«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь




Название«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь
страница14/34
Дата публикации27.06.2013
Размер4.19 Mb.
ТипРассказ
zadocs.ru > Философия > Рассказ
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34

не имеет, ведь Русская и Грузинская Церкви — Пра­вославные, а экуменизм подразумевает общение с инославными.

Но главное — вопрос с поездкой в Грузию мгно­венно уладился. Хотя тут же возник другой: прежде чем ехать в Грузию, надо было срочно снять уборку хлеба в России. Иначе пришлось бы ждать целый год, до будущего урожая. Здесь-то и была проблема. На дворе — начало сентября, и в центральной по­лосе, не говоря уже о юге страны, весь хлеб давно собрали. Я позвонил в Министерство сельского хо­зяйства, чтобы узнать, где сейчас еще убирают пше­ницу. Но там, на беду, меня приняли за проверяюще­го и отрапортовали: зерновые на всей территории Советского Союза успешно собраны и засыпаны в закрома. Как я ни упрашивал открыть хоть один захудалый, нерадивый колхоз, где сейчас можно снять уборку пшеницы, сотрудники министерства стояли насмерть и клялись, что такого безобразия они никогда бы не допустили. Наконец мне повезло: в редакции газеты «Сельская жизнь» надо мной сжа­лились и сообщили, что, по их данным, единствен­ное место в СССР, где еще убирают хлеб, это Сибирь, а точнее, один из районов Омской области. И если вылететь туда буквально сегодня, то можно успеть.

В тот же вечер мы с оператором (которого звали, как сейчас помню, Валерий Шайтанов) примчались в Домодедово и там сумели сесть на ближайший самолет в Омск. А Зураб Чавчавадзе тем временем должен был купить билеты на экспресс до Тбилиси, который отправлялся через два дня. Тогда при по­купке железнодорожных билетов, в отличие от ави­ационных, не требовали паспортов, и мы могли не бояться за Августина.

В Омске, предупрежденные Советом по делам религий, нас уже ждали с известием, что в трехстах километрах от города есть хозяйство, где еще день или два будут убирать пшеницу. В этот дальний кол­хоз на архиерейской «Волге» нас повез водитель Омского архиепископа Максима — дьякон Иоанн. Самого архиерея в городе не было. Недавно реше­нием Синода его перевели в одну из белорусских епархий. А в Омск был назначен архиепископ Фео­досий из Берлина. Как говорили тогда, «в Сибирь на покраснение». Но он, видимо, «на покраснение» не торопился и в город пока не прибыл. Так что всю церковную власть для нас в Омской епархии пред­ставлял дьякон Иоанн, он же наш водитель.

Мы с Шайтановым отлично все сняли — и необо­зримое пшеничное поле на закате, и налитые коло­сья, и дружную уборку комбайнами, и ток, и золоти­стые зерна, и радостные, красивые лица крестьян...


К вечеру мы, довольные и усталые, мчались на архиерейской машине в Омск, чтобы ночью вы­лететь в Москву. Завтра вечером предстояла поезд­ка в Тбилиси. Шайтанов дремал на заднем сиденье, а мы с дьяконом болтали обо всем на свете. Когда все темы были исчерпаны, дьякон попросил:

— Пожалуйста, поговори со мной еще о чем-нибудь, а то я усну за рулем.

Я понял, что ему просто хочется послушать какие-то столичные истории, и не стал отказывать отцу дьякону в этом удовольствии. Я рассказывал подряд все, что вспоминалось из московской цер­ковной жизни, пока наконец не поведал о том, что недавно вокруг Владыки Питирима крутился жулик, который выдавал себя за сына последнего импера­тора. Дьякон оживился:

— И у нас такое тоже бывает — жулики! С год на­зад в одном храме объявился парнишка-сирота. Баб­ки его приютили. Он стал помогать — дрова колол, подсвечники чистил, научился пономарить, читать на клиросе. В такое доверие вошел к настоятелю и старосте, что они ему даже передали деньги — за­платить взнос на Фонд мира. Это было как раз в их престольный праздник. Мы с Владыкой в тот день отслужили там всенощную, а наутро приезжаем к литургии — а церковь ограблена! Этот парнишка и деньги церковные украл, и крест взял с престола, и еще много чего...

— Неужели даже с престола взял? — поразился я.

— А главное,— тут дьякон совсем разволновал­ся,— подрясник мой украл! Я, дурак, его в храме после всенощной оставил. А какой подрясник был! Пуговицы к нему мне Владыка из-за границы при­вез. Какие были пуговицы! Никогда больше таких

у меня не будет. Если с одной стороны на них посмо­треть, они зеленым переливаются, если с другой — красным...

«Да, любят некоторые представители нашего ду­ховенства такие щегольские штучки, — размышлял я, уже не слушая дьякона. — То пояс расшитый в пол­живота, то вот теперь пуговички... Пуговички...»

Мне вдруг припомнилось, что совсем недавно я где-то видел подрясник как раз с такими забавны­ми пуговичками... Но где, на ком? И вдруг я совер­шенно отчетливо вспомнил: такие пуговицы были на подряснике... отца Августина. Я тогда еще очень удивился: горный монах — и в таком «модном» под­ряснике. Но на мой недоуменный вопрос отец Ав­густин ответил тогда очень просто:

— Какой подрясник благодетели пожертвовали, такой и ношу. В горах магазинов нет.

Я тогда еще каялся про себя: «Вот — опять осу­дил!.. Пуговицы, видишь ли, не те!»

Но все же — не для чего-нибудь, а так, чтобы раз­веять мимолетно нашедшую глупую мысль, я спро­сил у дьякона, как выглядел этот парнишка-сирота, унесший из храма и крест с престола, и подрясник. И по мере того как отец Иоанн охотно его описы­вал, я медленно сползал с сиденья. Он описывал Ав­густина!..

Я не верил своим ушам. Перебив дьякона, я поч­ти закричал:

— А мороженое он любит?!

Водитель с удивлением взглянул на меня и отве­тил:

— Любит? Да дай ты ему сто порций, он все их слопает! Бабки над ним смеялись, что он за мороже­ное мать родную продаст.

Поверить в это было совершенно невозможно!

— Подожди, — сказал я, — а что он еще украл в храме?

— Что еще украл? — переспросил дьякон. — Сей­час припомню, нас по этому делу месяца два в ми­лицию таскали. Взял он кадило — золотое, архие­рейское...

— С бубенчиками? — прошептал я.

— С бубенчиками. Орден князя Владимира вто­рой степени — настоятель получил в прошлом году. Так... еще что?.. Деньги, три тысячи,— собирали на Фонд мира. И крест с украшениями.

— А как выглядел крест? Были у него какие-то по­вреждения?

— Насчет креста — не знаю. А тебе это зачем?

— А затем, что, кажется, этот сирота в твоем под­ряснике сейчас сидит у меня в Москве!

Теперь пришел черед удивляться дьякону. Я как мог рассказал ему всю историю, и попросил как мож­но быстрее доставить меня к тому священнику, чей храм был обворован. У священнического креста, по словам Августина, благословленного ему старцем, была одна особенность: подвеска из зеленого камня наполовину отколота.

Священник сначала даже не хотел говорить с нами: так он был запуган во время следствия. Ведь его подозревали в воровстве из собственного хра­ма. Но в конце концов он описал украденный крест. Камень на подвеске был отколот...

Ночью я возвращался самолетом домой. Но спать, конечно, не мог. Единственное место во всем Советском Союзе, где до вчерашнего дня убирали пшеницу, — Омская область. Единственным челове­ком, который с охотой рассказывал об этом воре, был мой водитель-дьякон. Да и то оттого, что никак

не мог забыть свои драгоценные пуговички. И по­тому еще я имел возможность все это от него услы­шать, что старый Омский архиерей уехал в другую епархию, а новый еще не прибыл — иначе возил бы отец дьякон не московского мальчишку-послушника, а своего Владыку. Да и как мне вообще пришел в голову этот сценарий с вином и хлебом? Неуже­ли только для того, чтобы прилететь сюда и все уз­нать?..

Но что я вообще знаю? И в чем уверен? Кто такой Августин? Злодей, за которым могут быть убийства, кровь, насилия? Или все это — бесовская прелесть?! И наш Августин — настоящий монах и подвижник, человек, который знает моих знакомых и любимых горных монахов: отца Паисия, отца Рафаила...

Чем дольше я размышлял обо всем этом в ту бес­сонную ночь, глядя в черное звездное небо за иллю­минатором, тем яснее для меня становилось: в да­лекий сибирский город из Москвы меня привела всесильная рука Промысла Божия! И ничто, ничто не было случайным!

Теперь яркими всполохами для меня станови­лись понятны странности Августина: его плохое чте­ние на церковнославянском, его священнический крест, архиерейское кадило, любовь к мороженому, восторг по поводу встречи со знаменитым спортив­ным комментатором Николаем Озеровым и многое другое. А мы изо всех сил во всем этом странном и непонятном его оправдывали! Да еще и боялись — как бы не осудить! А может быть, именно за боязнь осуждения Господь так чудесно открывает нам прав­ду? И может быть, еще потому, что было бы слиш­ком ужасно, если бы мы с Зурабом Чавчавадзе все же отвезли его к патриарху Илие и тот поручился бы за него и помог оформить документы. Как бы мы подвели патриарха, страшно даже представить!..

И вновь, опять и опять, я возвращался к навязчи­вой мысли: что же это за человек? Почему он скры­вается? Почему все время около Церкви? Какие на самом деле за ним тянутся преступления? И хотя разум подсказывал: все, что я узнал в Омске, где был впервые в жизни и провел всего лишь сутки,— правда, сердце отказывалось в это верить. Слишком чудовищными и невозможными были бы и наше ра­зочарование, и его, Августина, коварство.

Необходимо было еще раз спокойно и до конца во всем убедиться. Я припомнил, что Августин расска­зывал, как жил перед приездом в Печоры в Троице-Сергие- вой лавре. Сразу по приле­те в Москву я распрощался со своим кинооператором и из аэропорта на такси помчался в Загорск.

Я хорошо знал тогдаш­него благочинного лавры архимандрита Онуф­рия , замечательно­го монаха и духов­ника, который несет сегодня послушание митрополита Черновиц­кого и Буковинского. Когда я расска­зал ему всю историю,


он сразу припомнил, что какой-то довольно странный молодой иеродьякон из Омской епархии, по описаниям похожий на Ав­густина, действительно жил в лавре месяца три на­зад. Отец Онуфрий пригласил своего помощника иеромонаха Даниила (он сейчас архиепископ в Ар­хангельске), и мы подробно расспросили его. Он-то как раз и опекал тогда омского гостя.

Отец Даниил рассказал, что в начале лета в лавру приехал никому не известный, совсем молоденький иеродьякон из Омской епархии. Он назвался от­цом Владимиром. По дороге его обокрали, поэтому у него не было ни документов, ни денег, а из обла­чения — лишь подрясник. Сердобольные лаврские монахи сжалились над собратом. Его отвели в мона­стырскую рухольную, где быстро подобрали подхо­дящие клобук, рясу и мантию. Так что спустя пол­часа гость предстал перед наместником лавры уже в полном монашеском облачении. Ему благослови­ли пожить в лавре, пока он будет восстанавливать документы.

Отец Даниил говорил, что это был обычный молодой монах, но с некоторыми странностями. Впрочем, как многие молодые провинциалы, кото­рых архиереи рукополагают в столь юном возрасте. У него, к примеру, был орден князя Владимира — очень высокая награда, которой нечасто удостаива­ются и маститые протоиереи. На недоуменный во­прос по этому поводу он ответил, что его наградили орденом за восстановление храма в Омской епар­хии. «Совсем молодой, а уже успел такое большое дело сделать!» — восхищались монахи. Но более всего удивляло отца Даниила то, что иеродьякон совсем не участвовал в богослужениях, а скромно стоял где-то в уголочке. А когда предлагали послу­жить, отказывался, ссылаясь на недомогание или на свое недостоинство предстоять перед престолом. В конце концов лаврские монахи, заботясь о духов­ной жизни юного собрата, решительно настояли, чтобы он служил воскресную литургию.

— И он служил?! — в один голос спросили мы с от­цом благочинным.

— Служил,— отвечал отец Даниил,— правда, не у нас в лавре, а в соседнем приходском храме. Но что это была за служба?.. Вот уж действительно ар­хиереи в епархиях рукополагают совсем не обучен­ных кандидатов. Ну ничегошеньки не знал! Ни как облачение надеть, ни как на ектенью выйти. Все пришлось делать вместе с ним. У нас в семинарии с такой подготовкой не то что до рукоположения, до экзаменов бы не допустили!

Тут уж мне стало совсем не по себе. Служить, причащаться священническим чином, не будучи рукоположенным... Это просто не вмещалось в со­знании.

— А куда он потом делся? — спросил отец Онуф­рий.

— С документами у него как-то не получалось. Жа­ловался, что затягивают омские бюрократы. Спра­шивал, нельзя ли как-то сделать документы здесь, в Загорске, и даже кого-то нашел. Но ничего в конце концов не вышло. Прожил он в городе около меся­ца, снимал угол у каких-то бабушек. Я подружился с ним, помогал чем мог. А потом он уехал в Абха­зию, в горы. Очень он интересовался жизнью пус­тынников, все время о них расспрашивал. Кстати, около месяца назад я получил от него открытку. Он сообщает, что благополучно добрался до Сухуми,

но в конце довольно странная приписка: «А теперь у меня новая кличка — Августин».
* * *

Итак, ситуация, с помощью Божией, становилась все более понятной. Некий человек, предысторию которого мы не знаем, появляется в Омске. Там выдает себя за сироту и восемь месяцев живет при храме. Затем совершает ограбление, после чего приезжает в Троице-Сергиеву лавру, где представ­ляется иеродьяконом Владимиром. Пытается как-то добыть себе документы, а когда это не получается, отправляется в Сухуми. Жизнь горных монахов, вне советского официоза и, что особо важно и прин­ципиально, безо всяких документов, по-видимому, очень заинтересовывает его. Но, побывав среди от­шельников, он быстро понимает, что долго в таких аскетических условиях (да еще и при полном от­сутствии мороженого) не выдержит. И тогда, услы­шав о действительно произошедшей трагической истории монаха Августина, он решает выдать себя за него. А еще ему становится известно, что намест­ник Псково-Печерского монастыря архимандрит Гавриил, несмотря на свою репутацию жесткого деспота, не только заботливо принял спустившего­ся с гор больного монаха-старика, но и, обойдя все препоны, оформил для него паспорт.

Он выезжает в Печоры. Там вначале все идет как по маслу — монахи верят в его легенду и горячо берутся ему помогать. Но тут происходит осечка: единственным человеком, который сразу же его раскусил — «Какой это монах? Это жулик! В мили­цию его!» — оказывается тот самый «недуховный», «зверь» и «деспот» архимандрит Гавриил. Как потом объяснил мне отец Иоанн (Крестьянкин), Матерь Божия, Небесная Покровительница Псково-Печер­ской обители, духовно открыла отцу Гавриилу, как Своему наместнику, что это за человек. Между тем добрые иноки, возмущенные жестокостью мракобеса-наместника, спасают «Августина» из его когтей и спешно отправляют в Москву. А дальше мы всё уже знаем.

Но конечно же далеко не всё! Нам неизвестно главное — кто такой Августин на самом деле? Что он делал до того, как оказался в Омске? И на что решится, когда поймет, что нам открыта правда о нем? А вдруг у него есть оружие? А что если, когда мы разоблачим его, он схватит ребенка — например, четырехлетнюю Настю, дочку Володи, — приставит к ней пистолет или нож и скажет:


«Ну, ребята, по­играли, а теперь будете делать то, что я скажу!»

Но, несмотря на неопровержимые доводы, я до конца так и не верил, что наш отец Августин — лжец и преступник! Отец Августин, которого мы успе­ли полюбить, с которым вместе молились, пили чай, спорили, обсуждали духовные вопросы? Быть может, это какое-то страшное наваждение? Все­го лишь череда поразительных совпадений, и я, грешник, осуждаю чистого, неповинного человека? Эти сомнения ни на мгновение не оставляли мою несчастную голову. Наконец я пришел к твердому решению, что не могу обвинять его ни в чем до тех пор, пока сам полностью не буду во всем убежден. Как это случится? Но, если уж Господь открыл то, что стало известно за последние два дня, Он откро­ет и остальное!

Вечером нас ждал поезд в Тбилиси, а в Издатель­ском отделе лежало письмо от Владыки Питирима патриарху Илие, где архиепископ просил оказать мне помощь в съемках фильма «Евхаристия».

Я обзвонил своих друзей, которые принимали участие в судьбе отца Августина, и попросил их со­браться у Володи Вигилянского сегодня вечером, чтобы в последний раз все обсудить перед поездкой.

Я уже знал, что буду делать. Когда мы вместе с Ав­густином, соберемся и рассядемся за столом, я со­общу, что только что прибыл из Омска. А сам буду внимательно следить за реакцией отца Августина. Потом я предложу послушать историю о том, как в Омске десять месяцев назад появился молодой че­ловек, как он пришел в церковь и назвался сиротой. Расскажу, как над ним сжалились, помогли с жильем и работой, как он вошел в доверие к настоятелю и старосте, и как потом безжалостно обокрал храм, унес утварь, собранные прихожанами деньги и даже взял крест, и не откуда-нибудь, а со святого престо­ла! Все начнут охать и ахать, выражать негодование по поводу такого кощунственного поступка. А я про­должу.

— Вот еще одна история, — скажу я. — Один чело­век приезжает в Троице-Сергиеву лавру и выдает себя за иеродьякона, не будучи рукоположенным. Больше того, он дерзает служить литургию!

Здесь, конечно, все будут просто потрясены! А я снова продолжу, по-прежнему наблюдая за Ав­густином:

— А вот еще история. Один человек приехал в горы, туда же, где и ты подвизался, отец Авгус­тин. И, узнав немало подробностей о жизни ино­ков, стал выдавать себя за горного монаха, чтобы замести следы своей прошлой жизни и попытаться получить документы на чужое имя. И, представьте, героем всех этих историй является один и тот же человек!

Кто-то обязательно воскликнет, скорее всего Олеся или Лена Чавчавадзе:

— Так кто же это?

А я обращусь к Августину:

— Отец Августин, как ты думаешь, кто же это?

Здесь уж не выдать себя будет невозможно!

— Кто?.. — еле шевеля губами, переспросит Авгу­стин.

И тут я отвечу, как следователь Порфирий Пет­рович в «Преступлении и наказании» у моего люби­мого Достоевского:

— Как кто? Да это ты, отец Августин! Больше и некому!

Здесь уж, по его реакции, все сразу должно стать понятным, скрыть свои чувства будет просто невоз­можно!

До сбора приглашенных друзей оставалось два часа. Войдя в квартиру Вигилянских, я сразу пред­ложил отцу Августину съездить со мной на такси в Издательский отдел за письмом к патриарху Илие. Тот с радостью согласился прокатиться на машине и заодно посмотреть издательство.

Тут мне пришла в голову мысль, что после разоб­лачения ему, возможно, удаться сбежать и он снова будет совершать преступления в Церкви. Поэтому я предложил:

— Отец Августин, давай сфотографируемся! И Оле­се с Володей оставим фотографию на память.

Он, подумав, нехотя согласился. А я взял и зачем- то брякнул:

— Да и если милиция нас задержит, не надо будет пленку тратить — сразу снимемся в профиль и анфас.

Сказал и тут же пожалел об этом. Августин взгля­нул так недобро, что мне стало не по себе. Как мог, я перевел слова своего глупого тщеславия на шут­ку. К счастью, это удалось. Августин разрешил нам сфотографироваться с ним, хотя время от времени недоверчиво поглядывал на меня. Он явно начинал тревожиться.

Улучив минуту, пока он собирался, я отвел Во­лодю на кухню и, закрыв за собой дверь, шепотом сказал:

— Августин, скорее всего, не тот человек, за ко­торого себя выдает! Вполне возможно, он какой-то страшный преступник! Я не шучу. Мы с ним сейчас уедем, а ты срочно обыщи его вещи, вдруг там ору­жие или что-то такое.

Володя вытаращил на меня глаза и с минуту не мог произнести ни слова. Потом он открыл рот:

— Ты соображаешь, что говоришь?! Ты сумасшед­ший? Как ты вообще представляешь, чтобы я — и обы­скивал чужие вещи?

— Слушай! — сказал я. — Брось свои интеллигент­ские заморочки! Все слишком серьезно. Речь может идти о жизни твоих детей.

Наконец Володя начал что-то понимать. Не го­воря больше ни слова, я прихватил отца Августина и уехал с ним на такси в Издательский отдел.

По дороге мы о чем-то болтали, потом поели мо­роженого — я хотел дать Володе побольше времени. А когда вернулись, хозяин квартиры предстал перед нами белый как мел. Я быстрее пово­лок его на кухню, а Августину крикнул, чтобы он встре­чал гостей.

На кухне Володя еле прошептал:

— Там докумен­ты на имя како- го-то Сергея (Володя на­звал фа­милию), крест
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34

Похожие:

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь icon«Несвятые святые» идругие рассказы
Недаром эти истории используются отцом Тихоном в проповедях и беседах. Несмотря на то, что книга о людях «пришедших в монастырь»,...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconТихон Шевкунов Несвятые святые/ Библиотека Golden-Ship
Которую читателям, не знакомым с догматическим богословием, можно пропустить

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconСтену
Я собирался ещё в самом начале заметить кое-что о языке Вашей книги «Несвятые святые», Георгий Александрович, да всё забывал. Так...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconЛорен Оливер Делириум Делириум 1
Посвящается всем, кто заразил меня амор делириа нервоза в прошлом, – вы знаете, о ком я. И всем, кто заразит меня ею в будущем, –...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconМайкл Ньютон Жизнь между жизнями. Прошлые жизни и странствия души
Эта книга о методике достижения воспоминаний души, связанных с ее жизнью вне человеческого тела, посвящается всем практикующим гипнотерапевтам,...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconШри Матаджи Нирмала Деви пособие по чисткам, диагностике и лечению
Это Пособие предназначено всем сахаджа йогам: тем, кому трудно ориентироваться в море сахаджевской литературы, тем, кто не имеет...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь icon-
Мы свидетельствуем, что нет никого достойного поклонения, кроме Одного Аллаха, и свидетельствуем, что Мухаммад – раб Аллаха и посланник...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconКогда Алексей Шепетчук однажды принес мне свои рассказы-миниатюры,...
Тем более удивительно было почувствовать в его прозе мощную энергию, неизвестно как и откуда бьющую. Собственно, рассказы Шепетчука...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconТеория революционного террора природа насилия
Во все времена человечество сталкивалось с различными проявлениями насилия. Оно сопровождало его на протяжении всей истории, являясь...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconЗаконы мироздания или основы существования Божественной Иерархии
Информация, данная в форме законов, уникальна в своём роде тем, что она содержит знания, до сих пор неизвестные человеку. Это знания...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов