«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь




Название«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь
страница7/34
Дата публикации27.06.2013
Размер4.19 Mb.
ТипРассказ
zadocs.ru > Философия > Рассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   34

это казалось нам чуть ли не возмутительным. Мы думали, что казначей просто лебезит перед властя­ми. Но потом мы постепенно узнавали, что отец Нафанаил не раз и не два сталкивался с заслан­ными в монастырь провокаторами или переоде­тыми оперативниками. Но даже вполне понимая, что перед ним искренние люди, отец Нафанаил все же всякий раз обрывал столь любимое нами вольномыслие. И не только потому, что оберегал монастырь. А скорее потому, что берег нас самих от нашего же неразумия, фанаберии и молодой го­рячности, замешанной на самой простой гордыне. Он не дорого ценил слова, даже самые героиче­ские, и знал о советской власти и обо всем, что тво­рилось в стране, не так, как мы — большей частью понаслышке да по книгам. Отец Нафанаил имел трезвое и очень личное отношение к советской власти хотя бы потому, что его отец, священник Николай Поспелов, был расстрелян за веру в три­дцать седьмом году. Пройдя солдатом всю войну, отец Нафанаил стал послушником Великого На­местника архимандрита Алипия и духовным сыном святого печерского старца и чудотворца иеросхимонаха Симеона. Оба они, увидев в нем человека кристальной честности и необычайно живого ума, сделали его в тяжелейшие годы хрущевских гоне­ний на Церковь казначеем и секретарем монасты­ря и поверили ему самые сокровенные монастыр­ские тайны.

И еще к вопросу о советской власти. Как-то летней ночью я нес послушание дежурного на площа­ди перед Успенским храмом. Звезды слабо мерцали на северном небе. Тишина и покой. Трижды гулко пробили часы на башне... И вдруг я почувствовал, что прямо у меня за спиной кто-то стоит. Я испуган­но обернулся. Это был отец Нафанаил. Он смотрел в звездное небо. А потом задумчиво спросил:

— Георгий, что ты думаешь о главном принципе коммунизма?

Псково-Печерский монастырь. Успенская пло­щадь. 1983 год. Три часа ночи. Звезды...

Не дожидаясь ответа, отец Нафанаил так же в за­думчивости продолжал:

— Главный принцип коммунизма — «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Но — «способности», «потребности» — это ведь, как всегда, какая-то комиссия будет определять? А какая комис­сия?.. Скорее всего — «тройка»! Вот вызовут меня и скажут: «Ну, Нафанаил, какие у тебя способности? Кубометров двадцать леса в день напилить сможешь! А какие потребности? Бобовая похлебка!.. Вот он и главный принцип...»

Хотя отец Нафанаил всегда старательно подчер­кивал, что он не кто иной, как педантичный адми­нистратор и сухой службист, даже мы, послушники, со временем стали догадываться, что свои духовные дарования он просто тщательно скрывает. Как это, впрочем, делали все настоящие монахи в обители. Отец казначей не был официальным монастырским духовником. На исповедь к нему приходили из го­рода лишь несколько печерских старожилов да еще кто-то приезжал из далеких мест. Остальных он как духовник не принимал, ссылаясь на свою неспособ­ность к этому занятию.

Но однажды он на мгновение приоткрыл сокро­венную часть своей души. Хотя тут же опять спрятал­ся за привычной строгостью и сварливостью. Я как- то провинился на послушании. Кажется, исполнил порученное мне дело весьма небрежно. За это сам отец наместник поставил меня на три дня убирать снег со всей Успенской площади. Я тогда порядком разобиделся. Да еще снег все шел и шел, так что к третьему дню я не просто устал, а еле ноги воло­чил. Мне было так жалко себя, я так надулся на весь мир, что даже всерьез начал вынашивать план ме­сти. Но какая может быть месть послушника на­местнику? Масштабы совершенно несопоставимые. И все же, из последних сил работая лопатой, я взле­леял в сердце следующую картину. Когда наместник будет проходить мимо меня на обед в братскую тра­пезную, то наверняка язвительно поинтересуется: «Ну как у тебя дела, Георгий?» И тут я отвечу — ве­село и беззаботно, как будто и не было этих трех каторжных дней: «Лучше всех, отец наместник! Ва­шими святыми молитвами!» И тогда он поймет, что меня так просто не сломить!

Картина этой ужасной мести настолько согрела мое сердце, что даже среди непрекращающегося снегопада я почувствовал себя значительно весе­лее. Когда рядом проходил отец Нафанаил, я даже разулыбался ему, подходя под благословение. В от­вет он тоже очень приветливо осклабился и осенил меня крестным знамением. Я склонился поцело­вать его руку и вдруг услышал над собой скрипучий голос:

— Так значит: «Лучше всех, отец наместник! Ва­шими святыми молитвами?!»

Я так и замер, согнувшись, словно от радикулита. Когда же наконец решился поднять глаза на старца, то он смотрел на меня с нескрываемым ехидством. Но, заметив мой ужас, он уже с настоящей добротой проговорил:

— Смотри, Георгий, дерзость еще никого до доб­ра не доводила!

И, перекинув свой мешок с миллионом, а может, с сухарями, заскрипел по морозному снегу к братско­му корпусу. А я остался стоять разинув рот, и только смотрел, как болтается при каждом шаге оторванная подметка на башмаке казначея.

Ну, настоящий Плюшкин! Только святой.

Как сказал один почтенный питерский протоие­рей: «Один год Псково-Печерского монастыря — это все равно что пятьдесят лет духовной академии». Другое дело, как мы эти уроки усвоили... Но это уже другой и, признаться, весьма горький вопрос.

Кстати, Плюшкиным отец Нафанаил был самым нешуточным. Кроме того, что он трясся над каждой монастырской копейкой, он исступленно кидался выключать все праздно горящие электрические лам­почки, экономил воду, газ и вообще все, что можно было сберечь и поприжать.

И еще он строго бдел над вековыми устоями мона­стыря и древними иноческими уставами. К примеру, он терпеть не мог, когда кто-то из братии уезжал в отпуск. Хотя лечебный отпуск полагался для тех, кому это было необходимо, отец Нафанаил все равно совершенно не принимал и не выносил этого. Сам он в отпуск, разумеется, за все пятьдесят пять лет пребывания в обители не ходил ни разу. Наместник архимандрит Гавриил тоже никогда отпуском не пользовался и косо смотрел на тех, кто приходил к нему с подобными просьбами.

Как-то, помню, наместник все же благословил поехать в летний отпуск одного иеромонаха. Благословить-то он его благословил, но деньги на до­рогу велел получить у казначея.

Я тогда дежурил на Успенской площади и был свидетелем этой сцены. Началось с того, что собравшийся в отпуск иеромонах долго и впустую стучался в дверь кельи отца Нафанаила. Казначей, сразу поняв, о чем пойдет речь, затаился и не от­крывал. Тогда батюшка решил брать отца казначея измором. Он присел на скамью поодаль и стал ждать. Часа через четыре отец Нафанаил, опасливо озира­ясь, вышел на площадь, и тут его настиг отпускник с письменным благословением наместника выдать деньги на дорогу.

Увидев бумагу, отец Нафанаил замер, совершен­но убитый, а потом с воплем повалился на землю и, задрав к небу руки и ноги (при этом под подрясни­ком обнаружились драные башмаки и синие выцвет­шие кальсоны), закричал во весь голос:

— Караул! Помогите! Грабят!!! Деньги им давай! В отпуск хотят! Устали от монастыря! От Матери Божией устали! Грабят! Караул! Помогите!!!

Бедный батюшка даже присел от ужаса. Иностран­ные туристы на площади застыли в изумлении. Схва­тившись за голову, иеромонах опрометью бросился в свою келью. А наместник, стоя на балконе настоя­тельского дома, страшно довольный, взирал на всю эту картину.

Увидев, что опасность миновала, отец Нафанаил спокойно поднялся, отряхнулся от пыли и отправил­ся по своим делам.

Особую радость нам доставляло, когда мы полу­чали послушание помогать отцу Нафанаилу в про­ведении экскурсий по монастырю. Как правило, ему поручалось водить каких-то особо важных персон. В наши послушнические обязанности входило лишь открывать перед посетителями и запирать за нами старинные засовы на тяжелых церковных дверях. Остальное время мы внимали отцу Нафанаилу.

А послушать было что. Отец Нафана­ил был продолжате­лем традиций своего учителя — архиман­дрита Алипия, отста­ивавшего монастырь и веру в Бога в годы хрущевских гонений.

Алипиевский дар муд­рого, а порой и бес­пощадного слова пе­решел по наследству к отцу Нафанаилу.

В те атеистиче­ские годы советские работники, приезжав­шие в монастырь, ожидали увидеть кого угодно: мракобесов, хитрецов-хапуг, тем­ных недочеловеков, но только не тех, кого они встреча­ли на самом деле — своеобразно, но очень интересно об­разованных умниц, необычайно смелых и внутренне свободных людей, знающих что-то та­кое, о чем гости даже не догадывались. Уже через несколько минут экскурсантам становилось ясно, что таких людей они не встречали за всю свою жизнь.


Как-то, а это было в 1986 году, псковское пар­тийное начальство привезло в монастырь высокого чиновника из Министерства путей сообщения. Он оказался на удивление спокойным и порядочным человеком: не задавал идиотских вопросов, скажем, о том, в каком корпусе живут жены монахов, не ин­тересовался, почему Гагарин в космос летал, а Бога не видел. Но в конце концов после двухчасового общения с отцом Нафанаилом чиновник, поражен­ный своим новым собеседником, все же выдал:

— Слушайте, я просто потрясен общением с ва­ми! Такого интересного и необычного человека я не

встречал за всю свою жизнь! Но позвольте, как вы с вашим умом можете верить в... Ну, вы сами пони­маете во что! Ведь наука раскрывает человечеству все новые и новые горизонты. И Бога там нет! Он, простите, просто не нужен. Вот в нынешнем году к Земле из глубин Вселенной приближается комета Галлея. И ученые, представьте, точно рассчитали весь ее маршрут! И скорость! И траекторию! И для этого, простите, никакой идеи Бога не нужно!

— Комета, говорите?.. Галлея?.. — затряс бородой отец Нафанаил. — Значит, если с кометой все под­считали, то и Господь Бог не нужен? Н-да, понятно!.. А вот представьте — если меня поставить у желез­ной дороги и дать бумагу и карандаш. Ведь я через неделю точно смогу сказать вам, когда и в какую сторону будут ходить поезда. Но это ведь не значит, что нет кондукторов, диспетчеров, машинистов?.. Министров путей сообщения? Ведь не значит? На­чальство — оно везде нужно!

Но не всегда подобные беседы заканчивались столь же благостно. Однажды в монастырь при­была экскурсия, состав которой нам назвали шепотом: дети членов ЦК. Не знаю, так ли это было, но молодые люди оказались весь­ма невоспитанными.

Такая золотая москов­ская молодежь середи­ны восьмидесятых го­дов, которую я очень хорошо знал. Моло­дые люди то и дело прыскали от смеха, показывали пальцами на монахов и задавали те самые идиотские вопросы. Но делать было нечего, и отец Нафанаил повел их по монастырю.

Экскурсия нача­лась с пещер. Там при входе есть крохотная келья с маленьким окошком. В этой келье в на­чале XIX века подвизался затворник иеросхимо- нах Лазарь. Здесь же он и похоронен. Над могиль­ной плитой висят его вериги и тяжелый железный крест.

— В этой келье двадцать пять лет подвизался в затворе иеросхимонах Лазарь, — начал свою экс­курсию отец Нафанаил.— Я сейчас расскажу вам об этом удивительном подвижнике.

— А куда этот ваш Лазарь здесь в туалет хо­дил? — громко поинтересовался один из юных экс­курсантов.


Его спутники просто покатились от хохота.

Отец Нафанаил терпеливо дождался, когда они успокоятся.

— Куда в туалет ходил? Хорошо, я вам сейчас по­кажу!

Он вывел озадаченных экскурсантов из пе­щер и повел их через весь монастырь к скрыто­му от посторонних глаз хозяйственному двору. Здесь, на отшибе, ютился старый нужной чулан­чик. Выстроив экскурсантов пред этим заведени­ем полукругом, как делают обычно в музеях, отец Нафанаил торжественно указал на него рукой и произнес:

— Вот сюда иеросхимонах Лазарь ходил в туалет! А теперь стойте и смотрите!

И, развернувшись спиной к изумленным моло­дым людям, оставил их одних.

Когда те пришли в себя, старший группы разы­скал наместника и выразил свое негодование слу­чившимся. На что отец наместник ответил:

— Архимандрит Нафанаил доложил мне, чем вы интересовались. Именно это он вам и показал. Ничем больше помочь не можем!

Надо учитывать, что на дворе стоял 1984 год. А тогда все было не так просто. Могли случиться и серьезные неприятности. Но наместники Пско­во-Печерского монастыря традиционно были силь­ными людьми.
* * *

Умирал вредный отец Нафанаил необычайно тихо и смиренно. Когда врачи предложили поста­вить ему сердечный стимулятор, он умолил отца на­местника этого не делать:


— Отцы, представьте, — говорил он, — душа хо­чет отойти к Богу, а какая-то маленькая электриче­ская штучка насильно запихивает ее обратно в тело! Дайте душе моей отойти в свой час!

Я имел счастье навестить отца Нафанаила неза­долго до его кончины и был поражен бесконеч­ной добротой и любовью, исходившими от старца. Вместо того чтобы беречь последние оставшиеся для жизни силы, этот невероятно экономный во всем другом церковный скряга отдавал всего себя чело­веку, которого лишь на несколько минут посылал к нему Господь Бог. Как, впрочем, поступал он всю свою жизнь. Только когда-то мы этого не понимали.





Два года я ежедневно после своих послуша­ний читал Неусыпаемую Псалтирь. Это такая особая традиция, когда в монастыре не прекращают молитву ни днем ни ночью, попе­ременно читая Псалтирь, а потом, по особым помянникам поминают множество людей о здравии и о упокоении.

Моя череда приходилась на поздний вечер — с одиннадцати часов до полуночи. На смену мне приходил схиигумен Мелхиседек. Он продолжал чтение Псалтири до двух часов ночи.

Отец Мелхиседек был удивительный и таинст­венный подвижник. Кроме как на службах, его поч­ти не было видно в монастыре. На братской трапезе он появлялся только по праздникам. Но и за столом сидел, склонив голову под схимническим куколем, и почти ни к чему не притрагивался.

Великая схима в Русской Церкви — это высшая степень отречения от мира. Принимая схимниче­ский постриг, монах оставляет все прочие послуша­ния, кроме молитвы. Ему, как и при монашеском постриге, вновь меняют имя. Епископы-схимники складывают с себя управление епархией, монахи- священники освобождаются ото всех обязанностей, кроме служения литургии и духовничества.

Отец Мелхиседек появлялся под сводами неболь­шого и слабо освященного Лазаревского храма, где читали Неусыпаемую Псалтирь, всегда за мину­ту до того, как часы на монастырской колокольне должны были пробить двенадцать. У царских врат он медленно клал три земных поклона и ждал, ког­да я подойду. Преподав мне благословение, он зна­ком отсылал меня, чтобы в одиночестве приступить к молитве.

За целый год он не сказал мне ни слова. В древнем монашеском Патерике рассказывается: «Три монаха имели обыкновение ежегодно приходить к авве Ан­тонию Великому. Двое из них вели с ним душеспаси­тельные беседы, а третий всегда молчал и ни о чем не спрашивал. После долгого времени авва Антоний спросил у него: “Вот ты сколько времени ходишь сюда и почему никогда ни о чем не спрашиваешь?” Монах отвечал ему: “Для меня, отец, довольно и смо­треть на тебя”». К тому времени я тоже понимал, как необычайно мне посчастливилось, что каждую ночь я могу хотя бы видеть этого подвижника.

Но все-таки однажды я набрался смелости и дерз­нул нарушить привычный ритуал. Более того, когда отец Мелхиседек, как обычно, благословил меня у царских врат, я отважился задать вопрос, с кото­рым очень хотели, но не решались обратиться к нему, наверное, все послушники и молодые монахи в мо­настыре.

История заключалась в следующем. Отец Мелхисе­дек до принятия великой схимы служил в монастыре, как все священники, и звали его игумен Михаил. Он был искусным и усердным столяром. В храмах и в кельях у братии до сих пор сохранились киво­ты, аналои, резные рамы для икон, стулья, шкафы, прочая мебель, сделанные его руками. Трудился он, к радости монастырского начальства, с раннего утра до ночи.

Однажды ему благословили выполнить для оби­тели большую столярную работу. Несколько меся­цев он трудился, почти не выходя из мастерской. А когда закончил, то почувствовал себя столь плохо, что, как рассказывают очевидцы, там же упал и — умер. На взволнованные крики свидетелей несча­стья прибежали несколько монахов, среди которых был и отец Иоанн (Крестьянкин). Отец Михаил не подавал никаких признаков жизни. Все собрав­шиеся в печали склонились над ним. И вдруг отец Иоанн сказал:

— Нет, это не покойник. Он еще поживет!

И стал молиться. Недвижимо лежащий монас­тырский столяр открыл глаза и ожил. Все сразу за­метили, что он был чем-то потрясен до глубины души. Немного придя в себя, отец Михаил стал умо­лять, чтобы к нему позвали наместника. Когда тот наконец пришел, больной со слезами начал просить постричь его в великую схиму.

Говорят, услышав такое самочинное желание своего монаха, отец наместник, в свойственной ему отрезвляющей манере, велел больному не валять дурака, а поскорее выздоравливать и приступать к работе — раз уж помереть толком не смог. Но, как гласит то же монастырское предание, на следую­щее утро наместник сам, без всякого приглашения и в заметной растерянности, явился в келью отца

Михаила и объявил ему, что в ближайшее время со­вершит над ним постриг в великую схиму.

Это было так не похоже на обычное поведение грозного отца Гавриила, что произвело на братию чуть ли не большее впечатление, чем воскресение умершего. По монастырю разнесся слух, что на­местнику ночью явился святой покровитель Псково-Печерского монастыря преподобный игумен Корнилий, которому в XVI веке Иван Грозный соб­ственноручно отрубил голову, и сурово повелел на­местнику немедленно исполнить просьбу вернувше­гося с того света монаха. Повторюсь, это всего лишь монастырское пре­дание. Но, во всяком случае, вскоре над отцом Михаилом был совершен схимнический постриг, и с тех пор он стал называться схиигуменом Мелхиседеком.

Отец наместник дал схимнику очень редкое имя в честь древнего и самого таинственного библей­ского пророка. По какой причине наместник назвал его именно так, тоже остается великой загадкой. Хотя бы потому, что сам отец Гавриил ни на постри­ге, ни во все оставшиеся годы так ни разу и не смог правильно выговорить это ветхозаветное имя. Как он ни старался, но коверкал его нещадно. Причем от этого у него всякий раз портилось настроение, и мы боялись попасть ему под горячую руку.

В монастыре знали, что в те минуты, когда отец Мелхиседек был мертв, ему открылось нечто такое, после чего он вновь восстал к жизни совершен­но изменившимся человеком. Нескольким своим близким сподвижникам и духовным чадам отец Мелхиседек рассказывал, что он пережил тогда. Но даже отзвуки этого повествования были крайне необычными. И мне, и всем моим друзьям, конечно же, хотелось узнать тайну от самого отца Мелхиседека.

И вот той ночью, когда в Лазаревском храме я на­брался смелости впервые обратиться к схимнику, то спросил именно об этом: что видел он там, отку­да обычно никто не возвращается?

Выслушав мой вопрос, отец Мелхиседек долго стоял молча у царских врат опустив голову. А я все больше замирал от страха, справедливо полагая, что дерзостно разрешил себе нечто совершенно непозволительное. Но наконец схимник слабым от редкого употребления голосом начал говорить.

Он рассказал, что вдруг увидел себя посреди огромного зеленого поля. Он пошел по этому полю, не зная куда, пока дорогу ему не преградил огромный ров. Там, среди грязи и комьев земли, он увидел множество церковных кивотов, аналоев, окладов для икон. Здесь же были и исковерканные столы, сломанные стулья, какие-то шкафы. При­глядевшись, монах с ужасом узнал вещи, сделанные его собственными руками. В трепете он стоял над этими плодами своей монастырской жизни. И вдруг почувствовал, что рядом с ним кто-то есть. Он под­нял глаза и увидел Матерь Божию. Она тоже с гру­стью смотрела на эти многолетние труды инока.

Потом Она проговорила:

— Ты монах, мы ждали от тебя главного — покая­ния и молитвы. А ты принес лишь это...

Видение исчезло. Умерший очнулся снова в мо­настыре.

После всего случившегося отец Мелхиседек полно­стью переменился. Главным делом его жизни стало то, о чем говорила ему Пресвятая Богородица, — покаяние

и молитва. Плоды теперь уже духовных трудов не замедлили сказаться в его глубочайшем смирении, плаче о своих грехах, искренней любви ко всем, в полном самоотвержении и превышающих челове­ческие силы аскетических подвигах. А потом и в за­меченной многими прозорливости и в деятельной молитвенной помощи людям.

Видя, как он с совершенной отчужденностью от мира подвизается в невидимых и непостижи­мых для нас духовных битвах, мы, послушники, решались обращаться к нему лишь в самых исклю­чительных случаях. К тому же его еще и побаи- вались: в монастыре знали, что отец Мелхиседек весьма строг как духовник. И он имел на это право. Его неукоснительная требовательность к чистоте души всякого христианина питалась лишь вели­кой любовью к людям, глубоким знанием законов духовного мира и пониманием, насколько непри­миримая борьба с грехом жизненно необходима для человека.

Этот схимник жил в своем, высшем мире, где не терпят компромиссов. Но если уж отец Мел­хиседек давал ответы, то они были совершенно необычны и сильны какой-то особой, самобытной силой.

Однажды в монастыре на меня обрушилась лави­на незаслуженных и жестоких, как мне представля­лось, испытаний. И тогда я решил пойти за советом к самому суровому монаху в обители — схиигумену Мелхиседеку.

В ответ на стук в дверь и на положенную молит­ву на порог кельи вышел отец Мелхиседек. Он был в монашеской мантии и епитрахили — я застал его за совершением схимнического правила.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   34

Похожие:

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь icon«Несвятые святые» идругие рассказы
Недаром эти истории используются отцом Тихоном в проповедях и беседах. Несмотря на то, что книга о людях «пришедших в монастырь»,...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconТихон Шевкунов Несвятые святые/ Библиотека Golden-Ship
Которую читателям, не знакомым с догматическим богословием, можно пропустить

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconСтену
Я собирался ещё в самом начале заметить кое-что о языке Вашей книги «Несвятые святые», Георгий Александрович, да всё забывал. Так...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconЛорен Оливер Делириум Делириум 1
Посвящается всем, кто заразил меня амор делириа нервоза в прошлом, – вы знаете, о ком я. И всем, кто заразит меня ею в будущем, –...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconМайкл Ньютон Жизнь между жизнями. Прошлые жизни и странствия души
Эта книга о методике достижения воспоминаний души, связанных с ее жизнью вне человеческого тела, посвящается всем практикующим гипнотерапевтам,...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconШри Матаджи Нирмала Деви пособие по чисткам, диагностике и лечению
Это Пособие предназначено всем сахаджа йогам: тем, кому трудно ориентироваться в море сахаджевской литературы, тем, кто не имеет...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь icon-
Мы свидетельствуем, что нет никого достойного поклонения, кроме Одного Аллаха, и свидетельствуем, что Мухаммад – раб Аллаха и посланник...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconКогда Алексей Шепетчук однажды принес мне свои рассказы-миниатюры,...
Тем более удивительно было почувствовать в его прозе мощную энергию, неизвестно как и откуда бьющую. Собственно, рассказы Шепетчука...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconТеория революционного террора природа насилия
Во все времена человечество сталкивалось с различными проявлениями насилия. Оно сопровождало его на протяжении всей истории, являясь...

«Несвятые святые» идругие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь iconЗаконы мироздания или основы существования Божественной Иерархии
Информация, данная в форме законов, уникальна в своём роде тем, что она содержит знания, до сих пор неизвестные человеку. Это знания...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов