажет Фуко), заряжался именно тогда, в странной акау- зальной синхронности хохотов: мосфильмовских пастухов- музыкантов, с одной стороны, и давосских философов- весельчаков, с другой, — один раз на фоне коз и коров, поедающих старинную мебель, другой раз при виде элегантности и просто хороших манер: оба раза как своего рода драма сатиров на поминках по усопшему герою.

Конечно, в треугольнике, образованном обоими содокладчиками и аудиторией, Кассирер целиком принадлежал к прошлому (от Платона до Гегеля), а аудитория к совсем близкому будущему, скажем, от 68 года до уже наших дней. На фоне этих полярностей лирик Dasein’a Хайдеггер оли




цетворял — «в истинствование своей истины» — саму неопределенность: необходимость стояния между прежней философией, традиционный тематический пенсум которой он истово обменивал на парафилософские суггестии типа «заботы» и «страха», и завтрашней, от которой, когда у нее прорежутся зубы, он запрется в одиночество; нет сомнения, что внутренне он уже тогда в Давосе ближе стоял к Кассиреру, чем к гогочущим «Левинасам», потому что в философии, и не только в философии, последнее слово принадлежит не разности мировоззрений, а равности уровней. Другое дело, насколько он своим гетерогенным философствованием, сразу же приобретшим статус знаковости и культовости, способствовал уходу со сцены большой философии, оттого и большой, что свершающейся в линии преемственности и обратимости проблемного континуума. Было бы, впрочем, смешно и нелепо винить в этом его или кого угодно; если философию убивают, то не потому, что могут это сами, а просто потому, что сама она, исчерпав свои возможности и осознав свое бессилие, дает себя убить. С какого-то времени — это время очерчено концом XIX, началом XX века — нити судеб западной философии стягиваются в узел, распутать или разрубить который у нее нет больше ни сил, ни средств. (Можно составить себе представление об этом узле, как петле, если, скажем, поместить однажды в единый контекст и проблемно сплести друг с другом имена Гёте, Штирнера, Ницше, Эдуарда фон Гартмана и Геккеля.) Речь шла, по сути, о так называемом антропологическом повороте в философии, где не человек уже искал своего объяснения в природе и Боге, а природа и Бог в человеке, притом что самому человеку предстояло еще объяснить себя, а чтобы объяснить себя — найти себя, а чтобы найти себя — быть собой, а чтобы быть собой (не типовым экземпляром, а индивидуальностью) — создать себя. От этой crux metaphysicorum философия отшатывалась в веках, ища человека сначала в метафизическом, потом — post hoc, ergo propter hoc — в физическом, пока наконец она не нашла его (себя) во сне смешного пражского человека. «Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое»... В этом




пункте Кассирер и Хайдеггер не спорщики, а, скорее уж, подельники: двое обреченных по одну сторону баррикад, по другую сторону которых начинался беспредел <<грамоте- ющего племени», все равно — «в шинелях с наганами», как в российской аватаре, или академический, как на давосской «волшебной горе»\ в том и другом случае речь шла о будущих «академиках» и «мэтрах». (Если, по методу свободной вариации в фантазии, переместить, скажем, маоиста и ленинца Бадью в послереволюционную Одессу, а комиссара Багрицкого в современный Париж, то что помешает нам опознать первого по поэме «Февраль», а последнего по профессорскому титулу в College international de philosophie?) Еще раз: в этом раскладе судеб автор «Философии символических форм» и автор «Бытия и времени» стоят плечом к плечу, разве что классик Кассирер (как и классик Гуссерль) предпочел нести свое бессилие, держась философского первородства, тогда как эксцентричного Хайдеггера все больше выборматывало Гёльдерлином и Рильке... Эти мысли — навскидку и в первом приближении — хотелось бы мне сейчас, переиздавая книгу двадцатилетней давности, предпослать ей под предлогом нового предисловия. Я ничего не трогаю в самом тексте, оставляя его в том виде, в каком он был однажды написан; я просто предваряю его настоящим элаборатом, чтобы сместить окуляр и добиться иного ракурса изображения. Можно сколько угодно читать сегодня Кассирера (и Хайдеггера), но можно и знать при этом — или как раз не знать, — что они противостоят уже не друг другу, как тогда в Давосе, а нам («мы» — это те, кто читают Деррида или, с позволения сказать, Жижека и думают, что это и есть философия), потому что от них, староколенных, легче дотянуться до досократиков, чем от нас, измененных, до них. Наверное, если мы поймем это, мы сможем решить для себя, с кем и как нам нести дальше свое философское бессилие.

Базель 16 июля 2010 года




^ ОТ АВТОРА

Тема настоящей работы распадается на две части. Задача первой из них сводится к критическому анализу «Философии символических форм»; этот анализ предваряется в свою очередь исследованием «истоков и предпосылок» кассиреровской философии как таковой,«марбургского периода» ее и по возможности достаточной экспозицией проблемы символа, частным феноменологическим модификациям которой посвящен трехтомный труд философа. В изложении мыслей Кассирера мы в максимальной степени придерживались текста оригинала, предпочитая методу фрагментарного и произвольного цитирования метод подробнейшего и интерпретирующего изложения. Вторая часть (две последние главы) представляет собой самостоятельную положительную попытку прояснения проблемы символа и проблемы культуры. Автор не будет возражать, если основной темой работы сочтут анализ именно «Философии символических форм» (как, впрочем, это явствует из самого названия настоящей книги). Философия Кассирера достаточно сложна, солидна, актуальна и мало разработана в нашей литературе, чтобы самодостаточное и подробное исследование ее было правомерным, оправданным и — смеем мы сказать — необходимым. Но со всем этим автору хотелось бы предложить свой ракурс прочтения, вовсе не навязывая его и нисколько не оспаривая вышеуказанный. Основной темой исследования является (для автора) именно проблема философии культуры. Кассирер выглядит в таком ракурсе скорее предлогом, поводом, парадигмой к прорыву в подлинное существо проблемы. Блуждая по пространному лабиринту «символических форм», автор — и да будет позволено ему уже здесь выразиться символи


чески, предваряя свое понимание проблемы, — больше всего смотрел на кассиреровскую концепцию и меньше всего видел ее, желая видеть другое. Или иначе: всматриваясь в «Философию символических форм», он глядел сквозь нее, т. е. поступал как раз вопреки основополагающей тенденции самого Кассирера, остающегося здесь под властью кантианского запрета на сущность. Это «сквозь» наличествует во всем тексте исследования; концентрат его — последние две главы (last, but not least). Пострадал ли вследствие такого «антиструктуралистского» метода историко-философский анализ — судить не автору; во всяком случае, он попытался выполнить эту двоякую задачу, твердо памятуя, что бытовая значимость пословицы о «погоне за двумя зайцами» вовсе не распространяется на сферу философии, где, как ему кажется, значимо как раз обратное...

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Свасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд iconСвасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд
Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы...

Свасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд iconПанин А. В. Философия: Учебник. 3-е изд
Алексеев П. В., Панин А. В. Философия: Учебник. – 3-е изд., перераб и доп. – М.: Тк велби, Изд-во Проспект, 2003. — 608 с

Свасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд iconАлексеев П. В., Панин А. В. Философия: Учебник. 3-е изд
Алексеев П. В., Панин А. В. Философия: Учебник. – 3-е изд., перераб и доп. – М.: Тк велби, Изд-во Проспект, 2003. — 608 с

Свасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд icon1. Философия и ее функция
Философия (от греч phileo — люблю, sophia — мудрость, «любовь к мудрости», рус. «любомудрие») — наиболее общая теория, одна из форм...

Свасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд icon4: Философия Нового времени и Просвещения
Природа же, лишившись внутренней гармонии и живых красок, окончательно «испустила дух» (К. А. Свасьян). Кстати, «обездушенность»...

Свасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд iconПанин А. В. Философия: Учебник. 3-е изд
Российской Федерации в качестве учебника по курсу "Философия" для студентов высших учебных заведений

Свасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд iconСтанислав Свиридов Учение религиозной группы староверов-инглингов:...
Iii. Проблемные вопросы учения староверов-инглингов, не вошедшие в «Инглиизм. Faq»

Свасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд icon«Анализ и диагностика финансово-хозяйственной деятельности предприятия»....
Методические указания предназначены для студентов дневной и заочной форм обучения

Свасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд iconВладимир Николаевич Лавриненко Философия Философия: Учебник / Под...
Философия: Учебник / Под ред проф. В. Н. Лавриненко. — 2-е изд., испр и доп. — M.: Юристъ. 2004

Свасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд iconЕ. А. Савицкая комплексный экономический анализ
С. 13. Комплексный экономический анализ хозяйственной деятельности предприятия. Методические указания и задания для выполнения курсового...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов