«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь




Название«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь
страница4/34
Дата публикации27.06.2013
Размер4.19 Mb.
ТипРассказ
zadocs.ru > Философия > Рассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34



Прошло несколько дней. Я по­лучил от Святейшего благосло­вение на отпуск, заказал две путевки (поздней осенью их несложно было найти) и по­звонил на базу, сообщить Ва­лентине Павловне дату нашего выезда.

— Валентина Пав­ловна в больнице. Ей сегодня делают опе­рацию,— известил меня ее помощник.

— Как?! — закри­чал я.— Ведь отец Иоанн запретил!..

Выяснилось, что пару дней назад на базу заглянула какая-то монахиня. В миру она была врачом и, узнав об истории с катарактой, тоже не могла согласиться с решением отца Иоанна. Полностью поддержав Валентину Павловну, она взя­лась испросить благословения на операцию у одного из духовников Троице-Сергиевой лавры и в этот же день такое благословение получила. Валентина Пав­ловна, удовлетворенная, поехала в Федоровский институт, рассчитывая после быстрой и несложной операции через два-три дня отправиться со мною в Крым. Но во время операции с ней случился тяже­лейший инсульт и полный паралич.

Узнав об этом, я бросился звонить в Печоры эконому монастыря отцу Филарету, келейнику ба­тюшки. В исключительных случаях отец Иоанн

приходил к отцу Филарету и пользовался его теле­фоном.

— Как же вы так можете? Почему же вы меня не слушаете? — чуть не плакал батюшка, услышав мой сбивчивый и печальный рассказ.— Ведь если я на чем-то настаиваю, значит знаю, что делаю!

Что мог я ему ответить? Спросил только, как мы можем помочь — Валентина Павловна до сих пор оставалась без сознания. Отец Иоанн велел взять из храма в келью запасные Святые Дары, чтобы, как только Валентина Павловна придет в себя, будь то днем или ночью, я без промедленья отправился исповедовать и причастить ее.

По молитвам отца Иоанна, на следующий день Валентина Павловна пришла в сознание. Родствен­ники немедленно сообщили мне об этом, и через полчаса я был в больнице.

Валентину Павловну вывезли в вестибюль реа­нимации на огромной металлической каталке. Она лежала под белой простыней — крохотная и беспо­мощная. Увидев меня, она закрыла глаза и запла­кала. Говорить она не могла. Но и без всяких слов была понятна ее исповедь. Я прочел над ней разре­шительную молитву и причастил. Мы простились.

На следующий день ее еще раз причастил отец Владимир Чувикин. В тот же вечер она умерла. Хоро­нили мы Валентину Павловну со светлым и мирным чувством. Ведь, по древнему церковному преданию, душа человека, который сподобился причаститься в день смерти, сразу восходит к престолу Господню.
* * *

Неразрывно связано с отцом Иоанном и все, что касается возрождения и становления монашеской жизни в нашем Сретенском монастыре. Осенью 1993 года, под праздник Иверской иконы Божией Матери, я приехал к отцу Иоанну в очень сложный для меня период жизни. Был я к тому времени уже иеромонахом московского Донского монастыря. Отношения мои с наместником монастыря архи­мандритом Агафодором по моей вине настолько испортились, что я решительно не знал, что делать и как поступать. Отец Агафодор сам отправил меня в Печоры к духовнику, чтобы тот разрешил мои проблемы.

Батюшка долго утешал меня и призывал к мона­шескому терпению. Он умел находить такие слова, а главное — его любовь к человеку, вера и надежда на Промысл Божий были столь велики, что люди, приезжая к нему даже с, казалось бы, самыми нераз­решимыми проблемами, выходили из батюшкиной кельи исполненные не просто утешения, а новых сил к жизни. В этом была еще одна редчайшая осо­бенность, присущая отцу Иоанну, — он говорил как имеющий власть от Бога давать жизненные силы и вести вслед за Христом.

Мы засиделись тогда довольно долго. Уже нача­лась всенощная. Отец Иоанн, взглянув на часы, за­торопился и отправил меня в храм, сказав, что ско­ро подойдет и сам.

Вместе с молодыми монастырскими иеромона­хами мы, уже облачившись, ждали акафист в древ­нем пещерном алтаре Успенского собора. Вдруг к нам подошел отец Иоанн. Мы расстались с ним полчаса назад, но тут он сразу показался мне каким- то необычным — сосредоточенно-строгим. Не го­воря ни слова, батюшка взял меня за руку и подвел в центр алтаря, к престолу. Здесь он сделал три

глубоких поклона, с благоговением приложился к Святой Трапезе и велел мне сделать то же. Потом, обратившись ко мне, он произнес:

— А теперь слушай волю Божию...

Никогда до этого я не слышал от отца Иоанна по­добных слов.

— Ты вернешься в Москву и сразу пойдешь к Свя­тейшему Патриарху,— объявил мне отец Иоанн.— Проси у него, чтобы он благословил тебя перейти из Донского в братию Псково-Печерского монасты­ря. Проси Святейшего, чтобы он благословил созда­ние подворья Псково-Печерского монастыря в Мо­скве, и ты будешь строить это подворье.

Я не знал, что и сказать!.. С одной стороны, было отчетливо ясно, что вот сейчас, в эту самую минуту, меняется моя жизнь. И в то же время умом я пони­мал, что сказанное батюшкой осуществить совер­шенно нереально.


— Батюшка, — проговорил я, — но это невозмож­но!.. Святейший совсем недавно объявил, что в Мо­скве не будет открыто ни одного подворья епар­хиальных монастырей. И настрого запретил даже обращаться к нему с подобными просьбами.

Здесь необходимо небольшое пояснение. К тому времени в Русской Церкви было возрождено уже триста шестьдесят монастырей, и с каждым месяцем их число увеличивалось. Немало из этих провинци­альных обителей хотели иметь свои подворья в сто­лице и так донимали патриарха, что Святейший на одном из собраний духовенства очень твердо предупредил, чтобы с подобными просьбами к нему впредь не обращались. Поскольку если начать раз­давать московские храмы монастырям, то приход­ских церквей в столице вообще не останется.

Все это я объяснил отцу Иоанну. Но тот даже бровью не повел.

— Ничего не бойся! — сказал он. — Иди к Святей­шему и передай то, что я тебе сказал. Святейший все благословит. А затем, — тут батюшка продолжил уже совсем по-деловому, горячо и увлеченно: тебе пред­ложат на выбор несколько храмов. Первый не бери! А из остальных выбирай, какой тебе приглянется, но только не гонись за большими и знаменитыми.

Пора было выходить на акафист.

— После службы жду тебя в келье! — велел ба­тюшка.

Весь акафист и дальнейшую службу я только и переживал слова, сказанные отцом Иоанном, а по­сле всенощной сразу примчался к нему. Батюшка еще несколько раз повторил мне то, что я услышал от него в алтаре, успокоил, ободрил и велел, не со­мневаясь, поступать в точности так, как он говорит.





Отец Иоанн никогда не бросался великими и страшными словами, такими как «я скажу тебе волю Божию». Ни раньше, ни потом я таких слов от него не слышал. Поэтому воспринял сказанное мне более чем серьезно и, превозмогая страх, ре­шил исполнить все точно, как сказал старец.

В Москве вскоре представился удобный случай встретиться с патриархом, и я, с замиранием серд­ца, слово в слово передал Святейшему, что наказал мне батюшка: и о переводе меня в братию Псково-Печерского монастыря, и о создании монастыр­ского подворья в Москве...

К моему удивлению, Святейший неожиданно нашел мысль о Псково-Печерском подворье очень своевременной и правильной. Оказывается, как раз в эти дни встал вопрос о введении особого погра­ничного режима в городе Печоры, находящемся в трех километрах от недавно тогда образованной границы с Эстонией, и, соответственно, о возмож­ном ограничении свободного доступа паломников в Псково-Печерский монастырь. Подворье, по мне­нию патриарха, могло бы взять на себя обязанности помощи монастырю, если неблагоприятный для паломников пограничный режим будет введен. Свя­тейший тут же поручил Владыке Арсению (Епифа­нову) и протоиерею Владимиру Дивакову заняться подбором храма для подворья.

Первым местом, которое предложил для под­ворья Владыка Арсений, был Покровский мона­стырь, недавно переданный Церкви. Я съездил полюбоваться им, но, помня слова отца Иоанна, что от первого храма следует отказаться, сослался на действительный факт: Покровский монастырь для подворья слишком обширный.

Тогда Владыка дал мне еще два адреса: храма По­крова Пресвятой Богородицы в Измайлово и Сре­тенского монастыря на Лубянке. Измайловский собор показался мне уж больно большим и велико­лепным, а Сретенский как раз таким, как говорил отец Иоанн. К тому же это был не просто храм, а мо­настырь, закрытый в 1925 году, в котором так или иначе следовало возрождать монашескую жизнь. Я позвонил отцу Филарету в Печоры, и он соединил меня по телефону с батюшкой.

— Сретенский? Это тот, что за Трубной площа­дью? — Батюшка отлично знал церковную Москву. — Его и бери!

Со дня открытия подворья ми­нуло восемнадцать лет, но всег­да — в дни радостей и испы­таний — нас поддерживала молитва, благословение, а иногда и строгое взы­скание отца Иоанна. Он передал нам множество своих икон, в том чис­ле и любимую — Вла­димирскую. Отец Иоанн благосло­вил создание мо­настырского издательства, семинарии, подсобного хозяйства.

Вообще, особенно в первые самые сложные годы, батюшка следил буквально за каждым шагом в возрождающейся обители. А по­сле того как отпала тревога по поводу закрытия Печор для паломников, именно отец Иоанн благо­словил просить Святейшего о преобразовании по­дворья в Сретенский монастырь.

Братия Сретенской обители почитает батюшку отца Иоанна как старца, благословившего создание нашего монастыря, как своего молитвенника, ду­ховного наставника и благодетеля. Каждый день мы возносим молитвы о упокоении его души. Его про­поведи, письма и наставления — настольные книги братии обители, студентов семинарии и многих на­ших прихожан.

Особо хочется вспомнить, как преображались, воскресали души людей от общения с отцом Иоан­ном. Но трудно даже пересказать все, что происхо­дило за те двадцать пять лет, что знал отца Иоанна. Хотя как раз утверждать, что я знал его, было бы, пожалуй, неверно. Отец Иоанн весь был одной по­разительной и прекрасной тайной.

Иногда он открывался перед нами с такой нео­жиданной стороны, что мы только диву давались. Как-то, например, я с великим удивлением услышал от него настоящую тюремную «зековскую» поговор­ку. Да еще произнесенную батюшкой так обыденно и привычно, как бы между прочим, что я ушам сво­им не поверил!

Как-то на глухой деревенский приход в ста кило­метрах от Пскова к моему другу иеромонаху Рафаи­лу приехал его племянник Валера. С первого взгля­да видно было, что парнишка не отличался особой церковностью и заглянул к своему дядьке-священ- нику не для постов и молитв. Так оно и оказалось.


Валерка попросту скрывался от милиции. Он не дол­го секретничал и в первый же вечер выложил нам все. В родном городе его обвиняли в очень тяжком преступлении, которое Валера, по его словам, не со­вершал. И хотя с первого взгляда было видно, что гость — паренек лихой, мы ему поверили. Кстати, в конце концов его правота подтвердилась: в том злодействе, в котором его обвиняли, Валера заме­шан не был. Мы повезли его в монастырь к отцу Иоанну — справиться, что с ним делать дальше. Батюшка

очень сердечно принял его. Но потом вдруг ска­зал:

— А ведь пострадать тебе, Валерий, все-таки при­дется.

— За что?! — возмутился Валерка.

Отец Иоанн поманил его пальцем и что-то по­шептал на ухо. Валерка отшатнулся и ошеломленно уставился на батюшку. А тот попросил нас с отцом Рафаилом выйти из кельи, и они остались вдвоем.

Когда через полчаса отец Иоанн снова пригла­сил нас, Валера сидел на диванчике — заплаканный, но впервые за все дни нашего знакомства умиро­творенный и даже счастливый. А батюшка, закон­чив исповедь, снимал епитрахиль и поручи. Отец Иоанн попросил нас помочь Валере три дня поговеть в монастыре, собороваться и причаститься. После этого батюшка благословил ему возвращать­ся в Чистополь. «Зачем?» — недоумевали мы, но Ва­лере отец Иоанн, видимо, все объяснил.

Прощаясь с батюшкой, Валера спросил:

— А как вести себя в тюрьме?

Вот тогда-то отец Иоанн и сказал, очень жестко:

— Все просто: не верь, не бойся, не проси.

А потом добавил, уже совсем по-другому, как обычно:

— Молись — самое главное. Там Бог близко. Ты увидишь!

Отец Иоанн знал, о чем говорил.

Донос на священника Иоанна Крестьянкина в 1950 году написали трое: настоятель московского храма, где служил отец Иоанн, регент того же храма и протодьякон. Они обвиняли отца Иоанна в том, что он собирает вокруг себя молодежь, не благословляет вступать в комсомол и ведет антисоветскую агитацию.

Отец Иоанн был арестован. Во внутренней тюрь­ме на Лубянке он провел почти год в одиночной ка­мере предварительного заключения. Во время до­просов его жестоко пытали.

В период производства дознания подследствен­ный Крестьянкин признал, что вокруг него и вправ­ду собирается немало молодежи. Но, будучи пасты­рем Церкви, он не может отогнать их и перестать уделять необходимого внимания. На вопрос о ком­сомоле Крестьянкин также сознался, что не дает благословения на вступление в ряды этой орга­низации, поскольку она является атеистической. Христианин в подобных сообществах состоять не может. А вот по поводу антисоветской пропаган­ды заключенный свою вину отрицал, говоря, что его, как священника, деятельность подобного рода не интересует. За весь год Крестьянкин не произнес на допросах ни одного имени, кроме тех, которые

упоминались следователем. Он знал, что каждый названный им человек будет арестован.

Как-то раз батюшка рассказал нам о своем сле­дователе. Они были ровесниками. В 1950 году обо­им исполнилось по сорок лет. И звали следователя так же, как батюшку, — Иваном. Даже отчество у них было одинаковое — Михайловичи. Отец Иоанн го­ворил, что каждый день поминает его в своих мо­литвах. Да и забыть не может.

— Он все пальцы мне переломал! — с каким-то даже удивлением говорил батюшка, поднося к под­слеповатым глазам свои искалеченные руки.

«Да, — подумали мы тогда, — молитва отца Иоан­на, да еще всежизненная,— это не шутка! Было бы интересно узнать судьбу следователя Ивана Михай­ловича, за которого так молится его бывший подследственный Иван Михайлович Крестьянкин».

С целью окончательного изобличения преступника следователь назначил оч­ную ставку с тем самым на­стоятелем храма. Отец Иоанн уже знал, что этот человек является причиной его ареста и страданий. Но ког­да настоятель во­шел в кабинет, отец Иоанн так обрадо­вался, увидев собрата-священника, с которым они мно­жество раз вместе


совершали Божественную литургию, что бросился ему на шею!

Настоятель рухнул в объятия отца Иоанна — с ним случился обморок. Очная ставка не состоя­лась. Но отца Иоанна и без нее осудили на восемь лет лагерей.

Об одном из древних святых отцов было написа­но, что он от избытка любви вообще забыл, что та­кое зло. Мы, послушники, в те годы часто размыш­ляли: почему, за какие подвиги, за какие качества души Господь дает подвижникам дарования прозор­ливости, чудотворений, делает их Своими сотаинниками? Ведь страшно даже представить, что тот, перед кем открываются самые сокровенные мысли и поступки людей, будет другим, чем бесконечно милосердным к каждому без исключения челове­ку, что сердце его не будет исполнено той могуще­ственной, таинственной и всепрощающей любви, которую принес в наш мир Распятый Сын Божий.

А что касается тюремной истории отца Иоанна, то меня всегда поражало, как он отзывался о вре­мени, проведенном в лагерях. Батюшка говорил, что это были самые счастливые годы его жизни.

— Потому что Бог был рядом! — с восторгом объ­яснял батюшка. Хотя, без сомнения, отдавал себе отчет, что до конца мы понять его не сможем.

— Почему-то не помню ничего плохого,— гово­рил он о лагере.— Только помню: небо отверсто и Ангелы поют в небесах! Сейчас такой молитвы у меня нет...
* * *

В келье, где батюшка принимал своих многочис­ленных посетителей, он появлялся всегда очень

шумно. Отец Иоанн влетал — да-да, именно влетал — и когда ему было семьдесят лет, и восемьдесят, и даже девяносто. Немного покачиваясь от старче­ской слабости, он бежал к иконе и на минуту, не об­ращая ни на кого внимания, замирал перед ней, весь погружаясь в молитву за пришедших к нему людей.

Закончив это главное дело, он поворачивал­ся к гостям. Охватывал всех радостным взглядом. И тут же спешил благословить каждого. Кому-то что-то шептал. Волновался, объяснял. Утешал, сето­вал, подбадривал. Охал и ахал. Всплескивал руками. В общем, больше всего в эти моменты он напоми­нал наседку, суетящуюся над многочисленным вы­водком. И только совершив все это, он почти падал на старый диванчик и усаживал рядом с собой пер­вого посетителя. У каждого были свои проблемы. За других не расскажешь, но я очень хорошо пом­ню, с чем сам приходил к батюшке.

Отец Иоанн девять лет не давал мне благосло­вения на монашеский постриг. Держал в послуш­никах, поставив условие — дождаться благослове­ния матери. Но мама, Царствие ей Небесное, хотя и благословляла служить Церкви в священническом сане, но не хотела, чтобы я шел по монашескому пути. Батюшка твердо стоял на условии — дождаться согласия матери. Говорил: если по-настоящему хо­чешь быть монахом, проси этого у Бога, и Он управит все в нужное время.

Я тогда твердо ему поверил. И спокойно ждал, бу­дучи сначала послушником в Псково-Печерском мо­настыре, а потом — в Издательском отделе у митропо­лита Питирима. И вот однажды, приехав к батюшке в Печоры, я рассказал ему между прочим, что скоро открывают Донской монастырь, который особо

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Похожие:

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь icon«Несвятые святые» идругие рассказы
Недаром эти истории используются отцом Тихоном в проповедях и беседах. Несмотря на то, что книга о людях «пришедших в монастырь»,...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconТихон Шевкунов Несвятые святые/ Библиотека Golden-Ship
Которую читателям, не знакомым с догматическим богословием, можно пропустить

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconСтену
Я собирался ещё в самом начале заметить кое-что о языке Вашей книги «Несвятые святые», Георгий Александрович, да всё забывал. Так...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconЛорен Оливер Делириум Делириум 1
Посвящается всем, кто заразил меня амор делириа нервоза в прошлом, – вы знаете, о ком я. И всем, кто заразит меня ею в будущем, –...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconМайкл Ньютон Жизнь между жизнями. Прошлые жизни и странствия души
Эта книга о методике достижения воспоминаний души, связанных с ее жизнью вне человеческого тела, посвящается всем практикующим гипнотерапевтам,...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconШри Матаджи Нирмала Деви пособие по чисткам, диагностике и лечению
Это Пособие предназначено всем сахаджа йогам: тем, кому трудно ориентироваться в море сахаджевской литературы, тем, кто не имеет...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь icon-
Мы свидетельствуем, что нет никого достойного поклонения, кроме Одного Аллаха, и свидетельствуем, что Мухаммад – раб Аллаха и посланник...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconКогда Алексей Шепетчук однажды принес мне свои рассказы-миниатюры,...
Тем более удивительно было почувствовать в его прозе мощную энергию, неизвестно как и откуда бьющую. Собственно, рассказы Шепетчука...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconТеория революционного террора природа насилия
Во все времена человечество сталкивалось с различными проявлениями насилия. Оно сопровождало его на протяжении всей истории, являясь...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconЗаконы мироздания или основы существования Божественной Иерархии
Информация, данная в форме законов, уникальна в своём роде тем, что она содержит знания, до сих пор неизвестные человеку. Это знания...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов