Мгновения вечности. Подлинная биография шри раджниша




НазваниеМгновения вечности. Подлинная биография шри раджниша
страница6/91
Дата публикации11.07.2013
Размер8.06 Mb.
ТипБиография
zadocs.ru > Философия > Биография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   91
^

Путешествия по Индии



Я объездил всю Индию. За десять или пятнадцать лет жизни я объездил столько мест, сколько другие люди не объездили за две-три жизни. Я общался с таким ко­личеством людей за десять или пятнадцать лет жизни, сколько встречается вам за десять или пятнадцать жизней. С утра до ночи я колесил по всей Индии.

Я ни на минуту не мог остаться в одиночестве. Мне приходилось то и дело воз­вращаться домой, в Джабалпур и запираться в своей комнате. Джабалпуру со мной не повезло. Я ездил по всей Индии и повсюду встречался с людьми, но только не в Джабалпуре. Этот город стал моей горной пещерой. Когда я приезжал в Бомбей,

Дели или Пуну, люди спрашивали меня, зачем я без особой надобности постоянно возвращаюсь в Джабалпур. Я проводил где-нибудь двенадцать или пятнадцать дней, а потом на три-четыре дня возвращался в Джабалпур. Затем я снова куда-нибудь ехал. Прямой нужды в поездках в Джабалпур у меня не было. Я мог бы из Пуны отправиться в Бомбей, из Бомбея в Дели, из Дели в Амритсар, из Амритсара в Шринагар. С какой стати мне сначала ехать в Джабалпур, а потом, через не­сколько дней, еще куда-нибудь?

Джабалпур был моей горной пещерой. Там я жил в полном одиночестве. А когда я не смог оставаться один даже в этом городе, мне пришлось уехать.

Путешествуя по Индии, я часто передвигался на поезде, на самолете, в машине. А отдыхал я только в поезде. Как только я выходил из поезда, мне уже не было по­коя, так как каждый день у меня было пять-шесть встреч в колледжах, университе­тах, с друзьями, журналистами, меня приглашали на пресс-конференции. И я уже не мог отдыхать. Оставалось отдыхать лишь в поезде. После двадцати лет посто­янных разъездов я уже не мог уснуть без шума поезда, звона станционных смотри­телей, крика лоточников. Представляете? Я даже записал весь этот шум на магни­тофон и слушал его дома. Тогда мне удавалось крепко выспаться. Как только я за­сыпал, магнитофон тотчас же убирали. Иначе меня мучила бессонница, ведь два­дцать лет — немалый срок, и я привык слушать грохот колес.

Я сплю с тремя подушками. Две подушки я располагаю слева и справа, а на тре­тью кладу голову. Во время поездок мне приходилось брать с собой три большие подушки, и для них отводился самый большой чемодан. Иногда какой-нибудь че­ловек при мне открывал мой самый большой чемодан и с изумлением созерцал эти подушки. «Неужели ты завел особый громадный чемодан лишь для трех поду­шек?» — спрашивали меня.

«Я не могу спать без двух боковых подушек, — отвечал я. — Благодаря ним я креп­ко сплю. Если я лишусь их, то буду спать с трудом. Всю ночь мне не будет хватать боковых подушек».

Я много лет ездил по Индии, и мне приходилось ждать поезд на платформе.

Однажды впервые в моей жизни поезд пришел вовремя. В Индии это сенсация. Такого просто не бывает. Я так удивился и почувствовал такую благодарность к машинисту, что пошел к нему и сказал: «Впервые в моей жизни поезд пришел во­время. Наверно, вы лучший машинист в Индии».

«Не смущайте меня», — попросил машинист.

«А что тут такого?» — не понял я.

«Это вчерашний поезд, — объяснил машинист. — Он опоздал на двадцать четыре часа».

Когда я услышал о таком чудовищном опоздании, то всплеснул и закричал. Не­подалеку стоял начальник станции. «Я регулярно езжу по стране вот уже двадцать лет, — сказал я ему. — Если поезда так кошмарно опаздывают, тогда зачем публико­вать расписания?»

«Неужели вы сами не можете понять? — отозвался начальник. — Без расписания мы не сможем определить, насколько опоздал поезд».

«И то верно, — согласился я. — Мне это в голову не приходило».

«Тогда все перепутается, — просвещал меня начальник. — Расписание публикуют для того, чтобы люди знали, насколько поезд опоздал».

Однажды я ждал поезд, и репродуктор постоянно объявлял: «Поезд опаздывает на час... два часа», и так далее. Я не верил своим ушам. Дело в том, что сначала он опаздывал на час, потом на два часа, потом на четыре часа.

«Я не могу понять, этот поезд приближается к нам или удаляется от нас? — задал­ся я вопросом. — Если он опаздывал на час, то почему теперь он опаздывает на че­тыре часа?»

Я пошел к начальнику станции и спросил его: «В каком направлении движется поезд?»

«Не сердитесь, — попросил он. — Из соображений личной безопасности мы не мо­жем объявить, что поезд опаздывает на сорок восемь часов, ведь тогда пассажиры убьют нас. Поэтому мы решили открывать правду частями. Тогда люди будут спо­койны, ведь поезд опаздывает лишь на час или на два часа. Такими отрезками мы покроем все сорок восемь часов».

«Я ценю ваше великое сострадание, — сказал я. — Иначе у пассажиров случались бы сердечные приступы. Вы поступили правильно».

Иногда поезда опаздывали и на шестьдесят часов. Я сидел на вокзале и слушал, как репродуктор объявляет: «Поезд опаздывает на час... на два часа». Так может быть лишь в Индии, в которой люди учатся жить неспешно. Никто никуда не торо­пится. Люди полагают, что опоздание поезда предопределено судьбой, что ничего исправить нельзя.

Двадцать лет я ездил по Индии и часто в поезде наблюдал за тем, как пассажиры поезда или самолета открывают свои чемоданы, заглядывают в них, потом снова закрывают, как будто там для них устроили какую-то выставку. Им просто нечем было заняться. Люди открывали в поезде окно, потом снова закрывали, ложились на диван и закрывали глаза, потом снова открывали их.

Если вы едете в индийском поезде, то от Бомбея до Калькутты вам придется ехать сорок восемь часов. Я входил в свое купе, снабженное кондиционером. Чаще всего я ехал один, но иногда у меня был попутчик, потому что купе было рассчи­тано на двух пассажиров. Я сразу же называл свое имя, потом имя моего отца, имя деда, а также откуда я родом, даже если меня ни о чем не спрашивали. Моих по­путчиков поражал мой подход. «Я просто заранее рассказываю вам историю своей жизни, чтобы вам не пришлось ни о чем расспрашивать меня», — пояснял я.

Затем я удобно располагался на диване, а мой попутчик сидел напротив и с по­дозрением разглядывал меня.

«Мне просто хотелось бы, чтобы вы помолчали, — растолковывал я ему суть дела. — Я рассказал вам свою автобиографию, мне больше не о чем говорить!» Потом я разглядывал своего соседа все двое суток. Если же он порывался заговорить, я сра­зу же напоминал ему о том, что мы уже обо всем поговорили. Тогда он начинал чем-нибудь заниматься. Он повторно от начала и до конца читал газету, вплоть до колонки с выходными данными, а потом снова глазел на меня.

Несколько раз пассажир вызывал проводника и просил переселить его в другое купе.

«Но почему? — недоумевал проводник. — У вас замечательный спутник. Я знаю его, ведь он часто ездит по железной дороге. Он замечательный человек. Оставай­тесь».

«Мне все равно, хороший он или плохой, — стонал мой сосед. — По сути, он слиш­ком хорош. Прошу вас, переселите меня в другое купе, в котором люди разговаривают! Этот человек опасен. Он все время смотрит на меня не моргая, и я потею от страха. Сегодня утром я уже три раза принял душ без всякой причины. Я иду в ванную комнату только для того, чтобы не видеть его. Я решаю принять душ, что­бы отдохнуть от него хотя бы несколько минут».

Но двое суток срок немалый... Пассажир начинал осознавать свою неврастенич­ность, ведь он без всякой надобности открывал и закрывал окно, ложился на диван, вертелся. А я все это время смотрел на него! Потом он забирался на верхнюю пол­ку. Я поднимал руку, чтобы он все время видел ее, потому что я не мог сказать: «Я здесь. Вы продолжаете вести себя безумно».

Однажды я ехал в одном купе с женщиной. В соседнем купе ехал ее муж или друг. На каждой станции он приходил к нам. Он приносил ей мороженое, конфеты и еще что-нибудь.

«Кто этот человек?» — спросил я свою спутницу.

«Муж», — ответила она.

«Не может этого быть!» — воскликнул я.

«Откуда вы знаете?» — струсила женщина.

«Мужья так себя не ведут, — объяснил я. — Он приходит к вам на каждой станции! Если муж едет в другом купе, то он придет к жене лишь на конечной станции, если вообще появится. А вам повезло, ведь на каждой станции этот мужчина приносит вам подарки».

«Вы правы, — потупила она взгляд в пол. — Это не муж, а друг».

«И сколько лет вы вместе?» — поинтересовался я.

«Около семи», — ответила она.

«Не может этого быть!» — снова воскликнул я.

«Откуда вы знаете?» — еще больше струсила женщина.

«Семь лет это слишком долгий срок, — рассудил я. — Медовый месяц заканчивает­ся через две недели. А у вас, по-видимому, как раз медовый месяц».

«Вы меня шокируете, — призналась она. — Мы действительно решили устроить что-то вроде медового месяца. Мы знакомы всего лишь неделю».

Каждый человек скучает, когда остается наедине с самим собой. Поэтому когда Будда говорит: «Когда я сидел безмолвно, то ощутил свое присутствие, и на меня снизошло блаженство», мы слушаем его, но не верим ему. Может быть, он просто исключение из правил. Дело в том, что когда вы сидите безмолвно, то лишь ску­чаете.

Однажды со мной произошел странный случай. Я ехал в купе, в котором были четыре полки. Когда я зашел в купе, то не поверил своим глазам. На полках лежали три совершенно одинаковых человека. Потом я узнал, что они близнецы-тройняшки. И они храпели... Тут я вспомнил о том, что весь мир есть иллюзия, майя. Но они так громко храпели, что философия мне уже не помогала. Причем они храпели очень гармонично. Сначала храпел один близнец, а два оставшихся помалкивали. Затем подключался второй, он храпел еще громче. Потом вносил свою лепту третий, еще громче. Так они и храпели, по очереди. Я попал в замкну­тый круг.

Посреди ночи мне надоело слушать эту музыку, и я решил что-нибудь предпри­нять. Я начал сознательно храпеть. Мой рев перебудил всех близнецов. Они стали таращиться на меня. «Что с вами? — спросили они. — Вы не спите, но все равно громко храпите».

«Если вы не перестанете храпеть, тогда я всю ночь буду сотрясать это купе своим храпом», — пригрозил я.

«Вы хотя бы глаза закройте, — попросили они. — У нас душа в пятки ушла».

«Тогда сделайте, как вам велят, — сказал я. — Мне вы не давали спать несколько часов. Прекратите свою симфонию!»

«А что мы можем сделать? — растерялись братья. — Мы тройняшки. Если один из нас что-то делает, то оставшиеся двое копируют его поведение. У нас одинаковые привычки. Мы все храпим! И мы ничего не можем изменить».

Я оставался непреклонным: «Тогда я стану так громко храпеть, что вы не сможе­те заснуть. И всю ночь будут бодрствовать пассажиры в соседних купе».

«Лучше мы больше не будем спать, — решили братья. — Мы почитаем газеты. Вы поступайте, как хотите, только мы очень просим вас не храпеть с открытыми гла­зами. Вы можете закрыть глаза и храпеть, к этому мы привыкли. Если же вы не хотите храпеть, тогда можете открыть глаза и заниматься чем угодно. Мы постара­емся не храпеть, но вам следует учесть, что мы не в силах контролировать храп. Во сне человек все равно забывает о своих решениях».

«Мне это известно, — кивнул я. — Но я устал. Мне предстоит ехать с вами целые сутки, а вы еще только начали храпеть. Лучше сядьте и почитайте что-нибудь». Я дал им книги, сказав: «Читайте их, а я посплю. И запомните, что если кто-нибудь из вас станет храпеть, я устрою ему взбучку». И этим беднягам пришлось всю ночь читать книги, которые они совсем не понимали.

Утром я проснулся и сказал им: «Теперь вы спите. Я пойду в ванную комнату. Можете храпеть во всю глотку. Шум воды поглотит ваш храп. Я пробуду в душе максимально возможное время. Храпите на здоровье!»

Но я никого не осудил. Более того, эта история повеселила меня. Эти ребята раз­дражали меня, но они были потешными.

Я часто ездил в Удайпурский лагерь медитации. Из Джабалпура, в котором я жил, мне приходилось покрывать неблизкий путь. Я ехал тридцать шесть часов, потому что тогда еще не было авиации.

В Джабалпуре был аэропорт, но он был военным. Гражданских лиц самолеты не перевозили. Теперь этот аэропорт стал гражданским.

Итак, мне приходилось ездить на поезде и делать множество пересадок. Сначала я делал пересадку в Катни, потом в Бине, потом в Агре. Затем я делал пересадку в Читтаургаре. Город Аджмер расположен совсем близко от Читтаургара. Аджмер это один из оплотов мусульман, поэтому в этом поезде всегда было много мусуль­ман. Поезд стоял на станции целый час в ожидании прибытия другого поезда, пас­сажиры которого должны были подсесть к нам и поехать в Удайпур.

Поэтому я всякий раз прогуливался по платформе. Все мусульмане садились в ряд и начинали молиться. А я веселился. Например, однажды я подошел к кому-то из них и сказал: «Поезд тронулся». Бедняга вскочил, рассердился на меня и закри­чал: «Ты помешал мне молиться!»

«Я никому не мешаю молиться, — возразил я. — Так молюсь я. Просто я всей ду­шой желаю, чтобы поезд поехал дальше! Я вообще не разговаривал с вами. Я даже имени вашего не знаю».

«Вы произнесли эту фразу прямо посреди моей молитвы», — надулся он.

«Вы не молились, — сказал я. — Я следил за вами и видел, что вы постоянно по­глядываете на поезд».

«Это верно», — смутился он.

Точно так же я поступал с другими молящимися пассажирами. Я подходил к ко­му-нибудь и говорил: «А поезд-то уходит». Он вскакивал и кричал: «Как вы смее­те? У вас религиозный вид, но вы мешаете людям молиться!»

«Я никому не мешаю, — отвечал я. — Я просто молюсь Богу, чтобы он как можно быстрее дал нашему поезду зеленый свет».

Что представляют собой ваши молитвы? Вы вымаливаете у Бога разные вещи и события. Молитвы превращают вас в нищего, а медитация превращает вас в импе­ратора. Все равно никто не услышит ваши молитвы, никто не ответит на них. Все религии обращают вас к внешнему миру, чтобы вы не осознавали внутренний мир. Молитва обращена вовне. Бог где-то вне вас, и вы кричите что-то ему. Но так вы лишь удаляетесь от себя.

Всякая молитва лишена религиозного духа.

Однажды я ехал из Бомбея в Калькутту. Поезда оказалась долгой, но мне больше нравятся поезда, чем самолеты, потому что я мог отдыхать только в них. Из Бомбея в Калькутту на поезде нужно ехать двое суток, и это на скором поезде. Поэтому я надеялся отдыхать все это время, потому что в Калькутте мне предстояло не мень­ше пяти встреч в день, отдыхать там будет некогда.

Когда я вошел в купе, оборудованное кондиционером, то увидел там другого че­ловека. Купе было двухместным. Наверно, этот человек видел, что творилось за окном. Провожать меня пришли сотни людей. Они принесли множество букетов роз и цветочных гирлянд. Наверно, он заметил меня в окно.

Я не знаю, как в западных странах, а в Индии поезда устроены так, что из купе можно видеть все, что делается за окном, а заглянуть с улицы в купе невозможно. Поэтому я не подозревал, что за мной следят. Я стоял на платформе в окружении толпы. Но так много людей кланялись мне и вешали на меня гирлянды, что он принял меня за какого-то великого религиозного деятеля.

Как только я вошел в купе, он тотчас же упал на пол, коснулся моих ног и поце­ловал их. «Я всегда искал великого религиозного учителя, — сказал он. — Может быть, вы станете моим мастером?»

Он был из касты брахманов. «Ладно, я великий мастер, — ответил я. — Но дело в том, что я мусульманин».

«Да простят меня боги! — перепугался брахман. — Я целовал вам ноги!»

«Сходите в ванную комнату и примите там душ», — посоветовал я. — Что я могу сделать? Вы ни о чем не спросили меня, а просто повалились на пол, обняли мои ноги и стали целовать их. Я с радостью предупредил бы вас, но вы не дали мне ни секунды».

Брахман бросился в ванную комнату и стал поливать себя водой, ведь в Индии брахманы составляют высшую касту индуизма, они становятся браминами, свя­щенниками. Они не считают для себя правильным даже просто прикоснуться к ко­му-либо.

Потом брахман возвратился. У него был несчастный вид, хотя он и принял душ. «Я пошутил! — засмеялся я. — Как вы не поняли это? Разве вы не видели, что меня окружали индуисты?» Дело в том, что в Индии легко определить касту и вероиспо­ведание любого человека. У мусульман одни шапки и одежда, а у индуистов дру­гие. Различать людей разных религий не трудно.

«Вы зря обливались водой», — улыбнулся я.

Он снова упал на пол и стал чмокать мои ноги еще неистовее. «Я подозревал, что вы пошутили, когда принимал душ... Я видел, что вы не похожи на мусульманина. С моей души упал камень, иначе я промучился бы всю оставшуюся жизнь».

«Всю жизнь вы будете жить как в аду, — помрачнел я. — Неужели вы не заметили мою бороду?»

«Что вы хотите этим сказать?» — задрожал брахман.

«Вы прекрасно меня поняли, — погрозил я ему пальцем. — Я и в самом деле му­сульманин».

Брахман снова бросился в ванную комнату, а потом сказал проводнику: «Я про­шу вас перевести меня в другое купе. Этот человек всю ночь не будет давать мне спать. Он называет себя то индуистом, то мусульманином».

«Но что с ним поделаешь? — развел руками проводник. — Пусть называется как угодно. Вы купили билет на это место. Спите в мире и покое».

Я вышел из купе. «Я ему не докучаю, — сказал я проводнику. — Но он почему-то решил, что я мусульманин».

«С какой стати? — удивился проводник и повернулся к брахману. — Это не так. Я знаю этого господина».

«Вы успокоили меня», — с облегчением вздохнул брахман.

Я так замучил его, что в конце концов он закричал: «Я ваш ученик, к какой бы религии вы ни принадлежали! Меня больше не интересуют различия между индуистами и мусульманами. В вас пребывает религиозный дух!»

Просто медитируйте и будьте осознанными. Постепенно вы перестанете делать предпочтения. Возникнет ответственность иного рода, ее уже не будут навязывать извне, она станет вашим цветением.

Когда-то я учился водить машину. Моего инструктора звали Маджид, он был му­сульманином. Он слыл одним из лучших водителей города. Я пришелся ему по душе, поэтому он решил учить меня ездить на машине.

«Мне не нравится, когда меня учат, — предупредил его я. — Вы просто неспешно поезжайте, а я буду следить за вашими действиями».

«Как это?» — не понял он.

«Я учусь, наблюдая, — объяснил я. — Учитель мне не нужен».

«Но такой метод обучения опасен! — воскликнул Маджид. — Так учатся ездить на велосипеде. Тогда вы просто упадете или стукнете кого-нибудь, да и только. Но на машине вы расшибетесь в лепешку».

«А я опасный человек, — заявил я. — Поезжайте медленно, рассказывая мне, где находятся педали сцепления, тормоза и газа. Вы будете ехать медленно, а я буду идти рядом с машиной и наблюдать за вашими действиями».

«Если ты настаиваешь, я согласен, — сказал он. — Но мне как-то не по себе. Если вы станете учиться ездить на машине, как на велосипеде, — ничего хорошего не по­лучится».

«Поэтому я постараюсь наблюдать как можно пристальнее», — заключил я.

После этого я попросил Маджида начать урок. И я поступал точно так же, как во время урока езды на велосипеде.

Я поехал быстро. Мой инструктор Маджид не поспевал за мной. Он бежал и кри­чал: «Тормози!» А в том городе не было знаков ограничения скорости, потому что на улицах индийских городов запрещено ездить со скоростью выше пятидесяти пяти миль в час. Знаки расставлять не нужно, так как все горожане знают этот за­кон.

Но Маджид струхнул не на шутку. Он бежал за мной. Маджид был высоким, он занимал первые места в марафонах. Наверно, он мог стать чемпионом всей Индии и получить право выступать в олимпийских играх. Он старался изо всех сил, но скоро остался далеко позади.

Когда я приехал назад, он сидел под деревом и молился Богу о моем благополуч­ном возвращении. Я остановил машину, чуть не коснувшись бампером его спины, и он вскочил, забыв о своей молитве.

«Не волнуйтесь, — сказал я. — Я усвоил ваш урок. Чем вы здесь занимались все это время?»

«Я бежал за вами, но сильно отстал, — объяснил он. — Потом я подумал, что те­перь помочь вам может лишь Аллах, ведь вы не умеете водить машину. Вы впер­вые сели за руль и поехали куда-то. Как вам удалось вернуться?»

И я объяснил ему: «Я не научился поворачивать, потому что вы ехали по прямой, а я шел рядом с вами. Поэтому мне пришлось объехать по кольцевой дороге вокруг всего города. Я не умею поворачивать, давать сигналы, потому что вы ничего этого не делали. Но мне удалось справиться с машиной. Я ехал вокруг города так быст­ро, что другие автомобили просто бросались передо мной врассыпную. И вот я снова перед вами».

«Вас спас Аллах!» — торжественно произнес Маджид.

«Не нужно приплетать Бога», — сказал я.

Иногда в стрессовой ситуации открываются редкостные возможности.

Как-то раз я с приятелем попал в аварию. Наша машина упала с моста высотой в двадцать футов и перевернулась. На протяжении нескольких лет до этого событию я рассказывал этому своему приятелю о медитации, а он был очень образованным ученым. Но он всякий раз отвечал: «Что бы ты ни говорил, я все равно не верю в состояние ума без мыслей. Как такое возможно?» И тут он начинал аргументиро­вать... Разумеется, здравый смысл в его позиции присутствовал. Разве может ум обходиться без мыслей? Необходимо наполнить его каким-то содержанием, чтобы ум о чем-то размышлял. Это очень рассудочный подход.

Сознание может существовать лишь в привязке к чему-то. Как можно осознавать
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   91

Похожие:

Мгновения вечности. Подлинная биография шри раджниша iconС. Козлов «Правда, мы будем всегда ?»
Наряду с тем, как они познают красоту мира и уникальность каждого мгновения жизни, происходит их встреча с Черным Омутом, роль которого...

Мгновения вечности. Подлинная биография шри раджниша iconБиблия раджниша
Специальные беседы для группы, названной «Немногие избранные», члены которой собираются стать проповедниками учения Раджниша по всему...

Мгновения вечности. Подлинная биография шри раджниша iconОшо библия раджниша
Специальные беседы для группы, названной «Немногие избранные», члены которой собираются стать проповедниками учения Раджниша по всему...

Мгновения вечности. Подлинная биография шри раджниша iconС. В. Гиппиус тренинг развития креативности
Что нового? – Рассмотрите людей! – Биография спичечного коробка – Биография попутчика или прохожего – Биография по портрету – Биография...

Мгновения вечности. Подлинная биография шри раджниша iconКнига тайн
Ошо (Бхагавана Шри Раджниша), выполненный по по­следнему пересмотренному двухтомному изданию, пред­принятому после того, как автор...

Мгновения вечности. Подлинная биография шри раджниша iconШри Говинда Лиламрита Шрила Кришна Даса Кавираджа Госвами
...

Мгновения вечности. Подлинная биография шри раджниша icon1991 ошо вигьяна бхайрава
Ошо (Бхагавана Шри Раджниша), выполненный по по­следнему пересмотренному двухтомному изданию, пред­принятому после того, как автор...

Мгновения вечности. Подлинная биография шри раджниша iconДжайва дхарма
На Бхарата-варши нет места замечательней, чем Гауда-деша. Жемчужиной же Гауда-деши является Шри Навадвипа-мандала. В одном из уголков...

Мгновения вечности. Подлинная биография шри раджниша iconВигьяна Бхайрава Тантра (Книга тайн 3)
Ошо (Бхагавана Шри Раджниша), выполнен­ный по последнему пересмотренному двухтомному изданию, предпринятому после того, как автор...

Мгновения вечности. Подлинная биография шри раджниша iconВигьяна Бхайрава Тантра (Книга тайн 4) Переводчик А. Липатов Редактор...
Ошо (Бхагавана Шри Раджниша), выполнен­ный по последнему пересмотренному двухтомному изданию, предпринятому после того, как автор...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов