Гулыга А. В. Г 94 Русская идея и ее творцы




НазваниеГулыга А. В. Г 94 Русская идея и ее творцы
страница1/25
Дата публикации18.07.2013
Размер4.88 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25






Общественно-редакционный совет:
Аннинский Л. А., Кара-Мурза С. Г., Латышев И. А.,
Николаев С. В., Палиевский П. В., Панарин А. С,
Поляков Ю. М., Сироткин В. Г., Третьяков В. Т.,
Ульяшов П. С, Уткин А. И.


Составитель серии С. М. Сергеев

Оформление художников А. Новикова, Е. Ененко

Гулыга А. В.

Г 94 Русская идея и ее творцы. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. —
448 с.


ISBN 5-699-02718-1

Новая книга писателя-философа А. В. Гулыги, чьи произведения
в жанре «философской биографии» широко известны не только у нас
в стране, но и за рубежом («Гегель», «Кант», «Шеллинг»), посвящена
русской мысли XIX—XX веков. Здесь, как и ранее (редкое качество,
присущее всем книгам этого автора), подлинная глубина философ-
ского анализа сочетается с необычайной легкостью стиля. Философ-
ские же портреты, представленные в этой книге и посвященные оте-
чественным мыслителям от Достоевского до Лосева, в сумме дают
своеобразную и неповторимую Биографию Русской идеи.


ББК 87.3(2)6


ISBN 5-699-02718-1

© А. Г. Гулыга, 2003

© ООО «Алгоритм-Книга», 2003

© ООО «Издательство «Эксмо», 2003

От издателя

Новая книга широко известного в России и за ру-
бежом философа и писателя Арсения Владимирови-
ча Гулыги, как и предшествующие издания его тру-
дов: «Кант», «Гегель», «Шеллинг» (М., «Соратник»,
1994), выходит в «Серии избранных биографий». Од-
нако по своему характеру и содержанию эта работа,
являясь в значительной мере глубоким самостоятель-
ным философским исследованием русской идеи, куль-
туры, ценностей и смысла человеческой жизни, исто-
рической судьбы России, не укладывается в привыч-
ные жанровые рамки обычной биографической книги.
Яркие философские портреты отечественных мыслите-
лей от Ф. М. Достоевского до А. Ф. Лосева в сочета-
нии с собственными размышлениями автора воссозда-
ют, прежде всего, своеобразную и неповторимую био-
графию Русской идеи.

Рабочий вариант названия книги — «Философия
грядущего». И представляя настоящее издание на суд
читателя, мы надеемся, что оно станет еще одной на-
шей общей ступенью в восхождении к идеям, выстра-
данным величайшими русскими мыслителями, ступе-
нью на пути к этому грядущему.

Немецкому другу русской философии
доктору М. Бириху

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ
ЗАМЕЧАНИЕ

Зачем написана эта книга? Не одного историческо-
го любопытства ради. Не только, чтобы окунуться в
море мудрых мыслей моей родины и дать понять Запа-
ду, что, как принято говорить на Руси, — «наши не ху-
же ваших»: были у нас любомудры с надлежащим об-
разованием и оригинальным пониманием дела.

Увы, они мало известны, не оценены по достоинст-
ву, в ходу мнение об интеллектуальной отсталости
России. Сослаться на авторитет? Вождь революции
Троцкий. Бедная Россия, восклицал он с деланым со-
жалением, где твой Кант? «Где наш Гегель? Где кто-
нибудь равновеликий сим? В философии у нас нет ни-
кого, кроме третьестепенных учеников и безличных
эпигонов»1.

В наши дни фигур масштаба Троцкого нет, но слова
его и устремления живут, принимая подчас карикатур-
ную форму. Госпожа Т. Иванова, услышав с телеэкра-
на, как один русский писатель похвалил родную муд-
рость, подняла переполох: «...Писатель заявил, что
русская философия куда сильнее немецкой. Я увере-
на, что ни один философ эту передачу не смотрел. По-
тому что, если бы смотрел, ведь не смог промолчать,
убеждена. Ну как, право слово, можно оставить такое

заявление без комментариев?... Вы спокойно миритесь
с заявлением с телеэкрана о том, что русская филосо-
фия куда сильнее немецкой?»2

Я не только мирюсь, но от души радуюсь добрым
словам о русских мудрецах. Вспоминаю, как А. Лосев
еще в начале века писал, что среди наших философов
есть равные по значению мировым величинам. Предла-
гаемая читателю книга написана в обоснование этой
мысли. Представленные в ней имена не случайны.
И это не все русские философские имена. Это только
характерные выразители одного направления, полу-
чившего название «религиозно-философский ренес-
санс», в котором родилась «русская идея». Направле-
ние имеет значение не только для России, но для всего
мира. Здесь сконцентрировано внимание к главной че-
ловеческой проблеме, имя ей — смысл жизни.

Смысл жизни — преодоление смерти. О бессмер-
тии сказано в Библии. То, что традиционно было пред-
метом веры, русские идеалисты превратили в предмет
знания. Разумеется не понятийного, дискурсивного
(о нем меньше всего будет идти речь), но знания ин-
туитивного, диалектического. Диалектику изучают
обычно «по Гегелю» (в худшем случае — по Ленину);
«Наука логики», где изложена система диалектиче-
ских понятий, выступает как вершина премудрости.
При этом забывают о другом варианте диалектики, ко-
гда истина открывается как очевидность, как непо-
средственное знание, как устремление деятельности, в
том числе и научной. Именно эту диалектику испове-
довали русские. Если вы нечувствительны к диалекти-
ке, не признаете тождества противоположностей, рус-
ский идеализм не для вас.

Библия существует не только для верующих, это
книга всего человечества, единственно способная объ-

единить всех людей. Библия дала общечеловеческий
идеал. Так и русская философия обращена к общече-
ловеческому идеалу. Она «позитивна» (в том высоком
значении этого слова, которое придал ему Шеллинг).
Это философия положительного идеала. Поэтому она
современна.

Русская философия указывает людям достойный
путь — создание высокой человеческой общности, где
индивид не задавлен всеми и все не страдают от острых
углов индивидуальности. Для русских идеалистов, как
увидим, это одна из главных проблем. В решении ее
они опирались на классиков немецкой философии.

Кант (который ввел в философию термин «идеал»)
предрекал мирный политический союз народов. Сего-
дня эта мечта стала предметом государственных забот
(Объединенные нации). Весь мир тянется к объедине-
нию. Вопрос только в том, каким будет это объедине-
ние — «империей зла» с масонской звездой в качестве
символа власти, с группой избранных пенкоснимате-
лей, навязывающих свою волю всем остальным, или
исполнится «русская идея» — мечта о соборном един-
стве человечества. Что такое русская идея? Что такое
соборность? Об этом — предлагаемая читателю книга.

Обязанность философии сегодня быть понятой и
понятной. Поэтому пусть не удивляется читатель эс-
сеистской манере изложения. Она соответствует духу
русской философии, обращенной и в этом плане ко
всем. Идеал трудно строить из понятийных конструк-
ций, образ — более подходящая форма. Сказано: все
жанры хороши, кроме скучного. Философскую книгу,
правда, берут в руки не для развлечения. Но она не
должна служить и сильным снотворным. Можно при-
мириться с тяжелым слогом у Канта и Гегеля: они
впервые прикоснулись ко многим проблемам, для ко-

торых не хватало обычных слов. В наши дни, когда
карта мировой мудрости лишена белых пятен, нет ну-
жды создавать их заново. А об известном принято го-
ворить просто.

Троцкий Л. Литература и революция. М., 1991, с. 268.
2 «Вопросы философии», 1988, № 3, с. 15.


Гл а ва
первая


^ РУССКАЯ ИДЕЯ
КАК ПОСТСОВРЕМЕННАЯ
ПРОБЛЕМА


Полагается быть современным. Что может сегодня
для философа быть современнее проблемы постсовре-
менности («постмодерна»)? Именно она вызывает се-
годня горячие споры и многоразличные толкования.
Как бы мы ни уходили от нее, она встает перед нами
при любой попытке соотнести прошлое с настоящим,
что в конце концов обязан сделать любой историк
культуры. Такое соотнесение особенно важно сегодня,
когда человечество оказалось перед всеобщей катаст-
рофой — ядерной, экологической, демографической.
Тень Апокалипсиса легла на землю.

Немудрено, что постсовременность толкуют преж-
де всего как углубление кризиса, как смакование его.
Не возражая против такого толкования, я хочу допол-
нить его. Релятивизм во всем и, прежде всего, реляти-
визм ценностей — знамение времени. Немецкий тер-
мин «Beliebigkeit», английский — «Anything goes»
выражают суть дела. По-русски — «Все дозволено».
Этой формулы, как известно, страшился Достоевский.
Нового в ней ничего нет. Вообще, если приглядеться
к лозунгам, которые выдаются за последнее слово
постмодерна, многое оказывается повторением прой-
денного. Нигилизм возник не вчера. Релятивизм цен-
ностей тем более.

Настоящее всегда рассматривалось как утрата чего-
то, имевшегося в прошлом. Только за счет того, что по-
тери считались меньшими, чем приобретения, идея
прогресса жила. Сегодня баланс потерь и приобрете-
ний грозит обернуться дефицитом последних: челове-
чество теряет больше, чем приобретает. Потери столь
велики, что мысль о превосходстве над прошлым те-
ряет смысл, — возникает желание вернуться назад, не
теряя, разумеется, положительных приобретений на-
шего времени. Понятие «постсовременность» приоб-
ретает именно это значение. Наряду с негативной тен-
денцией углубления кризиса культуры понятие «пост-
современность» отражает прямо противоположную
тенденцию преодоления беды.

В этом плане главное состоит в следующем. Совре-
менным считается то, что соответствует духу настоя-
щего, находится в известном противоречии к старому,
ушедшему.

При этом на прошлое смотрят как на предпосылку
современности, как на низшую «снятую» ступень.
Постсовременность, на мой взгляд, отличается от со-
временности тем, что на прошлое смотрят не как на
предпосылку, а как на свою непосредственную состав-
ную часть. Это слияние того, что есть, с тем, что было.

Постсовременная архитектура использует все пред-
шествующие стили, — хорошо ли, плохо, ли — другой
вопрос. Главное, она с пониманием относится к тому,
что было, стремится включить его в себя. Так ведет се-
бя и нынешняя философия. Она стала постсовремен-
ной после того, как поняла, что ничего нового изобрес-
ти нельзя. Его можно обрести, найти в культурном на-
следии.

Я полагаю, что философия достигла своего преде-
ла. Не в том смысле, что ей нечего сегодня сказать, что

она потеряла свое значение. Нет, ее значение велико, и
состоит оно в овладении наследством. Философия су-
ществует сегодня только как история философии. Фи-
лософия — любовь к мудрости, сама мудрость, если
хотите, а мудрость уже высказана, наша задача состо-
ит в том, чтобы усвоить ее, истолковать, распростра-
нить, осуществить. Старая мудрость сегодня обретает
новую жизнь.

Судьба русской идеи — яркий тому пример. Рус-
ская идея переживает сегодня второе рождение, стано-
вится культурной реальностью нашего времени. Одни
считают ее философией будущего. Иные относятся,
напротив, отрицательно. Чтобы судить о ней, ознако-
мимся с сутью дела.

Чем не является русская идея? Подчас уверяют,
что русская идея — «идеология русского империализ-
ма»1. Я цитирую книгу А. Янова, увидевшую свет в
США в 1988 году (на обложке — карикатурное изо-
бражение православной иконы: нимб святого выкроен
из советского герба; в глазах автора «русская идея» —
программа экспансии, где церковь и власть действуют
заодно). Для того чтобы придерживаться этого взгля-
да, не обязательно быть эмигрантом «третьей волны».
На страницах бывшего «Коммуниста» читаем анало-
гичное: «...«Русская идея» — в значительной степени
государственная имперская идея»2. Пусть не удивляет
нас совпадение взглядов антикоммуниста и посткомму-
ниста, не будем доискиваться причин столь удивитель-
ного единомыслия, в том и другом случае перед нами
стремление скомпрометировать духовную историю
России.

Фонд Горбачева провел в 1992 году конференцию
на тему «Русская идея и новая российская государст-
венность». Выступавшие говорили о чем угодно, мень-

ше всего — о русской идее. Вот характерные заявле-
ния. О. Р. Лацис: «Мы не знаем, что такое русская
идея». Д. В. Драгунский: «Когда говорят о русской
идее, у меня по коже, пробегает легкий мороз. Потому
что на самом деле это просто идея российской импе-
рии, не более того и не менее»3.

Не удивительно, что из-за рубежа к нам приходят
призывы забыть о русской идее, отказаться от нее, от-
речься как от устаревшей затеи, вносящей лишь рознь
между народами. В марте 1993 года состоялась между-
народная конференция по русской философии. Амери-
канский славист Дж. П. Скэнлан рекомендовал нам
избавиться от «невроза уникальности», которым мы
якобы страдаем; для этого, по его мнению, русскую
идею пора сдать в архив, «она ставит только преграды
между Россией и цивилизованным миром». Известный
польский (а ныне американский) специалист по рус-
ской политической истории XIX века Андрей Валиц-
кий солидаризировался с ним: «Нет необходимости за-
мыкаться в рамках какой-то русской идеи»4.

Уточним: термин «русская идея» родился под пе-
ром Достоевского. В объявлении о подписке на жур-
нал «Время» на 1861 год он писал: «Мы знаем, что не
оградимся уже теперь китайскими стенами от челове-
чества. Мы предугадываем, что характер нашей буду-
щей деятельности должен быть в высшей степени об-
щечеловеческий, что русская идея, может быть, будет
синтезом всех тех идей, которые с таким упорством, с
таким мужеством развивает Европа в отдельных своих
национальностях»5. К этой идее Достоевский впослед-
ствии возвращался неоднократно.

В 1888 году Соловьев выступил с лекцией в париж-
ском салоне княгини Витгенштейн с призывом к объе-
динению христианских конфессий. Лекция была опуб-

ликована (сначала на французском языке) под назва-
нием «Русская идея». Соловьев писал, что русская
идея «не имеет в себе ничего исключительного и парти-
куляристического, что она представляет собой лишь
новый аспект самой христианской идеи, что для осу-
ществления этого национального призвания нам не
нужно действовать против других наций, но с ними и
для них»6.

Перу Н. А. Бердяева также принадлежит книга под
названием «Русская идея», смысл которой — «братст-
во народов, искание всеобщего спасения», есть у Бер-
дяева еще более лапидарная формула русской идеи:
«все ответственны за всех»7. Верить надо, видимо, соз-
дателям и носителям русской идеи, а не ее тенденциоз-
ным интерпретаторам.

Главные носители русской идеи — Достоевский,
Соловьев, Федоров. Их предшественники — Карам-
зин, Хомяков. Их последователи — Розанов, Бердяев,
Булгаков, Франк, Лосский, Карсавин, Ильин, Выше-
славцев, Флоренский, Лосев. Я называю только тех,
кто станет предметом моего дальнейшего рассмотре-
ния.

Карамзин — новое имя для историка русской фи-
лософии. Обычно ее начинают с Хомякова: именно он
ввел в философию понятие соборность. Но, по моему
убеждению, автор «Истории государства Российско-
го» — создатель современного русского языка, чутко
почувствовавший веление времени и выразивший рус-
ское историческое сознание в четких формах, сыграл в
подготовке русской идеи не меньшую роль, чем Хомя-
ков — теоретик православия. Нравственный пафос
русской мысли идет от Карамзина. История, для Ка-
рамзина, — школа морального воспитания народа,

«завет предков потомству», дополнение, разъяснение
настоящего и пример для будущего.

Достоевский вырос на Карамзине. И в наши дни
«История государства Российского» не потеряла сво-
его значения. Недаром в Советском Союзе ее не изда-
вали и поливали грязью. А эмигрант И. Ильин в своей
книге «Сущность и особенности русской культуры»
поставил на первое место среди рекомендуемой лите-
ратуры.

Русская культура, по Ильину, — дитя историче-
ских катастроф. Войны, далеко не всегда успешные,
обрушивались на Россию беспрестанно. Москву жгли
татары, поляки, французы. Но Россия, как феникс,
возникала из собственного пепла и вновь расцветала.
Русская идея всеобщего спасения родилась из катаст-
рофического прошлого страны. Сегодня весь мир, не-
смотря на видимое благополучие, сползает к катастро-
фе. Поэтому опыт России преодолевать беду важен
для всех. Точнее, для тех, кто эту беду предчувствует
и убежден, что ее можно избежать. Для тех, кто пола-
гает, что пока растет производство и благополучно ра-
ботает полиция, ничего дурного не произойдет, для тех
русская идея не существует.

В историческую жизнь народа входит его геогра-
фическое положение. От имени иных народов провоз-
глашалась претензия на то, что они существуют «без
пространства». В России было наоборот: пространство
без народа; огромные массивы степей и лесов, кото-
рые требовали освоения. Действовал своеобразный
пространственный императив, открывавший «за далью
даль». Ширь русской земли, считал Федоров, рож-
дала характеры предприимчивые, предназначенные
для географического и космического подвига. «Новое
небо и новая земля», предсказанные в «Откровении

св. Иоанна», не могли испугать, скорее, — влекли к
себе. Апокалипсис — любимое чтение Достоевского.
Эсхатологическое напряжение свойственно всей рус-
ской философии.

Россия — конгломерат народов. Даже то, что сего-
дня официально именуется Россией, то есть Великорос-
сия (кроме нее, есть Малая, Белая, Червонная Русь),
даже эта часть России представляет собой федерацию,
разноплеменное объединение некогда мирно сосущест-
вовавших народов. «Россия — тюрьма народов», уве-
ряли большевики, они постарались (не без успеха) до-
биться этого. До революции формула звучала иначе:
«Россия — семья народов» (Вл. Соловьев). Сегодня
весь мир — семья народов с одной судьбой, и опыт ста-
рой России, вошедший в русскую идею, поучителен.

Почему Россия могла стать семьей народов? Не по-
следнюю роль сыграло географическое расположе-
ние страны, ставшей своеобразным мостом между Ев-
ропой и Азией. Кто такие русские, европейцы, проник-
нувшие в Азию, азиаты, населяющие Европу? И те и
другие — «евразийцы».

«Евразийство» — так называлось идейное течение,
возникшее после революции в русских эмигрантских
кругах. Для евразийцев Россия — это Запад и Восток
одновременно, «синтез двух с преобладанием послед-
него»8. Европейская цивилизованность и азиатская
самобытность — вот наше предназначение. Русским
присущи открытость другим культурам, терпимость,
стремление понять и принять инакодумающего и ина-
коверующего. Ужиться с ним. Симбиоз двух культур-
ных регионов, постоянный диалог между ними в пре-
делах одной страны определил лицо нашей культуры.

Отсюда характерная черта, подмеченная Достоев-
ским, — «всемирная отзывчивость», то есть способ-

ность откликнуться на чужую беду, пережить ее как
свою, помочь, порадоваться радости другого, принять
его в свою среду, перевоплотиться самому. «Русская
душа... гений народа русского, может быть, наиболее
способны из всех народов вместить в себя идею всече-
ловеческого единения, братской любви, трезвого
взгляда, прощающего враждебное, различающего и из-
виняющего несходное, снимающего противоречия»9.
Это — Достоевский. А вот мнение Бердяева: «Русский
народ не чисто европейский и не чисто азиатский на-
род. Россия есть целая часть света, огромный Востоко-
Запад, она соединяет два мира; всегда в русской душе
боролись два начала — восточное и западное»10. Нам
предстоит рассмотреть западное, прежде всего немец-
кое влияние на русскую мысль. И здесь есть точная
дата, когда немцы открыли русским арсенал своей
мудрости — год Французской революции. Весной 1789
года Николай Карамзин посетил в Кенигсберге Имма-
нуила Канта и оставил подробную запись их беседы.
С тех пор Кант — наставник русских. Его почитали, с
ним спорили, иные его отвергали, порой проклинали,
но без него не могли обойтись. Особенно важна была
«Критика способности суждения» и та часть первой
«Критики», где речь шла о диалектике. Кант говорил
о диалектике мысли, русские, как и немецкие последо-
ватели Канта, отнесли диалектику к самому бытию.
Кант говорил о примате практического разума, но ос-
тавил систему, начинающуюся с теоретической фило-
софии. Соловьев открывает свою систему этикой,
которую строит, опираясь на Канта и Шопенгауэра.
Противоречие — признак истины. Этот докторский те-
зис Гегеля — аксиома для Карсавина, Вышеславцева,
Франка, Флоренского. Огромное влияние оказал Шел-

линг, его идеи положительной философии стали опре-
деляющими для русских.

Важнейшая проблема практической философии —
судьба родины. Должна ли Россия идти дорогой за-
падного прогресса или искать собственные пути? От-
вет на этот вопрос разделил русскую интеллигенцию
на два стана — славянофилов и западников. Бердяев
хорошо сказал о них: «И те и другие любили Россию,
славянофилы как мать, западники как дитя»11. Мать
оберегают, дитя воспитывают. К чему это привело?
Наследники западников — нигилисты и революционе-
ры всех мастей апеллировали к воспитательной роли
насилия. Здесь многое пришло из Германии (Маркс и
Энгельс), многое по-русски утрировано. В XX веке
они одержали победу, завели страну в тупик и уходят
в небытие. Поэтому русские отвернулись от этого иска-
жения «русской идеи».

Иное дело славянофильский комплекс идей — лю-
бовь к России как к матери. Я наберусь смелости ут-
верждать, что и эта чисто русская проблема не обош-
лась без немецкого влияния. Русские устояли перед
Наполеоном, разбили его. Немцы учили нас: Клаузе-
виц — генералов, Фихте — мыслителей. «Речи к не-
мецкой нации», призывавшие к борьбе за националь-
ную самобытность, были прочитаны не только в Бер-
лине, но и в Санкт-Петербурге. Русская идея возникла
как преодоление односторонностей западников и сла-
вянофилов, синтез двух позиций в единую теорию ми-
ровой культуры.

Православие — важнейший источник русской идеи.
Благочестие сочеталось в России с безбожием. Споры
о Боге прошли в интеллигентской среде через весь XIX
век. Спорили горячо, не считаясь со временем, вечера-
ми и ночами. Рассказывают, что однажды во время та-

кого затянувшегося спора кто-то предложил поужи-
нать, на что Белинский возмущенно воскликнул: «Мы
еще не решили вопрос о существовании Бога, а вы
хотите есть»12. Не знаю, остались ли тогда голодны-
ми участники спора, но в дальнейшем русский народ
предпочитал порой заботиться не о хлебе насущном, а
выяснять свое отношение к Богу. После революции
были казнены (в основном без суда) десятки тысяч
священников, разрушены многие тысячи монастырей и
церквей. При этом русские — религиозный народ. Ок-
руженная ореолом мученичества, воспринимаемая как
носитель нравственной чистоты, церковь быстро вос-
станавливает свои позиции. Воплощается в жизнь то,
что было предсказано летом 1917 года, когда в порту-
гальской деревне Фатима явилась детям Богоматерь и
предрекла близкую катастрофу в России, а затем ду-
ховное возрождение страны, спасительное для всего
мира.

Главная проблема Канта и его последователей —
свобода. Для решения антиномии свободы была напи-
сана «Критика чистого разума». Кантовское решение
проблемы: эмпирический мир лишен свободы, она су-
ществует только в ноуменальном мире. Нравственное
поведение требует действовать ноуменально в эмпири-
ческом окружении. Православная религия сразу ста-
вит верующего в ситуацию ноуменального мира, требу-
ет вести себя вопреки эмпирии. В неопубликованной
главе к роману «Бесы» Достоевского есть примеча-
тельный диалог. Ставрогин спрашивает епископа Ти-
хона, может ли он своей верой сдвинуть гору. Ответ:
если Бог велит, то смогу. Возражение Ставрогина: по-
лучается, как если бы Бог сделал это сам. Епископ не
согласен: нет, это сделаете вы сами, но вера должна
быть безграничной.

Я — не религиозный теоретик, не фанатик право-
славия, но из нашей философской литературы знаю,
что православие более, чем западные ветви христиан-
ства, наделяет человека свободой воли. Если человек
захочет, то, уповая на Бога, он может сдвинуть гору.
Важно не то, что это произойдет, а что человек убеж-
ден в этом. Отсюда следующие пассажи у Ильина и
Бердяева: «Православный русский верит в свободную
волю и свободную совесть»13. «В глубине русского на-
рода заложена свобода духа большая, чем у более сво-
бодных и просвещенных народов Запада... Огром-
ность свободы есть одно из полярных начал в русском
народе, и с ней связана «русская идея»»14.

Поэтому вызывают улыбку нынешние наивные
призывы и здесь «учиться у Запада»: дайте, мол, нам
протестантизм с его индивидуализмом и предопределе-
нием, а то пропадем! В. Хорос надеется на то, что «бу-
дут развиваться в русском православии реформацион-
ные течения, способные выполнить функции, анало-
гичные европейскому протестантизму»15. Нужны ли
нам такие функции? Каждому свое!

Я не хочу сказать, что наши духовные дела в иде-
альном порядке. Есть в русском характере черта прямо
противоположная личной свободе. Толстой назвал
ее — «роевое начало», потребность прильнуть к таким
же, как ты, подобно пчеле, прилипающей к рою. Безус-
ловно, русская черта — привязанность к России в це-
лом и к родным местам, к языку, к соотечественникам.
Отсюда — ностальгия, тоска по родине, если теряешь
ее даже на непродолжительное время. Быть за границей
любопытно, но неуютно, несмотря на бытовые удобст-
ва: тянет домой, к родным устоям, за которые привыч-
но держаться. Неистребима потребность в общении с
близким (пусть первым встречным) — не просто в об-

мене информацией, а в стремлении излить душу, вести
доверительный разговор, когда тебя понимают и ты
понимаешь с полуслова, а то и вовсе без слов — глаза-
ми, жестом, мимикой, ибо и так все ясно, хотя говорить
можно без конца. Эту потребность быть частью целого,
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Гулыга А. В. Г 94 Русская идея и ее творцы icon-
«сохранение и приумножение русской нации – вот русская национальная идея сегодня»

Гулыга А. В. Г 94 Русская идея и ее творцы iconКто управляет
Сша. Он автор более двух десятков документированных монографий, из которых две были изданы на русском языке: «Как Орден организует...

Гулыга А. В. Г 94 Русская идея и ее творцы iconВопросы по философии
Предмет, основной вопрос и социальные функции философии (термин, София, умирание, становление Ф., дифференциация Ф., специфика, русская...

Гулыга А. В. Г 94 Русская идея и ее творцы iconНами движет идея объединения всех здравых пассионарных, патриотически-настроенных...
Объединение людей, разочаровавшихся в прежних политических и социальных системах и идеях, которые доказали свою полную несостоятельность...

Гулыга А. В. Г 94 Русская идея и ее творцы iconНаучный совет студентов и аспирантов факультета философии и культурологии...
Ростовским региональным молодёжным отделением Российской ассоциации политической науки. В декабре 2011 года при участии совета прошел...

Гулыга А. В. Г 94 Русская идея и ее творцы iconСеминар 2 Русская Правда
Русская правда как памятник древнерусского права: история создания, источники, значение

Гулыга А. В. Г 94 Русская идея и ее творцы iconМуниципальное бюджетное учреждение культуры
Городском выставочном зале открывается выставка «Творцы послевоенного Брянска. Зодчие 40-50-х годов ХХ века», посвященная архитекторам,...

Гулыга А. В. Г 94 Русская идея и ее творцы iconРусская боевая гимнастика
Книга знакомит читателя с искусством владения собствен­ным телом, представляет взгляд на человеческое тело, в основе которого лежит...

Гулыга А. В. Г 94 Русская идея и ее творцы iconПроект «Счастливые Дети-Творцы Жизни» Инициативная группа "Подарим детям праздник"
Создание и выбор названия инициативной группы впервые был озвучен на собрании пл33 Уфа 9 июля 2012г в Тренинговом Центре «Нова»

Гулыга А. В. Г 94 Русская идея и ее творцы iconМария-Луиза фон Франц. Подчиненная функция
Со времени ее создания идея четырех функций сознания, обеспечивающих сознательную деятельность человеческой личности, доказала свою...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов