Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения




НазваниеТерри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения
страница26/30
Дата публикации10.08.2013
Размер4.09 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30
Они также его компания.

Нужно просто решить, кто твои настоящие друзья.

Он повернулся обратно к Апокалиптической Четверке.

– Разберитесь с ними, – спокойно приказал Адам.

Вялая небрежность исчезла из его голоса. Он приобрел удивительную благозвучность. Такому голосу невозможно было не подчиниться.

Война рассмеялась и выжидающе взглянула на Квартет.

– Мальчики, – сказала она, – ну что у вас за игрушки. Подумайте, какие потрясающие игрушки я могу предоставить вам… подумайте о всевозможных играх. Я могу сделать так, что вы все станете обожать меня, детки. У вас, детки, появятся маленькие ружья.

Она вновь выдала пулеметную очередь смеха, но он оборвался, когда Пеппер выступила вперед и подняла дрожащую руку.

В ее оружии с трудом угадывался меч, но лучшего было не сделать, учитывая, что его соорудили из двух палочек и обрывка веревки. Война пристально посмотрела на нее.

– Я понимаю, – сказала она. – Один на один, да? – Вытащив свой клинок, она взмахнула им, и он издал мелодичный свист, подобный тому, что издает хрустальный бокал, когда по его краю проводят смоченным в вине пальцем.

Соприкосновение мечей породило странную вспышку.

Смерть внимательно посмотрел в глаза Адама.

Послышалось печальное позвякивание.

– Не трогать! – бросил Адам, не поворачивая головы.

Троица проследила, как прокрутившийся меч замер на бетонных плитах.

– Детки, – с отвращением проворчала Пеппер. Рано или поздно каждому приходится решать, с кем ему лучше дружить.

– Во дает, – удивленно произнес Брайан, – ее вроде как затянуло в этот меч…

Воздух между Адамом и Смертью начал вибрировать, словно раскалился от жары.

Взглянув в запавшие глаза Голода, Уэнслидэйл расправил плечи. Он держал некое приспособление, в котором при наличии толики воображения можно было узнать весы, сделанные из сучков и веревочки. Подняв руку, Уэнсли начал вращать их над головой.

Пытаясь обороняться, Голод вытянул руку.

После очередной вспышки послышался звон серебряных весов, чашечки которых упали на бетонное покрытие площадки.

– Не… трогать… их, – сказал Адам.

Загрязнение уже приготовился дать деру или по крайней мере побыстрее перетечь куда подальше, но Брайан мгновенно сорвал со своей головы сплетенный из трав венок и метнул его. Наверное, «короной» не следовало бы так бросаться, но какая-то сила просто вырвала венок из его рук, и он завертелся в полете, точно диск.

На сей раз раздался взрыв, и вспыхнувшее пламя породило черный дым с каким-то химическим запахом.

Из дымовой завесы с переливчатым металлическим звоном выкатилась почерневшая серебряная корона и, покрутившись немного, тихо улеглась на бетонную плиту, словно упавший пенс.

По крайней мере, сейчас они не нуждались в предупреждении. Корона сверкала каким-то жутковатым неметаллическим блеском.

– Куда они все подевались? – спросил Уэнсли.

– ВЕРНУЛИСЬ К СВОИМ СОЗДАТЕЛЯМ, – сказал ангел Смерти, по-прежнему удерживаемый взглядом Адама. – В ИСХОДНУЮ СРЕДУ ОБИТАНИЯ. ВЕРНУЛИСЬ В УМЫ И ДУШИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ.

Он с усмешкой посмотрел на Адама.

Послышался треск. Прорвав ткань плаща, раскрылись крылья Смерти. Ангельские крылья. Но без оперения. То были крылья ночи, призрачные крылья, переносящие материальные творения в сокровенную тьму, где мерцали далекие огоньки – возможно, звезды, а возможно, и что-то совершенно иное.

– НО Я, – сказал он. – НЕ ТАКОЙ, КАК ОНИ. Я АЗРАИЛ, СОТВОРЕННАЯ ТЕНЬ ТВОРЕНИЯ. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УНИЧТОЖИТЬ МЕНЯ. ЕСЛИ НЕ ЖЕЛАЕШЬ УНИЧТОЖИТЬ ЭТОТ МИР.

Накал их взглядов ослаб. Адам почесал нос.

– Ну, даже не знаю, – сказал он. – Надо подумать. – Наконец он тоже усмехнулся. – В любом случае начатое вами дело надо прекратить, – сказал он. – Всю вашу заварушку с компьютерами. Тебе придется сейчас же выполнить мой приказ, и я приказываю закончить вашу игру.

Смерть пожал плечами.

– ОНА УЖЕ ЗАКОНЧЕНА, – сказал он. – БЕЗ НИХ, – он показал на жалкие останки трех Всадников. – ОНА НЕ МОЖЕТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ. ТРИУМФ ОБЫЧНОЙ ЭНТРОПИИ. – И Ангел Смерти взмахнул костлявой дланью в некоем приветственном жесте. – НО ОНИ МОГУТ ВЕРНУТЬСЯ, – сказал он. – ОНИ ВСЕГДА ПОБЛИЗОСТИ.

Взметнувшиеся крылья хлопнули только раз, словно отдаленный раскат грома, и Смерть исчез.

– Ну вот и хорошо, – сказал Адам, сотрясая опустевший воздух. – Просто отлично. Больше ничего не случится. Вся эта чехарда, которую они затеяли… должна прекратиться сейчас же.
Ньют в отчаянии смотрел на аппаратные стойки.

– Как ты думаешь, здесь ведь может быть какое-то руководство или справочник? – спросил он.

– Давай посмотрим, не говорила ли об этом Агнесса, – предложила Анафема.

– О, безусловно, – с ехидством заметил Ньют. – Какое разумное предложение! Давай починим испорченную электронную аппаратуру двадцатого века с помощью практического руководства из семнадцатого века! Очень интересно, что ваша Агнесса Псих знала о транзисторах?

– Между прочим, мой дедушка в 1948 году почти точно истолковал предсказание № 3328 и сделал несколько весьма практичных вложений, – сказала Анафема. – Она, конечно, не знала всяких специальных названий и не слишком хорошо разбиралась в общих понятиях электричества, но…

– Я выразился риторически.

– В любом случае тебе не нужно чинить эту систему. Тебе надо окончательно ее испортить. И знания для этого не нужны, а нужно, наоборот, невежество.

Ньют застонал.

– Отлично, – устало сказал он. – Давай попробуем. Прочти какое-нибудь предсказание.

Анафема наугад вытащила карточку.

– Он Не Тот, Коим Предстать Желает, – прочитала она. – Предсказание № 1002. Очень просто. Есть идеи?

– Но послушай, – удрученно сказал Ньют. – Сейчас, конечно, уже поздно говорить об этом, но… – пробормотал он, – но на самом деле я не так уж хорошо разбираюсь в электронике. Даже почти совсем не разбираюсь.

– А… кажется, я припоминаю, что ты говорил, будто разрабатываешь компьютеры?

– Ну, это было слишком громко сказано. То есть, в общем, даже чересчур смело… возможно, в твоем понимании… да, я полагаю, что ты назвала бы мои слова преувеличением. Я могу даже сказать, почему на самом деле так сказал. – Ньют закрыл глаза. – Мне хотелось увильнуть от прямого ответа.

– То есть обман? – снисходительно спросила Анафема.

– Нет-нет, так далеко я бы не зашел, – возразил Ньют. – Хотя, – грустно добавил он, – на самом деле я не разрабатываю компьютеры. Совсем. Даже скорее наоборот.

– Что значит наоборот?

– Если хочешь знать, то всякий раз, как я пытаюсь дотронуться до какой-нибудь аппаратуры, она сразу ломается.

Анафема одарила его легкой понимающей улыбкой и встала в театральную позу, словно иллюзионистка в блестящем платье, отступающая назад, прежде чем показать фокус.

– Вуаля! – воскликнула она. – Почини эту систему, – уверенно предложила она.

– Что?

– Ну, заставь ее работать получше, – сказала она.

– Я не знаю, – промямлил Ньют. – Я не уверен, что сумею. – Он запустил руки под крышку ближайшей стойки.

Что-то заискрило и затрещало; он еще даже не успел понять, что происходит, как треск внезапно прекратился и послышался затихающий вой далекого генератора. На панелях замигали светодиоды, и большинство из них погасло.

Народы всего мира, безуспешно щелкавшие своими кнопками, обнаружили, что их системы заработали. Автоматические выключатели перестали блокировать работу аппаратуры. Компьютерная сеть перестала разрабатывать план Третьей мировой войны и вернулась к ленивому методичному сканированию стратосферы. В бункерах Новой Земли люди обнаружили, что предохранители, которые они так усиленно пытались вытащить, наконец сами выскочили к ним в руки; в бункерах Вайоминга и Небраски сотрудники в спецодеждах перестали размахивать оружием и кричать друг на друга и смогли бы, наконец, выпить пива, если бы на ракетных базах разрешалось употребление алкоголя. Пива не было, но они нашли, чем себя порадовать.

Да будет свет! Цивилизованный мир перестал скатываться в пропасть варварской анархии и принялся строчить в газеты письма о том, как сильно взволновали людей все – даже самые незначительные – происшествия последних дней.

Тадфилдская авиабаза больше не издавала угрожающие приказы. Нечто, заложенное в ее компьютерах, исчезло – по совершенно не зависящим от электричества причинам.

– Обалдеть! – воскликнул Ньют.

– Так-то вот, – подытожила Анафема. – Ты все отлично уладил. Старушке Агнессе можно доверять, уж поверь мне. А теперь давай выбираться отсюда.

– ^ Он не захотел помогать им! – воскликнул Азирафаэль. – Разве не об этом я всегда твердил тебе, Кроули? Если ты возьмешь на себя труд копнуть поглубже любую душу, то обнаружишь, что в самой своей сути все они очень даже…

– Еще не конец, – решительно оборвал его Кроули.

Адам обернулся и, очевидно, впервые заметил их. Кроули не привык, чтобы люди с легкостью узнавали его подноготную, но Адам так проникновенно смотрел на него, словно читал историю всей жизни Кроули, отпечатавшуюся на внутренностях его черепа. Кроули познал мгновения подлинного ужаса. Он-то считал, что ему уже доводилось прежде испытывать подлинный ужас, но по сравнению с этим новым ощущением то был просто жалкий страх. Многие в Преисподней могли прервать существование простого демона, устроив ему множество невыносимых пыток, но этот мальчик одной своей мыслью мог не только прервать твое существование, но, вероятно, устроить все так, словно тебя и вовсе никогда не существовало.

Взгляд Адама переместился на Азирафаэля.

– Простите, а почему это вас двое в одном теле? – спросил Адам.

– В общем, – сказал Азирафаэль, – это долгая…

– Вдвоем в одном теле жить очень неудобно, – сказал Адам. – Я считаю, что вам лучше опять разделиться.

Процесс прошел практически незаметно. Просто рядом с мадам Трейси вдруг появился Азирафаэль.

– Ах, какое трепетное ощущение, – сказала она. Ее взгляд прошелся по Азирафаэлю сверху вниз. – М-да, – добавила она слегка разочарованно, – почему-то мне думалось, что вы помоложе.

Шедвелл стрельнул в ангела злым ревнивым взглядом и с угрожающим видом взвел курок Громобойного Пугача.

Опустив голову, Азирафаэль оглядел свое новое обличье, которое было, к сожалению, почти таким же, как старое, хотя пальто стало почище.

– Что ж, теперь все в порядке, – сказал он.

– Нет, – возразил Кроули. – Нет. Не все, как ты не понимаешь? Далеко не все.

Над авиабазой уже сгустились облака, клубящиеся, словно лапша в кастрюле при бурном кипении.

– Пойми же ты, – произнес Кроули голосом, исполненным фаталистической мрачности. – Это противоборство не так-то легко остановить. Неужели ты думаешь, что все войны начинались только потому, что пристрелили какого-нибудь герцога, или один идиот отхватил ухо другому, или кто-то неверно выбрал местечко для размещения ракет.169 Ничего подобного. Все это лишь… ну, в общем, это лишь повод, который не имеет ровным счетом никакого значения. На самом деле войны порождает ненависть, существующая между двумя сторонами, когда сила этой ненависти постепенно нарастает и, наконец, что-то переполняет чашу терпения. Любая мелочь. Как тебя звать… э-э… мальчик?

– Его зовут Адам Янг, – сказала Анафема, быстро подходя к ним вместе с Ньютом, который маячил за ее спиной.

– Именно так. Адам Янг, – подтвердил Адам.

– Славная работенка. Тебе удалось спасти земной мир. Теперь можно и отдохнуть, – сказал Кроули. – Делу время, потехе час, хотя, по большому счету, сам черт не разберет, где кончается одно и начинается другое.

– Думаю, ты прав, – сказал Азирафаэль. – Я уверен, что наши хотят Армагеддона. К великому сожалению.

– Может, кто-нибудь объяснит нам, что происходит? – строго спросила Анафема, скрестив на груди руки.

Азирафаэль пожал плечами.

– Это очень длинная история, – начал он.

Анафема вздернула подбородок.

– Ну так приступайте, – сказала она.

– Пожалуйста. В начале…

Полыхающая молния ударила в нескольких метрах от Адама, связав землю и небо раскаленным столбом с раструбом на конце, словно электричество дикой природы вдруг заполнило незримую форму. Смертные отступили к джипу.

Свечение померкло, а из столба золотистого огня вышел молодой человек.

– Боже мой! – воскликнул Азирафаэль. – Это он.

– Кто он? – сказал Кроули.

– Глас Божий, – сказал ангел. – Метатрон.

Четверка удивленно разглядывала посланца небес.

Наконец Пеппер сказала:

– Нет, не может быть. Метатрон из пластмассы, у него есть лазерная пушка, и он может превращаться в вертолет.

– Так то Космический Мегатрон, – нерешительно возразил Уэнслидэйл. – У меня был такой, только у него голова отвалилась. Этот, по-моему, какой-то другой.

Совершенно озадаченный взгляд опустился на Адама Янга и затем вдруг резко переместился на вспучившиеся рядом с ним бетонные плиты.

Из земли медленно выплыла некая персона, похожая на царя демонов из рождественской пантомимы, но если бы сей персонаж участвовал в представлении, то с него никто не ушел бы живым, да еще потом пришлось бы призывать священника для очищения зала огнем. Подъем второго персонажа не слишком отличался от спуска первого, разве что цвет пламени был сине-красным.

– Э-э, – промямлил Кроули, пытаясь слиться с сиденьем. – Дождались… Гхм.

Красная тварь стрельнула в него взглядом, словно намечая Кроули на роль жертвы для будущего истребления, и затем уставилась на Адама. Но вот он заговорил, и его голос загудел, как огромный рой спешно разлетающихся мух.

Роняемые им слова вызвали у всех смертных ощущение того, будто они слышат и чувствуют скрежет пилы, протягиваемой по позвоночнику.

Он обратился к Адаму, который ответил:

– Что? Нет. Я уже сказал. Меня зовут Адам Янг. – Он смерил краснокожего взглядом. – А вас как зовут?

– Вельзевул, – подал голос Кроули. – Он повелитель…170

– Благодарю тебя, Кроули, – сказал Вельзевул. – Позж-же у нас с тобой будет серьезный разговор. Я уверен, тебе придется сообщить мне уж-жасно много.

– Э-э, – сказал Кроули, – в общем, вы понимаете, то, что произошло, это…

– Молчать!

– Молчу. Молчу, – поспешно сказал Кроули.

– Итак, Адам Янг, – сказал Метатрон, – мы, конечно, ценим твою помощь на данный момент, но мы вынуждены добавить, что Армагеддон должен произойти незамедлительно. Могут возникнуть временные неудобства, однако их надо стойко выдержать ради окончательной победы добра.

– Эй, – прошептал Кроули Азирафаэлю. – Чувствуешь, куда он клонит? Мы должны разрушить этот мир ради его спасения.

– Ради чего придется терпеть, еще неизвестно, – прогудел Вельзевул. – Но все действительно должно решиться немедленно, мальчик. Таково твое предназначение. Так предписано.

Адам глубоко вздохнул. Смертные зрители затаили дыхание. А Кроули и Азирафаэль уже вообще забыли о необходимости дышать.

– Мне совершенно непонятно, почему все живое должно сгореть и так далее, – заявил Адам. – Миллионы рыб, китов, деревьев, овец и всего остального… И было бы еще ради чего! А то ведь просто чтобы посмотреть, кто победит. Прямо как у нас с Джонсонитами. Но даже если вы выиграете, то ваша победа над противниками будет ненастоящей, потому что на самом деле она вам и не нужна. Я имею в виду, ваше противоборство бесполезно. Вы же опять начнете все по новой. Опять отправите на землю своих посланцев, типа этой парочки, – он показал на Кроули и Азирафаэля, – чтобы они дразнили и путали людей. Человеку и так довольно трудно, даже если ему никто не мешает.

Кроули повернулся к Азирафаэлю.

– Джонсониты? – удивленно прошептал он.

Ангел в недоумении пожал плечами.

– Наверное, какая-то древняя секта, – сказал он. – Вроде гностиков. Или наподобие офитов. – Он наморщил лоб. – Или те назывались сефитами? Нет, надо думать, речь идет о коллиридианах. О Боже… Их было слишком много, крайне трудно понять, о ком он упомянул.

– Люди, люди, – пробормотал Кроули.

– Это не имеет значения! – отрубил Метатрон. – Весь смысл сотворения Земли, смысл Добра и Зла…

– Я не понимаю, зачем было так стараться, создавая людей людьми, а потом расстраиваться из-за того, что они ведут себя как люди, – строго прервал его Адам. – В любом случае если вы перестанете твердить людям, что после их смерти все будет в порядке, то они, возможно, попытаются навести порядок, пока еще живы. Будь моя власть, я бы дал людям возможность жить намного дольше, как старине Мафусаилу. Могло бы получиться очень интересно, ведь если им надо будет прожить сотни лет, то они, возможно, начнут задумываться, стоит ли причинять столько вреда природе и экологии.

– Ага! – воскликнул Вельзевул и даже начал улыбаться. – Ты хочешь править миром. Это больше понравится твоему От…

– Я подумал обо всем этом и понял, что не хочу, – прервал его Адам и, слегка повернувшись, подбаривающе кивнул своим друзьям. – То есть можно было бы, конечно, изменить кое-что, но тогда, мне думается, люди начнут постоянно обращаться ко мне, чтобы я уладил их дела, избавил от всякого мусора и создал побольше деревьев, а разве в этом есть хоть какой-то смысл? Все равно что прибираться за человека в его спальне.

– Ладно уж, сам-то ты не прибираешься даже в своей спальне, – сказала Пеппер из-за его спины.

– А я и не говорю про мою спальню, – сказал Адам, подразумевая комнату, где ковер потерялся из виду уже несколько лет как. – Имеются в виду обобщенные спальни. При чем тут моя личная спальня? Это такая аналогия. Просто чтобы было понятнее, о чем я говорю.

Вельзевул и Метатрон переглянулись.

– В любом случае, – сказал Адам, – будет совершенно нечестно, если мне постоянно придется придумывать какие-то затеи для Пеппер, Уэнсли и Брайана, чтобы они не скучали, поэтому тот мир, в котором мы жили, меня вполне устраивает. И все же разрешите вас поблагодарить.

Лицо Метатрона начало приобретать выражение, знакомое всем тем, кто внимал своеобразной логике рассуждений Адама.

– Ты не можешь отказаться быть тем, кто ты есть, – сказал он в итоге. – Послушай. Твое рождение и предназначение являются частью Великого замысла. Известные события должны произойти. Выбор уже сделан.

– Бунт, раз-зумеется, славное дело, – прогудел Вельзевул. – Но порой бунт просто невоз-змож-жен. Ты долж-жен понять!

– Я вовсе не собираюсь бунтовать, – сказал Адам рассудительным тоном. – Я лишь выясняю, что к чему. Мне кажется, вы не порицаете людей за то, что они пытаются выяснить, что к чему. И мне кажется, было бы намного лучше не затевать борьбу, а просто посмотреть, что люди станут делать. Если вы перестанете мешать им, то они, возможно, найдут правильные решения и перестанут портить собственный мир. Я не говорю, что они обязательно так и сделают, – добросовестно добавил он. – Но у них будет такая возможность.

– Чепуха, – сказал Метатрон. – Ты не можешь противоречить Великому Замыслу. Тебе следует подумать. Это заложено в твоих генах. Подумай.

Адам нерешительно помедлил.

Его темная затаенная сущность все время была готова вырваться наружу, ее пронзительный шепот кричал: да, так и есть, именно такова твоя судьба, ты должен следовать Замыслу, ведь ты часть его…

Денек выдался не из легких. Адам устал. Спасение мира – слишком тяжкая работа для юного одиннадцатилетнего организма.

Кроули обхватил голову руками.

– На мгновение, всего лишь на миг мне поверилось, что у нас есть шанс, – сказал он. – Он растревожил их. О да, все шло прекрасно, пока…

Он заметил, что Азирафаэль выступил вперед.

– Извините меня, – сказал ангел.

Троица взглянула на него.

– Вы говорили о Великом замысле, – сказал он, – значит, вероятно, вы имели в виду непостижимый замысел, не так ли?

– Это Высший Замысел, – после короткого раздумья категорически заявил Метатрон. – И вам это прекрасно известно. Миру отпущено шесть тысячелетий, и он завершится…

– Да, да, все верно, это именно Высший замысел. – Азирафаэль говорил вежливо и почтительно, но всем своим видом напоминал участника политического заседания, который собирается задавать щекотливые и нежелательные вопросы и не намерен умолкать, пока не услышит удовлетворительного ответа. – Я просто спрашиваю, остался ли он непознаваемым. Мне лишь хочется прояснить данный момент.

– Не имеет значения! – поспешно воскликнул Метатрон. – Разумеется, все осталось как прежде!

«Разумеется?» – подумал Кроули. Значит, они ничего не знают наверняка. На губах его заиграла дурацкая улыбочка.

– Иными словами, у вас нет полнейшей уверенности по данному вопросу? – продолжал Азирафаэль.

– Нам не дано постичь непознаваемый замысел, – сказал Метатрон, – но, безусловно…

– Однако этот Великий замысел может быть лишь крошечной частью всеобъемлющей непостижимости, – вставил Кроули. – Вы не можете быть уверены в том, что все эти события не является единственно верными с определенной непознаваемой точки зрения.

– Так предначертано! – взревел Вельзевул.

– Но, возможно, в другом месте будет начертано совершенно другое, – возразил Кроули. – Только об этом вам пока неизвестно.

– Большими буквами, – сказал Азирафаэль.

– Написано и подчеркнуто, – добавил Кроули.

– Двойной чертой, – предположил Азирафаэль.

– Может быть, испытание предназначено не только для мира, – сказал Кроули. – Возможно, испытание должны пройти и небожители? М-м? Интересная мысль?

– Господь никогда не разыгрывает Своих преданных слуг, – возразил Метатрон, но голос его звучал встревоженно.

– Ой ли, – сказал Кроули. – Так уж никогда и не разыгрывал?

Взгляды всех собравшихся вдруг устремились на Адама. Он, казалось, очень старательно обдумывал все услышанное.

Затем он сказал:

– Я не понимаю, почему так важно, что там написано. Даже если речь идет о людях. Ведь можно вычеркнуть одно и написать другое.

Легкий ветерок пронесся над авиабазой. Собравшиеся в небе воинства подернулись рябью, подобно миражу.

Наступил момент такой тишины, которая, возможно, была за день до Сотворения.

Адам стоял, с улыбкой глядя на представителей двух миров, – хрупкая фигурка, уверенно балансирующая между Небесами и Адом.

Кроули подхватил Азирафаэля под руку.

– Ты представляешь, что произошло? – взволнованно зашипел он. – Его предоставили самому себе! И он вырос человеком! Он не стал воплощением Зла или воплощением Добра, он стал просто… воплощением человека…

И тут.

– Я полагаю, – сказал Метатрон, – что мне необходимо получить дальнейшие указания.

– Мне тож-ж-же, – сказал Вельзевул. Его ярость выплеснулась на Кроули. – И я доложу о твоем участии, уж можешь мне поверить. – Он полыхнул свирепым взглядом на Адама. – И я даже не представляю, что скажет твой Отец…

В этот момент раздался оглушительный взрыв. Шедвелл, который уже несколько минут пребывал в жутком возбуждении, наконец совладал с собой настолько, что его дрожащие пальцы сумели спустить курок.

Дробь пролетела рядом с тем местом, где стоял Вельзевул. Шедвелл так никогда и не узнал, как ему повезло, что он промахнулся.

Небесный свод покачнулся и стал просто небом. Клубившиеся в вышине облака начали распутываться и растворяться.
Молчание нарушила мадам Трейси.

– Странные какие-то, – сказала она.

На самом деле она вовсе не имела в виду «Странные какие-то»; вероятно, она подразумевала, что ее впечатления может выразить разве что ужасный вопль, но человеческий мозг обладает поразительной способностью к восстановлению, и слова «Странные какие-то» стали частью быстрого целительного процесса. Через полчаса она уже считала, что просто выпила лишнего.

– Теперь уже все, как ты думаешь? – спросил Азирафаэль.

Кроули пожал плечами.

– Не для нас, к сожалению.

– Я не думаю, что у вас есть основания для тревоги, – авторитетно успокоил их Адам. – Мне все известно о вас двоих. Не переживайте.

Он посмотрел на Этих, которые стойко выдержали последнее испытание. И, поразмышляв слегка, он сказал:

– По тем или иным причинам последнее время в мире творилось слишком много беспорядков и неприятностей. Но мне кажется, все будут намного счастливее, если о них удастся забыть. Не то чтобы совсем забыть, просто сохранившиеся воспоминания будут смутными. И тогда мы сможем спокойно разойтись по домам.

– Но ты не можешь оставить все как есть! – проталкиваясь вперед, воскликнула Анафема. – Подумай о том, на что ты способен! О добрых делах.

– Каких это, например? – подозрительно поинтересовался Адам.

– Ну… для начала ты мог бы восстановить численность китов.

Он склонил голову набок.

– А разве это остановит китобоев?

Она задумалась. Было бы так приятно дать утвердительный ответ.

– А если люди опять начнут убивать их, как ты попросишь меня поступить с ними? – сказал Адам. – Нет. Я считаю, что успел кое-чему научиться. Однажды я уже попытался вмешаться, но понял, что мое вмешательство ничего не изменит. Мне кажется, что люди сами должны понять, что если они убьют кита, то получат мертвого кита. Вот единственное разумное решение этой проблемы.

– Это очень ответственная позиция, – заметил Ньют.

Адам приподнял брови.

– Это просто разумно, – сказал он.

Азирафаэль похлопал Кроули по спине.

– Похоже, мы выжили, – сказал он. – Только представь, как ужасно было бы, окажись мы всезнающими.

– Гм, – с сомнением сказал Кроули.

– Твоя машина в исправном состоянии?

– По-моему, с ней придется изрядно поработать, – признался Кроули.

– Я подумал, что мы могли бы подбросить этих добрых людей до города, – сказал Азирафаэль. – К тому же я в долгу перед мадам Трейси, она меня потчевала чаем. И перед ее кавалером, конечно.

Шедвелл глянул на него через плечо и перевел взгляд на мадам Трейси.

– О чем это он толкует? – спросил он, глядя в ее торжествующее лицо.

Адам воссоединился с Этими.

– Я думаю, нам давно пора по домам, – сказал он.

– Но что тут произошло на самом деле? – спросила Пеппер. – Вся эта игра была такой…

– Это уже не имеет никакого значения, – сказал Адам.

– Но ты можешь принести так много пользы… – начала было Анафема, когда Эти направились к велосипедам. Ньют мягко удержал ее за руку.

– Вряд ли это хорошая мысль, – сказал он. – Завтра наступит первый день остатка нашей жизни.

– А ты знаешь, – сказала она, – что из всех банальностей эту я ненавижу больше всех?

– А по-моему, здорово сказано, – радостно возразил Ньют.

– Зачем на дверце твоей машины красуется надпись «Дик Турпин»?

– Просто так, ради шутки, – сказал Ньют.

– Ради шутки?

– Ну ведь Дик Турпин разбойничал на больших дорогах, и я тоже, куда бы ни поехал, везде обеспечивал либо пробки, либо аварии, – печально пробормотал он.

Кроули хмуро взглянул на систему управления джипа.

– Мне жаль твой «Бентли», – сказал Азирафаэль. – Я знаю, как ты любил его. Может, если ты постараешься сконцентрироваться…

– Он будет уже не тот, – сказал Кроули.

– Наверное, ты прав.

– Ты же помнишь, я купил его совсем новеньким. Он стал для меня не автомобилем, а скорее чем-то вроде очень удобной перчатки для тела.

Он принюхался.

– Что-то горит? – спросил он.

Порыв ветра на мгновение взметнул пыль. Воздух, ставший вдруг горячим и тягучим, как сироп, начал засасывать всех, точно мух.

Обернувшись, Кроули увидел окаменевшее от ужаса лицо Азирафаэля.

– Но ведь все закончилось, – сказал он. – Сейчас уже ничего не должно случиться! Наше… наше противостояние, подходящий момент или время… осталось в прошлом! Все закончено!

Земля содрогнулась. Казалось, где-то поблизости с грохотом проносится поезд метро, но только не тот, что проходит под землей. А тот, что выскакивает на поверхность.

Кроули в безумной спешке разбирался с системой включения джипа.

– Это уже не Вельзевул! – крикнул он, перекрывая свистящий шум ветра. – Это уже Сам. Его Отец! Но Армагеддона не будет, скорее у Него есть личные счеты. Да заводись же ты, чертова тачка!

Под ногами Анафемы и Ньюта задрожала земля, подбрасывая их на волнах вздыбившегося бетона. Из трещин вырывался желтоватый дым.

– Неужели проснулся подземный вулкан?! – воскликнул Ньют. – Ты чувствуешь, что происходит?

– Ясно одно, там кипят какие-то страсти, – сказала Анафема.

Сидя в джипе, Кроули извергал проклятья. Азирафаэль положил руку ему на плечо.

– Здесь есть еще люди, – напомнил он.

– Да, – сказал Кроули. – И я.

– Я хочу сказать, мы должны помочь им выбраться отсюда.

– Что ж… – начал Кроули и запнулся.

– Ведь если подумать, то мы успели доставить им достаточно неприятностей. И ты, и я. За все это время. Что с одной стороны, что с другой.

– Мы просто выполняли свою работу, – буркнул Кроули.

– Да. Ну и что хорошего? Много кто из людей просто выполнял свою работу, а посмотри, сколько бед они натворили.

– Не хочешь же ты сказать, что нам действительно следует попытаться остановить Его?

– А что мы, собственно говоря, теряем?

Кроули попытался возразить и понял, что ему нечего сказать. Он и правда уже потерял все, что можно; больше нечего. Он уже испытал все самое худшее, и хуже ему уже все равно не будет. Он испытал, наконец, ощущение свободы.

Он вновь пошуровал под сиденьем и обнаружил какой-то стальной ломик. Вряд ли он поможет, но все-таки хоть какое-то подобие оружия. В сущности, перед Сатаной опаснее предстать с настоящим оружием. А с таким инструментом еще остается какая-то надежда на благоприятный исход.

Азирафаэль подобрал меч, выпавший из рук Войны, и задумчиво прикинул его тяжесть.

– О Господи, как же давно я не держал его в руках, – пробормотал он.

– Около шести тысячелетий, – подсказал Кроули.

– Да, подумать только… – сказал ангел. – Какие времена были. Добрые и старые.

– Не преувеличивай, – сказал Кроули. Шум все нарастал.

– В те дни люди понимали разницу между добром и злом, – мечтательно произнес Азирафаэль.

– Ну, допустим. А если подумать…

– А. Да. Слишком много путаницы вокруг!

– Вот именно.

Азирафаэль поднял меч. Раздался тихий хлопок, и меч воспламенился, словно вспыхнувший магний.

– Однажды научился, никогда не разучишься, – сказал он и с улыбкой взглянул на Кроули. – И еще мне хотелось сказать тебе, – добавил Азирафаэль, – на случай, если мы не выберемся из этой передряги… я всегда буду знать, что в сокровенных недрах твоей души есть искра добра.

– Ой, спасибо, – с горечью ответил Кроули. – Ой, утешил.

Азирафаэль протянул руку.

– Я рад нашему знакомству, – сказал он.

Кроули пожал ее.

– Ну, до следующего раза, – сказал он. – И… знаешь еще что, Азирафаэль…

– Что?

– Просто запомни, что я всегда буду знать – в сокровенных недрах твоей души ты в достаточной степени сволочь, чтобы стать достойным любви.

Послышался звук шаркающих шагов, и между ними встряла маленькая, но энергичная фигура Шедвелла, который решительно взмахнул своим Пугачом.

– Я не доверил бы вам, парочке южных гомиков, убить даже хромую крысу в бочке, – сказал он. – С кем мы теперь сражаемся?

– С Дьяволом, – просто сказал Азирафаэль.

Шедвелл спокойно кивнул, словно ожидал такого ответа, бросил ружье и снял шляпу, обнажив крепкий лоб, который знали и боялись все драчуны на улицах.

– Так я и понял, – сказал он. – Что ж, придется тряхнуть стариной и заняться рукоприкладством.

Ньют и Анафема смотрели, как эта странная троица неуверенно удаляется от джипа. Шедвелл шел между демоном и ангелом, а все вместе они напоминали стилизованную букву «W».

– Что же такое они задумали? – сказал Ньют. – И что это происходит… погляди-ка, что же это с ними происходит?

Одежды Азирафаэля и Кроули разошлись по швам. Уж если решаться на такое дело, так нужно идти в истинном обличье. Расправленные крылья поднялись к небесам.

Вопреки распространенному мнению, крылья демонов такие же, как крылья ангелов, только более ухоженные.

– Шедвелл не должен идти с ними! – сказал Ньют, пошатываясь от сотрясений земли.

– Что это еще за Шедвелл?

– Он мой серж… да вон тот замечательный старикан, хоть ты и ни за что не поверишь… но мне придется помочь ему!

– Помочь ему? – воскликнула Анафема.

– Я дал клятву и все такое, – нерешительно добавил Ньют. – В общем, нечто вроде присяги. А он выдал мне авансом месячное довольствие!

– А кто же тогда двое других? Друзья твоего… – начала Анафема и умолкла. Азирафаэль сделал полуповорот и закончил свое превращение.

– Я знаю, где я видела его раньше! – воскликнула она, цепляясь за Ньюта, поскольку земля ходила ходуном. – Держись!

– Но, по-моему, сейчас произойдет нечто ужасное!

– Если он угробил мою Книгу, тогда ты чертовски прав!

Ньют ощупал свой лацкан и нашел ведьмоловскую булавку. Он понятия не имел, с чем им предстоит столкнуться на сей раз, но булавка была его единственным оружием.

Они побежали…
Адам оглянулся кругом. Посмотрел под ноги.

На его лице появилось точно рассчитанное выражение невинности.

Противостояние закончилось через мгновение. Ведь Адам был на своей собственной земле. Окончательно и бесповоротно на своей собственной земле.
Он взмахнул рукой и очертил ею расплывчатый полукруг.
…Азирафаэль и Кроули почувствовали, как мир меняется.

Грохот затих. Трещины на земле пропали, лишь в месте зарождения сатанинского вулкана еще вился исчезающий дымок. А потом в вечернем затишье послышался шум двигателя тормозившей машины.

Это был старенький, но хорошо сохранившийся автомобиль, хотя за ним ухаживали не по методу Кроули, у которого все недостатки устранялись сами собой. Эта же машина выглядела так потому, что – как вы могли интуитивно догадаться – ее владелец в течение двух десятков лет исправно и еженедельно, каждые выходные, выполнял все действия, предписанные инструкцией. Перед каждой поездкой он обходил вокруг машины, проверяя фары и пересчитывая колеса. Глубокомысленные усачи, покуривая трубки, писали глубокомысленные указания относительно того, что должно быть сделано, и поэтому он так и делал, ведь он и сам был глубокомысленным усачом с трубкой и не мог относиться к таким предписаниям легкомысленно, поскольку в ином случае неизвестно, куда можно докатиться… Он всегда указывал верную сумму в страховом полисе. Недобирал три мили до предельной разрешенной скорости, а точнее, всегда ездил медленнее сорока миль в час, какой бы ни была разрешенная скорость. И он всегда носил галстук, даже по субботам.

Еще Архимед говорил, что, будь у него достаточно мощный рычаг и надежная точка опоры, он смог бы перевернуть мир.

В качестве надежной точки опоры он мог бы выбрать мистера Янга.

Дверца отрылась, и мистер Янг вышел из машины.

– Что здесь происходит? – спросил он. – Адам? Адам!

Но Эти уже мчались к воротам.

Мистер Янг взглянул на потрясенную компанию. У Кроули и Азирафаэля, по крайней мере, осталось достаточно самообладания, чтобы закрыться своими крыльями.

– Что еще он здесь натворил? – выдавил он, не особенно рассчитывая получить ответ. – Куда этот мальчишка опять помчался? Адам! Вернись сейчас же!

Адам редко поступал так, как хотел его отец.
Сержант Томас А. Дизенбургер открыл глаза. Его удивило лишь то, что окружающая обстановка оказалась очень знакомой. На стене висела его школьная фотография, в его зубной кружке вместе с зубной щеткой стоял американский звездно-полосатый флажок, и даже его плюшевый медвежонок сидел в той же игрушечной одежде. Раннее послеполуденное солнце заливало окно его спальни.

Томас почуял аромат яблочного пирога. По домашнему пирогу он больше всего скучал, проводя длинные субботние вечера вдали от дома.

Он спустился по лестнице.

Его мама стояла у плиты и вынимала из духовки большой яблочный пирог, чтобы остудить его.

– Привет, Томми, – сказала она. – Я думала, ты в Англии.

– Верно, мам, вообще-то я в Англии, мам, защищаю демократию, мам, сэр, – путано произнес Томас А. Дизенбургер.

– Отлично, дружок, – сказала его мать. – Твой папа внизу, на Большом Поле, с Честером и Тедом. Они будут рады видеть тебя.

Сержант Томас А. Дизенбургер кивнул.

Он стянул с головы шлем военного образца, снял форменную куртку и закатал рукава форменной рубашки. Сейчас он выглядел более задумчивым, чем когда-либо в жизни. Его мысли отчасти занимал яблочный пирог.

– Мам, если у какого-то производства возникнет предпосылка войти в телефонный контакт с сержантом Томасом А. Дизенбургером, мам, сэр, то данный индивидуум будет…

– Прости, Томми, не поняла тебя?

Том Дизенбургер повесил свое оружие на стену, поверх старой, заслуженной отцовской винтовки.

– Я говорю, если кто позвонит, мам, я внизу, на Большом Поле, с папой, Честером и Тедом.
К воротам авиабазы медленно подкатил пикап. Он остановился. Охранник ночной смены выглянул в окошко, проверил документы водителя и махнул ему, чтобы проезжал.

Пикап запетлял по бетонке.

Он припарковался на предангарной забетонированной площадке в начале взлетно-посадочной полосы, поблизости от которой сидели два типа, распивая бутылку вина. Один из них был в черных очках. Как ни странно, никто из персонала базы не обращал на них ни малейшего внимания.

– Так ты говоришь, – сказал Кроули, – что Он именно так все и задумал? С самого начала?

Азирафаэль добросовестно протер горлышко бутылки и вернул ее собеседнику.

– Может быть, так и задумал, – сказал он. – Может быть. Ну, я полагаю, всегда можно Его спросить.

– Судя по моим воспоминаниям, – задумчиво произнес Кроули, – а мы с Ним никогда не были, как ты мог бы сказать, в приятельских отношениях… Он точно не склонен прямо отвечать на вопросы. По существу, по существу, Он и вовсе на них не отвечал. Он просто улыбался, как будто знал нечто, тебе неизвестное.

– Ну естественно, так оно и есть, – сказал ангел. – А иначе какой же смысл?

В наступившей тишине оба существа задумчиво и отстраненно смотрели вдаль, словно вспоминали события, о которых не думали уже очень давно.

Водитель вышел из пикапа, держа в руках картонную коробку и щипцы.

На площадке лежали весы и потускневшая металлическая корона. Мужчина поднял их щипцами и поместил в коробку.

Затем он подошел к парочке с бутылкой.

– Извините меня, господа, – сказал он, – но где-то здесь вроде бы положено быть еще и мечу, по крайней мере так написано в моей накладной, и мне хотелось бы знать…

Азирафаэль выглядел смущенным. Слегка озадаченный, он рассеянно оглядел землю вокруг себя, затем встал и обнаружил, что последние полчаса или около того он просидел на этом самом мече. Наклонившись, он поднял оружие.

– Простите, – извинился он и положил меч в коробку.

Водитель пикапа, носивший фуражку с эмблемой «Международной экспресс-почты», сказал «Ничего-ничего» и порадовался тому, что встретил здесь такую любезную парочку, – они были для него настоящей находкой, поскольку кто-то ведь должен поставить свою подпись, засвидетельствовав, что он, согласно инструкции, собрал то, за чем его посылали. Тот еще денек, не правда ли?

И Азирафаэль, и Кроули согласились с его мнением, и Азирафаэль расписался в блокноте, засвидетельствовав, что корона, весы и меч собраны должным образом и в исправном состоянии для доставки по неразборчиво написанному адресу, с оплатой по счету со смазанным номером.

Шофер направился обратно к грузовичку. На полдороге он остановился и обернулся.

– Если бы я рассказал жене, что случилось со мной сегодня, – с легкой грустью сказал он им, – она ни за что бы мне не поверила. И я не стал бы ее обвинять, поскольку я сам не могу в это поверить. – Он забрался в свой пикап и укатил.

Кроули поднялся, слегка пошатываясь. Он протянул руку Азирафаэлю.

– Вставай, – сказал он. – Я отвезу нас в Лондон.

Он решил позаимствовать джип. Никто их не задержал.

В машине имелся кассетный магнитофон. Вообще-то для военного транспорта – даже для американского – это редкость. Однако Кроули садился за руль, будучи уверенным, что в машине, на которой он едет, непременно должен быть магнитофон, – и поэтому через пару секунд он появился.

Уже по пути к Лондону он вставил в магнитофон кассету с этикеткой: «Гендель. „Музыка на воде“», и всю дорогу магнитофон играл им «Музыку на воде» Генделя.

1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30

Похожие:

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Гейман Задверье Нил Гейман Задверье Предисловие переводчика
Да, разумеется, автор «набрасывает картинку», но именно набрасывает, а не описывает. Все сведено к действию и диалогам, реплики в...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Гейман Звездная пыль Нил Гейман Звездная пыль Посвящается Джин и Розмари Волф Песня
В нашем молодом человеке и в том, что с ним произошло, было много необыкновенного – так много, что всего целиком не знал даже он...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconТерри Пратчетт Интересные времена Серия: Плоский мир 17 ocr фензин
Предупреждение: поскольку речь в дальнейшем пойдет о крайне щекотливых вопросах, нижеследующая аннотация написана дипломатическим...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconКогда мы встретимся вновь
Персонажи: Терри/Кенди, Пати/Том, Арчи/Анни, Нил/Жоа, Альберт/Шанталь, Элиза и другие

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconТерри Пратчетт Понюшка Серия: Плоский мир 39 Перевод: Цитадель Детей Света
Командор с радостью погружается в импровизированное расследование, даже и не подозревая, что в первую очередь отдохнуть с мужем в...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Гейман История с кладбищем
Обитатели кладбища, призраки, вампир и оборотень, дают мальчику имя, воспитывают и опекают его. На кладбище — и в большом, человеческом...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconТерри Пратчетт Роковая музыка (Музыка души)
Он позволил ей достигнуть возраста шестнадцати лет, поскольку полагал, что с подростками проще иметь дело, чем с маленькими детьми...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика
Перед вами – художественное произведение, а не путеводитель. И пусть география Соединенных Штатов Америки в этом романе отчасти соответствует...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconТерри Пратчетт Последний контитент Серия: Плоский мир 22 Вычитка Kail Itorr
ИксиксИкс. Зато много-много лет спустя на него выпал Ринсвинд, самый невезучий и трусливый волшебник на Плоском мире. И именно на...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Бернард – Преодолеваем пищевые соблазны
Доктор Нил Барнард – один из самых ответственных и авторитетных голосов в современной американской медицине. Эндрю Уил (Andrew Weil,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов