Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения




НазваниеТерри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения
страница17/30
Дата публикации10.08.2013
Размер4.09 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   30
это… – Он указал на блестящее пятно. – Убирайся.

Капля, сбегавшая по боку растительного увлажнителя, достигла согнутых пальцев Кроули и остановилась.

– Ты блефуешь, – сказал Хастур.

– Может быть, да, – сказал Кроули таким тоном, который должен был со всей очевидностью показать, что он даже и не думает о блефе. – А может, и нет. И кому из нас повезет?125

Хастур взмахнул рукой, и пластиковый сосуд растворился, как рисовая бумага, залив водой весь стол и костюм Кроули.

– Мне, – сказал Хастур. И расплылся в улыбке. За его чересчур острыми зубами промелькнул язык. – И что же дальше?

Кроули промолчал. План А сработал. План В провалился. Вся надежда оставалась на план С, у которого был лишь один недостаток: вообще-то Кроули успел спланировать только два варианта.

– Что ж, Кроули, – прошипел Хастур, – пора в путь.

– А мне кажется, что тебе пора кое-что узнать, – сказал Кроули, стараясь протянуть время.

– И что же? – усмехнулся Хастур.

На столе Кроули опять зазвонил телефон.

Он взял трубку и предупредил Хастура:

– Не двигайся. Тебе следует узнать нечто крайне важное, я говорю серьезно. Н-ны. Эм-н, – промямлил Кроули. И добавил: – Да так, зашел один старый знакомый.

Азирафаэль повесил трубку. Кроули на мгновение задумался – что могло понадобиться ангелу?

И неожиданно план С возник в его голове. Он не стал вешать трубку. Держа ее в руках, он сказал:

– Отлично, Хастур. Ты прошел испытание. Ты готов к играм высшей лиги.

– Ты что, рехнулся?

– Нисколько. Неужели ты еще не понял? Это было испытание. Владыки Преисподней хотели узнать, заслуживаешь ли ты доверия, прежде чем поручить тебе командование Легионами проклятых в грядущей Битве.

– Кроули, ты либо врешь, либо лишился рассудка, либо и то и другое сразу, – сказал Хастур, но его уверенность поколебалась.

Только на миг он допустил такую возможность; тут-то Кроули и подловил его. Ведь Ад вполне мог устроить ему испытание. И Кроули могла быть отведена более важная роль, чем принято считать. Хастур был параноиком – вполне разумная и практичная реакция на жизнь в Преисподней, где все только и делают, что стараются подсидеть друг друга.

Кроули начал набирать номер.

– Все в порядке, герцог Хастур. Я и не ожидал, что ты поверишь мне, – признал он. – Но почему бы нам не поговорить с Темным Советом? Я уверен, что они смогут убедить тебя.

В трубке раздались длинные гудки.

– Пока, сосунок, – усмехнулся Кроули.

И исчез.

Почти в ту же секунду исчез и Хастур.
Из года в год множество теологических человекочасов тратилось на обсуждение знаменитого вопроса:

«Сколько ангелов могут станцевать на кончике иглы?»

Для нахождения ответа нужно принять во внимание следующие факты.

Во-первых, ангелы попросту не танцуют. Таково их отличительное свойство. Их тонкий слух способен воспринимать Музыку Сфер, но они не испытывают потребности сплясать под нее буги-вуги. Следовательно, ответ – «ноль».

Или около ноля. В конце 1880-х годов Азирафаэль научился танцевать гавот в одном полуподпольном клубе на лондонской улице Портленд-плейс, и хотя поначалу он плясал, как слон в посудной лавке, но постепенно навострился и стал вполне приличным танцором, а спустя лет двадцать, когда гавот окончательно вышел из моды, уже отплясывал его просто мастерски.

Таким образом, если в условии задачи подразумевается гавот и если мы найдем подходящего партнера (способного, примем для простоты, танцевать гавот даже на кончике иглы), ответ станет очевидным – «один ангел».

Опять-таки, можно еще задаться вопросом, сколько демонов может станцевать на кончике иглы. В конце концов, они тоже ангельского рода. И уж демоны-то точно умеют танцевать.126

Таким образом, можно заключить, что демонов там может собраться целая толпа – если, конечно, они покинут свои физические тела, что для падших ангелов легче легкого. Демоны не связаны физическими ограничениями. Если смотреть издалека, Вселенная покажется маленькой и круглой, вроде стеклянного шарика, в котором падает снег.127 Но если поглядеть на нее в упор, то при танцах на кончике иглы возникает только одна проблема: слишком велики зазоры между электронами.

Ибо для всех существ ангельского рода и демонической породы размер, объем и состав физического тела – исключительно дело выбора.

В настоящее время Кроули с невероятной быстротой мчался по телефонному кабелю.

ДЗИ-И-И-ИНЬ.

Кроули пролетел через два телефонных разветвления на скорости, составляющей изрядную долю скорости света. Хастур слегка отставал – на четыре или пять дюймов, но, учитывая их новые размеры, это давало Кроули вполне ощутимую фору. Которую он, конечно, мог потерять, выскочив на другом конце провода.

Сейчас эти две демонические частицы были слишком малы, чтобы издавать звуки, но демонам не обязательно озвучивать свое общение. Кроули слышал, как Хастур орет сзади:

– Ты, ублюдок! Я тебя достану! Никуда не денешься!

ДЗИ-И-И-ИНЬ.

– Куда бы ты ни сунулся, я последую за тобой! Тебе не удрать!

Меньше чем за секунду Кроули пролетел по кабелю более двадцати миль.

Хастур не отставал. Кроули нужно было очень тщательно рассчитать время.

ДЗИ-И-И-ИНЬ.

Третий звонок. Так, подумал Кроули, пока еще рано.

Он внезапно остановился, и Хастур просвистел мимо него. Хастур повернул и…

ДЗИ-И-ИНЬ.

Кроули взлетел по телефонному шнуру, просочился через пластмассовую обшивку и, задыхаясь, материализовался в полный рост в своей гостиной.

Щелк.

Включился магнитофон, и на автоответчике завертелась лента. Как обычно, после гудка она должна была принять входящее сообщение, и вот после сигнала раздался угрожающий вопль:

– Попался! Что такое?.. Ах ты, проклятый змей!

Красная лампочка автоответчика начала подмигивать: вспыхнет, погаснет, вспыхнет, погаснет, словно разъяренный красный глазок.

Кроули очень хотелось бы, чтобы у него оставалось еще немного времени и святой воды, в которой можно было бы растворить эту кассету. Но хранить термос, который обеспечил Лигуру последнее купание, было довольно опасно. Он долгие годы стоял в сейфе просто на всякий случай, и все-таки присутствие святой воды в комнате заставляло Кроули нервничать. Или… или, может быть… Может, взять эту кассету в машину? Он будет проигрывать Хастура снова и снова, пока тот не превратится во Фредди Меркьюри. Нет. Хастур, конечно, подлец, но всему же есть пределы.

Послышался приглушенный раскат грома.

Нельзя тратить время.

Хастур никуда не денется.

Кроули выскочил на улицу. Устроившись за рулем «Бентли», он помчался в сторону Вест-Энда с такой скоростью, словно за ним гнались все демоны ада. Что, впрочем, было не так уж далеко от истины.
* * *
Мадам Трейси услышала, как мистер Шедвелл медленно поднимается по лестнице. Он переставлял ноги медленнее и тише обычного. Как правило, он так грохотал по ступенькам, словно ненавидел каждую из них.

Она открыла дверь. Он стоял на лестничной клетке, прислонившись к стене.

– Ох, мистер Шедвелл, – воскликнула она, – что же это вы сделали со своей рукой?

– Отвали от меня, жэ-энщина, – простонал Шедвелл. – Я сам не знаю, на что способен!

– А почему вы ее так странно держите?

Шедвелл попытался слиться со стеной.

– Отступись, говорю тебе! Я за себя не в ответственности!

– Да что же такое с вами случилось, мистер Шедвелл? – спросила мадам Трейси, пытаясь дотянуться до его руки.

– Да ничего же такого! Ничего же!

Ей удалось схватить его за руку. И сержант Шедвелл, бич демонов, оказался не в силах сопротивляться и позволил втащить себя в ее квартиру.

Он никогда не заходил сюда раньше. Его воображение уснащало соседскую обитель шелками, роскошными драпировками и тем, что он мысленно называл благовонными мазями. Признаться, на двери в кухоньку здесь действительно висела бисерная занавеска; имелась также довольно примитивная лампа, сделанная из бутылки кьянти, поскольку представления мадам Трейси об изысканном стиле оставались неизменными, как и у Азирафаэля, примерно с 1953 года. Посреди комнаты стоял стол, покрытый бархатной скатертью, а на скатерти лежал тот самый хрустальный шар, который все более успешно помогал мадам Трейси зарабатывать на жизнь.

– Я думаю, вам нужно хорошенько отдохнуть, мистер Шедвелл, – заявила она не терпящим возражений тоном и повела его в спальню. Он был слишком смущен, чтобы протестовать.

– Но молодой Ньют сейчас страдает, – пробормотал Шедвелл, – в плену варварских страстей и оккультных козней.

– Ну нет, я уверена, он знает, как совладать с ними, – с живостью возразила мадам Трейси, чье представление о Ньютовых испытаниях было, вероятно, гораздо ближе к реальности, чем у Шедвелла. – И я уверена, ему не понравилось бы, как вы заморили себя работой. А теперь ложитесь и отдыхайте, а я приготовлю нам по чашечке чая.

Она исчезла, звякнув бисерными занавесками.

Шедвелл смог осознать лишь то, что его внезапно оставили одного на ложе греха, и никак не мог решить, лучше или хуже ему было бы, окажись он на ложе греха не один. Повернув голову, он пригляделся к обстановке.

Понятия мадам Трейси об эротике сложились в те дни, когда мальчики росли с уверенностью в том, что на груди женщины крепко-накрепко закреплены надувные мячи; когда никто не прыскал от смеха, если Брижит Бардо называли секс-кошечкой, и даже выпускались журналы с названиями типа «Хохотушки в подвязках». Тогда-то, в бурлящем котле вседозволенности, мадам Трейси и почерпнула идею, что мягкие игрушки создают в будуаре интимную и игривую атмосферу.

Какое-то время Шедвелл таращился на большого потрепанного плюшевого мишку, у которого выпал один глаз, но полуоторванное ухо еще держалось. Вероятно, его звали «мистер Баггинс».

Шедвелл повернул голову в другую сторону. Его взгляду явилась сумка для пижам в форме собаки или, вполне возможно, скунса. На мордочке сияла невинная улыбка.

Шедвелл издал нечленораздельный хрип.

Однако мысленно он все еще бурно переживал недавние события. Неужели ему действительно удалось провернуть это дельце? Насколько он знал, в армии никому еще не приходилось изгонять бесов. Ни Хопкинсу, ни Сифтингсу, ни Дайсману. Вероятно, такой удачи не выпадало даже ротному старшине ведьмоловов Наркеру,128 который побил все рекорды по числу обнаруженных ведьм и колдунов. «Рано или поздно любая армия вдруг находит свое главное оружие, и теперь оно обнаружилось и у нас», – размышлял Шедвелл. Несокрушимая сила таилась, оказывается, в его руке, а точнее – в его указательном пальце…

Значит, к чертям старый принцип «Первым не стрелять». Ну, раз уж он оказался здесь, надо немного отдохнуть, а потом Силы Тьмы наконец встретят достойного противника…

Когда мадам Трейси принесла чай, Шедвелл уже мирно похрапывал. Она тактично прикрыла дверь, вполне довольная таким оборотом дела, поскольку через двадцать минут у нее должен был начаться сеанс, а отказываться от денег в наши дни просто неприлично.

Мадам Трейси во многом отличалась изрядной глупостью, но в некоторых вопросах обладала хорошей интуицией, а уж если речь шла о потустороннем общении, тут ее толкования становились просто безупречными. Ее клиентам, как она поняла, требовалась именно некая бессвязная болтовня. Они не хотели с головой окунаться в магию потустороннего мира. У них не было желания приобщиться к таинствам Измерений Времени и Пространства – они хотели просто убедиться, что покойной матушке и после смерти живется хорошо. Хотели приперчить сверхъестественным свою пресную жизнь и блюдо это предпочитали вкушать порционно – не более сорока пяти минут, под конец чай с печеньем.

Им явно не нужны были бесконечные ряды свечей, благовония, монотонные заклинания или таинственные руны. Мадам Трейси даже изъяла из колоды Таро большинство Старших Арканов, поскольку людей они огорчали.

И она убедилась, что непосредственно перед сеансом нужно поставить вариться брюссельскую капусту. Нет ничего более успокаивающего, ничего более верного уютному духу английского оккультизма, чем аромат брюссельской капусты, доносящийся из соседней комнаты.
Вскоре после полудня тяжелые грозовые облака раскрасили все небо размытыми свинцовыми оттенками. Явно приближался дождь – тяжелый, ослепляющий ливень. Пожарные надеялись, что дождь пойдет скоро. И чем скорее, тем лучше.

Они прибыли вполне своевременно, и молодые пожарные уже суетились, раскатывая пожарные рукава и поигрывая топориками; а те, что постарше, с первого взгляда поняли, что дом не спасти, и как раз прикинули, что даже дождь вряд ли помешает огню перекинуться на соседние здания, когда из-за угла вдруг вылетел черный «Бентли», подкатил к тротуару на скорости, явно превышающей шестьдесят миль в час, и, взвизгнув тормозами, остановился у самой стены книжного магазина. Ужасно встревоженный молодой человек в темных очках выскочил из машины и побежал к дверям пылающего здания.

Его перехватил один из пожарных.

– Вы владелец этого хозяйства? – спросил его пожарный.

– Не стройте из себя идиота! Я что, похож на книготорговца?

– Мне-то откуда знать, сэр. Внешность обманчива. Вот я, к примеру, пожарный. Однако, встречаясь со мной в компании, люди обычно предполагают, что я дипломированный бухгалтер или директор компании. Вот представьте меня без униформы, сэр, и скажите, какого рода занятие подходит такому человеку, как я? Только честно?

– Трепача, – буркнул Кроули и бросился в книжный магазин.

Броситься было легко, но гораздо сложнее прорваться туда; по пути Кроули пришлось увернуться от полудюжины пожарных, двух полицейских и множества весьма интересных личностей, обитающих в ночном Сохо,129 которые вылезли на свет божий пораньше и теперь горячо спорили между собой о том, какой срез общества и почему так украсил день.

Кроули протолкался сквозь толпу. Его едва удостоили взглядом.

Затем он распахнул дверь и вступил в ад.

Книжный магазин был охвачен пламенем.

– Азирафаэль! – крикнул он. – Азирафаэль, ты… ну ты и бестолочь… Азирафаэль? Где же ты?

Никакого ответа. Только потрескивание горящей бумаги, звон бьющегося стекла на втором этаже, куда уже успел добраться огонь, да грохот валящихся балок.

В отчаянной спешке он лихорадочно обследовал магазин, пытаясь найти ангела, найти помощь.

В дальнем углу рухнула, вывалив на пол горящие книги, книжная полка. Огонь обступил со всех сторон, но Кроули не обращал на него внимания. Его левая брючина начала медленно тлеть; он охладил ее взглядом.

– Эй, Азирафаэль! Ну где ты? Ради Бо… ради Дья… ради кого угодно! Азирафаэль!

Окно магазина разбили со стороны улицы. Кроули вздрогнул и обернулся. Неожиданно струя воды, ударив прямо в грудь, сбила его с ног.

Черные очки отлетели в дальний угол комнаты и тут же превратились в кучку горящей пластмассы. Желтые глаза, прорезанные вертикальными зрачками, потеряли маскировочное прикрытие. Мокрый и дымящийся, с пепельным лицом, Кроули стоял на четвереньках в объятом огнем книжном магазине, совсем не крутой – насколько это было для него возможно, – и клял на чем свет стоит и Азирафаэля, и высший непостижимый замысел, и Верхний, и Нижний мир разом.

Опустив глаза, он вдруг увидел кое-что. Книгу. Ту самую книгу, которую девушка оставила у них в машине в среду вечером, в Тадфилде. Переплет слегка обгорел, но страницы чудесным образом не пострадали. Он поднял томик и сунул его в карман пиджака. Пошатываясь, поднялся на ноги и слегка смахнул с себя грязь.

Тут-то и обвалился потолок. Здание магазина вздрогнуло со страшной силой и сложилось, точно карточный домик, с грохотом обрушив на землю поток кирпичей, балок и прочих горящих обломков.

На улице полиция сдерживала напирающую толпу, а один из пожарных давал объяснения всем желающим:

– Да как же я мог его остановить. Должно быть, он сумасшедший. Или пьяный. Бросился в горящий магазин. Не мог я его задержать. Ну точно безумный. Бросился прямиком в огонь. Ужасная смерть. Кошмар, ужас. Бросился прямо…

И тут Кроули вышел из огня.

Полицейские и пожарные посмотрели на него, увидели выражение его лица и остолбенели.

Он же быстро залез в «Бентли», дал задний ход, выехал на мостовую, обогнул пожарную машину и покатил по Уордер-стрит навстречу сумрачному дню.

Все смотрели на стремительно удалявшуюся машину. Наконец один из полицейских очнулся.

– В такую погоду ему бы фары включить, – ошеломленно произнес он.

– Особенно на такой скорости. Опасное дело… – поддержал второй вялым, глухим голосом. Они стояли в отблесках жарко горящего книжного магазина и размышляли, что за странности творятся в мире – в мире, который до сих пор был таким понятным.

Прорезая затянутое темными облаками небо, сверкнула сине-белая стрела молнии, сменившаяся оглушительным ударом грома, и наконец хлынул ливень.
* * *
Она подкатила на красном мотоцикле. Не на симпатичной красной «Хонде»; нет, ее цвет был кроваво-красным, пронзительно ярким и отталкивающим. Во всех прочих отношениях мотоцикл выглядел совершенно обычным, не считая закрепленного сбоку меча, покоившегося в ножнах.

Ее голову покрывал малиновый шлем, и на ней была кожаная куртка цвета старого бордо. На спине поблескивали слова «АНГЕЛЫ АДА», выбитые рубиновыми кнопками.

В десять минут второго погода совершенно испортилась, дневной свет померк, и все вокруг стало влажным и мокрым. По полупустой автостраде с ревом пронеслась на красном мотоцикле лениво улыбающаяся женщина в красном.

Пока все шло отлично. Вид красотки, несущейся на мощном мотоцикле с мечом за спиной, производил мощное впечатление на определенный тип мужчин. Уже четыре путешествующих торговца попытались обогнать ее, и теперь обломки их «Форда Сиерра» валялись на протяжении сорока миль, украшая разделительные барьеры автострады и мостовые опоры.

Припарковавшись возле станции обслуживания, она вошла в кафе «Счастливый свин». Посетителей было мало. Скучающая официантка штопала носок за прилавком, а стайка одетых в черные кожанки байкеров – неприятных, волосатых и грязных верзил – сгрудилась вокруг еще более здоровенного типа в черном пальто. Он увлеченно играл с каким-то железным ящиком, который в былые годы мог оказаться «одноруким бандитом», но этот имел видеоэкран и назывался «Простая игра».

Зрители подавали советы:

– «Д»! Нажимай «Д». «Крестный отец» наверняка получил больше «Оскаров», чем «Унесенные ветром»!130

– «Марионетка»! Сэнди Шоу!131 Точно. Да я абсолютно уверен, черт возьми!

– 1666!

– Да заткнись ты, пустобрех! Тогда был пожар! Чума была в 1665!132

– Жми на «В»! Великая Китайская стена – не одно из семи чудес света!

В игре предлагались четыре темы: «Поп-музыка», «Спорт», «Современная жизнь» и «Общая эрудиция». Здоровенный байкер, так и не снявший шлема, нажимал на кнопки, совершенно не замечая своих болельщиков. В любом случае он постоянно угадывал.

Рыжая мотоциклистка подошла к прилавку.

– Чашку чая, пожалуйста. И сэндвич с сыром, – сказала она.

– Вы одна, милая? – спросила официантка, продвигая по прилавку чашку чая и нечто белое, засохшее и жесткое.

– Жду друзей.

– А-а, – протянула официантка, перекусывая нитку. – Что ж, тогда лучше подождите здесь. На улице настоящий ад.

– Нет, – ответила клиентка. – Пока еще нет.

Выбрав столик возле окна, с хорошим видом на парковку, она присела за него в ожидании.

Из глубины зала до нее доносились возгласы игроков, продолжающих сражаться с «Простой игрой».

– Поехало по новой: «Сколько раз с 1066 года воевали между собой Англия и Франция?»

– Двадцать? Нет, пожалуй, многовато. Ого. Ни фига себе. Ну никогда бы не подумал.

– Американская война с Мексикой? Это я знаю. Июнь 1845-го. Ну! Говорил я тебе!

Предпоследний по росту байкер, Свинопас (6 футов 3 дюйма), прошептал самому мелкому из них, Кочегару (6 футов 2 дюйма):

– Что за чертовщина, почему не попадаются спортивные вопросы? – Костяшки его пальцев украшали две татуировки: «LOVE» и «HATE».133

– Случайное, это, как его… попадание. Там же все на микрочипах. В памяти этой махины под миллион вопросов, наверное. – Слово «FISH» темнело на костяшках его правой руки, а на левой – «CHIP».134

– «Поп-музыка», «Современная жизнь», «Общая эрудиция» и «Война». Как-то я раньше не замечал темы «Война». Почему и решил спросить.

Свинопас громко хрустнул костяшками пальцев и, потянув за жестяное кольцо, открыл банку с пивом. Заглотив очередные полбанки, он нечаянно рыгнул и вздохнул.

– Просто мне хочется, черт возьми, чтобы попадалось больше вопросов из Библии.

– С чего это вдруг? – Кочегар никогда бы не подумал, что Свинопас стал знатоком в библейских вопросах.

– С того это! Заварушку в Брайтоне помнишь?

– А то. Тебя даже в «Криминальной хронике» показывали, – с оттенком зависти произнес Кочегар.

– Ну, вот мне и пришлось зависать в этом отеле, где моя мамка работала. Целых три месяца. А читать нечего, еще спасибо, что какой-то Гидеон оставил там свою Библию.135 Вот и засела в памяти, как заноза.

Очередной мотоцикл, черный как уголь и блестящий, подъехал к стоянке.

Дверь кафе открылась; на пороге появился мужчина с черной бородкой, облаченный с головы до ног в черную кожу. Он подошел к женщине в красном и сел рядом с ней, а все байкеры вокруг игрового автомата вдруг почувствовали, что сильно проголодались, и поручили Сальнику пойти прикупить чего-нибудь. Все, за исключением игрока, который продолжал молча жать на кнопки правильных ответов, позволяя своему выигрышу накапливаться в лотке автомата.

– Последний раз мы встречались в Мафекинге, во времена Англо-бурской войны,136 – сказала Рыжая. – Что поделывал?

– Я был ужасно занят, – сказал Черный. – Жил в основном в Америке. Изредка странствовал по миру. На самом деле просто убивал время.

(– Это как это, у вас вообще нет никаких пирожков, ни с мясом, ни с почками? – обиженно спросил Сальник.

– Мне казалось, есть еще, а значит, кончились, – ответила продавщица.)

– Как здорово, что все мы здесь сегодня собираемся, – сказала Рыжая.

– Здорово?

– Да ладно, ты же все понимаешь. Тысячи лет ждешь заветного дня, и вот он наступил. Мы словно Рождества дождались. Или дня рождения.

– У нас нет дней рождения.

– Я и не говорю, что есть. Я так, для сравнения.

(– И правда, – признала женщина, – похоже, у нас вообще ничего не осталось. Есть только последний кусок пиццы.

– Может, она еще и с анчоусами? – уныло спросил Сальник. Их братство терпеть не могло анчоусов. Как, впрочем, и оливок.

– Точно, голубчик. С анчоусами и оливками. Так будешь брать?

Сальник грустно покачал головой. С урчащим от голода животом он поплелся обратно к игровому автомату. Большой Тед от голода всегда становился раздражительным, а когда Большой Тед раздражен, то никому мало не покажется.)

На экране монитора появилась новая категория. Теперь компьютер предлагал вопросы на темы «Поп-музыка», «Современная жизнь», «Голод» и «Война». Если о войнах байкеры хоть что-то помнили, то их знания о недороде картофеля в Ирландии 1846 года, недороде всего вообще в Англии 1315 года и о недороде ганджубаса в Сан-Франциско 1969 года равнялись нулю, однако игрок по-прежнему набирал прекрасные очки, подсчет которых порой прерывался жужжанием, треском и звоном, когда автомат извергал в лоток очередную порцию монет.

– Погода на юге явно портится, – заметила Рыжая.

Черный, прищурясь, глянул на мрачные тучи.

– Нет. По-моему, все прекрасно. Вот-вот разразится настоящая гроза.

Рыжая взглянула на свои ногти.

– И хорошо. Без грозы было бы как-то не так. Нам далеко ехать?

Черный пожал плечами.

– Несколько сотен миль.

– Мне почему-то казалось, что дальше. Так долго ждать, и ради того, чтобы проехать пару сотен миль.

– Движение – ничто, – сказал Черный. – Конечная цель – всё.

Снаружи донесся рев. У очередного мотоцикла явно был не в порядке мотор, карбюратор подтекал, а выхлопная труба жутко чихала. Даже не видя этого мотоцикла, вы легко могли представить себе стелющиеся за ним облака черного дыма, масляные пятна в кильватере и хвост из мелких деталей, отвалившихся по дороге.

Черный подошел к прилавку.

– Четыре чая, пожалуйста, – сказал он. – Один черный.

Дверь кафе открылась. Вошел молодой парень в очень пыльной белой кожаной одежде. Вместе с ним в зал ворвалась струя ветра, поднявшая в воздух пакетики из-под чипсов, обрывки газет и обертки от мороженого. Все они покружились вокруг его ног, точно расшалившиеся дети, а затем устало попадали на пол.

– Так вас четверо, да, голубчик? – спросила продавщица. Она безуспешно пыталась найти чистые чашки и чайные ложки – вся стойка вдруг покрылась тонкой пленкой из моторного масла и засохшего желтка.

– Будет четверо, – сказал мужчина в черном и, взяв чай, вернулся к столу, где сидели два его компаньона.

– Он уже дал о себе знать? – спросил грязный парень в белом.

Двое других покачали головами.

Вокруг игрового автомата разгорелся спор (на экране опять появились новые темы: «Война», «Голод», «Загрязнение» и «Поп-музыка 1962–1979»).

– Элвис Пресли? Должно быть, «В». Он ведь в 1977 году умер?

– Ни фига подобного. «Д». 1976. Верняк.

– Точно. В один год с Бингом Кросби.

– И Марком Воланом.137 Он был не жилец. Давай, нажимай «Д». Едем дальше.

Высокий игрок даже не подумал нажать на кнопку.

– В чем дело? – раздраженно спросил Большой Тед. – Давай, жми на «Д». Элвис Пресли умер в 1976 году.

– МНЕ НЕ НРАВИТСЯ ЭТОТ ВОПРОС, – сказал высокий байкер в шлеме. – Я ЕГО И ПАЛЬЦЕМ НЕ ТРОНУЛ.

Сидящая за столом троица мигом обернулась. Первой заговорила Рыжая.

– Когда ты пришел? – спросила она.

Высокий мужчина подошел к их столику, покинув удивленных байкеров и даже не забрав свой выигрыш.

– Я ВСЕГДА ЗДЕСЬ, – сказал он, и его глухой голос прозвучал как ночное эхо, холодный и тяжелый отзвук, мрачный и безжизненный. Если бы его голос превратился в камень, скорее всего, в древнюю могильную плиту с вырезанной на ней надписью: имя, фамилия и две даты.

– Твой чай остыл, владыка, – сказал Голод.

– Уже давно, – подтвердила Война.

Сверкнула молния, и почти сразу раздался низкий раскат грома.

– Очаровательная погодка для нашего дела, – сказал Мусор.

– ДА.

Байкеры у игрового автомата все больше озадачивались таким поворотом событий. Следуя за Большим Тедом, они притащились к столику и глазели на четырех чужаков.

От их внимания не ускользнул тот факт, что на куртках четырех незнакомцев красовалась надпись «АНГЕЛЫ АДА». Явная фальшивка, туфта: слишком уж они были чистыми, да и никто из этой четверки, судя по всему, никогда не ломал кому-нибудь руку просто потому, что день воскресный, а по телику не показывают ничего хорошего. К тому же одна из них вообще была женщиной, а женщинам полагалось ездить на багажниках мотоциклов – но эта рыжая нахально раскатывала на своем собственном, словно имела на это какое-то право.

– Значит, Ангелы Ада? – саркастически спросил Большой Тед. Чего настоящие «Адские Ангелы» терпеть не могут, так это мотоциклистов-любителей.138

Чужаки кивнули.

– Какие красавчики. Просто из книжки вышли!

Высокий незнакомец взглянул на Большого Теда. Затем встал из-за стола. Это было сложное телодвижение: если бы на берегах ночи стояли шезлонги, они бы раскрывались именно так.

Казалось, он раскладывался целую вечность.

Черный шлем полностью закрывал его лицо. И сделан он был, как заметил Большой Тед, из зеркального пластика, в котором видно лишь твое отражение.

– ИЗ КНИЖКИ, – сказал он. – ОТКРОВЕНИЕ, ГЛАВА ШЕСТАЯ.

– Стихи со второго по восьмой, – с готовностью добавил парень в белом.

Большой Тед окинул всех четверых сердитым взглядом. Его нижняя челюсть начала угрожающе выпячиваться, а на виске расчирикалась голубая жилка.

– И как же это понимать? – опять спросил он.

Кто-то дернул его за рукав. Это был Свинопас. Его грязное лицо приобрело землистый оттенок.

– Понимай так, что у нас неприятности, – тихо сказал Свинопас.

И тогда рука высокого незнакомца в бледной мотоциклетной перчатке взмыла вверх и приподняла забрало на шлеме, а Большой Тед вдруг впервые почувствовал, что ему хотелось бы прожить свою жизнь получше.

– Господи Иисусе! – простонал он.

– Я думаю, Он может появиться с минуты на минуту, – поспешно сказал Свинопас. – Наверное, ищет, где припарковать свой байк. Давайте пойдем отсюда… в молодежный клуб вступим…

Непроходимое невежество Большого Теда служило ему и щитом, и оружием. Он не двинулся с места.

– Ни фига себе! – потрясенно воскликнул он. – И правда, «Ангелы Ада».

Война приветствовала его ленивым взмахом руки.

– Да, это мы, Большой Тед, – сказала она. – Патентованные.

Голод кивнул.

– Старая команда, – сказал он.

Загрязнение сдернул свой шлем и тряхнул длинными белесыми волосами. Его взяли в команду на место Чумы, которая удалилась на покой в 1936 году, бормоча что-то насчет пенициллина. Знала бы старушка, какие возможности таит будущее…

– Другие обещают, – сказал он, – а мы выполняем.

Большой Тед посмотрел на четвертого Всадника.

– А вот тебя я уже видел, – сказал он. – Ты был на обложке того альбома, ну, того, забыл какого. Я даже раздобыл кольцо с твоей… твоей… в общем, там печатка в виде твоей головы.

– ГДЕ Я ТОЛЬКО НЕ БЫВАЮ.

– Ни фига себе. – Широкое лицо Большого Теда сморщилось от непривычной умственной работы. – И какой марки у вас байки? – поинтересовался он.
Над карьером бушевала гроза. Сильный ветер кружил привязанную к веревке старую покрышку. Порой плохо закрепленный лист железа с грохотом вырывался из остова скособочившегося домика на дереве и уносился вдаль.

Трое Этих внимательно поглядывали на Адама. Он словно вырос. Сидевший рядом Барбос тихо рычал. Он думал обо всех запахах, которые потеряет. В Преисподней не пахнет ничем, кроме серы. А здесь, здесь… короче, в Преисподней нет ни одной суки.

Размахивая руками, Адам расхаживал перед своими слушателями.

– И жизнь станет – сплошное удовольствие, – говорил он. – Будем ездить во всякие экспедиции. Я скоро много джунглей выращу.

– Но… но кто… в общем, кто же будет все готовить, мыть и убирать? – дрожащим голосом спросил Брайан.

– Никто этой чепухой не будет заниматься, – сказал Адам. – Вы сможете есть все, что угодно: горы чипсов, обжаренные луковые кольца – все, что душе угодно. И никто не заставит вас напяливать новую одежду или принимать ванну, если сами не захотите. Короче, никакой обязаловки. Даже в школу не надо будет ходить. В общем, никогда больше не будем заниматься тем, чем не хочется. Это будет чертовски здорово!
Луна поднялась над холмами Кукаманди. Этой ночью она светила очень ярко.

Джонни Пара Костей сидел посреди красной пустыни. Это было священное место, где незыблемо стояли две древних скалы, созданные еще во Время Сновидений.139 Странствие Джонни Пары Костей подходило к концу. Его щеки и грудь были раскрашены красной охрой, он пел древнюю песню – звуковую карту этой холмистой местности – и рисовал копьем узоры на песке.

Он уже два дня ничего не ел и не спал. Он входил в транс, чтоб слиться с дикой землей и вступить в общение с предками.

Он был уже совсем близко.

Совсем-совсем…

Он моргнул. Удивленно оглянулся вокруг.

– 
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   30

Похожие:

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Гейман Задверье Нил Гейман Задверье Предисловие переводчика
Да, разумеется, автор «набрасывает картинку», но именно набрасывает, а не описывает. Все сведено к действию и диалогам, реплики в...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Гейман Звездная пыль Нил Гейман Звездная пыль Посвящается Джин и Розмари Волф Песня
В нашем молодом человеке и в том, что с ним произошло, было много необыкновенного – так много, что всего целиком не знал даже он...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconТерри Пратчетт Интересные времена Серия: Плоский мир 17 ocr фензин
Предупреждение: поскольку речь в дальнейшем пойдет о крайне щекотливых вопросах, нижеследующая аннотация написана дипломатическим...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconКогда мы встретимся вновь
Персонажи: Терри/Кенди, Пати/Том, Арчи/Анни, Нил/Жоа, Альберт/Шанталь, Элиза и другие

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconТерри Пратчетт Понюшка Серия: Плоский мир 39 Перевод: Цитадель Детей Света
Командор с радостью погружается в импровизированное расследование, даже и не подозревая, что в первую очередь отдохнуть с мужем в...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Гейман История с кладбищем
Обитатели кладбища, призраки, вампир и оборотень, дают мальчику имя, воспитывают и опекают его. На кладбище — и в большом, человеческом...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconТерри Пратчетт Роковая музыка (Музыка души)
Он позволил ей достигнуть возраста шестнадцати лет, поскольку полагал, что с подростками проще иметь дело, чем с маленькими детьми...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика
Перед вами – художественное произведение, а не путеводитель. И пусть география Соединенных Штатов Америки в этом романе отчасти соответствует...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconТерри Пратчетт Последний контитент Серия: Плоский мир 22 Вычитка Kail Itorr
ИксиксИкс. Зато много-много лет спустя на него выпал Ринсвинд, самый невезучий и трусливый волшебник на Плоском мире. И именно на...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Бернард – Преодолеваем пищевые соблазны
Доктор Нил Барнард – один из самых ответственных и авторитетных голосов в современной американской медицине. Эндрю Уил (Andrew Weil,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов